Начало: АБОРДАЖНЫЕ ТЕСАКИ.

АБОРДАЖНЫЕ ПИКИ.

Фотография ниже иллюстрирует коллекцию из пяти абордажных пик британского Королевского Флота и американского военно-морского флота 18-19 веков.

***
АБОРДАЖНЫЕ ТОПОРЫ.
Приведенные ниже фотографии иллюстрируют более редкие, чем тесаки, но хорошо известные по документам и литературе абордажные топоры Королевского Флота Великобритании, использовавшиеся примерно с 1750-х до середины 1800-х годов самим Королевским Флотом, американским военно-морским флотом, британскими и американскими каперами. Эти образцы абордажных топоров мало различались во времена Франко-индийской войны (колониальный театр военных действий Семилетней войны), американской революции, Англо-американской войны 1812 года, Наполеоновских войн, и их экземпляры можно найти по всему миру, где только ходил британский военно-морской флот!
Британский абордажный топор, найденный в Австралии. Такая модель использовалась примерно в 1790-1850-х гг.:

Британский абордажный топор примерно 1750-1790-х гг., найденный в США. Использовался, вероятно, американским военно-морским флотом:

Было найдено несколько таких абордажных топоров с выбитой на рукояти надписью "А. Льюис", и по сей день не определено, кто это был и какое значение имела эта маркировка:

Британский абордажный топор, найденный в Канаде, последнего установленного Королевским Флотом образца P1859:

Этот экземпляр хорошо промаркирован. На одной стороне стоит штамп арсенала с датой изготовления: 1890 год, а также литеры "C&М" как марка производителя:

На другой стороне проставлены клеймо, известное среди моряков как "широкая стрела" или "воронья лапка", указывающее на собственность правительства Великобритании, литеры "WD" - Военное Министерство (War Department) и "N" - Флот (Navy; подобными топорами пользовались и "сухопутчики"), а также цифра "7" - номер проведенной инспекции и/или шифр места ее проведения:

______________________________________Перевод с англ. яз. мат-ла с сайта английских коллекционеров военно-морского антиквариата.

USS Vesuvius (в переводе «Везувий») — экспериментальная канонерская лодка в составе ВМС США, вступившая в строй в 1890 году. Тип этого корабля также иногда обозначают как «Динамитный крейсер».

Особенностью корабля являлось наличие трёх 381-мм пневматических орудий. Да, именно пневматических! Такой выбор объясняется поиском альтернативы пороха, который обладал низкой бризантностью (этот показатель влияет, например, влияет на мощь ударной волны снаряда). Тогда был рассмотрен вариант, предложенный Эдмунтом Залинским — пневматическая пушка, стреляющая снарядами с динамитом.

Три 15-дюймовых (381-мм) орудия были неподвижно вмонтированы в корпус и занимали почти всю носовую часть корабля. Каждое орудие имело ствол длиной 17 м. Выстрел производился сжатым воздухом, под давлением 70 атмосфер. Имелось 2 типа снарядов: 250-кг взрывчатого вещества — для стрельбы на 1600 метров; и 100-кг снаряд — для стрельбы на 3700 метров.

Сам снаряд имел двухметровую цилиндрическую форму с конической головной частью.

Вращение придавали 3 изогнутых стабилизатора. Также каждый снаряд был оснащён электрическим взрывателем, который можно было настроить на контактный подрыв или подрыв с замедлением. Максимальная скорострельность, которую удалось развить — 0,94 выстрела в минуту. Боезапас — по 10 снарядов на орудие (всего 30 снарядов). Вспомогательное вооружение крейсера представляли три 3-фунтовых (76-мм) орудия.

Примерно так выглядели снаряды.

Те самые 381-мм пневматические орудия.

Служба USS Vesuvius началась с 1890 года. Канонерская лодка принимала участие во множестве учений до 1895 года, после чего ушла на ремонт. Но в 1898 году её отправили к Кубе, так как началась Американо-Испанская война. В основном, USS Vesuvius выполняла вспомогательные задачи, но 8 раз обстреливала Сантьяго. При этом выявились такая особенность корабля, как незаметность. Подходив ночью к берегу, лодка выполняла обстрел испанских позиций, почти бесшумно, относительно залпов обычных орудий. Подвергшиеся обстрелу испанские войска узнавали об атаке только по взрывам упавших снарядов.

Казённая часть орудий

Несмотря на удовлетворительные результаты реального боевого применения и высокую огневую мощь, «динамитный крейсер» посчитали не самым удачным образцом. Уже в сентябре 1898 года, USS Vesuvius была выведена в резерв.

Простояв до 1905 года, корабль был перестроен. Он лишился пневматических орудий, но получил торпедные аппараты. Позже эта канонерская лодка использовалась для испытаний торпедного вооружения. Однажды, в 1915 году, одна из торпед, описав циркуляцию, попала в борт корабля. Но благодаря правильным действиям экипажа, USS Vesuvius вернулся в порт, где позже был восстановлен, но стоял без дела. Только в 1921 году было принято решение о его списании. Так закончилась история этого весьма уникального корабля-эксперимента.

«From the Halls of Montezuma/ To the Shores of Tripoli» - эти строчки из гимна Корпуса морской пехоты США вызывают ассоциации с полузабытой операцией флота под звездно-полосатым флагом у берегов Триполи более 200 лет назад. Речь идет о Первой Берберийской или Триполитанской войне 1801-05 гг. Несмотря на то, что эту давнюю войну никак нельзя назвать полностью удачной для Соединенных Штатов, она вписала в американскую военную и военно-морскую историю целый ряд знаковых страниц.

Начнем с того, что Триполитанская война считается первой военной операцией, которую вооруженные силы США провели вдалеке от всей территории, «overseas», т.е. «за морями», как принято именовать подобные кампании в американской военной терминологии. Во-вторых, ряд диверсионных рейдов подразделений американского флота (US Navy) и морской пехоты (US Marine Corps) в 1804 г. считаются прообразом действий сил специальных операций ВМС США – знаменитых «морских котиков» (US Navy SEAL). И, наконец, ряд современных американских авторов называют события 1801-05 гг. «первой войной Америки против терроризма». Сложно сказать, насколько верно последнее утверждение, продиктованное в первую очередь политической конъюнктурой. Триполитанская война велась Соединенными Штатами против берберийских пиратов, которые с раннего средневековья до XIX в. своими бесстрашными грабительскими рейдами с побережья Магриба в Средиземное море и в Атлантику держали в страхе почти всю Европу.

