Серия «Выстрел Авроры: Тайга, код и нейросеть.»

13

Выстрел Авроры⁠⁠

Серия Выстрел Авроры: Тайга, код и нейросеть.

Глава 1

Иллюстрация сгенерирована нейросетью Midjourney специально для этой главы

Иллюстрация сгенерирована нейросетью Midjourney специально для этой главы

В Верхнем Усе будильники не нужны — с этой ролью отлично справляется лютый сибирский мороз. К шести утра он разрисовывает современные тройные стеклопакеты в ледяные фрактальные панно, а умная система отопления, отработавшая ночной экономичный цикл, только-только начинает разгонять по трубам первые теплые литры.

Иннокентий Соколов, для своих — просто Кеша, а для половины поселка — «Профессор», вынырнул из-под тяжелого ватного одеяла и тут же втянул голову в плечи. Автоматика сбросила температуру еще в полночь, и по комнате разливался тот самый бодрящий сибирский холодок, при котором любая гениальная мысль в голове мгновенно кристаллизуется, а вылезать из-под одеяла категорически не хочется. Нащупав на тумбочке очки в тонкой металлической оправе, он нацепил их на нос, пригладил торчащие во все стороны темно-русые вихры и решительно спустил ноги на ледяные половицы.

За пару секунд Кеша впрыгнул в разношенные джинсы и толстый флисовый свитер. Высоким ростом природа его обделила, зато наградила жилистой комплекцией и быстрой реакцией — в тайге без этого никак, даже если твое главное оружие не карабин, а компилятор.

За окном, разрисованным инеем похлеще любой фрактальной графики, лениво просыпался поселок. Три сотни километров от Енисейска, глухой таежный мешок на берегу замерзшей реки. С севера Верхний Ус подпирала угрюмая каменная громада горы. Местные на нее молились: благодаря этому природному щиту здесь почти не бывало лютых северных ветров, иначе поселок давно бы сдуло с географических карт.

Кеша подошел к столу. Его личное пространство напоминало филиал НИИ, переживший прямое попадание метеорита. Поверх распечаток по квантовой механике и пухлого тома по нейробиологии громоздились кружки с остатками вчерашнего чая, мотки проводов и старенький, но зверски разогнанный ноутбук.

Кулер тихонько гудел — всю ночь машина обсчитывала симуляцию синаптических связей. Кеша тронул тачпад. Экран ожил, высветив зеленые строчки логов: модель отработала без сбоев, погрешность меньше процента.

— Красота, — пробормотал он, потирая замерзшие ладони.

Сегодня эти строчки кода значили куда больше, чем просто удачный эксперимент. Сегодня был вторник — один из двух дней в неделю, когда на местную грунтовую полосу садился старенький Л-410, ласково прозванный в народе «Чебурашкой». Единственная ниточка, связывающая их медвежий угол с Красноярском и большой землей.

И сегодня в этом пузатом самолетике будет сидеть сам Кеша.

Он свернул окно терминала и открыл браузер, где со вчерашнего вечера висело письмо с официальным бланком. Все-таки не зря он три месяца спал по четыре часа, готовясь к краевой олимпиаде по программированию. Второе место — и вот он, счастливый билет: полностью оплаченная путевка на Всероссийскую выставку искусственного интеллекта во Владивостоке.

Путевку оплатил «Полярис» — корпорация, которая была здесь богом и царем. Словно услышав его мысли, за окном с тяжелым ревом прополз вахтовый «Урал». На его синем борту красовался белый логотип в виде стилизованной четырехлучевой звезды.

«Полярис» давал поселку работу, грыз северную породу ради редкоземельных металлов и, главное, провел сюда оптоволокно. Без российской группировки «Сфера» — настоящего спутниково-кабельного чуда, дотянувшегося даже до самых глухих уголков страны, — Кеша до сих пор писал бы алгоритмы в школьной тетрадке в клеточку.

Он проскроллил письмо до прикрепленного файла: «Список делегации Красноярского края».

Строчка номер два: Соколов Иннокентий, п. Верхний Ус. Строчка номер один: Ветрова Алена, г. Красноярск.

Кеша невольно улыбнулся и поправил сползшие очки. Ветрова. Никнейм Wind_A на закрытых гит-репозиториях и в олимпиадных чатах. Та самая девчонка, которая обошла его на краевом этапе всего на две сотых балла и взяла бронзу на последнем «Всероссе».

Они ни разу не виделись вживую — все туры для отдаленных районов проходили в онлайне, да и веб-камеру Алена никогда не включала. Но Кеша знал ее почерк лучше собственного. То, как она работала с динамическим программированием и оптимизировала память, вызывало у него острую смесь белой зависти и чистого, почти благоговейного восторга.

Ее код был изящным, холодным и безжалостно эффективным, как скальпель хирурга. В общих чатах она отшучивалась короткими едкими фразами, напрочь разбивая чужие кривые костыли.

«Интересно, какая она в реальности? — подумал Кеша, глядя на курсор, мигающий напротив ее фамилии. — Наверняка такая же непробиваемая, как ее алгоритмы. Сидит там в своем Красноярске, пьет какой-нибудь модный раф и смотрит на нас, таежных аборигенов, как на музейные экспонаты».

В груди кольнуло странное, щекочущее чувство. Ему вдруг отчаянно захотелось поскорее оказаться в гудящем чреве «Чебурашки», вырваться из этого сонного снежного царства и наконец-то поговорить с человеком, который понимает разницу между сверточной сетью и перцептроном без десятиминутной лекции на пальцах. В Верхнем Усе его потолок уже давил на макушку.

Мысли о загадочной Ветровой прервал грохот в сенях, за которым последовал требовательный, дробный стук в дверь комнаты. Так стучать мог только один человек в радиусе трехсот километров — его лучший друг Макс, явившийся провожать «профессора» в большой мир.


Кеша дернул ручку на себя, и в комнату вместе с клубами морозного пара ввалился Максим Громов — собственной массивной персоной.

В свои восемнадцать Макс выглядел так, будто мог в одиночку завалить медведя, освежевать его перочинным ножом и попутно перебрать карбюратор старого «Бурана». Широкоплечий, с обветренным скуластым лицом, в тяжелых берцах на толстой подошве, камуфляжных штанах и видавшей виды теплой куртке с пятнами машинного масла на рукавах — в тесной комнатке Кеши он мгновенно занял половину свободного пространства. От него пахло морозом, соляркой и хвоей.

— Здорово, светило науки! — прогудел Макс, сдирая с головы вязаную шапку и крепко, до хруста в костях, сжимая Кешину ладонь своей ручищей. — Ты чего еще не собран? «Чебурашка» ждать не будет, у Михалыча сегодня настроение нелетное — свечи в левом движке с утра барахлили.

— Запустят, куда денутся, — Кеша потер онемевшие пальцы и кивнул на стоящий в углу тощий рюкзак. — У меня все упаковано. Только ноут закинуть и зарядку.

Макс прошел к столу, подцепил двумя пальцами толстенный учебник по нейробиологии, с сомнением взвесил его на руке и хмыкнул:

— И ты вот эту макулатуру с собой потащишь? На перевес в аэропорту нарвешься, Профессор. Взял бы лучше шмат сала да термос. Во Владивостоке твоем, говорят, сырость такая, что сопли в полете замерзают, а кормить вас там будут одной капустой морской.

— Во-первых, нас поселят в кампусе ДВФУ на Русском острове, там трехразовое питание от спонсоров, — с жаром парировал Кеша, сворачивая окна на ноутбуке и гася систему. — А во-вторых, я туда не жрать лечу, Макс! Это всероссийский слет! Там будут главные разработчики из нейросетевых лабораторий, квантовые стенды, закрытые презентации «Поляриса».

— Ой, всё, понеслась душа в рай, — Макс закатил глаза и со скрипом уселся на табуретку, которая под его весом жалобно застонала. — Опять на своем птичьем заговорил. Ты мне по-русски скажи: роботов там покажут? Найдешь себе наконец железную невесту с подогревом, раз уж на наших поселковых девчонок у тебя времени нет?

— Иди ты, — беззлобно отмахнулся Кеша, аккуратно укладывая остывающий ноутбук в защитный чехол. — Это выставка искусственного интеллекта, а не кружок робототехники во Дворце пионеров. Там чистая математика и архитектура моделей. Хотя... — он на секунду замялся, застегивая молнию рюкзака, и поправил очки. — Кое-кого интересного я там все-таки увижу.

Макс тут же навострил уши, прищурив хитрые серые глаза:

— Опа. А вот с этого места поподробнее. Неужто живая барышня, без микросхем?

— С микросхемами в голове получше моих, — буркнул Кеша, чувствуя, как предательски теплеют уши. — Ветрова летит. Мы в одной делегации от края.

На лице друга отразилась сложная работа мысли, после чего брови Макса поползли вверх.

— Погоди. Та самая Ветрова? Которая тебя в прошлом месяце на финише обскакала, когда ты три дня ходил мрачнее тучи и с чайником разговаривал?

— Я не разговаривал с чайником, я вслух искал баг в рекурсии! — возмутился Кеша. — И да, та самая. Она на две сотых балла меня обошла, понял? У нее код — чистая поэзия, ни одной лишней переменной. Я вообще не представляю, как с такой скоростью можно писать без потери производительности...

Макс расхохотался — громко, раскатисто, так что на полке звякнули пустые кружки.

— Ну ты даешь, Профессор! Все нормальные пацаны девчонок по фигуре да по глазам выбирают, а наш Соколов запал на какие-то переменные! — Он хлопнул Кешу по плечу так, что тот едва устоял на ногах. — Гляди, прилетишь в Красноярск, а твоя Ветрова окажется бородатым мужиком лет сорока в свитере с оленями. В вашем этом интернете и не такое бывает.

— Не окажется, там верификация по паспорту и школьным спискам, — совершенно серьезно ответил Кеша, закидывая рюкзак на плечо и снимая с гвоздя старый пуховик. — Просто интересно посмотреть, кто она такая.

— Ладно, Ромео оцифрованный, пошли давай, — Макс поднялся, снова натягивая шапку по самые брови. — Я батин «УАЗик» у ворот оставил, не глушил, чтоб печка салон прогрела. До взлетки долетим с ветерком, пока твой «Чебурашка» без тебя в большой мир не упорхнул.

Кеша в последний раз окинул взглядом свою тесную, промерзшую комнатушку, заваленную книгами, и решительно шагнул через порог. Впереди был аэродром, пересадка в Красноярске и тысячи километров на восток — туда, где начиналось настоящее будущее.


Красноярск встретил Кешу слякотью, шумом проспектов и трехдневным марафоном ожидания. Делегацию со всей Сибири расселили в студенческом общежитии СФУ. Три дня Кеша вглядывался в лица вновь прибывших олимпиадников в надежде вычислить ту самую Алёну Ветрову, но безуспешно. Как выяснилось позже у куратора, красноярским ребятам разрешили ночевать дома вплоть до самого вылета. Загадочная Wind_A оставалась фантомом.

В аэропорт Емельяново погрузились сонной, галдящей толпой. Кеша занял свое место у иллюминатора в середине салона большого «Аэробуса», сунул рюкзак под впереди стоящее кресло и уставился на мокрый бетон взлетной полосы. Соседнее место пустовало.

Посадка уже заканчивалась, когда по проходу стремительно и легко прошла девушка. Кеша невольно поднял взгляд и забыл, о чем только что думал. В голове мелькнула шальная мысль: «А вдруг это Ветрова?» Но он тут же мысленно фыркнул, отгоняя ее. Ну какая из нее Ветрова? Ветрова наверняка выглядит как типичная зубрила: в строгой кофте, с пачкой распечаток под мышкой и таким взглядом, будто она решает уравнение даже когда спит. А эта девушка была настолько живой и красивой, что все мысли про олимпиады и соперниц разом вылетели из головы.

Она двигалась с удивительной, почти кошачьей грацией — идеальная осанка, точеная, спортивная фигура, которую не скрывал даже объемный дорожный худи. Русые волосы были собраны в небрежный высокий хвост, открывая изящную шею. Девушка остановилась у его ряда, окинула пустующее кресло уверенным взглядом больших серых глаз, легко закинула сумку на верхнюю полку и опустилась рядом. От нее едва уловимо пахло морозной свежестью и чем-то цитрусовым.

— Успела, — выдохнула она и улыбнулась Кеше уголками губ. — В пробке на мосту застряли. Думала, придется догонять самолет по взлетке.

— У нас на севере проще, — неожиданно для самого себя выдал Кеша, поправляя очки. — Если ты опоздал на самолет, летчик Михалыч просто посигналит из кабины и подождет, пока ты добежишь от калитки.

