Я ждал депрессии.

Он пожал плечами:

— Было — ушло. Заработаю новое.

Через 3 года действительно заработал.

2000-е.

Сгорел дом у знакомого. Всё имущество — в пепле.

Я пришёл соболезновать.

Он спокойно пил чай:

— Главное, живы. Остальное приложится.

2008 год. Кризис.

Европейцы в панике — кредиты, вклады, работа.

Казахские знакомые — спокойны.

— Переживём. Не впервой.

Я не понимал — как можно так легко относиться к потерям?

Спросил у старого аксакала.

Он объяснил просто:

— Кочевник не мог таскать с собой много вещей.

Аул перекочевал — взял только необходимое.

Привяжешься к имуществу — не выживешь в степи.

— Поэтому казах ценит не вещи, а умение их добывать.

Потерял юрту — поставит новую.

Потерял стадо — вырастит другое.

Главное — навык, а не накопленное.

Учитель вспомнил ещё случай.

Друг-казах потерял телефон.

Европеец бы переживал неделю.

А тот сказал:

— Кому надо — найдут. Остальные не важны.

— Видите закономерность?

Европеец держится за вещи — боится потерять.

Казах отпускает — потому что знает, что вернёт.

Тысячи лет кочевой жизни научили:

материальное уходит и приходит.

Засуха, зима, переезд — теряешь всё постоянно.

Выживает тот, кто умеет отпускать и строить заново.

Кризис для европейца — потеря стабильности.

Для казаха — просто очередной переезд.

Неприятно, но привычно.

Учитель закончил:

— Они спокойны не потому что бесчувственные.

А потому что привязаны не к вещам, а к умению выживать.

Когда не цепляешься за материальное —

кризис проходит легче...!

Не мое. Но согласен.