Впрочем, непосредственным противником молодого североамериканского государства в этой войне являлись не столько сами пираты, сколько обвиненный Вашингтоном в поддержке пиратства Вилайет Триполи (нынешняя Ливия), входивший в состав обширной Оттоманской империи с существенной фактической независимостью. Имелся и «персонифицированный» враг американской нации - правитель (паша) Триполи Юсуф Караманли. Этот восточный деспот попытался заставить американскую дипломатию играть по его правилам и в результате столкнулся с пресловутой «дипломатий канонерок». Ситуация, почти зеркально отражающая трагические события последнего столетия…
Предыстория Берберийской войны неотделима от истории берберийского пиратства. Арабы, стяжавшие мировую славу как искусные мореплаватели и отважные морские бойцы, со времен своих великих завоеваний на североафриканском побережье Средиземноморья в VII – VIII вв. активно промышляли морскими набегами на европейское побережье. На своих превосходных парусно-гребных кораблях они добирались даже до Великобритании и Исландии. Их основными базами в Магрибе были Тунис, Триполи, Алжир и Сале, правители которых покровительствовали пиратам. Помимо богатых трофеев, пополнявших местные рынки, пиратство было неиссякаемым источником рабов, труд которых был востребован в экономике региона, а также пленных (в основном – европейцев), которых за немалые деньги выкупали их родные или христианские монархи Европы. С переходом Магриба под власть Османской империи, в значительной степени номинальную, ситуация не изменилась. Здесь следует отметить, что как для правителей Алжира, Туниса, Марокко и Триполитании, так и для Высочайшей Порты в Стамбуле, берберийские пираты представлялись не морскими разбойниками, а скорее вполне легальными корсарами. Уместно привести этическое и религиозное обоснование этого явления, к которому прибег в 1785 г. на переговорах об освобождении захваченных американских моряков в Лондоне османский дипломат Сиди Хаджи Абдул Рахман Адья. Он счел возможным заявить следующее: «все народы, которые не признают Пророка, - грешники, и со стороны правоверных представляется справедливым и правомочным захватывать их имущество или брать их в плен. Любой мусульманин, который погибнет при этом в бою, несомненно, войдет в рай». Следовательно, для жителей Магриба того времени пираты были героями, а для власть имущих – по крайней мере не преступниками. При этом и для тех, и для других отчаянные парни с пиратских галер, дешево сбывавшие или просто проигрывавшие на берегу свои трофеи и рабов, являлись источником богатства. Такова причина определенного сращивания пиратства с государством в Северной Африке в ту эпоху. Кстати, следует особенно отметить, что, подобно большинству пиратских сообществ, мусульманское «береговое братство» Магриба было весьма неоднородным по своему этническому составу. Среди «берберийских» флибустьеров были как арабы и берберы, так и турки, греки, албанцы, а также принявшие ислам европейские моряки из вчерашних пленных или перебежчиков. Например, предводитель пиратского набега на Исландию в 1627 г. Мурат Реис был в «прошлой жизни» голландским корсаром Яном Янсеном ван Харлем.
В XVII-ХVIII вв., с ростом военного могущества Европы, набеги на ее побережье стали для берберийских пиратов слишком рискованным делом. Их основной мишенью сделалось торговое судоходство в Средиземном море. При этом Англия и Франция предпочли обезопасить свои корабли, заключив с правителями стран Магриба договора, согласно которых последние брали под свою защиту суда, следующие под британским Юнион Джеком или бурбонскими лилиями Франции. За это казну восточных деспотов ежегодно пополняли солидные суммы в звонкой монете; за каждый пропущенный случай нападения пиратов высчитывались штрафы. Пираты, которым теперь приходилось тщательно выбирать каждую жертву, чтобы не утратить расположение титулованных береговых покровителей, с тем большей яростью набрасывались на суда государств, не охваченных договорами о защите. С 1783 г. завоевавшие независимость от Великобритании Соединенные Штаты, у которых к этому году истек и срок союзного договора с Францией, оказались именно в таком положении. Американские торговые суда, перевозящие дорогостоящие товары (ради дешевых не стоило пускаться в опасное плавание через океан), представляли для корсаров с североафриканского побережья желанную добычу. Впрочем, смелые и энергичные янки всегда были готовы постоять за себя, но берберийским пиратам храбрости тоже было не занимать. В случае же удачного нападения в их руках оказывались экипажи, за которые было кому заплатить выкуп. Никогда не бросать своих граждан в неволе – такого принципа придерживалось американское государство со своих первых самостоятельных шагов, по крайней мере на словах, а чаще всего и на деле.

