Кому-нибудь в детстве повезло познакомиться с рассказом "Обезьяна Мимус"? Кто помнит - добро пожаловать в комментарии, кто нет - присаживайтесь. Будет ностальгично и сопливо. И очень, очень спойлерно.

Автор - В.Л. Дуров, рассказ относится к его циклу "Мои звери".

Владимир Леонидович Дуров (1863-1934 гг.) - русский клоун-дрессировщик, создатель новой школы дрессировки и родоначальник династии артистов цирка. Первым в истории циркового искусства стал использовать «безболевой метод». В основе метода лежали наблюдения за животными.

Итак. В Германии автор покупает детёныша шимпанзе. Продавец даёт рекомендации по кормлению необычного питомца и, помимо прочего, говорит, что тот "будет заядлым курильщиком". Автор обдумывает (никакого курева), как будет выполнять непростой квест по перевозке обезьяны в Россию.

Клетку с шимпанзе "с бананом в утешение" отправляют в багажное отделение. На каждой остановке автор бегает к нему, в процессе заболевает (в отделении топят, а на улице зима) и даже однажды по собственной оплошности остаётся в багажном вагоне, пережив незабываемые, очень жаркие полтора часа, на протяжении которых единственными развлечениями были

• попытка напоить шимпанзе чаем (успешная);

• попытка посадить шимпанзе обратно в клетку после "прогулки" (успешная, но было больно).

Тем не менее, и обезьяна, и человек успешно выдерживают тяготы пути и приезжают в Россию. Чай сближает.

Но Мимусу надо многому научиться. Впрочем, он замечательно осваивает правила поведения, ведь мотивацией служат вкусные фрукты, изюм и страшная щётка (и литры чая). Он даже осваивает столовые приборы.

Распорядок дня Мимуса:

Мимус встаёт в семь часов утра. До девяти он развлекается, бегая по комнатам. В девять часов он сидит за общим столом, рядом со мной, и пьёт сладкий чай. До двенадцати он резвится на диване, а в полдень — завтрак. Как видите, ему жилось у меня неплохо.

Он легко вливается в местный коллектив. Семья автора в осадке (обезьяноребёнок питается за общим столом). Кто-то с Мимусом дружится, а кого-то он сам ненавидит... или унижает. Рассказ написан очень легко и забавно, но да - сцены унижения обезьяной человека сейчас не кажутся смешными.

Тем не менее, все острые углы содержания такого питомца автор сглаживает или обходит - так что читатель может вдоволь посмеяться над проделками Мимуса, удивиться как и его способности учиться, так и наивности в восприятии обычных бытовых вещей, отметить терпение и креативный подход автора, в конце концов. Ведь даже когда шимпанзе заболевает, автор превращает это в игру и обучение: Мимуса необходимо показать врачу, а как врач будет проводить осмотр животного, которое не понимает, что происходит? Надо научить...

Осмотр проходит успешно. На дворе начало XX века, и врач советует держать обезьянку в тепле и давать ей касторку. Мимуса кутают в одеяла, поят касторкой (и чаем!), и тут...

Конец.

В книжке, которая была у меня в детстве, эта фраза сопровождалась маленькой иллюстрацией цветочков. Это была моя первая история о животном. В ней не было жестокости, описания мучений и смерти - но тем внезапнее после всех весёлых проделок Мимуса было читать это последнее предложение. После этого были рассказы Сетона-Томпсона ("Вулли" - настоящий триллер), "Белый Клык" Лондона. Но первым был Мимус.

Пейте чай.

Я вот офигела, когда русские сказки перечитать решила, будучи взрослой. Про европейские-то все уже, наверно, в курсе, что есть адаптированные версии, где миленько и красивенько, а есть оригиналы, где сёстрам Золушки пятки рубят, чтобы в туфельку впихнуть, а мачеху Белоснежки заставляют танцевать на углях, пока она не сгорит. А наши, вроде как, не разделяются на адаптированные и неадаптированные, потому что там и так всё норм. Норм же, да? 🥺

На одном литературном марафоне у меня было задание написать детективный рассказ на основе русских сказок. Я сразу решила, что это будет нечто юморное, пародийное, с отсылками к массовой культуре. Моментально, ещё до появления основного сюжета, в голове возникла мысль, что история должна начинаться с фразы «Андрюха, у нас труп». Дело за малым: найти в сказках Андрюху и труп, чтобы привязать их к сюжету. Собственно, для этого открыла детскую книжку «Русские народные сказки» и принялась искать. Через полтора часа у меня в активе так и не было ни одного Андрюхи. Зато трупов – на целый сезон ментовского сериала хватит! 🤣

Сейчас я снова увлеклась эстетикой русских сказок и для вдохновения их перечитываю. Те самые, которые в детстве читала. Половину бы не рекомендовала слабонервным. 😅 Отдельный вид прекрасного – «Безручка» и «Купеческая дочь и служанка».

О, у меня тоже есть, что рассказать на эту тему! Очень много читала в детстве, в очередной раз попался сборник рассказов Бориса Житкова. Писал он интересно, увлекательно, хорошим языком, поэтому затянуло сразу. И подвоха от детской книги я не ждала - сейчас, кстати, этот сборник вообще выпускают в яркой цветной обложке и для детей чуть ли не дошкольного возраста. Я бы подумала, глядя на такую, что там что-то милое, веселое и доброе...

Так вот, больше всего тогда зацепил рассказ "Мышкин" - про кота. У нас была кошка, поэтому я особенно остро восприняла происходящее.