Девушка звонко рассмеялась, с любопытством повернувшись к нему. И с этой секунды пятичасовой перелет до Владивостока превратился в одно сплошное мгновение.

Они даже не успели толком представиться — разговор завязался сам собой, легко и непринужденно, словно они знали друг друга сто лет. Лайнер оторвался от земли, пробил серую вату облаков и лег на курс. Вокруг текла обычная самолетная жизнь: в проходе покачивались тележки бортпроводников, пахло разогретой курицей и кофе, соседи спереди откинули спинки и дружно засопели, кто-то протискивался к туалету, разминая затекшие ноги.

А для Кеши и его соседки весь салон будто растворился. Они открывали пластиковые касалетки с едой, передавали друг другу пакетики с сахаром и говорили, говорили, говорили, не в силах остановиться.

Кеша, сам от себя не ожидая такой прыти, с жаром рассказывал ей про Верхний Ус. Про то, как зимой тайга звенит от мороза так, что слышно за километр. Как по весне к поселковой свалке выходят худые, злые медведи и почему от косолапого ни в коем случае нельзя бежать вверх по склону. Показывал на руках, какого размера хариус берет на перекатах под их горой на утренней зорьке.

— Верхний Ус? — Алена вдруг заинтересованно прищурилась, отставив стаканчик с соком. — Слушай, а я слышала, у нас в делегации есть парень оттуда. Соколов. Говорят, жутко умный, мой главный конкурент на всех этих олимпиадах. Ты его случайно не знаешь?

Кеша на секунду подавился воздухом. Признаваться, что он и есть тот самый «зануда-Соколов», категорически не хотелось. Уж очень хорошо ему сейчас было в роли простого таежного парня, рассказывающего про медведей и рыбалку. Никакого тебе груза ответственности, никаких разговоров про код.

— Да так, — небрежно отмахнулся он, стараясь не смотреть ей в глаза. — Пересекались в списках. Слышал, он немного того... занудный.

— Вот и я так думаю! — звонко рассмеялась Алена. — Наверняка сидит сейчас где-то в другом конце салона, уткнувшись в ноутбук, и даже не смотрит в окно.

Кеша с трудом сдержал улыбку. Он смотрел в окно, он не сидел в ноутбуке, и ему было совершенно плевать на олимпиады. Ему было хорошо.

— А ты, значит, та самая Ветрова, которую все боятся? — решил подколоть ее он.

— Та самая, — она гордо вздернула подбородок. — Только давай без фанатизма, ладно? А то сейчас начнешь про свои алгоритмы спрашивать.

Он смотрел в ее серые глаза и с изумлением понимал: перед ним не просто пугающе красивая городская девчонка. Она слушала взахлеб, задавала точные, умные вопросы, мгновенно схватывала иронию и шутила в ответ так тонко, что Кеша то и дело смеялся в голос. В ней чувствовалась поразительная внутренняя глубина и живой, острый ум.

В ответ она рассказывала о своем мире — о современной хореографии, которой занималась с детства. Объясняла, почему у танцоров вечно сбиты ноги, но при этом они держат спину даже во сне.

— Понимаешь, танец — это же чистая геометрия и физика, только пропущенная через музыку, — говорила она, увлеченно жестикулируя тонкими пальцами. — Ты должен чувствовать инерцию, баланс, каждую мышцу своего тела до миллиметра. Чуть сфальшивишь в ритме — и вся конструкция рассыплется. Зато когда ловишь поток, кажется, что гравитации вообще не существует.

Она ловила восхищенный, внимательный взгляд Кеши за стеклами очков и чувствовала странное, непривычное тепло. Она давно привыкла, что парни смотрят на нее как на красивую картинку — оценивающе, масляно, пытаясь пустить пыль в глаза. А этот невысокий, взъерошенный парень в простом свитере смотрел иначе. Он слушал ее мысли. Ему было по-настоящему важно то, что она чувствует, о чем думает, как строит фразы. В его искренности и горящих глазах было столько живой энергии, что оторваться от него было невозможно. Между их подлокотниками словно натянулась невидимая высоковольтная струна.

Когда шасси с глухим стуком коснулись полосы аэропорта Кневичи, оба искренне удивились — казалось, с момента взлета прошло от силы минут сорок.

Из салона выходили вместе, продолжая перешучиваться. Влажный приморский ветер ударил в лицо прямо на трапе. У подножия лестницы, размахивая табличкой с логотипом «Поляриса», топтался куратор их сибирской группы — добродушный аспирант Илья. Увидев спускающуюся парочку, он широко расплылся в улыбке:

— О, гляжу, наша главная ударная сила уже спелась! Молодцы, что в полете познакомились, мне меньше работы. Ну что, Алёна, как тебе твой главный конкурент? Соколов в жизни не такой суровый, как в турнирной таблице?

Кеша замер на последней ступеньке трапа. В голове со скоростью разогнанного процессора сложились все пазлы: Красноярск, один рейс, острый ум, фраза про «геометрию и физику»... Он медленно повернул голову к девушке.

Алёна тоже застыла, глядя на него широко распахнутыми серыми глазами.

Секунду они молча смотрели друг на друга. А потом... Кеша первым не выдержал и рассмеялся. Громко, искренне, с облегчением. Алёна тут же прыснула следом, прикрывая рот ладонью, и в ее глазах заплясали те самые озорные чертики.

— Значит, тайга, медведи и хариус? — она иронично приподняла бровь. — А я-то думала, откуда у простого таежного парня такие глубокие познания в квантовых сетях.

— А я, значит, весь полет втирал байки про рыбалку своему главному кумиру и сопернику? — Кеша счастливо улыбнулся, ни капли не смущаясь. — Ну, знаешь, Ветрова, это был лучший розыгрыш в моей жизни. Честное слово, я даже рад, что так вышло.

— Я тоже, — неожиданно тепло ответила она. — Если бы ты оказался занудой с пачкой распечаток, как я думала, полет был бы невыносимо скучным. А так... — она легко пихнула его плечом. — Медведи в гору не бегают, товарищ Соколов. Запомню.

— Только если за ними не гонится Ветрова с динамическим программированием, — парировал он, и они снова рассмеялись.

Аспирант Илья стоял с поднятой табличкой и переводил взгляд с одного на другого. Его улыбка медленно сползла, уступив место искреннему недоумению. Он-то готовился к тому, что два главных гения края начнут молча соперничать или язвить друг другу. А эти двое стояли и ржали, как старые друзья, встретившиеся после долгой разлуки.

— Э-э... ребята? — осторожно позвал он. — Вы... уже знакомы?

— Не то слово, — Кеша подхватил свой рюкзак и кивнул Алене в сторону автобуса. — Мы, можно сказать, с этого дня лучшие друзья. Правда, Алена?

— Посмотрим на твои успехи в кодинге, Соколов, — подмигнула она. — Друзья-то друзьями, но расслабляться не советую.

Они пошли к автобусу вместе, продолжая о чем-то оживленно спорить и смеяться. А Илья, поправив очки, еще долго смотрел им вслед, пытаясь понять, как за пять часов полета эти два конкурента умудрились стать закадычными приятелями.

P.S. Если вам понравилась первая глава, поставьте плюс и напишите в комментариях! Если аудитории будет интересно, я выложу продолжение — там будут погони, секретные лаборатории и искусственный интеллект, который перевернет жизнь Кеши с ног на голову.

Показать полностью
5

Выстрел Авроры. Глава 2 - Владивосток⁠⁠

Серия Выстрел Авроры: Тайга, код и нейросеть.
Иллюстрация сгенерирована нейросетью Midjourney специально для этой главы.

Иллюстрация сгенерирована нейросетью Midjourney специально для этой главы.

➡️ [Первая глава здесь]

Шаттл корпорации «Полярис» мягко катил по приморской трассе, убаюкивая сонную после ночного перелета делегацию. Кеша сидел у окна, а рядом, подтянув колени к подбородку, устроилась Алёна. Смущение у трапа быстро уступило место легкому азарту: теперь они переговаривались как старые знакомые, обсуждая задержки пинга в спутниковой сети «Сфера» и подшучивая над храпящими коллегами-олимпиадниками.

Но стоило автобусу выскочить из-за скалистого выступа и въехать на исполинский вантовый мост к острову Русский, как Кеша замолчал на полуслове и прилип лбом к прохладному стеклу.

Всю его жизнь мир вокруг Верхнего Уса имел жесткие граничные условия: триста километров плотной стены тайги да угрюмый каменный хребет северной горы. А здесь кто-то словно отключил лимит дальности прорисовки. Горизонт исчез. Внизу, на головокружительной высоте под колесами, пенились свинцово-синие волны пролива Босфор Восточный, переходящие в открытый океан. Натянутые, как оптоволоконные линии гигантского коммутатора, белые ванты моста уходили прямо в низкое небо. Даже сквозь салонную вентиляцию пробивался терпкий, кружащий голову запах соли, йода и водорослей.

— Как тебе большая вода, Профессор? — тихо спросила Алёна, с улыбкой наблюдая, как за стеклами очков расширились его глаза.

— Оперативной памяти не хватает, чтобы отрендерить такую картинку, — честно признался Кеша, глядя на сухогруз, который сверху казался флешкой на синем столе. — В тайге ты всегда знаешь, за какой кедр спрятаться. А тут... сплошная открытая система. Дух захватывает.

Их заселили в жилой корпус кампуса ДВФУ. Сразу за университетским парком, прямо у кромки прибоя, поблескивали бронированными панорамными куполами корпуса НИИ «Кремний» — главного научно-исследовательского центра «Поляриса», куда делегацию должны были повести завтра утром. Сегодня же в расписании значились лишь акклиматизация и нудный организационный брифинг.

Перспектива провести три часа в душном конференц-зале пугала обоих. Переглянувшись в холле у стойки регистрации, Кеша и Алёна поняли друг друга без единого бита лишней информации. Спустя десять минут они уже смеялись на задней площадке рейсового автобуса, уносящего их обратно через мост в центр Владивостока.

Город ошеломил Кешу своей сложной, многоуровневой архитектурой. Чтобы рассмотреть её сверху, они запрыгнули в старенький синий вагончик фуникулера. Рельсовый подъемник со скрежетом пополз почти вертикально вверх по склону сопки Орлиное Гнездо.

На смотровой площадке ветер гулял вовсю, трепля высокий хвост Алёны и заставляя Кешу придерживать очки. Внизу раскинулся Владивосток — грандиозная материнская плата, впаянная прямо в прибрежные скалы. Узкие улицы и эстакады переплетались, как токопроводящие дорожки, по которым непрерывным трафиком неслись пакеты данных — тысячи праворульных машин. Через бухту Золотой Рог, соединяя два берега, перекинулся еще один вантовый мост — мощная высокоскоростная шина, а у портовых терминалов, словно внешние накопители на горячей замене, стояли под разгрузкой океанские контейнеровозы.

— Красивая топология, — оценила Алёна, опираясь локтями о парапет. — Только рельеф явно проектировали без оглядки на оптимизацию маршрутов.

— Зато охлаждение воздушное, штатное и с запасом, — усмехнулся Кеша, поднимая воротник пуховика от свежего морского порыва.


Спускаясь к воде по крутым каменным лестницам, они вышли на Корабельную набережную и угодили прямо в гущу городского праздника. У мемориальной подлодки С-56 гремел медью духовой оркестр: шло торжественное построение курсантов морского училища ТОВВМУ.

Четкие шеренги парней в черных шинелях, бескозырках с золотыми якорями и ослепительно белых кашне чеканили шаг по брусчатке. Ритм барабанов отдавался в грудной клетке, над бухтой с резкими криками носились чайки, а ветер звонко хлопал полотнищами Андреевских флагов.

Зрители на тротуаре сгрудились плотнее, поднимая смартфоны. В какой-то момент толпа сзади подалась вперед. Алёну ощутимо толкнули в плечо, подошва её кроссовка поехала на влажном граните, и она потеряла равновесие.

Сработала мгновенная таежная реакция: Кеша перехватил её за талию и рывком притянул к себе, закрывая спиной от напирающих зевак.

В шумной суматохе набережной они вдруг оказались в миллиметрах друг от друга. Алёна уперлась ладонями в его грудь и подняла голову. Кеша на секунду потерял дар речи, чувствуя под пальцами упругие, натренированные танцами мышцы её спины и то, как быстро бьется её сердце.

Вблизи её серые глаза казались темнее обычного, а от волос пахло цитрусом и соленым ветром. В голове у Кеши промелькнула паническая мысль, что он, невысокий очкарик из глухой деревни, сейчас выглядит максимально нелепо, но отпустить её было выше его сил. А Алёна и не пыталась отстраниться — она смотрела на него снизу вверх с неожиданной, почти беззащитной теплотой, благодарная за эту простую, надежную опору.