В 1784-85 гг. в Средиземном море были захвачены три американских торговых судна – «Betsey», «Maria Boston» и «Dauphin». Более сотни американских граждан оказались в плену в Алжире и Марокко. Нужно сказать, что положение злополучных моряков, считавшихся «рабами» алжирского дея (правителя), было ощутимо лучше, чем у чернокожих рабов, трудившихся на плантациях на их заокеанской родине. Они имели определенную свободу перемещения, могли наниматься на работу к местным жителям, зарабатывать деньги и приобретать собственность. Кое-кто из пленных даже достиг высокого положения в обществе. Например бывший мичман времен Войны за независимость Джеймс Л. Кеткарт (James Leander Cathcart) стал личным переводчиком и секретарем дея. Однако плен в любом случае есть плен, и для американских моряков он продолжался невыносимо долго – до 1796 г., унеся некоторых из них в могилу. Тогда 115 выживших американцев были наконец освобождены в результате нелегких переговоров, в которых приняли участие два будущих президента США (в то время – дипломаты) – Джон Адамс и Томас Джефферсон. Свобода пришла в обмен на выплату алжирскому дею внушительной суммы в один миллион долларов. Для сравнения: годовой бюджет Соединенных Штатов был тогда всего в шесть раз больше.
Подобное положение заставили Конгресс США задуматься о постоянных гарантиях безопасности своего судоходства в регионе. Выход был найден в заключении с правителями Магриба соглашений о защите ими американского торгового флага, аналогичных имевшимся у Великобритании и Франции. Взамен американская сторона была готова ежегодно выплачивать некоторое количество долларов на «сопутствующие расходы». «Уперся» только алжирский дей, который уже почувствовал вкус больших американских денег. Ему США вынуждены были вплоть до 1815 г. периодически «отстегивать» суммы, составлявшие до одной пятой их национального годового бюджета. Остальные правители – Марокко, Туниса и Триполитании – поначалу запросили весьма разумные и даже скромные выплаты. Например, первая выплата, сделанная в 1799 г. триполитанскому паше Юсуфу Караманли, составила всего 18 000 долларов. Надо отдать должное региональным владыкам Магриба: свои обязательства по договорам они выполняли честно. Разумеется, они избегали проливать кровь своих братьев по вере, и пиратских капитанов, атаковавших «запретные» корабли, никто не вешал на реях и не топил. Тем не менее, пленные немедленно освобождались, их суда и товары возвращались, а сами пираты платили в казну внушительную неустойку во избежание тюремного заключения. Словом, для берберийского пиратства настали тяжелые времена. Но сами правители Магриба отнюдь не пренебрегали пиратскими методами обогащения. На следующий 1800 год Юсуф Караманли решился потребовать от Соединенных Штатов увеличения «взноса на борьбу с пиратством» до 80 000 долларов. Когда Вашингтон просто проигнорировал эту сумму, предприимчивый Юсуф-паша «пересчитал» ее с учетом долга, и в 1801 г. повысил до 225 000 долларов. Требование сопровождалось образным предупреждением, что, если денег не будет в ближайшее время, триполитанский паша «поднимет свою ногу с хвоста пиратского тигра». Все это было с по-восточному изысканной вежливостью высказано правителем американскому консулу в Триполи Джеймсу Л. Кеткарту (тому самому удачливому пленнику в Алжире, судьба которого плотно переплелась с Магрибом).

Юсуф-паша, самый известный представитель правившей в Триполи с начала ХVIII в. Караманлийской династии (выходцы из османских служилых сословий из Албании) и, в определенной степени, прообраз объявлявшихся США «врагами демократии и пособниками терроризма» ближневосточных лидеров конца XX – начала XXI вв., был весьма сильным политиком и яркой личностью. Этот еще молодой человек (в 1801 г. ему было 35 лет), в 1795 г. захвативший престол у своего старшего брата Хамета (приверженца подчинения Оттоманской порте), был твердым сторонником максимально возможной независимости Вилайета Триполи. Хорошо разбираясь в военном и морском деле, Юсуф-паша вел большую работу по укреплению обороноспособности Триполитании. Он усилил военный флот (не пиратский), основой которого стали два десятка маневренных парусно-гребных канонерских лодок (около 100 орудий, численность экипажей – около тысячи человек), укреплял оборонительные сооружения Триполи, особенно с моря (береговые батареи при нем насчитывали около 150 орудий), активно привлекал на службу европейских наемников, в основном артиллеристов и военных инженеров из Италии. Не полагаясь на храбрые и стремительные, но недисциплинированные конные ополчения вассальных племен (память о том, с какой легкостью войска Наполеона Бонапарта наносили в Египте поражения мамелюкской коннице была еще свежа!), Юсуф-паша пытался создать регулярную пехоту весьма своеобразным способом. Он даровал свободу нескольким тысячам молодых и сильных невольников и начал формировать из них полки по прообразу османских янычар. При этом для своего времени и региона триполитанский паша был довольно либеральным правителем: старался избегать чрезмерной жестокости, если в ней не было необходимости. Свергнутому брату Хамету и его сторонникам он позволил удалиться в изгнание в Тунис. Как реальный политик, Юсуф Караманли полагал, что навязать Соединенным Штатам свои условия вполне в его силах. Он не мог предположить, что далекая страна, появившаяся на карте мира менее двадцати лет назад и реально занявшаяся формированием своего военного флота только в 1798 г. (год создания Военно-морского министерства – US Department of the Navy), «потянет» войну со столь отдаленным противником. Требование увеличения дани было со стороны триполитанского паши, по сути, грамотным блефом. В случае, если деньги не будут получены, он предполагал вновь развернуть пиратские действия против американского судоходства, заработав сопоставимую кучу денег на выкупах пленных и трофеях. А заодно и повысить авторитет среди соседей, объявив Соединенным Штатам войну, которая осталась бы формальным актом. Однако Юсуф-паша недостаточно хорошо был знаком с неукротимым и агрессивным национальным характером американцев…

Томас Джефферсон, ставший в 1801 г. президентом США, сразу после своей инаугурации категорически отверг требование правителя Триполи. Предчувствие войны против берберийских пиратов в эти дни уже витало в воздухе в Соединенных Штатах. Что крайне характерно для американского общества, объявлению войны предшествовала широкая пропагандистская компания. Страсти подогревались живописными рассказами о «зверствах варваров» над пленными американскими моряками, в прессе появлялись воинственные эссе с заголовками типа: «Kill the Pirates!» («Убивать пиратов!»). Живо реагируя на настроения электората, Конгресс США буквально накануне вступления Джефферсона в должность принял законодательный акт, согласно которому в постоянной готовности должны были находиться «шесть фрегатов, укомплектованных офицерами и матросами (officerd & manned), подчиняющихся лично президенту Соединенных Штатов». В случае возможной войны с пиратами Средиземноморья, Конгресс предписывал этому военно-морскому отряду «защитить нашу торговлю и наказать их наглость, топя, сжигая и уничтожая их корабли и суда, где бы они ни находились».
Не зная, что терпение Соединенных Штатов исчерпано, Юсуф Караманли сам положил начало войне. 10 мая 1801 г. он приказал своим «делиям» (гвардейцам; дословно: «отчаянным», «безумным» - тур.) срубить флагшток перед американским консульством в Триполи. В османской традиции это было равнозначно акту объявления войны. Американскому консулу Кеткарту было предписано сесть на первый же уходящий корабль и убираться, что тот и сделал, переехав в Тунис. После этого события стали развиваться с быстротой, максимально возможной для разделявших врагов огромных расстояний.
Томас Джефферсон, один из основателей политической традиции США, использовал прецедент объявления войны не только для того, чтобы послать американский флот против дерзкого восточного деспота, но и для того, чтобы создать прочную модель функционирования американской государственной и военной машины в подобных ситуациях. Выступая перед Конгрессом, он особо настаивал, чтобы введение военно-морских сил США в бой «основывалось на положении, содержащемся в Конституции, без обязательной санкции Конгресса, и проводилось по военному ведомству». Президенту удалось убедить законодателей в конституционности своих действий, как главнокомандующего. Америка вступила в свою первую войну «за морями», как в целый ряд последующих, без официального объявления войны. В 1801 г. конгрессмены уполномочили Томаса Джефферсона «предпринять все необходимые наступательные и оборонительные действия, как если бы состояние войны было объявлено». В следующем году они увековечили вышеописанный алгоритм действий в «Акте о защите торговли и моряков Соединенных Штатов» («An act for the Protection of Commerce and seamen of the United States»). Согласно этому документу, президенту разрешалось «применять такое количество боевых кораблей Соединенных Штатов, которое он сочтет необходимым... для действенной защиты торговли и моряков в акватории Атлантического океана, Средиземном и прилегающих морей. Данным актом американские корабли уполномочиваются захватывать суда, принадлежащие бею из Триполи (так в документе; имеется в виду паша Триполи – прим. автора), захваченное имущество распределяется между теми, кто привел эти суда в порт». Последний постулат вполне характерен для военно-морского «призового права» того времени.
В 1801 г. первый отряд американских кораблей, состоявший из четырех вымпелов, направился в Средиземное море. Во главе этого небольшого соединения, получившего название Американской средиземноморской эскадры (American Mediterranean Squadron) был поставлен командор Ричард Дэйл (Commodore Richard Dale), ветеран Войны за независимость США и опытный моряк.