Немного выдержек из рассказа:

Он был весь серый, без единого пятна, мышиного цвета, откуда и его имя.
...
Я очень скоро выучил его давать лапку, идти на свист. <...> Я свистел, как у нас было условлено, и вот уж Мышкин высокими волнами скачет сквозь бурьян и с маху вцепляется коготками в спину, и вот уж он на плече, и я чувствую теплую мягкую шерсть у своего уха. И я терся холодным ухом и старался поглубже запрятать его в теплую шерсть.

Ну и так далее, прекрасное описание дружбы с котом, природы, будней. А потом классический для Житкова поворот:

…И вот однажды я глядел ранним утром в заплаканное дождем окно, на мутные тучи, на мокрый пустой огородишко и не спеша курил папироску из последнего табаку. Вдруг крик, резкий крик смертельного отчаяния. Я сразу же узнал, что это Мышкин. Я оглядывался: где, где? И вот сова, распустив крылья, планирует под обрыв, в когтях что-то серое, бьется.
...Я побежал к обрыву: тут ветер переносил серый пушок. Видно, Мышкин не сразу дался. Как я прозевал? Ведь это было почти на глазах, тут, перед окном, шагах в двадцати? Я знаю: она, наверное, сделала с ним, как с зайцем: она схватила растопыренными лапами за зад и плечи, резко дернула, чтобы поломать хребет, и живого заклевала у себя в гнезде.

Уже на этом моменте я заливалась слезами, но не могла бросить читать. Странное ощущение, конечно, реально мазохизм какой-то, но хочется как будто поставить точку в происходящем. А то вдруг дальше ещё хуже, не может же быть хуже? Да конечно может, это же детские рассказы от Житкова, надо сразу дать почувствовать всю жестокость жизни :D Главный герой решает мстить и идёт выслеживать и убивать сову.

За пнем, распластав крылья, лежала она. Глаза были открыты, и она еще поводила вздернутыми лапами, как будто защищаясь. Несколько секунд я не отрывал глаз и вдруг со всей силой топнул прикладом по этой голове, по этому клюву.

В общем, рекомендую. Незабываемые впечатления для ребенка, особенно жалостливого и чувствительного, любящего животных. Дальше ещё немножко упомяну другие рассказы и особенно "прекрасные" моменты из них:

Рассказ "Пудя" - как дети тайком оторвали от шубы гостя, пришедшего к родителям, меховой хвостик, а отец подумал, что это сделал домашний собакен (Ребик).

И папа стал изо всей силы драть ремнем Ребика. Танька выбежала. Папа тычет Ребика носом в хвостик — он на полу валялся — и бьет, бьет:
— Шубы рвать! Шубы рвать! Я те дам шубы рвать!
Я даже не слыхал, что еще там папа говорил, — так орал Ребик, будто с него с живого шкуру сдирают. Я думал, вот умрет сейчас. Фроська в дверях стояла, ахала.

Мама только вскрикивала:
— Оставь! Убьешь! Николай, убьешь! — Но сунуться боялась.
— Веревку! — крикнул папа. — Афросинья, веревку!
— Не надо, не надо, — говорит Фроська.
Папа как крикнет:
— Моментально!

Фроська бросилась и принесла бельевую веревку.
Я думал, что папа сейчас станет душить Ребика веревкой. Но папа потащил его к окну и привязал за ошейник к оконной задвижке.

Рассказ "Про волка" - герою знакомый охотник отдал волчонка, и он его стал растить и воспитывать.

Я снова крикнул "тубо" и стукнул кулаком волчонка по голове.

Он ударился челюстью о плошку и взвизгнул, совсем по-ребячьи. Но он не мог оторваться от молока, облизнулся и снова в плошку.

Я крикнул не своим голосом:

– Тубо, дрянь этакая! – и опять ударил кулаком.

Волчонок отскочил от плошки и заковылял на тонких лапках вдоль стенки. Бежал и тряс от боли головой. С мордочки текло молоко, и он выл обиженно.

Обежал по стенке всю комнату, и ноги сами понесли его к молоку.

Хоть мне было стыдно, что я ударил так сильно такого маленького, но я все же решил настоять на своем.

Как только волчонок начал есть, я снова крикнул "тубо". Он наспех огрызнулся и залакал скорее. Я стукнул его кулаком. Он завыл, бросился, и я не успел его схватить, как он уж отворил мордой дверь и стремглав побежал вон. Он побежал к матери, сунул ей в юбку мокрую морду и заскулил громким голосом на всю квартиру.

Кончается тоже всё, как обычно, плохо. Вообще, почему-то у Житкова в половине рассказов кто-то умирает, особенно в тех, что о людях, а не о животных. Зачастую ещё и какой-то жуткой смертью.

"Не привели в себя только троих, среди них и мичмана. Странно было слышать, как часы все тикали на мертвой руке."

(это цитата из рассказа "Под водой", мне прям почему-то врезалась в память на всю жизнь).

Если делать большой и полный обзор, то постов не хватит, лучше почитать самостоятельно. Правда, осадок остаётся очень неприятный и надолго, но так-то автор весьма талантливый. Ещё раз рекомендую) Кстати, второй по тяжести книгой стала повесть "Летящие к северу". Там сначала мило описывается, как из яиц гагары (или гаги?) вылупляются птенчики, как они знакомятся друг с другом, с мамой и с окружающим миром, узнают, что им надо идти к воде, а вот по пути их и начинают пытаться убить (иногда успешно) всякие хищные звери и птицы. Подробно не помню, перечитывать желания нет. Но до воды дошли точно не все.

Подозреваю, что часть моих психологических травм точно со времён этих книжек :D