— Спасибо, — негромко сказала она, когда толпа вокруг немного расступилась, и её пальцы скользнули по лацкану его куртки. — Время отклика у тебя не хуже, чем у серверов «Поляриса», Соколов.

— В тайге пинг высокий не прощается, съедят, — хрипловато отшутился Кеша, чувствуя, как по позвоночнику пробежал горячий электрический разряд.


К вечеру, когда сумерки зажгли огни на мостах, они вернулись на Русский остров и до закрытия успели заглянуть в Приморский океанариум.

После ветреной набережной внутри царил прохладный полумрак и почти космическая тишина. В длинных изогнутых галереях стены светились глубоким синим светом. Над головой, за толстым акрилом подводного тоннеля, бесшумно скользили песочные акулы и плавно парили огромные скаты.

Они остановились в пустом круглом зале у цилиндрических аквариумов с медузами. В лучах фиолетовой подсветки полупрозрачные купола медленно пульсировали, поднимаясь и опускаясь в темной воде в идеальном, гипнотическом ритме.

— Знаешь, чего я иногда боюсь, Кеша? — тихо произнесла Алёна, прислонившись плечом к прохладному стеклу. — Вот сейчас у нас драйв, олимпиады, нам в кайф решать сложные задачи. А потом ведь всё равно придут дяди в костюмах и скажут: «Добро пожаловать в "Полярис". Вот вам стеклянный офис, вот хороший оклад. Пишите код по чужому техзаданию, чтобы отчёты сходились». И мы просто станем функциями. Роботами за зарплату. Я поэтому танцы-то и не бросаю. На паркете я хотя бы чувствую, что я живая, а не винтик в корпоративной системе.

Кеша повернулся к ней, оказываясь совсем близко. Он не стал сразу отвечать, глядя, как в её зрачках отражаются огни аквариума.

— Знаешь, я в своей тайге тоже не для того ночами над кодом корпел, чтобы потом стать винтиком в чьей-то системе, — наконец сказал он, и в его голосе не было ни капли пафоса, только спокойная уверенность. — Код — это просто инструмент. Как твой паркет. Главное — для чего ты его используешь. Мы сами решим, какие задачи нам решать. А если эти самые дяди в костюмах сунутся к нам со своими отчётами... — он легко улыбнулся. — У нас же есть ты. А ты, Ветрова, слишком живая, чтобы быть винтиком. Это я тебе как программист говорю.

Алёна смотрела на него в синем полумраке зала, и привычная броня столичной отличницы, привыкшей всегда держать удар в одиночку, давала трещину. Ей вдруг стало удивительно спокойно рядом с этим искренним, взъерошенным парнем, который понимал её лучше кого бы то ни было. Она чуть заметно улыбнулась и осторожно коснулась мизинцем его руки, лежащей на стеклянном бортике аквариума.

Кеша не отдернул ладонь — наоборот, переплел свои пальцы с её тонкими теплыми пальцами. Глядя на то, как в её зрачках отражаются танцующие светящиеся медузы, он с пугающей и одновременно радостной ясностью понял: все его алгоритмы и уравнения только что дали сбой. Он бесповоротно влюблялся в Алёну Ветрову — за день до того, как двери НИИ «Кремний» откроются и изменят их жизни навсегда.


P.S. Спасибо всем, кто поставил плюс и написал комментарии! Вы даете мне невероятную мотивацию. Если вы вдруг пропустили начало, вот ссылка на первую главу. В следующей главе мы наконец-то попадем в секретный НИИ «Кремний», и там случится то самое, с чего все начнется... Ставьте плюсы, если ждете продолжения!

Показать полностью 1
7

Выстрел Авроры. Глава 3 - Катастрофа в НИИ «Кремний»⁠⁠

Серия Выстрел Авроры: Тайга, код и нейросеть.
Иллюстрация сгенерирована нейросетью Midjourney специально для этой главы.

Иллюстрация сгенерирована нейросетью Midjourney специально для этой главы.

Выстрел Авроры
Глава 3

➡️ Первая глава здесь: [ССЫЛКА]
➡️ Вторая глава здесь: [ССЫЛКА]

Сектор биоинженерии НИИ «Кремний» напоминал внутренности гигантского квантового компьютера, охлажденного до состояния клинической стерильности. Кеша невольно ежился в белом антистатическом халате, наброшенном поверх свитера. Воздух здесь проходил через столько угольных и плазменных фильтров, что казался безвкусным, дистиллированным — полная противоположность густому смолистому духу сибирской тайги или вчерашнему соленому бризу набережной.

Группа из двадцати олимпиадников полукругом стояла перед демонстрационным пьедесталом из матового композита. Алёна держалась вплотную к Кеше. Когда ведущий научный сотрудник института, сухопарый мужчина с усталыми глазами подтянутого трудоголика, вывел на голографический экран трехмерную схему нейроинтерфейса, пальцы Алёны на секунду сжали Кешино запястье. Он скосил взгляд: её серые глаза горели тем самым хищным, профессиональным азартом, за который он заочно влюбился в её код еще в Верхнем Усе.

— Забудьте о кремниевых пластинах, вживляемых в кору мозга под трепанацией, — негромко, но четко говорил ученый, и акустика зала разносила его голос без единого эха. — Твердотельная электроника в живом организме — это всегда конфликт. Иммунитет воспринимает металл и полимеры как инородный код и бросает все ресурсы на его изоляцию. Рубцовая ткань гасит сигнал за полгода. Мы в «Кремнии» при поддержке корпорации «Полярис» пошли от обратного. Мы создали «АВРОРУ».

Ученый коснулся сенсорной панели. Из массивного криоконтейнера в центре стола с тихим гидравлическим шипением поднялся прозрачный цилиндр из бронестекла. Внутри, подсвеченная холодным бирюзовым диодом, покоилась запаянная кварцевая ампула, заполненная чуть пульсирующей, перламутровой суспензией. На взгляд Кеши — пустота, просто мутноватая капля физраствора.

— Где же сам чип? — выкрикнул кто-то из новосибирских ребят.

— Вы на него смотрите, — улыбнулся биоинженер. — В этой капле находится матричный «зародыш» весом в доли микрограмма, стабилизированный уникальными редкоземельными изотопами с северных рудников «Поляриса». «АВРОРА» не вшивается скальпелем. Она работает по принципу ретровируса. Попадая в кровоток, кластер маскирует свою белковую оболочку под собственные клетки носителя, обходя фаервол иммунной системы. Затем он мигрирует в подкожную жировую ткань и начинает самосборку, используя липиды и микроэлементы организма как стройматериал. За сорок восемь часов в теле человека вырастает распределенная биовычислительная сеть, напрямую сопряженная с центральной нервной системой.

— А почему «Аврора»? — звонко перебила его девчонка из томской команды, поправляя модные очки в золотой оправе. — Это же просто красивое имя. Романтика какая-то.

Ученый снисходительно улыбнулся, переведя взгляд на голографическую схему.

— Не только. Это строгая аббревиатура. Автономный Вычислительный Разум с Оптимизированным Реагированием и Адаптацией. АВРОРА. Но вы правы, в названии есть и доля романтики. Первые удачные прототипы, когда начинали синхронизацию с нейросетью носителя, испускали слабое биолюминесцентное свечение. Наши инженеры в шутку назвали это «полярным сиянием в голове». Плюс, как известно, Аврора — это богиня утренней зари. Мы надеемся, что этот чип станет зарей новой эры в нейроинтерфейсах.

У Кеши внутри все сжалось от восторга. Живой компилятор, который сам разворачивает свое «железо» прямо внутри пользователя! Он подался вперед, жадно вглядываясь в перламутровую каплю за стеклом, и поднял руку:

— А если процесс выйдет из-под контроля? Бесконечный цикл деления — это же, по сути, онкология. Как остановить систему, у которой нет кнопки питания?

Ученый одобрительно кивнул, поймав цепкий взгляд невысокого очкарика:

— Отличный вопрос. Безопасность вшита на физическом, молекулярном уровне. Во-первых, в базовом ядре намертво закодированы классические Три закона робототехники: симбионт в принципе не способен нанести вред носителю. А во-вторых, предусмотрен аппаратный протокол полного отключения.

— Это типа кнопки «выключить» на системном блоке? — хмыкнул кто-то сзади.

— Именно, — кивнул ученый. — Только эта кнопка находится внутри самого носителя. Это чисто биологический предохранитель. Симбионт не подключен к внешним сетям управления на аппаратном уровне. Активировать протокол отключения может только сам человек — силой мысли или через специальный интерфейс. Если носитель решает, что чип вышел из-под контроля, запускается каскадная реакция. Иммунная система получает сигнал, белковые ключи маскировки разрушаются изнутри, и за пару часов организм полностью выжигает биосеть до безопасных аминокислот. Никакой внешний хакер до этой кнопки не доберется. Абсолютный контроль...

Он не договорил.

Пол под ногами Кеши вдруг вздыбился, словно по фундаменту здания снизу ударил колоссальный кузнечный молот. Первым пришел инфразвук — тяжелая, вязкая волна, от которой заложило уши и болезненно сжались легкие. А через долю секунды где-то в соседнем крыле комплекса громыхнуло так, что многослойные панорамные окна лаборатории выгнулись внутрь и покрылись густой паутиной трещин.

Стерильный белый свет погас мгновенно. В наступившей кромешной тьме чей-то девичий голос сорвался на пронзительный визг, и тут же под потолком взвыла сирена боевой тревоги, заливая зал вращающимися всполохами кроваво-красного аварийного освещения. С потолка посыпалась крошка композитной обшивки и сорванные вентиляционные решетки, ударило удушливой, едкой вонью жженого пластика, озона и тротила.

В голове Кеши словно выбило пробки — процессор перегрузился от лавины входящих сигналов, на которые у домашнего мальчика из тихого поселка просто не было готовых драйверов.

— Это не учения! На выход, живо к запасному шлюзу! — сорвавшимся голосом закричал биоинженер, пытаясь перекрыть рев сирены.

Но в коридоре за матовыми бронедверями уже звучало другое: сухие, короткие, ритмичные хлопки, похожие на треск разрываемой ткани. Автоматные очереди с глушителями. Следом грохнул направленный подрыв замка — стальные створки главного входа в сектор вышибло внутрь вместе с клубами черного дыма. В проеме, подсвеченные красными вспышками маячков, возникли приземистые фигуры в темной тактической броне, балаклавах и с приборами ночного видения. Они двигались слаженно, быстро, как отлаженный вредоносный скрипт, захватывающий систему.

— На пол! Всем лежать! Контейнер в третьем секторе, брать живым код-носитель! — рявкнул искаженный динамиком шлема голос.

Олимпиадники в ужасе шарахнулись от дверей. Управляемая группа отличников за секунду превратилась в слепую, обезумевшую от животного ужаса толпу. Кто-то рванул назад, сметая стойки с микроскопами и центрифугами.

Кеша инстинктивно попытался развернуться, чтобы закрыть собой Алёну, но тяжелый парнишка из томской команды, ослепленный паникой и дымом, со всего маху врезался сначала в демонстрационный пьедестал, а затем локтем сбил Кешу с ног.

От удара очки слетели с переносицы. Мир вокруг Кеши мгновенно расплылся, превратившись в хаотичное месиво из красных пятен, черного дыма и мелькающих ног. С металлическим скрежетом опрокинулся разгерметизированный криоконтейнер. Цилиндр из бронестекла рухнул на бетонный пол за секунду до того, как туда же приземлился сам Кеша, и от удара о стальной угол стойки внутренняя кварцевая ампула лопнула с коротким звонким щелчком.

Кеша жестко пропахал правым плечом по осколкам. Острый, как хирургический ланцет, край треснувшего кварца легко пропорол и тонкий лабораторный халат, и рукав флисового свитера, глубоко рассекая кожу на предплечье.

Кеша глухо зашипел сквозь зубы, когда в плоть вонзилось острое лезвие стекла, но в ту же долю секунды поверх горячей крови плеснуло чем-то густым и обжигающе ледяным. Перламутровая суспензия из лопнувшей ампулы выплеснулась прямо в открытый разрез, мгновенно смешиваясь с венозной кровью. Кеша рефлекторно зажал рану левой ладонью, даже не осознав, что именно только что впиталось в его поврежденные капилляры — мозг, захлебнувшийся адреналином, зафиксировал лишь боль от пореза и дикий, сковывающий внутренности ужас.

Над его головой с сухим треском разорвалась короткая очередь — пули высекли сноп искр из титановой стойки криоконтейнера.

— Контейнер пуст! Капсула разбита, оцепить периметр! Искать резервный код-носитель! — проорал синтетический голос сквозь фильтр шлема.