Он держал свой флаг на новейшем 44-пушечном фрегате USS «President», вошедшем в состав флота Соединенных штатов только в 1800 г. Помимо него, в поход отправились 36-пушечные фрегаты USS «Philadelphia» и USS «Essex» (возможно, последний - 32-пушечный), а также шхуна USS «Enterprise». На эскадре находилось около тысячи американских военнослужащих. Помимо моряков, в переполненных кубриках изнывали от скуки трансатлантического похода почти половина тогдашнего Корпуса морской пехоты, насчитывавшего в 1801 г. всего 350 человек. Американское командование не было уверено, насколько его кораблям в Средиземном море удастся наладить снабжение с берега, поэтому трюмы были до отказа заполнены припасами. В частности, рома и бренди было запасено «100 тысяч порций». Следует отметить, что, вопреки распространенному мнению, боеспособность и моральный дух американских «servicemen» почти всегда находились на высоте, и Берберийская война в этом отношении не исключение. Воинам паши Юсуфа Караманли и пиратам предстояло столкнуться с противником, который не уступал им в смелости, а по ряду показателей боевой подготовки явно превосходил.

Европе, охваченной в ту эпоху кровавым вихрем Наполеоновских войн, было явно не до борьбы с экзотическими средиземноморскими пиратами. Тем не менее, Соединенным Штатам удалось обзавестись для предстоящей морской кампании некоторыми союзниками. Швеция, с 1800 г. блокировавшая побережье Триполитании с требованием освобождения из плена сотни своих моряков, выделила в помощь американской эскадре три фрегата. Южнотальянское Королевство обеих Сицилий также присоединилось к коалиции. Опасаясь вторжения наполеоновских войск и революционных выступлений, король этой небольшой монархии Фердинанд I предпочитал держать свой военный флот наготове у собственного побережья. Он оказал Соединенным Штатам куда более существенную услугу: предоставили в их распоряжение базу в порту Сиракузы (Сицилия). Там американские моряки могли пополнять запасы с берега, проводить текущий ремонт кораблей, содержать пленных… Да и просто хлестать дешевое вино и флиртовать напропалую с доступными красотками в береговых тавернах во время редких перерывов между боевыми походами. Для поддержания боевого духа любого флота парусной эпохи последнее обстоятельство никак не являлось маловажным!
После успешного перехода через Атлантический океан, в начале июля 1801 г. американский военно-морской отряд прибыл к берегам Магриба и установил блокаду Триполитанского побережья. Коммандор Дэйл понимал недостаточность своих сил. Поэтому он сконцентрировался на том, чтобы перехватывать хотя бы крупные суда, направляющиеся в порт Триполи. При этом обладатели нейтральных флагов разворачивались американскими боевыми кораблями обратно, а суда под знаменем Вилайета Триполи подлежали захвату в качестве призов. На выход из порта застигнутые там войной нейтралы пропускались свободно. Блокада не распространялась на небольшие рыбацкие лодки, уследить за которыми было просто невозможно. Американцы отдавали себе отчет, что с их помощью неприятель может вести разведку, но надеялись, что смогут все равно предупредить все его маневры. К тому же рыбаки нередко бывали выгодны им самими, за несколько мелких монет поставляя информацию о происходящем в городе.
В Триполи же полным ходом шли военные приготовления. Паша Юсуф Караманли, осознав, что сражаться все-таки придется, избрал тактику глухой обороны. Перекрыв вход в бухту брандвахтами из своих канонерок, которые находились под постоянным прикрытием мощных береговых батарей, он готовился отразить попытку прорыва американского флота. Почти все невольники паши мужского пола были направлены на укрепление фортификационных сооружений Триполи, а также в качестве вспомогательного персонала - в артиллерию и на флот.

