Выстрел Авроры
Глава 1
В Верхнем Усе будильники не нужны — с этой ролью отлично справляется лютый сибирский мороз. К шести утра он разрисовывает современные тройные стеклопакеты в ледяные фрактальные панно, а умная система отопления, отработавшая ночной экономичный цикл, только-только начинает разгонять по трубам первые теплые литры.
Иннокентий Соколов, для своих — просто Кеша, а для половины поселка — «Профессор», вынырнул из-под тяжелого ватного одеяла и тут же втянул голову в плечи. Автоматика сбросила температуру еще в полночь, и по комнате разливался тот самый бодрящий сибирский холодок, при котором любая гениальная мысль в голове мгновенно кристаллизуется, а вылезать из-под одеяла категорически не хочется. Нащупав на тумбочке очки в тонкой металлической оправе, он нацепил их на нос, пригладил торчащие во все стороны темно-русые вихры и решительно спустил ноги на ледяные половицы.
За пару секунд Кеша впрыгнул в разношенные джинсы и толстый флисовый свитер. Высоким ростом природа его обделила, зато наградила жилистой комплекцией и быстрой реакцией — в тайге без этого никак, даже если твое главное оружие не карабин, а компилятор.
За окном, разрисованным инеем похлеще любой фрактальной графики, лениво просыпался поселок. Три сотни километров от Енисейска, глухой таежный мешок на берегу замерзшей реки. С севера Верхний Ус подпирала угрюмая каменная громада горы. Местные на нее молились: благодаря этому природному щиту здесь почти не бывало лютых северных ветров, иначе поселок давно бы сдуло с географических карт.
Кеша подошел к столу. Его личное пространство напоминало филиал НИИ, переживший прямое попадание метеорита. Поверх распечаток по квантовой механике и пухлого тома по нейробиологии громоздились кружки с остатками вчерашнего чая, мотки проводов и старенький, но зверски разогнанный ноутбук.
Кулер тихонько гудел — всю ночь машина обсчитывала симуляцию синаптических связей. Кеша тронул тачпад. Экран ожил, высветив зеленые строчки логов: модель отработала без сбоев, погрешность меньше процента.
— Красота, — пробормотал он, потирая замерзшие ладони.
Сегодня эти строчки кода значили куда больше, чем просто удачный эксперимент. Сегодня был вторник — один из двух дней в неделю, когда на местную грунтовую полосу садился старенький Л-410, ласково прозванный в народе «Чебурашкой». Единственная ниточка, связывающая их медвежий угол с Красноярском и большой землей.
И сегодня в этом пузатом самолетике будет сидеть сам Кеша.
Он свернул окно терминала и открыл браузер, где со вчерашнего вечера висело письмо с официальным бланком. Все-таки не зря он три месяца спал по четыре часа, готовясь к краевой олимпиаде по программированию. Второе место — и вот он, счастливый билет: полностью оплаченная путевка на Всероссийскую выставку искусственного интеллекта во Владивостоке.
Путевку оплатил «Полярис» — корпорация, которая была здесь богом и царем. Словно услышав его мысли, за окном с тяжелым ревом прополз вахтовый «Урал». На его синем борту красовался белый логотип в виде стилизованной четырехлучевой звезды.
«Полярис» давал поселку работу, грыз северную породу ради редкоземельных металлов и, главное, провел сюда оптоволокно. Без российской группировки «Сфера» — настоящего спутниково-кабельного чуда, дотянувшегося даже до самых глухих уголков страны, — Кеша до сих пор писал бы алгоритмы в школьной тетрадке в клеточку.
Он проскроллил письмо до прикрепленного файла: «Список делегации Красноярского края».
Строчка номер два: Соколов Иннокентий, п. Верхний Ус. Строчка номер один: Ветрова Алена, г. Красноярск.
Кеша невольно улыбнулся и поправил сползшие очки. Ветрова. Никнейм Wind_A на закрытых гит-репозиториях и в олимпиадных чатах. Та самая девчонка, которая обошла его на краевом этапе всего на две сотых балла и взяла бронзу на последнем «Всероссе».
