На планете Айрин, где луны висели как хрустальные осколки на бархатном небе, цивилизация кентавров достигла технологического расцвета, о котором орки с древних звездолётов могли лишь тоскливо мечтать.
Орки прибыли сюда поколения назад, когда их корабль-ковчег потерпел крушение на этом богатом ресурсами мире. Сначала они пытались договориться, но гордые кентавры, с их сложным обществом и утончённой культурой, видели в пришельцах лишь варваров. Война стала неизбежной.
Изначально столкновения напоминали встречу современной армии с первобытным племенем. Орки сражались на допотопных плазменных пистолетах, доставшихся им от предков, и примитивных энергетических мечах, чьи батареи давно деградировали. Их доспехи были лоскутами когда-то умной брони.
Против них выступали кентавры на грациозных механизированных подвесках. Их войска использовали когерентные лучевые винтовки, самонаводящиеся дроны-скорпионы и силовые поля, мерцавшие голубоватым светом. Каждая битва заканчивалась предсказуемо: поля, усеянные телами орков.
После семнадцатого сокрушительного поражения, на совете старейшин в пещерах, хранивших остатки их звездолёта, родился отчаянный и аморальный план.
— Они сильны телом и машинами, — прошипел старый шаман Гхарзул. — Но их духи спят. Они забыли астральные тропы, погрязнув в металле.
Орки сохранили древние знания о тонких материях. Их предки путешествовали между звёзд в астральных проекциях. Это искусство почти угасло, но не было утрачено. Кентавры же отбросили мистицизм как суеверие. Их астральные тела спали без защиты.
Операция «Тихий Крик» началась в новолуние. Лучшие оркские шаманы вошли в глубокий транс. Их физические тела оставались в пещере, в то время как астральные проекции устремились к столице кентавров — сияющему городу Сиронэль.
Айрин, военачальница и героиня многих битв, отдыхала в своей квартире. Она изучала голограммы очередного сражения, где её тактика привела к уничтожению ещё одного оркского ополчения.
Она не почувствовала, как в комнату вошёл Гхарзул. Его астральная форма, похожая на сгусток ярости и боли, излучала холод. В астральном плане кентавр светилась ровным, гордым, но беззащитным светом. Шаман протянул эфирные руки и схватил её астрального двойника.
В физическом мире Айрин вздрогнула, уронила визуатор. Ей стало трудно дышать. Гхарзул, веками копивший боль своего народа, разорвал её серебристый астральный шнур — связь между тонким и физическим телом.
В квартире сирена тревоги завыла, когда жизненные показатели Айрин резко упали до нуля. Прибывшие медики констатировали смерть без видимых причин — идеально здоровое сердце просто остановилось.
На следующую ночь погибли ещё семеро высокопоставленных кентавров. Все — без признаков насилия. В панику впало всё общество. Технологии были бессильны. Орки, окрылённые успехом, вели свою аморальную битву, где не было места чести, а было лишь холодное уничтожение спящих душ.
Но они не учли одного. Страх и отчаяние кентавров создали в астральном плане мощный выброс энергии. Некоторые из молодых кентавров, те, кого считали чудаками, почувствовали это. Лидером их был философ Келеус, утверждавший, что технология и духовность — две стороны одной медали.
Он и его группа разработали «астральный зеркальный щит» — устройство, которое транслировало сознание оператора в астральный план. Это была отчаянная, сырая технология.
Когда орки вновь атаковали, Келеус и двое его последователей подключились к аппаратуре. Их астральные проекции, неуклюжие, но вооружённые концентрацией воли, встретили орков в тонком мире.
Битва была ужасна. В мире, где мысль была действием, сталкивались ярость орков и дисциплинированная воля кентавров. Гхарзул, увидев, что последнее оружие нейтрализовано, впал в бешенство. Он собрал всю свою мощь для одного удара, способного порвать астральную ткань региона и уничтожить разум всех живых существ — и орков, и кентавров.
— Остановитесь! — Мысль Келеуса прорвалась сквозь ярость. — Вы хотели равного боя? Так вот он. Но мы можем также найти способ говорить.
В ярости Гхарзул колебался. Он видел, как его народ вымирал. Он видел, как кентавры испытали настоящий страх. И он увидел в Келеусе не ненависть, а отчаяние, похожее на его собственное.
Орк отступил. Его астральная проекция растворилась, унося с собой тяжесть тысячелетней вражды и астральной победы, которая обернулась бы всеобщей гибелью.
На физическом плане не было победителей. Кентавры столкнулись с бездной собственного невежества. Орки исчерпали последний, самый страшный ресурс.
После недели молчания с оркских земель пришёл гонец с белым флагом. Переговоры были долгими. Кентавры впервые увидели в орках народ с древней, пусть и чужой, мудростью. Орки увидели, что не все кентавры высокомерны.
Асрральные битвы орков закончились. Началась хрупкая, неловкая мирная жизнь. Келеус и выжившие шаманы орков основали первую совместную школу.
Айрин стала последней жертвой старой войны. Её гибель, аморальная и несправедливая, как и метод, что её причинил, заставила обе стороны понять: когда война выходит за все мыслимые границы, победителей не остаётся. Только выжившие, обременённые знанием о той бездне, в которую они вместе заглянули.