Будучи уверен, что с моря он сумеет отбиться, Юсуф-паша больше опасался сухопутного вторжения. Чтобы оперативно отреагировать на любую попытку высадки американцев, он призвал под знамена своих вассалов. Общие мобилизационные возможности племенных ополчений и феодальных отрядов Вилайета Триполи оцениваются американскими авторами в 25 тысяч воинов (Ravi Rikhye. US Navy: The Barbary Wars, Tripoli 1801-1805). Маловероятно, что Юсуф-паше удалось поставить в строй их всех, однако вскоре многотысячное войско воинственных всадников пустыни и босоногих оборванных пехотинцев уже разбило свои черные шатры в окрестностях Триполи. Собрав собственные силы, триполитанский паша попытался заручиться поддержкой соседей. Однако алжирский дей был доволен полученным от американцев выкупом и воевать не стал, а правители Туниса и Марокко остались верны заключенным договорам с Соединенными Штатами. Юсуфу Караманли оставалось рассчитывать только на себя.
Триполитанский военный флот, насчитывавший, по подсчетам американских офицеров, несколько легких парусных кораблей, 19-20 канонерских лодок и 2 галеры, получил приказ не покидать бухты. Что же касалось частновладельческих кораблей, в том числе корсарских, то им не возбранялось выходить в море на свой страх и риск. Поэтому кое-кто из наиболее отчаянных пиратских капитанов попытался действовать против осмелевшего американского торгового судоходства. Именно с этой попыткой был связан первый морской бой между американским и триполитанским кораблями, произошедший 1 августа 1801 г. Опытный предводитель пиратов (в некоторых американских источниках ему приписывают титул «пиратского адмирала») Реис Магомет Роус, добившись от Юсуфа Караманли помощи боевыми материалами и людьми, вывел свою 14-пушечную полакку (разновидность шебеки) «Триполи» в море. Он пообещал паше «навести ужас» на американских «купцов». Учитывая присутствие на борту «Триполи» военных моряков и одобрение правителя, это была корсарская, а не пиратская миссия. Однако первой же жертвой, ошибочно выбранной триполитанцами для атаки, оказалась 12-пушечная военная шхуна флота Соединенных Штатов USS "Enterprise" под командой 23-летнего лейтенанта Эндрю Стеретта (Andrew Sterett). Она была послана на Мальту для пополнения запасов воды для эскадры.

В последовавшем ожесточенном и продолжительном сражении молодой американский офицер полностью доказал матерому морскому разбойнику преимущество регулярного военного флота над пиратским. Умело маневрируя, USS «Enterprise» раз за разом уклонялся от залпов противника, а сам крушил его огнем бортовых орудий. Когда «Триполи» пытался уйти, «американец» легко настигал его. В отчаянии, командир корсарского корабля решился на последний шаг: спустил флаг, имитируя капитуляцию, а когда USS «Enterprise» приблизился, попытался взять его на абордаж. Но американские морские пехотинцы, находившиеся на борту шхуны, буквально расстреляли абордажную партию неприятеля. Реис Магомет еще дважды пытался повторить этот маневр, но американцы были настороже и продолжали методично обстреливать «Триполи». Когда из 80 человек экипажа «Триполи» были убиты более 20 и ранены до 30, корсар все-таки сдался окончательно. Лейтенант Стеретт, который должен был продолжать миссию по доставке воды с Мальты, счел возможным отпустить изувеченный триполитанский корабль. Предварительно ему подрезали мачты и выбросили в море все вооружение. На обратном пути Реис Мохамед встретился с флагманом американского блокадного флота фрегатом USS «President». Не растерявшись, пиратский капитан сумел выдать «Триполи» за тунисское судно, поврежденное французским капером, и, в конечном итоге, вошел в порт Триполи. Там потрепанного морского волка ждал жесточайший разнос от Юсуфа-паши за невыполненные хвастливые обещания и гибель откомандированных ему моряков. Лишив Реиса Магомета права командовать кораблями, правитель Триполи собирался влепить ему в назидание 500 палочных ударов. Затем, учитывая полученные старым пиратом в бою раны, заменил это наказание на не менее унизительное дефиле через весь город верхом на осле задом наперед. Победа американцев была тем более впечатляющей, что шхуна USS «Enterprise» отделалась в бою пробоинами в парусах и незначительными повреждениями. Никто из ее моряков не был убит или даже ранен настолько серьезно, чтобы получить освобождение от вахты.
Впрочем, морской бой 1 августа 1801 г. стал единственным успехом эскадры командора Дэйла, если не считать захвата пары маломерных триполитанских судов. Отряд американских кораблей был слишком малочисленным. В конечном итоге его деятельность свелась к проводке американских торговых судов в акватории Средиземного моря – миссии, несомненно, полезной, но совершенно не влиявшей на исход войны. В ходе одного из таких походов в декабре 1801 г. флагманский фрегат USS «President» наскочил на подводную скалу близ Балеарских островов и избежал опасных последствий лишь благодаря хладнокровию и профессиональным действиям командора Дэйла.
В апреле 1802 г., исчерпав ресурсы автономности своих кораблей и имея на борту немало больных, Дэйл принял решение возвращаться на свою базу в Вирджинии (Соединенные Штаты). В блокаде Триполитании должны были остаться союзные шведские фрегаты. Хитроумному Юсуфу Караманли удалось вскоре вывести Швецию из войны, освободив всех шведских моряков и выплатив некоторую компенсацию. На родине американскую эскадру ожидала отнюдь не триумфальная встреча. Общественное мнение обвинило Ричарда Дэйла в нерешительных действиях и едва ли не в трусости, хотя командор с наличными силами вряд ли мог сделать большее. Оскорбленный, он отказался от командования новой экспедицией к побережью Магриба и вышел в отставку. Остаток жизни этот опальный моряк провел как частное лицо, активно занимаясь предпринимательством и общественно-религиозной деятельностью.
В течение года Америка подводила итоги неудачного похода и подготавливала свой второй удар по Вилайету Триполи. Военное присутствие в Средиземном море в это время поддерживало небольшое «временное» соединение командора Ричарда В. Морриса (Richard V. Morris), главной силой которого являлся фрегат USS «New York». Помимо обострения отношений с нейтральным Тунисом после ошибочного захвата тунисского судна, это соединение ничем себя не проявило.
В июле - августе 1803 г. из нескольких портов Соединенных Штатов выступила в поход новая эскадра, насчитывавшая 11 вымпелов, под командой уже другого офицера, коммандера Эдварда Пребла (Edward Preble) - человека, роль которого в становлении ВМС США считается хрестоматийной.