Они ни разу не виделись вживую — все туры для отдаленных районов проходили в онлайне, да и веб-камеру Алена никогда не включала. Но Кеша знал ее почерк лучше собственного. То, как она работала с динамическим программированием и оптимизировала память, вызывало у него острую смесь белой зависти и чистого, почти благоговейного восторга.
Ее код был изящным, холодным и безжалостно эффективным, как скальпель хирурга. В общих чатах она отшучивалась короткими едкими фразами, напрочь разбивая чужие кривые костыли.
«Интересно, какая она в реальности? — подумал Кеша, глядя на курсор, мигающий напротив ее фамилии. — Наверняка такая же непробиваемая, как ее алгоритмы. Сидит там в своем Красноярске, пьет какой-нибудь модный раф и смотрит на нас, таежных аборигенов, как на музейные экспонаты».
В груди кольнуло странное, щекочущее чувство. Ему вдруг отчаянно захотелось поскорее оказаться в гудящем чреве «Чебурашки», вырваться из этого сонного снежного царства и наконец-то поговорить с человеком, который понимает разницу между сверточной сетью и перцептроном без десятиминутной лекции на пальцах. В Верхнем Усе его потолок уже давил на макушку.
Мысли о загадочной Ветровой прервал грохот в сенях, за которым последовал требовательный, дробный стук в дверь комнаты. Так стучать мог только один человек в радиусе трехсот километров — его лучший друг Макс, явившийся провожать «профессора» в большой мир.
Кеша дернул ручку на себя, и в комнату вместе с клубами морозного пара ввалился Максим Громов — собственной массивной персоной.
В свои восемнадцать Макс выглядел так, будто мог в одиночку завалить медведя, освежевать его перочинным ножом и попутно перебрать карбюратор старого «Бурана». Широкоплечий, с обветренным скуластым лицом, в тяжелых берцах на толстой подошве, камуфляжных штанах и видавшей виды теплой куртке с пятнами машинного масла на рукавах — в тесной комнатке Кеши он мгновенно занял половину свободного пространства. От него пахло морозом, соляркой и хвоей.
— Здорово, светило науки! — прогудел Макс, сдирая с головы вязаную шапку и крепко, до хруста в костях, сжимая Кешину ладонь своей ручищей. — Ты чего еще не собран? «Чебурашка» ждать не будет, у Михалыча сегодня настроение нелетное — свечи в левом движке с утра барахлили.
— Запустят, куда денутся, — Кеша потер онемевшие пальцы и кивнул на стоящий в углу тощий рюкзак. — У меня все упаковано. Только ноут закинуть и зарядку.
Макс прошел к столу, подцепил двумя пальцами толстенный учебник по нейробиологии, с сомнением взвесил его на руке и хмыкнул:
— И ты вот эту макулатуру с собой потащишь? На перевес в аэропорту нарвешься, Профессор. Взял бы лучше шмат сала да термос. Во Владивостоке твоем, говорят, сырость такая, что сопли в полете замерзают, а кормить вас там будут одной капустой морской.
— Во-первых, нас поселят в кампусе ДВФУ на Русском острове, там трехразовое питание от спонсоров, — с жаром парировал Кеша, сворачивая окна на ноутбуке и гася систему. — А во-вторых, я туда не жрать лечу, Макс! Это всероссийский слет! Там будут главные разработчики из нейросетевых лабораторий, квантовые стенды, закрытые презентации «Поляриса».
— Ой, всё, понеслась душа в рай, — Макс закатил глаза и со скрипом уселся на табуретку, которая под его весом жалобно застонала. — Опять на своем птичьем заговорил. Ты мне по-русски скажи: роботов там покажут? Найдешь себе наконец железную невесту с подогревом, раз уж на наших поселковых девчонок у тебя времени нет?
— Иди ты, — беззлобно отмахнулся Кеша, аккуратно укладывая остывающий ноутбук в защитный чехол. — Это выставка искусственного интеллекта, а не кружок робототехники во Дворце пионеров. Там чистая математика и архитектура моделей. Хотя... — он на секунду замялся, застегивая молнию рюкзака, и поправил очки. — Кое-кого интересного я там все-таки увижу.
