В феврале 2018 года в Сирии, вблизи городка Саракиб был сбит Су-25 под управлением гвардии майора Романа Филипова. Как только ракета попала в самолет, машина превратилась в «санки», несущиеся с горы. С трудом, но управлять было еще можно. У Су-25 два двигателя, ракета уничтожила только один. Филипов стремился оттянуть машину поближе к своим и спокойно прыгать. Но Роман успел лишь отдать приказы своему ведомому, который выполнял полет с ним в паре, как раздался хлопок - и штурвал окаменел. Второй мотор тоже вышел из строя.

«Второй двигатель, когда остановится, там уже ручка управления лишь. Двигатели встали, гидросистема уже не работает, ручка управления клинит, ты уже не можешь управлять. Это когда двигатель работает, там вращаются турбины, здесь, когда оба двигателя стоят, все, там выбор один: ручки на себя и катапультироваться. И все», - объясняет Николай Филипов, отец Романа.

Дальше медлить было нельзя - высота и так была минимальной. Роман отдал приказ ведомому вызывать поисково-спасательную службу. Затем дернул рукоять, и сиденье выстрелило вверх. Через несколько секунд Филипов понял, что его парашют несет в редкую оливковую рощу недалеко от места взлета ракеты - хуже места для приземления и придумать было нельзя.

В это время штурмовик напарника кружил над местом приземления и выискивал цели для атаки. У Филипова было немного времени, чтобы попробовать спрятаться - очереди авиационной пушки и рев реактивного мотора могли оглушить боевиков. Летчик понимал, что боевики переждут авианалет под деревьями и камнями, а затем ринутся догонять его. Несмотря на боль во всем теле из-за катапультирования и колоссальной перегрузки, нужно было найти укрытие. Лучшим из возможных для Филипова стал большой плоский валун. Шквальный огонь напарника давал время подготовиться к бою.

«На место падения там сорвались вот эти джихадки, эти джипы в сторону упавшего самолета. И он начал их атаковать, нанес удары, около трех этих джихадок уничтожил, и начал работать по тем, кто бежал на место падения», - рассказывает Николай Филипов.

о топлива у ведомого Филипова оставалось максимум на 15 минут. Да и боезапас при такой стрельбе мог закончиться раньше горючего.

«Уже когда не было здесь боеприпасов - он израсходовал, он еще делал атаки, еще имитировал атаки, что вот сейчас еще будет наносить. Он смотрит - атакуют, они все останавливаются и прячутся, а он проходит над ними в холостую. Они поняли, что уже нет снарядов. И вот он кружился там до аварийного остатка. До конца имитировал атаки, потому что ему уже оставаться по остатку топлива невозможно было. Когда аварийный остаток загорается - это только уходить нужно домой, иначе ты не сядешь, потеряешь еще один самолет», - объясняет отец Романа Филипова.

Когда боевики поняли, что боеприпасы у летчика закончились, они стали искать Романа. Такое он видел своими глазами во время первой командировки в Сирию в 2016 году. Тогда звено штурмовиков срочно подняли в воздух и дали координаты для нанесения авиаудара. С воздуха Роман Филипов увидел толпу боевиков, стрелявших по какому-то укрытию. Оборону держал старший лейтенант Александр Прохоренко, боец сил специальных операций, корректировщик артиллерийского огня.

Больше недели он находился под сирийской Пальмирой в тылу боевиков. Он корректировал огонь авиации воздушно-космических сил, давал точные координаты ключевых объектов террористов. 17 марта 2016 года бандитам удалось засечь укрытие Прохоренко, они окружили его и попытались взять в плен. Старший лейтенант отстреливался, пока у него не остался один магазин. Тогда он связался с командованием и передал координаты для удара, вызвав огонь на себя.

Роман Филипов не был близок ни с Александром Прохоренко, ни с Олегом Пешковым - летчиком, которого сбили в ноябре 2015-го. Но каждая потеря среди боевых товарищей - это потеря близкого.

Источник

Возможно, у него был нервный срыв (работа нервная), но это не причина для такого поведения.

Почему-то принято считать любого госслужащего априори не заслуживающим уважения. Попробуй любому из набежавших сюда восторженных комментаторов сказать, что его работа на хуй не нужна. В драку полезет. Зато уверены, что любой начальник хоть на ступеньку выше его самого ни черта не делает, только деньги гребёт лопатой.

В итоге рейс со 120 пассажирами на борту был задержан на 1 час. Наземные службы все же вынудили принять на борт опоздавшего губернатора.

Вот как описывает эти события, в интервью корреспонденту Новой газеты сам герой, летчик Андрей Литвинов

— Андрей, в аудиозаписи разговора, которая попала в Интернет, вы говорите, что вам «на связь выйти сказали». Кто?