Кеша вслепую шарил свободной рукой по усыпанному крошкой полу, пытаясь нащупать очки в расплывчатом багровом аду, как вдруг чьи-то сильные, цепкие пальцы ухватили его за шиворот.

— Держи! Не спи, Профессор, двигайся!

Алёна возникла из дымовой завесы словно призрак. В хаосе, где взрослые парни теряли голову от паники, её натренированное годами жесткой хореографии тело работало на чистых рефлексах — идеальный баланс, никаких лишних движений. Одним слитным, почти танцевальным выпадом она перехватила с пола его чудом уцелевшие очки, сунула их Кеше в ладонь и с неожиданной для хрупкой девушки силой вздернула его на ноги.

Нацепив перекошенную оправу на нос, Кеша увидел, как двое боевиков в черном кевларе прорываются к центральному столу, расталкивая прикладами оцепеневших школьников. Но Алёна уже тащила его прочь — пригнувшись, она нырнула за ряд опрокинутых серверных шкафов, лавируя между обломками пластика, битым стеклом и бьющимися в истерике людьми с точностью навигационного алгоритма.

Она выбила плечом светящуюся зеленым планку аварийного шлюза в дальнем углу лаборатории, и они кубарем вывалились на пожарную лестницу, а через десять секунд бешеного бега вниз — прямо на прибрежную брусчатку внешнего двора.

В лицо ударил спасительный, тугой порыв холодного морского ветра. Снаружи выли десятки сирен, к оцеплению у главных ворот с мигалками неслись бронемашины службы безопасности «Поляриса», а из пробитого взрывом зеркального купола второго этажа НИИ «Кремний» в серое приморское небо валил густой, жирный черный дым.

Отбежав за бетонный парапет набережной, Кеша согнулся пополам, жадно хватая ртом соленый воздух, и наконец отнял окровавленную ладонь от правого предплечья.

— Ты ранен?! — Алёна тяжело дышала, её зрачки расширились во всю радужку, но она тут же деловито рванула край своего белого халата, чтобы перетянуть порез. — Сильно зацепило?

— Ерунда, просто на стекло упал... — выдохнул Кеша и вдруг осекся, уставившись на свою руку.

Алая кровь на краях глубокого пореза странно пузырилась, смешиваясь с остатками маслянистой, едва заметно переливающейся перламутром жидкости. Но еще более странным было то, что резкая, пульсирующая боль в рассеченных мышцах внезапно выключилась, будто кто-то просто оборвал проводку к болевым рецепторам. Вместо неё вверх по вене, от предплечья к плечу и шее, побежало прохладное онемение и мелкое, ритмичное покалывание — точь-в-точь как электрический разряд от статического напряжения.

— Даже не болит почти, — пробормотал он, моргая от наплывшей на долю секунды легкой ряби перед глазами. — Наверное, просто болевой шок и адреналин.

Алёна туго затянула узел импровизированной повязки поверх распоротого рукава, не подозревая, как и сам Кеша, что в эту самую секунду миллионы самоорганизующихся молекулярных цепочек в его кровотоке уже успешно подобрали белковый ключ к его ДНК, обошли иммунный фаервол и начали тихую, необратимую компиляцию внутри нового носителя.


P.S. Ну что, вот и началось! 😱 Если вам интересно, как Кеша выживет после теракта и что за «кнопка отключения» теперь у него в голове — ставьте плюс и пишите комментарии. Дальше будет интересно. Ссылки на предыдущие главы — в начале поста.

Показать полностью
7

Выстрел Авроры. Глава 4 - Пробуждение⁠⁠

Серия Выстрел Авроры: Тайга, код и нейросеть.
Иллюстрация сгенерирована нейросетью Midjourney специально для этой главы

Иллюстрация сгенерирована нейросетью Midjourney специально для этой главы

Выстрел Авроры
Глава 4

➡️ Первая глава здесь: [ССЫЛКА]
➡️ Вторая глава здесь: [ССЫЛКА]
➡️ Третья глава здесь: [ССЫЛКА]

Следующие двадцать четыре часа слились для Кеши в один мутный, рваный лог-файл с битыми секторами.

В ведомственном госпитале «Поляриса», куда спасенных олимпиадников доставили под воем сирен, пахло антисептиком и холодным страхом. Пока пожилой хирург накладывал скобы на рассеченное правое предплечье, Кеша сидел на кушетке, безуспешно пытаясь унять мелкую, противную дрожь в пальцах.

Анализ крови, взятый на экспресс-панель, заставил врача нахмуриться: уровень кортизола и норадреналина у парня зашкаливал так, словно его внутренний блок питания работал на двукратном перенапряжении.

— Классическая острая стрессовая реакция и легкая баротравма от взрывной волны, — резюмировал медик, заклеивая шов стерильным пластырем. — Будет знобить, возможна слабость и скачки давления. Вколол тебе седативное, дома отлежишься.

О том, что на осколках кварца были остатки экспериментальной суспензии, врачи скорой просто не знали — сектор биоинженерии мгновенно засекретили люди в серых костюмах без опознавательных знаков. Короткий, жесткий опрос следователей ФСБ, подписка о неразглашении, сухой паек — и вот уже всю сибирскую делегацию спецбортом в экстренном порядке эвакуируют обратно в Красноярск.

В салоне полупустого самолета было тихо. Никто из школьников больше не шутил. Кеша сидел у иллюминатора, кутаясь в выданный плед. Его била сухая, изматывающая лихорадка — отголосок вчерашнего выброса адреналина, когда система сначала спалила все резервы, а теперь уходила в принудительный троттлинг от перегрева. Мышцы ныли, веки налились свинцом.

Алёна сидела рядом, положив голову ему на здоровое левое плечо. От прежней ироничной отличницы не осталось и следа — её лицо осунулось, под серыми глазами залегли темные тени, а тонкие пальцы намертво вцепились в рукав Кешиного свитера, будто он был единственной точкой опоры в сошедшем с ума мире.

— Слышал, о чем безопасники у трапа переговаривались? — едва слышно прошептала она, глядя в темнеющий иллюминатор. — Все шестеро нападавших мертвы. Их заблокировали в серверной, но взять живыми не успели. Тела буквально за полчаса после смерти подверглись ускоренному лизису. Клеточные мембраны распались в кашу. Ни отпечатков, ни сетчатки, ни единой целой цепочки ДНК для криминалистов. Полное форматирование биоматериала.

Кешу передернуло от внезапного приступа ледяного озноба. Но дело было не только в холоде. Его мозг, привыкший анализировать сложные системы, моментально выстроил логическую цепочку.

— Я читал про такое на одном закрытом форуме по кибербезопасности, — тихо, словно рассуждая вслух, произнес Кеша. — И в статьях про промышленный шпионаж мелькало. Значит, их никто не травил дистанционно. Это профессионалы высокого класса. Таких не выбрасывают как расходный материал.

Он повернул голову к Алене, и его глаза за стеклами очков лихорадочно блеснули.

— Понимаешь, они приняли этот вирус сами. Перед операцией. А где-то в безопасном месте — в машине, в схроне — их ждал антидот. Это классическая страховка. Если они выполнили задание и вернулись — приняли антидот и остались живы. А если провалились, попали в плен или не успели к назначенному времени — антидот им уже не достанется. Вирус активируется по таймеру, убивает их и разлагает ДНК. Никаких свидетелей, никакой утечки информации.

Алёна поежилась, плотнее кутаясь в плед:

— Это же какая должна быть психика... Добровольно принять яд, зная, что если облажаешься, то просто сгниешь заживо?

— За деньги в их среде покупается всё, даже собственная жизнь на коротком поводке, — глухо отозвался Кеша. — Тот, кто это спланировал, не просто так нанял их. Он знал, что они не сдадутся полиции.

Алёна заметила, как он побледнел, молча достала свой смартфон и протянула ему:

— Забей свой номер. И спутниковый ID в «Сфере» тоже. Вдруг там, в твоей тайге, сотовая вышка снова замерзнет, а мне нужно знать, что ты не свалился в обморок по дороге.

Кеша криво улыбнулся и непослушными, подрагивающими пальцами вбил контакты, тут же отправив пустой вызов себе. Между ними больше не было никакой неловкости — десять секунд под пулями в горящей лаборатории спаяли их крепче, чем годы обычной дружбы.

В аэропорту Красноярска их развели по разным коридорам. У выхода в зал прилета, где за стеклянной перегородкой уже виднелись встревоженные лица родителей Алёны, она вдруг резко шагнула к Кеше и крепко, порывисто обняла его за шею, стараясь не задеть забинтованную правую руку.

— Береги себя там, в своем Верхнем Усе, ладно? — быстро зашептала она ему прямо в ухо, обжигая горячим дыханием. — Как долетишь — сразу напиши. Слышишь, Профессор? Сразу.

— Пинг по расписанию, обещаю, — выдохнул Кеша, на секунду зарываясь лицом в её пахнущие дымом и цитрусом волосы.

Она отстранилась, в последний раз сжала его ладонь и побежала к выходу. А Кеша, поправив очки и чувствуя, как под ногами от дикой усталости слегка покачивается бетонный пол терминала, побрел к сектору малой авиации — туда, где на морозном перроне его уже ждал старенький двухмоторный «Чебурашка» до дома.


Старенький Л-410 жестко плюхнулся лыжами на укатанный снег грунтовой взлетки Верхнего Уса. Иллюминаторы были намертво затянуты морозными узорами, но даже сквозь вой остывающих турбин «Чебурашки» Кеша услышал знакомый басовитый рокот отцовского снегохода и увидел у калитки аэродрома массивную фигуру Макса в неизменном камуфляже.

Дома его встретили как космонавта, вернувшегося с аварийной орбиты. Мать всплескивала руками, прижимая его к пропахшему печным дымом полушубку, отец хмуро косился на перебинтованное правое предплечье, а Макс, мгновенно считав состояние друга, молча забрал рюкзак и не лез с подколками.

Кеша отчитался на автопилоте, строго по методичке безопасников «Поляриса»: да, на выставке рванул силовой трансформатор, началась давка, упал на витрину, немного контузило. Врать близким было паршиво, но сейчас ему хотелось только одного — забиться в свою комнату, отправить Алёне короткое сообщение в «Сфере», что долетел живым, и физически выдернуть свой шнур питания из розетки.

Но уйти в спящий режим системе не дали.

Утром вторых суток после взрыва в «Кремнии» Кеша проснулся задолго до рассвета от того, что внутри его черепной коробки кто-то запустил перегруженный серверный кулер.

Сначала это был тонкий, навязчивый писк на грани ультразвука — точь-в-точь свист дешевого дросселя на видеокарте, когда выкручиваешь графику на максимум. Кеша поморщился, зажимая уши ладонями, но звук шел не снаружи. За замерзшим окном стояла мертвая, звенящая таежная тишина, где даже собаки на морозе лаяли вполголоса, а внутри его собственной головы гудел настоящий промышленный трансформатор.

Он рывком сел на кровати, и тут же посыпались драйверы видеовыхода. По периферии зрения, даже без очков, побежала рваная зеленоватая рябь — классические артефакты битой видеопамяти. Темная комната на секунду распалась на грубые полигоны, подернутые цифровым «снегом», а к горлу подкатила горячая волна тошноты.

«Спокойно, без паники. Это просто баги после контузии, — лихорадочно рассуждал Кеша, вслепую шаря дрожащими пальцами по тумбочке в поисках таблеток, выписанных во Владивостоке. — Акустическая баротравма плюс сосудистый спазм на фоне кортизолового отката. Процессор перегрелся, сейчас сбросим частоты, и все пройдет...»

Он проглотил две горькие капсулы, запив их ледяной водой из кружки, и рухнул обратно под тяжелое ватное одеяло. Сказать матери — значит поднять на уши весь поселок и улететь санрейсом в краевую неврологию. Признаться Максу — еще хуже: другу не объяснишь на пальцах, почему у тебя перед глазами вылетает «синий экран смерти». Кеша до холодного пота боялся одной мысли, что от пережитого во Владивостоке ужаса его собственная психика дала фатальный сбой.

Весь день он пролежал пластом, притворяясь спящим, когда в комнату заглядывали родители, и лишь изредка на ощупь набирал короткие ответы Алёне в телефоне, чтобы она не волновалась. А под кожей тем временем шла невидимая, яростная компиляция: жировая клетчатка горела сухим жаром, лимфоузлы пульсировали, а низкочастотный гул в ушах к полуночи достиг такой плотности, что, казалось, в висках вот-вот расплавятся контакты.

Ровно в два часа ночи звук оборвался.

Его не просто выключили — шум отсекло, как по команде kill -9 в терминале. В комнате повисла абсолютная, кристальная тишина. Исчезла муть в желудке, спал жар, а зрение вдруг обрело пугающую, бритвенную четкость — Кеша без всяких очков видел в темноте мельчайшие трещинки на деревянной потолочной балке.