Макс тут же навострил уши, прищурив хитрые серые глаза:
— Опа. А вот с этого места поподробнее. Неужто живая барышня, без микросхем?
— С микросхемами в голове получше моих, — буркнул Кеша, чувствуя, как предательски теплеют уши. — Ветрова летит. Мы в одной делегации от края.
На лице друга отразилась сложная работа мысли, после чего брови Макса поползли вверх.
— Погоди. Та самая Ветрова? Которая тебя в прошлом месяце на финише обскакала, когда ты три дня ходил мрачнее тучи и с чайником разговаривал?
— Я не разговаривал с чайником, я вслух искал баг в рекурсии! — возмутился Кеша. — И да, та самая. Она на две сотых балла меня обошла, понял? У нее код — чистая поэзия, ни одной лишней переменной. Я вообще не представляю, как с такой скоростью можно писать без потери производительности...
Макс расхохотался — громко, раскатисто, так что на полке звякнули пустые кружки.
— Ну ты даешь, Профессор! Все нормальные пацаны девчонок по фигуре да по глазам выбирают, а наш Соколов запал на какие-то переменные! — Он хлопнул Кешу по плечу так, что тот едва устоял на ногах. — Гляди, прилетишь в Красноярск, а твоя Ветрова окажется бородатым мужиком лет сорока в свитере с оленями. В вашем этом интернете и не такое бывает.
— Не окажется, там верификация по паспорту и школьным спискам, — совершенно серьезно ответил Кеша, закидывая рюкзак на плечо и снимая с гвоздя старый пуховик. — Просто интересно посмотреть, кто она такая.
— Ладно, Ромео оцифрованный, пошли давай, — Макс поднялся, снова натягивая шапку по самые брови. — Я батин «УАЗик» у ворот оставил, не глушил, чтоб печка салон прогрела. До взлетки долетим с ветерком, пока твой «Чебурашка» без тебя в большой мир не упорхнул.
Кеша в последний раз окинул взглядом свою тесную, промерзшую комнатушку, заваленную книгами, и решительно шагнул через порог. Впереди был аэродром, пересадка в Красноярске и тысячи километров на восток — туда, где начиналось настоящее будущее.
Красноярск встретил Кешу слякотью, шумом проспектов и трехдневным марафоном ожидания. Делегацию со всей Сибири расселили в студенческом общежитии СФУ. Три дня Кеша вглядывался в лица вновь прибывших олимпиадников в надежде вычислить ту самую Алёну Ветрову, но безуспешно. Как выяснилось позже у куратора, красноярским ребятам разрешили ночевать дома вплоть до самого вылета. Загадочная Wind_A оставалась фантомом.
В аэропорт Емельяново погрузились сонной, галдящей толпой. Кеша занял свое место у иллюминатора в середине салона большого «Аэробуса», сунул рюкзак под впереди стоящее кресло и уставился на мокрый бетон взлетной полосы. Соседнее место пустовало.
Посадка уже заканчивалась, когда по проходу стремительно и легко прошла девушка. Кеша невольно поднял взгляд и забыл, о чем только что думал. В голове мелькнула шальная мысль: «А вдруг это Ветрова?» Но он тут же мысленно фыркнул, отгоняя ее. Ну какая из нее Ветрова? Ветрова наверняка выглядит как типичная зубрила: в строгой кофте, с пачкой распечаток под мышкой и таким взглядом, будто она решает уравнение даже когда спит. А эта девушка была настолько живой и красивой, что все мысли про олимпиады и соперниц разом вылетели из головы.
Она двигалась с удивительной, почти кошачьей грацией — идеальная осанка, точеная, спортивная фигура, которую не скрывал даже объемный дорожный худи. Русые волосы были собраны в небрежный высокий хвост, открывая изящную шею. Девушка остановилась у его ряда, окинула пустующее кресло уверенным взглядом больших серых глаз, легко закинула сумку на верхнюю полку и опустилась рядом. От нее едва уловимо пахло морозной свежестью и чем-то цитрусовым.
— Успела, — выдохнула она и улыбнулась Кеше уголками губ. — В пробке на мосту застряли. Думала, придется догонять самолет по взлетке.