Свой флаг он держал на 44-пушечном фрегате USS «Constitution». Основу эскадры составляли фрегаты USS «Chesapeake» (38 орудий», USS «Constellation» (38 орудий), USS «Congress» (38 орудий), USS «Philadelphia» (36 орудий) и «John Adams» (28 орудий). В состав эскадры также входили легкие силы флота: 18-пушечный бриг USS «Argus», 16-пушечный бриг USS «Syren», 12-пушечная шхуна USS «Vixen» (с 1804 – бриг), а также героиня прежнего похода 12-пушечная шхуна USS «Enterprise». Относительно одиннадцатого корабля эскадры у историков существуют некоторые сомнения. Возможно, имеется в виду еще один участник первого похода фрегат USS «Essex», присоединившийся к силам командора Пербла только в 1804 г. Кроме того, 12-пушечная шхуна USS «Nautilus», 10-пушечный шлюп USS «Hornet» и некоторые другие малые корабли были включены в состав эскадры позднее, за счет переоборудования приобретенных в ряде портов Средиземноморья торговых кораблей или захваченных призовых судов.
В конце августа – середине сентября 1803 г. эскадра Пребла несколькими группами кораблей прибыла в Гибралтар. Там британские колониальные власти позволили своим бывшим мятежным подданным американцам расположиться на временную стоянку. Уже 26 августа произошел первый боевой контакт с пиратами. 36-пушечный фрегат USS «Philadelphia» под командой капитана Уильяма Байнбриджа (William Bainbridge), считавшегося не новичком в водах Магриба (в 1795 г. именно он доставил алжирскому дею выкуп за американских моряков), «застал на месте преступления» марокканский корабль «Мирбока» (24 орудия, до 100 чел. экипажа). Марокканцы только что взяли на абордаж американский торговый бриг «Celia», который фрегат как раз должен был сопровождать, но задержался. Увидев приближение «хороших парней», команда американского «купца» собственными силами разоружила пиратскую призовую партию и вернула контроль над своим кораблем. Пират «Мирбока» попытался уйти, однако USS «Philadelphia» быстро настиг его. После недолгой перестрелки марокканцы спустили флаг: пример несчастного корсара «Триполи» явно не располагал их к сопротивлению американцам. Фрегат USS «Philadelphia» привел свой приз и спасенного «купца» обратно в Гибралтар. Там пираты были заключены в британской военной тюрьме, а плененная «Мирбока» была передана командором Преблом англичанам в качестве жеста благодарности за гостеприимство. Насколько известно, экипаж USS «Philadelphia» так и не получил за нее призовых выплат… ________________________________________________________________М.Кожемякин.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ.

Американские линкоры типа «Саут Дакота» (South Dakota) могут считаться одними излучших кораблей, построенных в рамках Вашингтонского соглашения. Все 4 линкора приняли активное участие в войне в Атлантике и Тихом океане. Последний из них, линкор «Алабама» (USS Alabama), стал легендарным кораблём.

История рождения «Алабамы» и всей серии началась в 1937 году, когда стало ясно, что строившиеся линкоры «Норт Кэролайн» (USS North Carolina) и «Вашингтон» (USS Washington) не смогут наравне бороться с немецкими и итальянскими гигантами. Главным недостатком этих линкоров являлось слабое бронирование, способное защитить лишь от 356-мм снарядов.

Было решено улучшить проекты этих кораблей. Перед инженерами встала сложная задача.

Было необходимо повысить живучесть и увеличить водоизмещение без потерь в мореходных качествах. Американские конструкторы решили максимально уменьшить длину кораблей. Защищённость корабля серьёзно возросла. Однако по причине относительно компактных размеров возникли некоторые трудности.Тем не менее, главные требования были успешно выполнены.

К началу 1939 года вся документация была готова. Несмотря на нетривиальные технические решения, разработка проекта заняла очень мало времени. Абсолютно новый линкор был спроектирован всего за полтора года. «Алабама» стал последним кораблём своего типа. Он был заложен в феврале 1940 года. Спустя 2 года новый линкор был спущен на воду.

USS Alabama после спуска на воду 16 февраля 1942 года.

Уникальной чертой новых линкоров стала конструкция корпуса. Корабли типа «Саут Дакота» стали самыми короткими линкорами своей эпохи (например, длина «Алабамы» составляла 210м). Но такая конструкционная особенность повлекла за собой несколько проблем. Внешняя и внутренняя компоновка была максимально плотной. Надстройки были буквально втиснуты между башен главного калибра.

Хорошее бронирование было тем, ради чего проектировщики и пошли на непростые технические решения. Главный пояс «Алабамы» имел толщину 310 мм. При наличии дополнительного наклона и обшивки толщина горизонтальной брони возрастала до 440 мм. В связи с соблюдением традиций в системе бронирования, оконечности были защищены слабо. Вертикальная броня успешно защищала самые важные центры линкора, и бомбы не представляли серьёзную опасность.

Энергетическая установка «Алабамы» в сравнении с «Норт Кэролайн» была мощнее. Четыре главные машины, состоящие из двух котлов и турбозубчатых агрегатов, суммарно имели мощность в 140 000 лошадиных сил. Такая мощность обеспечивала линкору - водоизмещением в 40 000 тонн - максимальную скорость в 27 узлов. Благодаря короткому корпусу его манёвренность оценивалась очень высоко. Однако на полном ходу «Алабаму» сильно заливало даже во время штиля из-за низкого борта.

«Главным аргументом» новых линкоров стали орудия калибром 406 мм, которые устанавливались и на предшественниках. Эти орудия имели очень мощные 1225-кг бронебойные снаряды, которые были способны пробить 600 мм брони на расстоянии в 10 километров. Сами орудия имели максимальную дальность стрельбы 33 километра, а скорострельность составляла 2 выстрела в минуту. Примечательно, что снаряды имели разноцветные взрывы. Благодаря этому линкоры в составе одного соединения могли вести успешную пристрелку. Однако у «Алабамы» взрывы были бесцветными.

16-дюймовые орудия Mark 6 на линкоре «Саут Дакота».

Универсальная и зенитная артиллерия «Алабамы» и других линкоров серии была одной из лучших. Универсальные 127-мм орудия имели очень хорошую репутацию, а «бофорсы» и «эрликоны» считались одними из лучших зенитных орудий.

Боевая карьера.

Корабли типа «Саут Дакота» проходили испытания и учения в ускоренном темпе. В 1942 году вступили в строй сразу 4 новых линкора, в том числе и «Алабама». Его первым заданием стало прикрытие авианосца «Рейнджер», который занимался патрулированием.

Вскоре линкоры «Саут Дакота» и «Алабама» в сопровождении эсминцев отправились в Атлантику. Американцы хотели продемонстрировать свою силу в бою с немецкими гигантами — линкорами «Тирпиц» и «Шарнхорст». Однако немцы не собирались вступать в бой. Последующие месяцы американские линкоры сопровождали северные конвои и совершали диверсионные рейды.

