Забытое имя⁠⁠

Это была лысая женщина ростом с ребенка в ослепительном желтом одеянии, напоминающим робу монахов. Она пряталась за расцветающими ветками яблонь и наблюдала за семьей, устроившей пикник. Под некоторыми деревьями несколько лет назад установили деревянные столы, покрыли их водоотталкивающей краской и сдавали в аренду за небольшую плату прибывающим в этот сад гостям.

Женщина никогда не подходила близко к людям: лишь рассматривала их лица издалека, тщетно пытаясь что-то вспомнить. Иногда к ней подбегали собаки и старательно вынюхивали землю вокруг. Тогда женщина слегка отталкивалась ногами от травы и повисала в воздухе в метре над начинающими бесноваться животными. Она не могла знать, видят ли они ее или только чувствуют, но их лай и скулеж раздражали даже больше, чем появление каждую неделю Мао.

Им был подросток, долговязый и сутулый, он пробирался в сад поздно ночью и обходил его со связкой колокольчиков на поясе. Мао одевался в темно-бежевый балахон, а на ногах – кроссовки и обегал сад, распевая странную песню про кота и луну. Женщина все никак не могла запомнить слов, хотя они были простыми. Она не знала, услышал ли Мао где-то эту песню или она была его собственного сочинения, но каждый раз после ее исполнения женщина словно погружалась в раздумья, отчего ей становилось спокойно и легко.

- Тетенька, вы все еще здесь! – радостно воскликнул Мао, складывая ладони над головой в виде домика в качестве приветствия. Она начала постепенно привыкать к подобным выходкам с его стороны. Он был чудаковатым, но не опасным. И уж тем более не для нее.

- Сегодня за чертой города жгли поминальные письма. Вы их слышали? Никто не звал вас?

Женщина устремилась вверх и села на гнущуюся к земле ветку. Свесив ноги, она внимательно разглядывала разбегающиеся трещинки на столе под ней.

- Вы прямо, как моя кошка. Ну, то есть она у меня как раз недавно умерла. Точнее, пришлось ее усыпить. Вы знаете, она такая смешная сейчас, когда нападает на меня со шкафа. Правда, иногда пугается, если я слишком громко бряцаю ими.

Мао постучал ногтем по колокольчикам. Они звякнули, и звук растекся, словно масло, по застывающему в весенней прохладе воздуху.

- А что вы чувствуете, когда я пою? Надеюсь, вам хорошо от песни, иначе зря я так распеваюсь дома. Соседи, похоже, не одобряют мою ванную технику.

Мао фыркнул и подошел ближе.

- Ой, вы видели? Вот только что. Прям под ногами? – он звонко рассмеялся и затянул первый куплет.

Кошка-мама съела Луну,

А кот-отец исчез в мешке.

Мао уходил до рассвета. Он никогда не появлялся в саду, когда здесь были люди.

Женщина хотела бы о многом спросить мальчика, но каждый раз она забывала, как должен звучать ее голос.

Она могла лишь скрипеть голыми ветвями яблонь и издавать прерывистые вскрики невидимых птиц, восседающих на самых верхушках.

***

В один из поздних осенних дней сада не стало: вырубили загнивающие деревья, залили фундамент и огородили место.

Мао несколько раз пробирался на стройку поздно ночью или ходил вокруг и напевал куплеты, но больше он не мог почувствовать женщину. Нить, связывающая его с ней, оборвалась окончательно, когда на месте сада открыли супермаркет.

Он несколько раз заходил в него, блуждал между стеллажей с едой, останавливался возле отдела с журналами, прислушивался к тому, как работают кондиционеры, но ничего не мог расслышать из-за голосов покупателей. Но как-то раз около полки со сладостями ему показалось, как кто-то назвал имя.

А потом повторил его еще три раза. Женское имя.

И тогда Мао улыбнулся и тихонько произнес в ответ:

- Очень рад с вами наконец познакомиться.