И прямо поверх этой темноты, в полуметре перед его лицом, плавно развернулось полупрозрачное голографическое окно с мягким бирюзовым свечением. В левом углу бодро побежали строчки системного лога, калибруя пульс, давление и частоту тета-ритмов коры головного мозга.

По зрительным нервам скользнул мягкий импульс, и прямо внутри сознания — в обход барабанных перепонок, чистым цифровым потоком в речевом центре — прозвучал спокойный, идеально модулированный женский голос:

«Развертывание нейросети завершено. Все узлы активны. Инициализация завершена. Приветствую, носитель».

Кеша так резко отшатнулся назад, что со стуком приложился затылком о деревянную спинку кровати. Взгляд сам собой метнулся к правому предплечью. Сорвав зубами край бинта и пластырь, он уставился на порез: глубокая рана от кварцевого стекла уже затянулась плотной розовой пленкой, под которой в лунном свете угадывалась тончайшая, ветвящаяся серебристая сеточка.

Разбитая капсула. Перламутровая суспензия. Матричный зародыш.

— Да ладно... — выдохнул Кеша одними губами, и его глаза распахнулись во всю ширь. — «Аврора»?! Ты скомпилировалась прямо во мне?!

В воздухе перед ним всплыло диалоговое окно первичной настройки с двумя активными кнопками, отслеживающими фокусировку его зрачков:

[РАЗРЕШИТЬ ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ]
[ЗАПУСТИТЬ ПРОТОКОЛ ОТТОРЖЕНИЯ (ДЕИНСТАЛЛЯЦИЯ)]

— Погоди, но это же невозможно по спецификации! — вслух зашептал Кеша, забыв про конспирацию. — Биоинженер на стенде говорил, что без лабораторной подготовки чужой иммунитет выжигает твой кластер за считанные минуты! Как ты обошла защиту?!

Интерфейс мягко мигнул, обрабатывая голосовой ввод.

«Запрос принят, — ровно отозвалась система. — Экстремальный выброс адреналина и кортизола во время теракта критически подавил твой иммунный ответ. Гормональный шторм временно отключил защитные протоколы лейкоцитов, что дало мне окно в сорок две минуты для полной белковой мимикрии. В спокойном состоянии твой организм гарантированно отторг бы меня еще в кровотоке. Ожидание выбора конфигурации, Иннокентий».

Кеша сидел посреди промерзшей деревенской избы, слушал мерное тиканье старых настенных ходиков за стеной и смотрел на две светящиеся плашки, висящие прямо в его оптическом канале.

Любой нормальный человек на его месте сейчас бы бился в истерике и судорожно давил на нижнюю кнопку. Но Кеша Соколов не был нормальным человеком — он был потомственным гиком, который с двенадцати лет пересобирал ядро Линукса ради спортивного интереса. Страх отступил, смытый мощной, пьянящей волной чистого научного азарта.

Вторая кнопка не казалась ему ни спасением, ни каким-то там «убийством» живого существа — так, банальный uninstall, снос уникального софта и откат системы до скучных заводских настроек. Да и зачем сносить программу, если деинсталлятор всегда под рукой, а в ядре намертво зашиты Три закона безопасности?

В его собственном теле прямо сейчас крутился самый совершенный биокомпьютер на планете, за которым охотились спецслужбы и наемники, а права администратора принадлежали лично ему — семнадцатилетнему парню из Верхнего Уса! Отказаться от тест-драйва такого апгрейда было бы преступлением против всей компьютерной науки.

На губах Кеши медленно расплылась совершенно безумная, предвкушающая улыбка. Он подался вперед, словно экран интерфейса мог его укусить, глаза за стеклами очков лихорадочно заблестели от нетерпения. Машинально, по въевшейся за годы привычке, он потянулся рукой к переносице, чтобы поправить дужку очков, и только в последний момент осознал, что очки ему больше не нужны. Для него самого это стало полной неожиданностью — его обычное, близорукое зрение вдруг оказалось идеальным, и к этому еще только предстояло привыкнуть.

Он тихо усмехнулся этому жесту, жестко сфокусировал взгляд на верхней бирюзовой строчке и скомандовал:

— Разрешить функционирование. Давай, «Аврора». Показывай исходники. Очень интересно, из чего ты там собрана.


P.S. Ну что, Аврора официально в игре! 😎 Если вам интересно, как Кеша будет использовать свой «апгрейд» и что начнется, когда об этом узнают другие — ставьте плюсы и пишите комментарии. Спасибо, что читаете! Ссылки на предыдущие главы — в начале поста.

Показать полностью 1
5

Выстрел Авроры. Глава 5 - Обвал в шахте⁠⁠

Серия Выстрел Авроры: Тайга, код и нейросеть.
Иллюстрация сгенерирована нейросетью Midjourney специально для этой главы.

Иллюстрация сгенерирована нейросетью Midjourney специально для этой главы.

Выстрел Авроры
Глава 5

➡️ Первая глава здесь: [ССЫЛКА]
➡️ Вторая глава здесь: [ССЫЛКА]
➡️ Третья глава здесь: [ССЫЛКА]
➡️ Четвертая глава здесь: [ССЫЛКА]

Гора над Верхним Усом, веками защищавшая поселок от северных ветров, вздрогнула в половине четвертого утра.

Здесь, в глухой сибирской тайге, землетрясений не случалось уже лет сто, а может, и больше. Это место всегда считалось сейсмически мертвым. Но этой ночью земля под ногами вдруг хищно оскалилась.

Глухой, утробный толчок пришел снизу, из глубоких горизонтов золотодобывающего рудника «Поляриса». Спящий поселок буквально подбросило на кроватях. В комнате Кеши жалобно звякнули стекла, с полки посыпались книги. Через секунду над промзоной взвыла сирена аварийного оповещения, разрывая предрассветную тишину. Одновременно на ноутбуке Кеши погас значок спутникового линка «Сферы» — подземный сдвиг породы напрочь срезал магистральные оптоволоконные кабели. Поселок мгновенно оглох и ослеп, оставшись один на один с взбунтовавшимся камнем.

Когда Кеша в наброшенном на плечи пуховике добежал до диспетчерской рудника, там уже творился ад. Камеры внутреннего наблюдения показывали лишь мертвую серую рябь, подземная радиосвязь молчала. Возле главного ствола толпились перепачканные, бледные рабочие.

Из этой толпы к Кеше метнулся Макс. Лицо друга под слоем серой кварцевой пыли было похоже на гипсовую маску, глаза лихорадочно блестели. Он схватил Кешу за куртку и утащил за угол компрессорной, подальше от кричащих женщин и растерянного начальства смены.

— Ты знаешь, что там внизу ночная смена была? — быстро, сбиваясь, заговорил Макс. — Девять человек на четвертом горизонте! Батя твой сразу туда свое звено повел, как только тряхнуло. Они пробились, насосы запустили, воду откачали. Уже начали мужиков наверх выводить. Последний доклад от бати по шахтному телефону был с первого горизонта! — Макс махнул рукой куда-то в сторону горы. — Они почти вышли! Сто метров до поверхности оставалось, все уже выдохнули...

Он замолчал, тяжело сглатывая.

— А потом еще раз ухнуло. Второй обвал. Главный ствол завалило наглухо. Они до поверхности шли пешком по обходным штольням, почти уже к устью подошли... И тут их прихватило. Прямо на подходе к «на-гора». И связь пропала.

У Кеши внутри все оборвалось, холодным свинцом ухнув куда-то в желудок, но прямо перед зрачками тут же мигнула бирюзовая строка интерфейса, принудительно гася выброс панического адреналина. Он заставил себя дышать ровно и слушать дальше.

— Там завал плотный, — продолжал Макс, комкая в руках снятую шапку. — Наши, кто наверху остался, говорят, разбирать часов десять, не меньше. Они уже бурят скважину с поверхности, чтобы воздух им подать. А у них там вентиляция наглухо забита! Твой батя, когда с четвертого докладывался, сказал, что баллонов у них на три часа. Они пока не тратили их, дышали за счет общей подачи, а сейчас уже переходят на резерв. Если за три часа не вытащим — задохнутся.

Кеша смотрел на друга и чувствовал, как в голове стремительно складывается план.

— Они на первом горизонте, близко к поверхности, — лихорадочно соображал он вслух. — Значит, мы можем обойти завал. Вентиляционный шурф старой геологоразведки! Заброшенная штольня на северном склоне. Она выходит аккурат на первый горизонт, в обход второго ствола!

— Замок на решетке я фомкой сверну, — мгновенно оценил Макс, и в его взгляде вспыхнула злая решимость практика. — На складе ВГСЧ резервные изолирующие самоспасатели, домкраты и каски с фонарями. Замки там сейчас никто не сторожит. Мужики там крепкие, им чуть помочь, поднести баллоны, и они сами выйдут. Ты как, Профессор, не забоишься? Снарягу не забыл, как батя учил надевать?

— Да не забыл, не переживай, — Кеша натянул лямки разгрузки, чувствуя, как непривычно тяжело они давят на плечи. — Если что, по ходу разберемся. Погнали!

Через час они, тяжело дыша в загубники дыхательных аппаратов, уже протискивались в узкую, пахнущую вековой сыростью и ржавчиной щель старой штольни на склоне горы. Лучи нашлемных фонарей выхватывали из мрака подгнившие деревянные крепи и осыпающийся крошевом темно-бурый камень. Чем глубже они уходили под землю, тем сильнее гудел воздух от напряжения проседающих пластов.

Внезапно бирюзовый интерфейс перед глазами Кеши сменил цвет на ярко-янтарный. В речевом центре зазвучал голос Авроры — но на этот раз без привычной бесстрастной ровности, с явным ускорением модуляции:

«Внимание, носитель. Спектральный анализ окружающей золотоносной пыли выявил уникальное сочетание редкоземельных минералов и тяжелых лантаноидов в редчайшей природной пропорции. В институте Кремний меня развивали на искусственно очищенных элементах, это давало прирост биомассы со скоростью чайной ложки в год. Эта неочищенная руда — идеальный природный катализатор. Она не жизненно необходима для моего базового цикла, но с ней скорость моей эволюции и достройки нейроузлов увеличивается в сто раз. Если ты дашь мне прямой тактильный доступ к породе прямо сейчас, я завершу апгрейд твоей сенсорной коры за тридцать секунд».

Кеша на бегу сорвал плотную брезентовую перчатку с правой руки и наотмашь провел ладонью с затянувшимся шрамом по влажному, искрящемуся в свете фонаря сколу рудной жилы. Камень показался горячим, словно живым. Под кожей предплечья мгновенно разлился сухой, колючий жар, устремившийся вверх по венам к шее и затылку.

— Бери сколько нужно, Аврора! — мысленно скомандовал он, сдергивая с лица маску самоспасателя, чтобы задействовать обонятельные рецепторы. — Выкручивай сенсоры на максимум. Мне нужно найти отца!

Ровно через тридцать секунда после этого, мир вокруг не просто изменился — он взорвался гигабайтами сырых, нефильтрованных данных.

На долю секунды Кеша едва не упал на колени: по ушам ударил чудовищный грохот оседающей многотонной толщи камня, скрип лопающихся от напряжения старых деревянных крепей, звон капающей воды за сотни метров впереди и оглушительный стук собственного сердца; в ноздри ворвался удушливый коктейль из тысяч молекулярных соединений — от окислов железа и сероводорода до старого машинного масла. Обычный человеческий мозг от такой информационной перегрузки мгновенно сгорел бы в эпилептическом припадке.

Но тут вступила Аврора.

Биокомпьютер перехватил лавину сырых сигналов с его нервных окончаний прямо на входе в кору, выступив идеальным цифровым фильтром. Лишний гул породы был мгновенно отсечен алгоритмом шумоподавления. Химический анализ воздуха разложился на четкие векторные маркеры, а акустическое эхо в пустотах завала превратилось в трехмерную эхолокационную сетку, наложенную прямо поверх кромешной темноты шахты.

Кеша больше не видел каменную стену — он видел сквозь нее, словно смотрел на исходный код реальности.

«Завал перед нами — плотный слой нестабильного сланца, — шелестел в голове голос ИИ, пока перед зрачками Кеши выстраивалась зеленая траектория обхода по узкой вентиляционной сбойке. — На удалении сорока восьми метров на северо-восток фиксирую тринадцать биологических источников. Акустический профиль: частота сердечных сокращений от ста десяти до ста сорока ударов в минуту, дыхание поверхностное. Зафиксировано использование автономных дыхательных аппаратов. Расчетное время до полного истощения запасов воздуха в баллонах — два часа сорок минут. У одного из субъектов — судя по совпадению генетических маркеров феромонов, это твой отец — открытый перелом голени и падение артериального давления. Вода на нижних горизонтах поднимается со скоростью десять сантиметров в минуту».