В августе 1943 года «Алабама» и «Саут Дакота» отправились в тихий океан. В сентябре линкоры собрались в мощнейший «ударный кулак». В соединение входили линкоры «Айова», «Нью-Джерси», «Норт Кэролайн», «Массачусетс», «Саут Дакота» и «Алабама».

В ноябре, после месяца учений и манёвров, «Алабаме» предстояло принять участие в операции «Гальваник». Целью американцев стали острова Гилберта. Линкор вошёл в состав авианосного флота и при поддержке авиакрыла бомбардировал японские укрепления, значительно ослабив оборону неприятеля.

Залп USS Alabama в октябре 1943 года. Фото сделано с борта USS South Dakota.

1944 год стал для «Алабамы» триумфальным. В начале января USS Alabama в компании пяти других быстроходных линкоров обстреливал остров Науру, оккупированный японскими войсками. Линкор израсходовал больше 500 снарядов и отправился в ближайшие доки для обслуживания.

Спустя 2 недели линкор вошёл в состав соединения во главе с новым авианосцем «Эссекс». Готовилась масштабная операция, в которой были задействованы 11 авианосцев, 8 линейных кораблей, 6 крейсеров и 36 эсминцев. С 26 января по 4 февраля линкор выпустил по врагу 330 снарядов главного калибра и больше 1500 снарядов универсального калибра.

После пополнения боезапаса и отдыха «Алабама» вновь отправился в бой, на этот раз на атолле Трук (Атолл Трук: база Японии, ставшая кладбищем). Именно здесь линкор и получил своё первое повреждение. Из-за проблем с наведением универсальных 127-мм орудий во время обстрела японских самолётов одна двухорудийная башня уничтожила другую. Погибли 5 человек, но корабль продолжил бой.

Весь март линкор в составе соединения авианосца «Лексингтон» вёл бои на Филиппинских и Каролинских островах, в ходе которых уничтожил свой первый самолёт. В апреле, присоединившись к авианосцу «Энтерпрайз», «Алабама» обстреливал острова Новой Гвинеи и другие архипелаги.

Летом американцы готовили вторжение на Марианские острова. Для выполнения этой операции были задействованы 7 линкоров: «Алабама», «Саут Дакота», «Индиана», «Вашингтон», «Норт Кэролайн», «Айова» и «Нью Джерси».. Поддержку линкорам обеспечивали 4 тяжелых крейсера и 14 эсминцев. Американцам противостояло самое мощное японское авианосное соединение за всю историю войны, состоящее из 9 авианосцев и 450 самолётов. Несмотря на это, в результате двух дней ожесточённых сражений японская авиация практически перестала существовать. Японские авианосцы с тех пор испытывали постоянную нехватку самолётов.

19 июня 1944 года «Алабама» сделал невозможное: радиолокатор обнаружил японские авиагруппы на расстоянии в 300 километров. Поначалу американские офицеры не верили в эти показания, но с «Айовы» подтвердили обнаружение. Для перехвата японской авиации срочно были подняты истребители. Японцы, возлагавшие надежды на внезапность, встретили неожиданное сопротивление.

Благодаря своевременному обнаружению удалось избежать больших потерь. После боя главнокомандующий соединением адмирал Рэймонд Спрюэнс передал всем кораблям радиограмму: «Айова — хорошо сделано. Алабама — очень хорошо сделано».

«Алабама» с авианосцем «Коупенс» во время сражения в заливе Лейте в октябре 1944. На заднем плане — линкор «Саут Дакота».

Бои на Марианских островах продолжались. «Алабама» последующий месяц обеспечивал охрану десанту, а также помог отвоевать старую базу флота США на острове Гуам. Всё лето линкор обеспечивал противовоздушную оборону наступающим силам и обстреливал вражеские укрепления.

В октябре японцы готовили контратаку. Для этого они собрали практически все имеющиеся силы. 25 октября японские корабли при поддержке авианосного соединения нанесли удар по американскому флоту. Японские авианосцы по причине нехватки авиакрыла не могли существенно повлиять на ход сражения. В результате боев 25-26 октября японский флот потерял 4 авианосца. Последний шанс остановить наступление американских войск был утрачен.

В декабре, после учений и незначительного ремонта, «Алабама», вместе с авианосцами и эсминцами сопровождения, оказался в самом центре тайфуна «Кобра». Линкор смог устоять перед стихией, но эсминцы не сумели выдержать удары 20-метровых волн. Сильнейший шторм унёс жизни свыше 500 человек — больше, чем атака японских кораблей.

Авианосец «Коупенс» внутри тайфуна «Кобра» 18 декабря 1944 года.

Линкор находился на ремонте до весны 1945 года. После этого первой операцией «Алабамы» стал захват Окинавы. В ходе боевых действий американские корабли встретили отчаянное сопротивление. Наибольший ущерб кораблям нанесли атаки камикадзе. На удивление «Алабама» не получил никаких повреждений, за что и получил прозвище «счастливчик».

После боёв у Окинавы американские корабли попали во второй шторм. Были повреждены 30 кораблей. «Счастливчику» вновь повезло, и он практически не пострадал.

Летом линкор вновь бомбардировал японские острова в составе авианосного соединения. После капитуляции Японии корабль, приняв на борт американских солдат, отправился на родину. Спустя полтора месяца «Алабама» прошёл под мостом Золотые Ворота и к концу октября прибыл в порт Сан-Педро в Лос-Анджелесе.

«Алабама» в качестве корабля-музея в городе Мобил, штат Алабама.

С 1947 по 1962 года USS Alabama числился в резерве. За это время большинство линкоров ВМФ США были разобраны на металл. Но «Алабаме» повезло и на этот раз. Благодаря средствам, собранным гражданами одноимённого штата, линкор отправился в бухту Мобил. Там в 1964 году корабль стал визитной карточкой мемориального парка.

Атолл Трук представляет собой группу, куда входят 19 крупных и более сотни мелких островов, расположенных в южной части Тихого океана. С момента открытия, атолл не раз переходил из рук в руки. Так, в различное время он принадлежал Испании, США и Германии. В 1914 году Трук был оккупирован Японией, и с 1919 года находился под её управлением.

