В феврале 2018 года в Сирии, вблизи городка Саракиб был сбит Су-25 под управлением гвардии майора Романа Филипова. Как только ракета попала в самолет, машина превратилась в «санки», несущиеся с горы. С трудом, но управлять было еще можно. У Су-25 два двигателя, ракета уничтожила только один. Филипов стремился оттянуть машину поближе к своим и спокойно прыгать. Но Роман успел лишь отдать приказы своему ведомому, который выполнял полет с ним в паре, как раздался хлопок - и штурвал окаменел. Второй мотор тоже вышел из строя.

«Второй двигатель, когда остановится, там уже ручка управления лишь. Двигатели встали, гидросистема уже не работает, ручка управления клинит, ты уже не можешь управлять. Это когда двигатель работает, там вращаются турбины, здесь, когда оба двигателя стоят, все, там выбор один: ручки на себя и катапультироваться. И все», - объясняет Николай Филипов, отец Романа.

Дальше медлить было нельзя - высота и так была минимальной. Роман отдал приказ ведомому вызывать поисково-спасательную службу. Затем дернул рукоять, и сиденье выстрелило вверх. Через несколько секунд Филипов понял, что его парашют несет в редкую оливковую рощу недалеко от места взлета ракеты - хуже места для приземления и придумать было нельзя.

В это время штурмовик напарника кружил над местом приземления и выискивал цели для атаки. У Филипова было немного времени, чтобы попробовать спрятаться - очереди авиационной пушки и рев реактивного мотора могли оглушить боевиков. Летчик понимал, что боевики переждут авианалет под деревьями и камнями, а затем ринутся догонять его. Несмотря на боль во всем теле из-за катапультирования и колоссальной перегрузки, нужно было найти укрытие. Лучшим из возможных для Филипова стал большой плоский валун. Шквальный огонь напарника давал время подготовиться к бою.

«На место падения там сорвались вот эти джихадки, эти джипы в сторону упавшего самолета. И он начал их атаковать, нанес удары, около трех этих джихадок уничтожил, и начал работать по тем, кто бежал на место падения», - рассказывает Николай Филипов.

о топлива у ведомого Филипова оставалось максимум на 15 минут. Да и боезапас при такой стрельбе мог закончиться раньше горючего.

«Уже когда не было здесь боеприпасов - он израсходовал, он еще делал атаки, еще имитировал атаки, что вот сейчас еще будет наносить. Он смотрит - атакуют, они все останавливаются и прячутся, а он проходит над ними в холостую. Они поняли, что уже нет снарядов. И вот он кружился там до аварийного остатка. До конца имитировал атаки, потому что ему уже оставаться по остатку топлива невозможно было. Когда аварийный остаток загорается - это только уходить нужно домой, иначе ты не сядешь, потеряешь еще один самолет», - объясняет отец Романа Филипова.

Когда боевики поняли, что боеприпасы у летчика закончились, они стали искать Романа. Такое он видел своими глазами во время первой командировки в Сирию в 2016 году. Тогда звено штурмовиков срочно подняли в воздух и дали координаты для нанесения авиаудара. С воздуха Роман Филипов увидел толпу боевиков, стрелявших по какому-то укрытию. Оборону держал старший лейтенант Александр Прохоренко, боец сил специальных операций, корректировщик артиллерийского огня.

Больше недели он находился под сирийской Пальмирой в тылу боевиков. Он корректировал огонь авиации воздушно-космических сил, давал точные координаты ключевых объектов террористов. 17 марта 2016 года бандитам удалось засечь укрытие Прохоренко, они окружили его и попытались взять в плен. Старший лейтенант отстреливался, пока у него не остался один магазин. Тогда он связался с командованием и передал координаты для удара, вызвав огонь на себя.

Роман Филипов не был близок ни с Александром Прохоренко, ни с Олегом Пешковым - летчиком, которого сбили в ноябре 2015-го. Но каждая потеря среди боевых товарищей - это потеря близкого.

Источник

Что случилось: Свершилось то, о чём просили многие – уничтожены и поражены ПС-750, ТЭЦ и ОРУ АЭС, многое не подлежит уже восстановлению

Источник, источник