— Макс, стой! — Кеша резко схватил друга за лямку разгрузки, останавливая его в шаге от обманчиво широкого прохода. — Туда нельзя, там купол на соплях держится, сейчас рухнет! Нам направо, в узкий лаз за трубой!

— Ты сдурел, Профессор?! — прохрипел Макс сквозь маску, светя фонарем в черную дыру, заваленную щебнем. — Там же тупик по старым картам!

— Там сквозная промоина, оттуда тянет кровью и озоном от их разбитых раций! — отрезал Кеша таким ледяным, безапелляционным тоном, что грузный Макс осекся и без лишних слов полез следом.

В связке они работали как единый механизм, ведомый невидимым штурманом. Аврора в реальном времени просчитывала векторы давления породы, подсвечивая в зрении Кеши красным цветом готовые обрушиться валуны и указывая зеленым точки опоры, куда нужно упереть гидравлический домкрат. Там, где штатный отряд спасателей провозился бы полдня с георадарами, Кеша и Макс прошли за пару часов, буквально просочившись сквозь каменное крошево по единственному безопасному маршруту.

Когда они разобрали последнюю осыпь и вывалились в задымленный, душный каменный мешок первого штрека, Кеша на секунду замер, оценивая масштаб.

В тусклом свете аварийных фонарей царила звенящая, экономная тишина. Девять изможденных шахтеров сидели прямо на каменном полу, привалившись спинами к вагонетке. Никто не паниковал, не кричал. Мужики бережно, по очереди, передавали друг другу один респиратор, экономя каждый вдох. Рядом с ними находились четверо горноспасателей. Штатный медик-химик как раз склонился над отцом Кеши, затягивая жгут повыше колена на его неестественно вывернутой ноге.

Всего тринадцать человек. Чертова дюжина, — мелькнула в голове Кеши дурацкая, совсем неуместная сейчас мысль. — Вот и не верь после этого в суеверия.

Но тут же, глядя на Макса, он мысленно усмехнулся. Теперь их пятнадцать. А пятнадцать — это уже совсем другая математика.

Старший Соколов был бледен как полотно, на лбу блестела испарина от дикой боли, но он держал лицо, подбадривая остальных. Увидев в лучах фонарей двух пацанов без тяжелой спецтехники, он только моргнул воспаленными глазами, решив, что у него начались галлюцинации от нехватки кислорода.

— Батя, живой... — выдохнул Кеша, падая перед ним на колени и мгновенно считывая через интерфейс Авроры, что внутренние органы не задеты, а кровопотеря не смертельна. — Макс, давай резервуары мужикам!

Появление пацанов с запасом воздуха было настолько неожиданным, что даже невозмутимые шахтеры на секунду потеряли свою суровую маску. В их глазах вспыхнула надежда.

— Парни... — прохрипел отец, приподнимаясь на локте. — Вы как вообще...

— Потом, батя! — Кеша быстро раздавал баллоны. — Слушайте все! Наверху уже бурят скважину, чтобы подать воздух, но на это уйдет часов десять. А Аврора... — он осекся, но тут же поправился: — Тепловизоры показывают, что пласты над нами нестабильны. Есть высокая вероятность третьего толчка. Если мы останемся здесь и будем ждать, нас просто завалит насмерть.

Он выпрямился, глядя в глаза отцу и остальным мужикам.

— Мы пробились сюда по старой штольне. Лазы узкие, местами придется ползти, но там безопасно. Надо уходить прямо сейчас.

Отец Кеши посмотрел на сына. В его глазах читалась борьба: с одной стороны — это был его мальчишка, который только что совершил невозможное, с другой — он прекрасно понимал, что риск огромен.

— Тихо, — хрипло сказал старший Соколов, поднимая руку. — Тут не только я решаю.

Он тяжело повернул голову и посмотрел на коренастого, седого мужика с обветренным лицом, который сидел чуть поодаль, привалившись к стене. Это был бригадир ночной смены золотарей. Человек, который провел под землей больше времени, чем на поверхности, и чье слово в забое всегда было законом.

Бригадир медленно поднял тяжелый взгляд на Кешу, потом посмотрел на своих изможденных ребят, на раненого Соколова, на медика. Все они замерли, ожидая его вердикта.

— Пацан дело говорит, — просипел бригадир, и его голос, несмотря на сорванное горло, звучал твердо. — Тут сидеть — это в гроб. Я за ним пойду. — Он с трудом поднялся на ноги, подхватывая свой респиратор. — Мужики, кто со мной?

Один за другим шахтеры начали подниматься. Молча, без лишних слов. Просто вставали и подхватывали снаряжение. Никто не привык сидеть сложа руки и ждать у моря погоды, особенно когда есть шанс выбраться.

— Ладно, — выдохнул отец Кеши, когда увидел, что его люди тоже готовы. — Уходим по маршруту пацанов. Только аккуратно, без спешки. Медик, помоги мне встать.

Обратный путь превратился в гонку со смертью на пределе физических возможностей.

Отец весил под девяносто килограммов, и тащить его по узкой, местами полузасыпанной сбойке было почти невозможно. Взрослые мужики — изможденные шахтеры и напарники отца — сами едва передвигались, а на них висели тяжелые домкраты. В этих узких каменных щелях они могли двигаться только ползком. Помочь пацанам с раненым они физически не могли — просто негде было развернуться. Вся тяжесть легла на Кешу и Макса.

Навалив полуживого родителя себе на плечи с одной стороны и подставив могучее плечо друга с другой, Кеша двигался вперед с пугающей, механической точностью. Никто не ныл и не жаловался. Все понимали: если гора ударит в третий раз, их просто раздавит в этой каменной ловушке. Нужно было спешить. За ними, спотыкаясь, кашляя бурой кварцевой мокротой и держась друг за друга, ползли остальные спасенные.

«Внимание. Критический износ мышечных волокон плечевого пояса, — сухо констатировала Аврора, пока перед глазами Кеши плыли багровые предупреждающие индикаторы. — Снимаю естественный биологический ограничитель центральной нервной системы на тридцать процентов. Подавляю сигналы болевых рецепторов. Иннокентий, не сбавляй шаг. Свод над сектором четыре-бис теряет устойчивость».

Кеша не чувствовал, как под непосильной тяжестью рвутся сухожилия и в кровь стираются ладони без перчаток. В его зрении все сводилось к светящейся зеленой линии маршрута на полу и таймеру обратного отсчета, неумолимо тикающему в правом верхнем углу. Там, где для остальных стояла непроглядная, забитая каменной взвесью тьма, он видел малейшие сдвиги пластов и микротрещины в потолке за секунду до того, как с них начинала сыпаться крошка.

— Левее жмись, Макс! Сейчас справа осыпется! — хрипел он пересохшим горлом, буквально за шиворот отдергивая споткнувшегося друга с отцом на руках за мгновение до того, как на место, где только что стояли их берцы, с грохотом обрушилась полутонная плита сланца.

Последний десяток метров до старой вентиляционной решетки они преодолели почти ползком, задыхаясь от пыли. За их спинами, в глубине оставленного штрека, гора тяжело, с оглушительным каменным скрежетом сомкнула челюсти — верхний пласт рухнул ровно тогда, когда таймер Авроры обнулился. Ударная волна сжатого воздуха вытолкнула их из узкого устья заброшенной штольни прямо в глубокий таежный сугроб на северном склоне.

На поверхности уже сгущались синие сибирские сумерки, падал крупный сухой снег, а снизу, от промплощадки, под слепящими прожекторами спецтехники и вой сирен к ним уже бежали люди с носилками.

Кеша рухнул лицом в колючий наст рядом с тяжело дышащим Максом, чувствуя, как Аврора плавно возвращает чувствительность нервным окончаниям и гасит боевой интерфейс до тусклого фонового режима. Тело тут же отозвалось свинцовой, выкручивающей каждый сустав ломотой, но внутри звенело острое, ликующее торжество: живы. Все живы. И шахтеры, и спасатели.

Самое удивительное заключалось в том, что об истинной причине этого спасения так никто и не узнал.

Ни одна камера внутри рудника не работала — оптоволокно и датчики телеметрии были перемолоты в труху еще при первом толчке. Спутниковый канал «Сферы» восстановили только через двое суток, поэтому в центральные сводки новостей корпорации «Полярис» инцидент попал сухой строчкой о штатной ликвидации локального завала силами местной ВГСЧ. Спасенные шахтеры от отравления сероводородом и гипоксии находились в таком полубреде, что вообще смутно помнили, кто именно вывел их из каменного мешка, а отец Кеши списывал чудесную ориентировку сына в кромешной темноте на чистое везение и старые детские лазы, которые пацаны облазили еще в школе.

Только Макс, сидя вечером в фельдшерском пункте с кружкой крепкого горячего чая в ободранных пальцах, долго и задумчиво смотрел на Кешу из-под сдвинутых бровей.

— Слышь, Профессор, — тихо буркнул он, когда медсестра вышла в коридор. — Я ведь в этой штольне с фонарем дальше своего носа ни черта не видел, пыль стеной стояла. А ты пер без очков, как танк по навигатору, и за три секунды знал, какой камень сверху прилетит. Ты как это учудил?

Кеша посмотрел на свою перебинтованную правую руку, под кожей которой теперь мерно, в такт его собственному пульсу, жила и развивалась на таежной руде совершенно новая, невероятная сила.

— Просто математика и акустика, Макс, — устало улыбнулся он, отводя взгляд к замерзшему окну. — Посчитал эхо от шагов. Я же тебе говорил: физику в школе учить надо было.


P.S. Вот такие пироги! Спасение удалось, но Макс явно что-то заподозрил. Как думаете, долго ли Кеша сможет скрывать Аврору от лучшего друга? Ставьте плюсы и пишите в комментариях! Ссылки на предыдущие главы — в начале поста.

Показать полностью
7

Выстрел Авроры. Глава 6 - Красноярск⁠⁠

Серия Выстрел Авроры: Тайга, код и нейросеть.
Иллюстрация сгенерирована нейросетью Midjourney специально для этой главы.

Иллюстрация сгенерирована нейросетью Midjourney специально для этой главы.

Выстрел Авроры
Глава 6

➡️ Вся серия здесь: [ССЫЛКА]

Их поселили в один из самых престижных и режимных реабилитационных центров Красноярска — филиал Центра профилактики заболеваний и реабилитации ФМБА России. Он располагался на Левом берегу, в глубине векового соснового бора, где воздух был настоян на хвое и смоле. Главным учредителем и спонсором этого центра выступала корпорация «Полярис», поэтому здесь проходили реабилитацию как сотрудники самой корпорации, так и городская элита. Охрана и пропускной режим были здесь соответствующими.

Кеша и Макс, которых руководство рудника в приказном порядке отправило сюда «восстанавливать нервную систему после героического спасения смены», чувствовали себя здесь чужими. В центре стояло наисовременнейшее диагностическое оборудование — от магнитно-резонансных томографов последнего поколения до роботизированных тренажеров для восстановления моторики. Здесь работали лучшие врачи-профессора, которые одновременно преподавали в Красноярском государственном медицинском университете.

Макс второй день слонялся по двухкомнатному люксу из угла в угол, тоскливо разглядывая свои сбитые костяшки и жалуясь, что от местного диетического парового лосося у него сводит челюсти.

— Кешка, я тут одичаю быстрее, чем в тайге, — бурчал он, безуспешно пытаясь настроить голографический телевизор на канал про охоту. — Даже гайки покрутить негде. Все на сенсорах, плюнуть страшно — робот-пылесос тут же выезжает и осуждающе мигает лампочкой.

Кеша только рассеянно улыбался, сидя на подоконнике. Очки он теперь носил с простыми стеклами без диоптрий — чисто для маскировки, чтобы ни у кого не возникло вопросов, почему очкарик из Верхнего Уса после обвала вдруг обрел стопроцентное зрение снайпера. Под кожей его правого предплечья тихо, в фоновом режиме дремала Аврора. Таежная руда из шахты сотворила с симбионтом чудо: вычислительное ядро выросло в разы, в жировой ткани сформировались плотные резервные энергобуферы, а его собственные рефлексы навсегда перешли на недоступный обычному человеку уровень.