Карта атолла Трук

Во время Второй мировой войны Трук стал опорной базой Императорского флота. Удачное расположение атолла позволяло оказывать поддержку армии, наступающей на Соломоновых островах. Но данная военная кампания была проиграна, а стратегическая инициатива оказалась на стороне США. Под конец 1943 года американские войска овладели архипелагом Гилберта и стали готовиться к кампании на Маршалловых островах. Тут и сказалось удачное положение атолла Трук, с которого Императорский флот мог нанести контрудар. Для его предотвращения были разработаны планы удара по японской базе. Эта операция получила название «Хэйлстоун».

Для проведения операции командование ВМС США создало Оперативное соединение 58 (TF 58). В него входили 5 тяжёлых авианосцев (Enterprise, Yorktown, Essex, Intrepid, Bunker Hill), 4 лёгких авианосца (Belleau Wood, Cabot, Monterey, Cowpens), 6 линкоров (Alabama, Iowa, Massachusetts, New Jersey, North Carolina, South Dakota), 5 тяжёлых и 5 лёгких крейсеров, а также 30 эсминцев.

В начале января 1944 года в гавани Трука были сосредоточены крупные силы Императорского флота. На 5 аэродромах находилось более 200 самолётов. Но более частые полёты американских самолётов-разведчиков дало японскому командованию повод полагать, что скоро будет атака на Трук. Поэтому в первой половине февраля все крупные корабли ушли на другие базы. В гавани оставались только 2 лёгких крейсера, 10 эсминцев, более 50 вспомогательных и транспортных кораблей. Данное решение было своевременным, так как уже 17 февраля началась вторая фаза масштабного вторжения на Маршалловы острова, и начиналась она с атаки на атолл Трук.

События 17 февраля

Ранним утром с авианосцев соединения TF 58 взлетели почти 60 истребителей F6F Hellcat. Им была поставлена задача — завоевать господство в воздухе. Японцы не смогли вовремя заметить приближающиеся американские самолёты, поэтому не все их истребители успели взлететь. Над островами завязался воздушный бой, в котором победа досталась американской стороне. Всего американские лётчики отчитались об уничтожении более 100 японских самолётов, причём, большую часть — на земле. Потери США составили 3 самолёта.

Спустя короткое время в небе над атоллом появились первые американские пикирующие бомбардировщики и торпедоносцы. Они нанесли удар по аэродромам, базе гидросамолётов и кораблям в гавани. Зенитным огнём было сбито 2 самолёта.

Следующий такой же налёт был перехвачен японскими истребителями, но и тогда было потеряно только 3 самолёта. Ещё 1 торпедоносец был уничтожен ударной волной от взорвавшегося транспорта с боеприпасами. Всего за день атолл Трук был атакован шестью волнами американских самолётов.

Японские транспортные корабли в лагуне

В свою очередь, японцы не бездействовали. Небольшой конвой в составе лёгкого крейсера Katori, эсминцев Maikaze и Nowaki, одного вооружённого транспорта Akagi Maru и одного тральщика Shonan Maru вышел в море. Он сразу же подвергся атаке американской авиации, которая потопила Akagi Maru и повредила Katori. Зенитным огнём был сбит 1 американский самолёт. Но оставшимся кораблям не удалось уйти далеко. Японский конвой был перехвачен американской группой, куда входили линкоры Iowa и New Jersey, пара тяжёлых крейсеров и несколько эсминцев. Силы были неравны, и вскоре почти все японские корабли были потоплены. Только эсминец Nowaki смог развить полный ход и уйти из под огня линкоров. Позже он присоединился к транспорту Asaka Maru и эсминцу Yamagumo. Вместе эти три корабля смогли ускользнуть из Трука и благополучно достичь Японии.

Поврежденный крейсер Katori

Одновременно с этими событиями, лёгкий крейсер Naka вышел из Трука, но был атакован американской авиацией. Получив попадание торпеды и бомбы, крейсер затонул.

Ночь с 17 на 18 февраля

Несмотря на то, что аэродромы были приоритетной целью американской авиации, полностью вывести их из строя не удалось. У японцев оставалась возможность ответной атаки, и они ею воспользовались. Радары американских кораблей заметили приближающегося противника, но группы истребителей-перехватчиков не смогли им помешать. Одному из японских торпедоносцев удалось поразить торпедой авианосец Intrepid. На борту погибло 11 моряков, а сам корабль был вынужден прервать участие в операции. Кроме этого, линкор Iowa получил попадание авиабомбы, но это не помешало продолжить выполнение задания.

В ответ, с авианосца Enterprise взлетели 12 бомбардировщиков-торпедоносцев TBF-1С Avenger. Их целью было осуществление первой в истории ночной бомбардировки с использованием радарного целеуказания. Несмотря на то, что острова атолла затрудняли поиск целей, было зафиксировано попадание 13 бомб из 48. 2 японских танкера и 6 транспортных кораблей были потоплены. С этого вылета не вернулся на авианосец 1 самолёт.

События днём 18 февраля

На следующий день операция продолжилась. Группы американских истребителей контролировали воздушное пространство, но ни один японский самолёт не поднялся на перехват. В это время бомбардировщики и торпедоносцы атаковали оставшиеся корабли в лагуне. Зенитный огонь японцев был слаб, но 1 торпедоносец всё же был сбит.

Гибель японского эсминца

За день Трук был атакован тремя волнами американских самолётов. Последняя группа атаковала нефтехранилища — их намеренно оставили напоследок, чтобы дым от горящего топлива не ухудшал видимость. Когда все самолёты вернулись, американское соединение направилось к Марианским островам. На этом операция закончилась.

Итоги

По итогам данной операции потери японцев составили: 2 лёгких крейсера, 4 эсминца, почти 40 транспортных и вспомогательных судов. Почти вся японская авиация на Труке — около 200 самолётов —) была уничтожена. Потери среди экипажей кораблей и наземного персонала базы исчислялись в несколько тысяч.

Момент попадания торпеды в японский транспорт

С американской стороны потери были несравнимо меньше. В общей сложности, на авианосцы не вернулось 30 самолётов. Погибло 29 пилотов и 11 моряков с авианосца Intrepid.

Атака на Трук привела к тому, что японская военно-морская база была выведена из строя и больше не использовалась по назначению. Авиация союзников продолжала наносить удары по атоллу, почти без противодействия с японской стороны.

Операция «Хэйлстоун» показала, что авианосные соединения могут наносить удары в тылу противника. Все последующие действия американских оперативных групп опирались на полученный опыт.