— У нас на севере проще, — неожиданно для самого себя выдал Кеша, поправляя очки. — Если ты опоздал на самолет, летчик Михалыч просто посигналит из кабины и подождет, пока ты добежишь от калитки.
Девушка звонко рассмеялась, с любопытством повернувшись к нему. И с этой секунды пятичасовой перелет до Владивостока превратился в одно сплошное мгновение.
Они даже не успели толком представиться — разговор завязался сам собой, легко и непринужденно, словно они знали друг друга сто лет. Лайнер оторвался от земли, пробил серую вату облаков и лег на курс. Вокруг текла обычная самолетная жизнь: в проходе покачивались тележки бортпроводников, пахло разогретой курицей и кофе, соседи спереди откинули спинки и дружно засопели, кто-то протискивался к туалету, разминая затекшие ноги.
А для Кеши и его соседки весь салон будто растворился. Они открывали пластиковые касалетки с едой, передавали друг другу пакетики с сахаром и говорили, говорили, говорили, не в силах остановиться.
Кеша, сам от себя не ожидая такой прыти, с жаром рассказывал ей про Верхний Ус. Про то, как зимой тайга звенит от мороза так, что слышно за километр. Как по весне к поселковой свалке выходят худые, злые медведи и почему от косолапого ни в коем случае нельзя бежать вверх по склону. Показывал на руках, какого размера хариус берет на перекатах под их горой на утренней зорьке.
— Верхний Ус? — Алена вдруг заинтересованно прищурилась, отставив стаканчик с соком. — Слушай, а я слышала, у нас в делегации есть парень оттуда. Соколов. Говорят, жутко умный, мой главный конкурент на всех этих олимпиадах. Ты его случайно не знаешь?
Кеша на секунду подавился воздухом. Признаваться, что он и есть тот самый «зануда-Соколов», категорически не хотелось. Уж очень хорошо ему сейчас было в роли простого таежного парня, рассказывающего про медведей и рыбалку. Никакого тебе груза ответственности, никаких разговоров про код.
— Да так, — небрежно отмахнулся он, стараясь не смотреть ей в глаза. — Пересекались в списках. Слышал, он немного того... занудный.
— Вот и я так думаю! — звонко рассмеялась Алена. — Наверняка сидит сейчас где-то в другом конце салона, уткнувшись в ноутбук, и даже не смотрит в окно.
Кеша с трудом сдержал улыбку. Он смотрел в окно, он не сидел в ноутбуке, и ему было совершенно плевать на олимпиады. Ему было хорошо.
— А ты, значит, та самая Ветрова, которую все боятся? — решил подколоть ее он.
— Та самая, — она гордо вздернула подбородок. — Только давай без фанатизма, ладно? А то сейчас начнешь про свои алгоритмы спрашивать.
Он смотрел в ее серые глаза и с изумлением понимал: перед ним не просто пугающе красивая городская девчонка. Она слушала взахлеб, задавала точные, умные вопросы, мгновенно схватывала иронию и шутила в ответ так тонко, что Кеша то и дело смеялся в голос. В ней чувствовалась поразительная внутренняя глубина и живой, острый ум.
В ответ она рассказывала о своем мире — о современной хореографии, которой занималась с детства. Объясняла, почему у танцоров вечно сбиты ноги, но при этом они держат спину даже во сне.
— Понимаешь, танец — это же чистая геометрия и физика, только пропущенная через музыку, — говорила она, увлеченно жестикулируя тонкими пальцами. — Ты должен чувствовать инерцию, баланс, каждую мышцу своего тела до миллиметра. Чуть сфальшивишь в ритме — и вся конструкция рассыплется. Зато когда ловишь поток, кажется, что гравитации вообще не существует.
Она ловила восхищенный, внимательный взгляд Кеши за стеклами очков и чувствовала странное, непривычное тепло. Она давно привыкла, что парни смотрят на нее как на красивую картинку — оценивающе, масляно, пытаясь пустить пыль в глаза. А этот невысокий, взъерошенный парень в простом свитере смотрел иначе. Он слушал ее мысли. Ему было по-настоящему важно то, что она чувствует, о чем думает, как строит фразы. В его искренности и горящих глазах было столько живой энергии, что оторваться от него было невозможно. Между их подлокотниками словно натянулась невидимая высоковольтная струна.