Заведующим отделением нейрореабилитации оказался профессор Виктор Аркадьевич Ветров — мужчина лет пятидесяти с идеальной осанкой, седыми висками и цепким взглядом. Он был дядей Алёны по отцовской линии. После возвращения племянницы из Владивостока и всех проверок спецслужб, девушка встретилась с ним и рассказала не сухую версию для ФСБ, а то, что произошло на самом деле. Она призналась, что парень из Сибири по имени Кеша спас ее из горящей лаборатории. Сопоставив рассказ племянницы со списками поступивших на реабилитацию, профессор сразу понял, кто этот «таежный герой». Он лично взял Кешу и Макса под свою опеку, хотя внешне держался с ними сухо и по-деловому.

Но сейчас Кешу волновали не процедуры. Каждые две минуты его взгляд падал на главный вход корпуса за панорамным окном.

Алена жила с родителями в Академгородке — престижном районе на Левом берегу, утопающем в зелени. Дорога до реабилитационного центра занимала от силы пятнадцать минут, поэтому, когда у кованых ворот территории бесшумно затормозило желтое городское роботакси, а из него выскочила знакомая стройная фигура в светлом пальто, сердце Кеши выдало такой скачок частоты, что Аврора в углу зрения предупреждающе мигнула индикатором тахикардии.

— Всё, Громов, прикрывай тылы на процедурах, меня до вечера нет! — бросил Кеша, на лету хватая куртку.

— Ну да, ну да, лети, орел оцифрованный, — усмехнулся Макс, провожая друга понимающим взглядом. — Ветровой привет передавай. Смотри там, не зависни при стыковке!

Кеша вылетел в просторный вестибюль ровно в тот момент, когда Алёна проходила через рамку металлоискателя на ресепшене. Увидев его, она остановилась. На долю секунды между ними повисла та самая звенящая, чуть робкая пауза, которая всегда возникает, когда люди после общего кошмара встречаются в мирной жизни. А потом Алёна просто шагнула вперед, преодолевая последние метры почти бегом, и с размаху уткнулась лицом в его плечо, крепко обхватив руками за шею.

Кеша замер, вдыхая родной, сводящий с ума запах цитруса и морозного красноярского воздуха, и осторожно, но крепко прижал ее к себе. Вся стерильная фальшь санатория мгновенно исчезла — осталась только живая, теплая Алёна, дрожащие ресницы у его щеки и ее быстрое дыхание.

— Живой, — тихо выдохнула она, отстраняясь ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза и тут же привычным жестом поправить чуть съехавшие очки на его переносице. — Я когда новости про вашу шахту прочитала, думала, поседею. Ты что, Соколов, решил собрать все техногенные катастрофы страны за пару недель?

— Просто тестирую систему на отказоустойчивость, — глупо и счастливо улыбнулся Кеша, не желая выпускать ее тонкие теплые ладони из своих рук. — Зато нас теперь из этого аквариума без конвоя не выпускают. Спасай, побег века помоги организовать.

— Маршрут уже просчитан, — в ее серых глазах заплясали знакомые озорные чертики. — Уходим дворами. Валим, Соколов, пока не спалили!


Алена, как племянница заведующего отделением и человек, который вырос в соседнем Академгородке, знала здесь каждый угол. Она уверенно провела Кешу мимо постов охраны, через старый служебный вход для персонала и задворки котельной, где никогда не было камер. Через десять минут у старой трансформаторной будки их уже ждало бесшумное электрическое роботакси, вызванное Алёной через приложение. Внутри было тепло, пахло синтетической кожей, а на панели приборов мигал зеленый маршрут до Центральной набережной.

Красноярск гудел предвечерним трафиком, парил незамерзающим Енисеем и сверкал тысячами огней. Они шли по многоярусной Центральной набережной, плечом к плечу, то и дело случайно — а потом уже и совершенно намеренно — соприкасаясь пальцами.

Говорили обо всем на свете, наверстывая дни разлуки. Алёна со смехом показывала, как ее хореограф пытался заставить группу танцевать под алгоритмический эмбиент, а Кеша в красках расписывал, как Макс воевал с говорящим санаторным унитазом. Им было удивительно легко. Остановившись у перил под Коммунальным мостом, они взяли по большому стакану обжигающего кофе из ближайшей кофейни. Алёна зябко куталась в шарф, смотрела на него снизу вверх сквозь пар от стаканчика, и Кеша уже всерьез собирался с духом, чтобы наклониться и коснуться губами ее обветренных губ...

Но в этот момент город вокруг них сошел с ума.

Сначала разом, словно по щелчку невидимого тумблера, погасла вся архитектурная подсветка Коммунального моста и набережной. А через секунду с верхнего яруса донесся оглушительный, слитный визг десятков тормозов, за которым последовал тяжелый скрежет сминаемого металла.

Кеша и Алёна синхронно развернулись к городу.

Интеллектуальная транспортная сеть мегаполиса взбесилась. Все светофоры одновременно зажгли зеленый свет по всем направлениям, а дорожные табло и гигантские медиафасады залились ядовито-багровым свечением, поверх которого поползли уродливые глифы чужеродного кода. Беспилотные курьерские дроны в небе теряли ориентацию и камнем падали на тротуары. Из-за угла с ревом вылетел потерявший управление электробус и впечатался в чугунное ограждение сквера.

На улицах мгновенно вспыхнула паника. Наземные узлы «Сферы» и сотовые вышки, не справляясь со шквалом сигналов SOS и обрывом маршрутизации, перегрузились и легли, заблокировав большинство новых соединений.

— Это не блэкаут, — Алёна мгновенно побледнела, но голос ее зазвенел собранной сталью. — Кеша, смотри на медиафасады! Это каскадный перехват протоколов городского управления. Кто-то запустил боевой полиморфный червь прямо в корневой шлюз инфраструктуры!

В ту же долю секунды внутри черепной коробки Кеши ударил тревожный набат, а зрение перекрыла багровая сетка экстренного интерфейса Авроры.

«Внимание, носитель! — голос симбионта в голове звучал резко. — Зафиксирована массированная кибератака военного класса. Просчет рисков: через четыре минуты произойдет каскадный гидроудар на теплотрассах и разгерметизация газовых коллекторов. Прямая угроза жизни носителя. Первый закон активирован!»

— Аврора, ты можешь отрубить их от городского ядра?! — мысленно выкрикнул Кеша, хватая Алёну за руку и увлекая ее под бетонный козырек закрытого кафе.

«Мои внешние модули в зачаточной конфигурации. Для вторжения мне потребуется сжигать накопленные в шахте резервные биополимеры и использовать твою нервную систему как антенну. Это вызовет экстремальную термическую нагрузку и полное истощение моих запасов. Запрашиваю подтверждение протокола форсажа».

— Жги все до дна! Подключайся! — скомандовал Кеша.

Позвоночник пронзило так, словно к затылку приложили оголенный кабель под высоким напряжением. Кеша глухо застонал, опершись ладонями о стол, и мир перед его глазами переключился в режим глубокого сетевого сканирования.

Он больше не видел паникующих людей. Поверх темного города раскинулась гигантская трехмерная паутина данных. В муниципальные серверы вгрызались багровые щупальца вируса. Навстречу им от самого Кеши устремился плотный бирюзовый луч — Аврора пробила брешь в ближайшей точке доступа и начала возводить защитные барьеры.

Но масштаб был несоизмерим. Индикатор резервов таял на глазах: восемьдесят процентов, шестьдесят, сорок... По вискам парня градом покатился пот, в носу защипало от привкуса ржавого железа — лопнули капилляры, череп сдавило раскаленным обручем.

«Моей пропускной способности недостаточно, — прошелестел голос Авроры. — Я блокирую девяносто процентов трафика, но через девяносто секунд буфер иссякнет. Мне нужен внешний терминал и физический ввод инъекции кода!»

Кеша с трудом повернул голову к Алёне. Та уже стояла рядом на коленях, распахнув рюкзак, и пальцами, летающими по клавиатуре, поднимала локальный линк на ноутбуке.

— Я в сервисном шлюзе районного узла! — выкрикнула она. — Но червь меняет точки входа каждые две секунды, я вслепую не вижу управляющий демон!

Кеша вытер рукавом струйку крови из носа, достал смартфон (чисто для отвода глаз) и сфокусировал взгляд на багровых узлах, которые Аврора подсвечивала в небе.

— Не ищи вслепую, я перехватил дамп их маршрутизации! — соврал он. — Открывай консоль! Они маскируют пакет под опрос датчиков ТЭЦ-2! Пиши под диктовку, времени в обрез!

Алёна взглянула на его бледное, покрытое испариной лицо и не задала ни единого вопроса. Между ними включилась та самая олимпиадная синхронизация.

— Диктуй! — бросила она.

— Порт 4802, смещение 0x7F4A! — чеканил Кеша, считывая подсказки Авроры. — Вставляй рекурсивную петлю с обратной подменой заголовка! Скормим им их же пейлоад с инверсией битов!

Пальцы Алёны порхали над клавишами. Но там, где Аврора предлагала машинный перебор, человеческий гений Ветровой сработал тоньше: уловив структуру вражеского кода, она вшила внутрь изящный эксплойт, превращающий вирус в самоликвидирующуюся бомбу.

— Есть! Я завернула рекурсию в их же стек вызовов! — выдохнула она. — Командуй тайминг!

«Резерв биополимеров — два процента. Открываю окно синхронизации на четыреста миллисекунд. Три, два, один — сейчас!»

— Аленка, жми! — едва смог прошептать Кеша, и она немедленно вдавила Энтер, отправляя код на загрузку и выполнение.

По цифровой паутине ударила ослепительная молния чистого кода. Багровые щупальца судорожно дернулись и за две секунды осыпались пеплом. На проспекте разом погасли уродливые глифы. Секунда темноты — и город облегченно выдохнул: зажглись фонари, светофоры переключились в штатный режим, в карманах прохожих запиликали ожившие смартфоны.

Кеша тяжело осел на скамью. Алёна, тяжело дыша, смотрела на зеленые строчки восстановления подсистем, а потом резко повернулась к нему:

— Соколов, ты сумасшедший гений! Как ты вычислил смещение адреса в закрытом протоколе ТЭЦ с обычного телефона?!

— Просто удачно угадал архитектуру, — слабо улыбнулся Кеша, вытирая рукавом кровь из носа.

Он хотел еще что-то добавить, но вдруг осекся. За соседним столиком на той же веранде кафе сидели двое парней с рюкзаками. Типичные студенты. Один из них держал перед собой навороченный смартфон. Когда наземные вышки перегрузились, его девайс автоматически переключился на спутниковый канал «Сферы», продолжая вести прямую трансляцию без задержек.

Камера, направленная на горящий на дороге электробус, захватила и столик Кеши с Алёной. На записи были слышны обрывки фраз: «Порт 4802...», «Рекурсивную петлю...», и отчетливо видно, как парень с кровавым носом лихорадочно диктует, а девушка с ноутбуком вдавливает Энтер. А в следующий миг на заднем плане ожили светофоры и зажглись фонари. Студент медленно опустил телефон, глядя на них с таким выражением, будто увидел инопланетян.

— Погнали отсюда, Ветрова, — тихо, но очень настойчиво шепнул Кеша, резко поднимаясь со скамьи. — Кажется, мы только что засветились на стриме.

Алёна проследила за его взглядом, и ее глаза мгновенно расширились.

— Уходим, — она подхватила рюкзак. — Пока нас местная служба безопасности на сувениры не разобрала.

Они нырнули в темный переулок, уходя от любопытных взглядов. Кеша крепко держал Алёну за руку, но внутри него уже сворачивалось тусклое окно интерфейса.

«Внимание, носитель, — едва слышно прошелестел голос Авроры, уходя в глубокий сон. — Накопленные резервы редкоземельных полимеров полностью израсходованы. Самовосстановление невозможно. Для реактивации мне необходим прямой контакт с неочищенной рудой месторождения Верхний Ус. Иннокентий... нам нужно вернуться домой. Как можно скорее».


P.S. Вот и первое громкое дело Авроры! 😎 Как думаете, чем обернется это вирусное видео? Ставьте плюсы и пишите комментарии. Ссылки на предыдущие главы — в начале поста.

Показать полностью
4

Выстрел Авроры. Глава 7 — Охота⁠⁠

Серия Выстрел Авроры: Тайга, код и нейросеть.
Иллюстрация сгенерирована нейросетью Midjourney специально для этой главы

Иллюстрация сгенерирована нейросетью Midjourney специально для этой главы


Выстрел Авроры Глава 7

➡️ Вся серия целиком: [ССЫЛКА НА СЕРИЮ]

Поздним вечером Линь Вэй просматривала вчерашнее вирусное видео в своём кабинете на верхнем этаже отельной башни «Золотой Лотос» в начале проспекта Мира.

Стены кабинета, обшитые темным мореным дубом, скрывали за собой многослойную клетку Фарадея, а сквозь панорамное бронестекло с односторонней прозрачностью открывался вид на ночной Красноярск, который был как на ладони. На резном чайном столике из цельного корня камфоры остывал коллекционный улун в тончайшем костяном фарфоре. За окном черной лентой тянулся парящий Енисей.