— Был еще первый разговор, о котором никто не знает, потому что в сетях «гуляет» тот, что состоялся уже с диспетчером транзита, а до него был с диспетчером руления. Во всех аэропортах мира диспетчер всегда объясняет причину и приблизительное время задержки. К примеру, выключилось электричество. Или предыдущий самолет на взлете поломался и остался на полосе — эвакуируют пассажиров, полоса занята. Или плохая видимость, туман на полосе.

А здесь — мне диспетчер не отвечает на вопрос. Просто запрещает вылет. Я говорю: «Мы что, арестованы? Экипаж и пассажиры на борту — арестованы?» Он опять молчит. Я говорю: «Вы не делайте заложниками вашей ситуации меня, пассажиров, наш самолет и экипаж! Не усугубляйте без того свою непростую ситуацию». Вот тогда он мне сказал, чтобы я вышел на частоту диспетчера транзита. И начался уже тот разговор, который все слышали.

— В вашей практике это был не первый инцидент такого рода?

— Да сплошь и рядом такие инциденты! Во многих аэропортах России становится чуть ли не модой подъезжать со свистом на супердорогих автомобилях прямо к трапу самолета. VIP-персоны — ладно, никакой проблемы нет, во всех аэропортах для них существуют удобные микроавтобусы, которые привезут их в специально существующие VIP-залы, где уже накрыты столы: бутерброды, шампанское. Но им этого мало, им надо показать свое превосходство, понты.

— Как герои Островского: «Ломай забор, в ворота не поеду…»

— Все вокруг ломай, я иду! Замрите все! А я не могу мимо таких вещей спокойно проходить. Я все время вступаю в перепалку, требую вести себя по правилам. Потому что это все становится допустимым от того только, что у нас люди очень напуганные. Ко мне после случая с губернатором подходили многие мои коллеги-летчики и говорили: «Никто бы не сделал того, что ты сделал. Не рискнули бы». Какие-то мелкие начальники вообще не знали, как себя со мной вести: то ли хвалить, то ли ругать, то ли подальше отодвинуться, закопаться, то ли, наоборот, бежать в объятия….

— Когда вы сказали диспетчеру, что уже закрыли двери, вы их действительно уже заблокировали? И знал ли губернатор Мезенцев о том, что вы грозились не пустить его в самолет?

— Ну конечно, он знал, потому что ему уже передавали, что «командир там бунтует…». И когда он подъехал с целой свитой к самолету, а двери закрыты, им ничего не оставалось делать, как стоять и руками махать. Машут снизу, я шторку на окне поднял и сразу закрыл ее, чтобы даже не видеть их и не слышать. Они поволновались, конечно, потому что когда я наконец заставил себя сказать бригадиру: «Ладно, открывай, пускай заходят», один его сопровождающий, который чемодан ему подносил, так побежал, что упал. Поскользнулся на трапе.

У меня на борту было 120 человек. Если бы я пошел на принцип, обесточил самолет и заявил бы: «Пожалуйста, назад, в аэропорт!» — они бы не смогли вылететь в течение суток. Так нельзя было поступать по отношению к пассажирам.

— Как только взлетели, мне была передана просьба о том, что губернатор хочет со мной поговорить. Я отказался, я не хотел с ним ни о чем говорить. Через час уже примерно мне бригадир сказал, что он так и не уходит, стоит за дверью кабины, мешает работать. И что он хочет извиниться перед пассажирами. Я даже не поверил своим ушам: оказывается, уже в самолете к губернатору пришло осознание, что в самолете — ЛЮДИ. И тогда я вышел из кабины, он только начал говорить, я перебил: «Подождите, давайте сначала я скажу все, что у меня накипело. Вот 50 минут люди вас ждали, 50 минут в самолете сидели!.. Может, ваши шестерки обязаны вас ждать, пока вы паритесь в баньке или сидите в ресторане, может, их обязанность такая, но я не нанимался к вам…» Он извинился и передо мной, и перед пассажирами…

После случившегося инцидента, имевшего большой резонанс в обществе, транспортная прокуратура начала проверку, по факту нарушения прав пассажиров. Но виновных найти так и не смогли. Не понес никакой ответственности и Дмитрий Мезенцев, который продолжил успешную политическую и партийную карьеру. Но зато он потребовал от ФСБ найти того, кто записал и обнародовал скандальную запись переговоров диспетчеров с экипажем самолета. Его также не смогли найти.

https://www.dp.ru/a/2011/06/13/Bivshij_chinovnik_Smolnogo?ys...

https://www.rbc.ru/society/12/06/2011/5703e8699a79477633d340...

https://rg.ru/2011/10/11/reg-sibfo/mezentsev.html?ysclid=ml3mqgjie5851365661&utm_referrer=https://yandex.by/

https://www.rg.ru/2011/06/20/reg-enisey/sliv-anons.html