Когда шасси с глухим стуком коснулись полосы аэропорта Кневичи, оба искренне удивились — казалось, с момента взлета прошло от силы минут сорок.
Из салона выходили вместе, продолжая перешучиваться. Влажный приморский ветер ударил в лицо прямо на трапе. У подножия лестницы, размахивая табличкой с логотипом «Поляриса», топтался куратор их сибирской группы — добродушный аспирант Илья. Увидев спускающуюся парочку, он широко расплылся в улыбке:
— О, гляжу, наша главная ударная сила уже спелась! Молодцы, что в полете познакомились, мне меньше работы. Ну что, Алёна, как тебе твой главный конкурент? Соколов в жизни не такой суровый, как в турнирной таблице?
Кеша замер на последней ступеньке трапа. В голове со скоростью разогнанного процессора сложились все пазлы: Красноярск, один рейс, острый ум, фраза про «геометрию и физику»... Он медленно повернул голову к девушке.
Алёна тоже застыла, глядя на него широко распахнутыми серыми глазами.
Секунду они молча смотрели друг на друга. А потом... Кеша первым не выдержал и рассмеялся. Громко, искренне, с облегчением. Алёна тут же прыснула следом, прикрывая рот ладонью, и в ее глазах заплясали те самые озорные чертики.
— Значит, тайга, медведи и хариус? — она иронично приподняла бровь. — А я-то думала, откуда у простого таежного парня такие глубокие познания в квантовых сетях.
— А я, значит, весь полет втирал байки про рыбалку своему главному кумиру и сопернику? — Кеша счастливо улыбнулся, ни капли не смущаясь. — Ну, знаешь, Ветрова, это был лучший розыгрыш в моей жизни. Честное слово, я даже рад, что так вышло.
— Я тоже, — неожиданно тепло ответила она. — Если бы ты оказался занудой с пачкой распечаток, как я думала, полет был бы невыносимо скучным. А так... — она легко пихнула его плечом. — Медведи в гору не бегают, товарищ Соколов. Запомню.
— Только если за ними не гонится Ветрова с динамическим программированием, — парировал он, и они снова рассмеялись.
Аспирант Илья стоял с поднятой табличкой и переводил взгляд с одного на другого. Его улыбка медленно сползла, уступив место искреннему недоумению. Он-то готовился к тому, что два главных гения края начнут молча соперничать или язвить друг другу. А эти двое стояли и ржали, как старые друзья, встретившиеся после долгой разлуки.
— Э-э... ребята? — осторожно позвал он. — Вы... уже знакомы?
— Не то слово, — Кеша подхватил свой рюкзак и кивнул Алене в сторону автобуса. — Мы, можно сказать, с этого дня лучшие друзья. Правда, Алена?
— Посмотрим на твои успехи в кодинге, Соколов, — подмигнула она. — Друзья-то друзьями, но расслабляться не советую.
Они пошли к автобусу вместе, продолжая о чем-то оживленно спорить и смеяться. А Илья, поправив очки, еще долго смотрел им вслед, пытаясь понять, как за пять часов полета эти два конкурента умудрились стать закадычными приятелями.
P.S. Если вам понравилась первая глава, поставьте плюс и напишите в комментариях! Если аудитории будет интересно, я выложу продолжение — там будут погони, секретные лаборатории и искусственный интеллект, который перевернет жизнь Кеши с ног на голову.

Пришлось немного напрячься в начале, чтобы абстрагироваться от территории - слишком всё узнаваемо :-)
Дальше взгляд зацепился, что у обоих, Макса и Алены, серые глаза. Из 4 упоминаний цвета глаз 3 приходится на Алену :-) Да, я специально искал :-)
В целом мне понравилось. Действительно. Начало обещает развиться в очень хорошую историю и будет очень жаль, если сюжет скатится в банальщину. Надеюсь, ты уже придумал продолжение. Подпишусь.
И сорян, но "фидбэк" :-)