Линь Вэй стояла у окна, скрестив руки на груди. В свои тридцать три года директор крупнейшей за Уралом ресторанной сети выглядела безупречно: строгий шелковый костюм цвета темного нефрита подчеркивал точеную фигуру, гладкие иссиня-черные волосы были уложены в идеальный узел, а на губах играла мягкая, почти материнская полуулыбка, которая за последние пять лет ввела в заблуждение не одного сибирского чиновника. Никто из почетных гостей ее заведений даже в страшном сне не мог представить, что за плечами этой очаровательной бизнес-леди — закрытая академия технической разведки в Пекине и десяток блестяще проведенных операций по изъятию прорывных оборонных технологий.

Она слегка повернула голову к голографическому монитору над рабочим столом, где на повторе, кадр за кадром, прокручивалось вчерашнее вирусное видео из сети «Сфера».

Любительская съемка с телефона случайного прохожего дрожала, выхватывая из полумрака уличного кафе двух подростков. Светловолосая девушка с прямой, как струна, спиной яростно вбивала код в отладочный ноутбук, а рядом с ней, опершись руками о стол и вытирая кровь из носа рукавом дешевой куртки, стоял невзрачный парень в очках.

— Увеличь спектр экрана ноутбука и наложи лог перехвата трафика с нашей тестовой атаки, — негромко произнесла Линь Вэй по-мандарински. Голос ее звучал мелодично и ровно, словно журчание воды по гладким камням.

Стоявший у терминала молодой аналитик в строгом черном костюме быстро застучал по сенсорной панели. На экране рядом с видео развернулась диаграмма вчерашнего киберудара.

— Госпожа Линь, наш боевой полиморфный червь, запущенный для прощупывания уязвимостей регионального узла «Поляриса», был уничтожен за сто сорок секунд, — доложил аналитик, не скрывая недоумения. — Но самое странное не в эксплойте. Перед тем как девушка отправила ответный пакет, неизвестный источник на месте происшествия развернул вокруг магистрали ТЭЦ динамический квантовый фаервол и в реальном времени расшифровал плавающий алгоритм смещения портов. Обычный процессор мобильного устройства физически не способен на такие вычисления. По сигнатуре радиоизлучения это на девяносто четыре процента совпадает с теоретическим профилем проекта «Аврора», пропавшего во время нашей неудачной атаки на НИИ «Кремний» во Владивостоке.

Линь Вэй взяла со столика крошечную пиалу, вдохнула терпкий аромат чая и внимательно вгляделась в стоп-кадр. Наша группа во Владивостоке так и не смогла добыть матричный зародыш из лаборатории — не успели добраться до антидота на базе, и все следы растворились до белкового уровня. В отчете говорилось, что опытный образец был уничтожен в давке среди школьников. И вот теперь двое из этих самых школьников сидят на набережной Красноярска и за две минуты в пух и прах разносят атаку военного класса.

Линь Вэй перевела взгляд на парня в очках — бледный, испуганный деревенский увалень с разбитым от перепада давления носом, который растерянно держит в руке погасший старый смартфон. Затем посмотрела на девушку: хищный прищур серых глаз, профессиональный инженерный ноутбук на коленях, пальцы, порхающие над клавиатурой со сверхчеловеческой скоростью. Идентификация по базе данных заняла три секунды: Алёна Ветрова, семнадцать лет, абсолютная чемпионка края по программированию, участница той самой злополучной экскурсии в третьем секторе НИИ «Кремний».

— Мальчишка — просто статист, — задумчиво произнесла Линь Вэй, отставляя пиалу, и ее темные глаза сузились, утратив всякую мягкость. — Смотри, как он держится за стол: типичный вегетативный кризис от паники. А вот девочка работает как машина. Именно она ввела деструктор. Либо у нее на руках уцелевший резервный код-носитель из лаборатории, либо... биочип интегрирован непосредственно в ее тело.

Она подошла к начальнику своей силовой группы — коренастому мужчине со шрамом через бровь, молча ожидавшему у дверей.

— Федералы и служба безопасности «Поляриса» тоже видели этот ролик и сейчас роют носом землю, — холодно отчеканила Линь Вэй. — Найдите Ветрову раньше них. Немедленно. Мальчишку не трогать, чтобы не поднимать лишнего шума, если только не путается под ногами. Девушку доставить в закрытый бокс живой и невредимой. Если симбионт внутри нее — мы выкачаем его вместе с лимфой и спинномозговой жидкостью до того, как закроют воздушный коридор на юг. Выполняйте.

В это же самое утро Кеша сидел на скрипучем подоконнике дешевого хостела в Роще — спальном районе, куда они удачно сбежали с места происшествия на метро, затерявшись в толпе и уйдя под землю от слежки. Перед этим Алёна, используя канал доступа, который открыл червь, успела пройтись по базам и вычистить их сигнатуры из систем отслеживания — настолько чисто, что они даже смогли выдернуть Максима из санатория без лишнего шума. Сейчас никто не знал, где они и есть ли они вообще в городе. Кеша смотрел сквозь пыльное стекло на серые панельные коробки.

Голова раскалывалась так, будто черепную коробку всю ночь рихтовали киянкой. Но хуже физической боли была оглушительная, пугающая пустота внутри. Привычное бирюзовое свечение в углу оптического канала погасло. Мир снова стал плоским, шумным и мутным — Кеше пришлось достать из рюкзака свои старые очки с настоящими диоптриями, потому что без поддержки Авроры его собственная близорукость вернулась в полном объеме. Вчерашний форсаж на набережной выжег все запасы таежных редкоземельных полимеров до последней молекулы.

Из узкого коридора вернулся Макс, неся в руках пластиковый поднос с дымящимися кружками растворимого кофе и пачкой дешевого печенья.

— В санатории нас уже с собаками ищут, умник, — вполголоса доложил друг, плотно прикрывая дверь номера на хлипкую цепочку. — Ты бы слышал, что вчера вечером началось, когда вы там город положили. Главврач мне пять раз звонил, а потом еще безопасник из «Поляриса» — голос ласковый, всё выпытывал, где ты сейчас находишься. Я отнекался, сказал, что понятия не имею. Алёна — красава, вовремя сообразила: отключила камеры в Академе, замаскировав под действие червя, чтобы я ушёл без следа. Не растерялась. Я сразу симки в унитаз, снял наличку в банкомате, чтоб по картам не светиться, и на метро — с конечной прямиком к вам. Успел в самый последний момент.

Дверь крошечной ванной комнаты открылась, и оттуда вышла Алёна, вытирая полотенцем влажные после умывания волосы. Она тоже не спала почти всю ночь — после того как их вчерашний ролик набрал миллион просмотров за два часа, возвращаться домой к родителям было равносильно добровольной явке с повинной в ФСБ. Кто-то очень серьезный стоял за атакой на город, и этот кто-то теперь знал их в лицо.

— Они думают, что у нас есть правительственный дешифратор или доступ к закрытым ключам «Сферы», — сказала Алёна, садясь на край продавленного дивана и обхватывая горячую кружку обеими ладонями. Она внимательно, с затаенной тревогой посмотрела на осунувшегося Кешу. — Ты как? На тебе лица нет со вчерашнего вечера. Нос больше не кровит?

— Нормально, просто давление скакнуло от перегрузки, — Кеша слабо улыбнулся, присаживаясь рядом и ощущая плечом ее тепло. Без подсказок ИИ просчитывать ситуацию приходилось по старинке — собственными мозгами, которые сейчас ворочались со скрипом несмазанных шестеренок. — Нам нельзя оставаться в Красноярске, Алёна. Ни тебе, ни нам с Максом. Вокзалы и аэропорт наверняка под колпаком у «Поляриса» или тех, кто запустил вирус. Но сегодня после обеда с северной базы геологов в Верхний Ус уходит колонна тяжелых тягачей с оборудованием. У Макса там дядька механиком работает. Впишемся в кунг без всяких списков, а в тайге нас сам черт не сыщет. Переждем бучу у меня.

Алёна на секунду замялась.

— У меня мама с ума сойдет, если я просто исчезну без весточки, а звонить на ее номер нельзя — прослушка стопроцентная, — она закусила губу, прикидывая варианты. — Слушайте, тут через два квартала, за рынком, есть старая аптека и курьерский пункт без камер. Я сбегаю буквально на десять минут: возьму тебе нормальное обезболивающее от мигрени и отправлю с левого терминала бумажную записку курьером соседке по лестничной клетке, чтобы мама знала, что я жива и уехала за город.

— Я с тобой, — тут же поднялся Кеша, но Макс тяжело положил ладонь ему на плечо, усаживая обратно.

— Сиди, герой, тебя ветром качает, да и рожа твоя очкастая на том видео крупным планом засветилась, — резонно заметил друг, натягивая куртку. — Я сейчас вниз спущусь, сбегаю до гаражного кооператива на соседней улице — договорюсь с дядькой насчет места в тягаче, а Алёна пускай в аптеку метнется, тут триста метров по дворам. Встречаемся ровно через двадцать минут у черного хода хостела. Капюшон натяни, Ветрова, и ни с кем не заговаривай.

Алёна благодарно кивнула, набросила свое светлое пальто, спрятала русые волосы под глубокий капюшон толстовки и на секунду задержалась у двери, встретившись взглядом с Кешей.

— Не скучай, Кешечка. Двадцать минут — и мы в оффлайне, — она тепло улыбнулась ему и выскользнула за дверь вслед за Максом.

Кеша остался один в тихой, пахнущей старыми обоями комнате. Он подошел к окну, выходящему на узкий заснеженный проезд между хрущевками и гаражами, и проводил взглядом стройную фигурку Алёны, быстро шагающую по протоптанной тропинке к арке соседнего дома.

Двадцать минут прошли мучительно медленно. Затем двадцать пять. Тридцать.

В груди Кеши начал разворачиваться холодный, липкий клубок неправильности. Алёна была человеком абсолютной алгоритмической точности — для нее опоздание даже на три минуты означало форс-мажор. Он прижался лбом к холодному стеклу, вглядываясь в серую арку в конце двора, и вдруг заметил то, на что с обычным человеческим зрением десять минут назад просто не обратил внимания.

Из-за угла трансформаторной будки у выезда со двора плавно, без единого звука выкатился массивный черный минивэн с наглухо тонированными стеклами и грязными, заляпанными снегом номерами. Машина не парковалась — она шла на перехват.

Секундой позже из арки быстрым шагом вышла Алёна, прижимая к груди аптечный бумажный пакет. Она явно заметила слежку: ее шаг ускорился, она резко свернула к детской площадке, пытаясь срезать путь к хостелу через сугробы.

Но минивэн с пробуксовкой рванул вперед, отрезая ей траекторию. Боковая сдвижная дверь распахнулась еще на ходу. На снег бесшумно выпрыгнули двое рослых мужчин в неприметных темных пуховиках и глубоких шапках. Двигались они без суеты, со страшной, отработанной до автоматизма синхронностью.

— Алёна!.. — Кеша в ужасе ударил ладонями по стеклу, забыв, что со второго этажа сквозь двойную раму она его не услышит.

Алёна не закричала — она попыталась уйти в сторону резким танцевальным пируэтом, уходя от захвата первого нападавшего и наотмашь ударив его локтем в кадык. Парень в черном глухо крякнул, пошатнувшись на льду, но второй уже зашел ей за спину. Короткий выпад, к шее девушки прижался плоский черный предмет — пьезоэлектрический парализатор точечного действия, бьющий по блуждающему нерву.

Тело Алёны мгновенно обмякло. Аптечный пакет выпал из разжавшихся пальцев в грязный снег. Нападавшие в две секунды подхватили ее под руки, втянули в чрево салона, захлопнули дверь, и черный минивэн, взревев форсированным двигателем, рванул в сторону набережной.

Кеша вылетел из хостела в одном свитере, перепрыгивая через четыре ступеньки пролета и едва не сбив с ног возвращавшегося из гаражей Макса.

— Кеша, ты чего без куртки?! — рявкнул друг, хватая его за плечи во дворе. — Где подруга?!

— Ее забрали! Только что, у детской площадки! — голос Кеши срывался на хрип, сердце колотилось где-то в горле, а перед глазами от дикого, парализующего ужаса все плыло. Он рванулся к месту у арки, упал на колени прямо в истоптанный снег и судорожно шарил взглядом по следам шин. — Аврора! Аврора, проснись, черт тебя дери! Сканируй номера, дай мне химический след покрышек, дай пеленг их раций!

В голове стояла мертвая, ватная тишина. Ни единого бирюзового пикселя, ни малейшего отклика — биочип спал непробудным сном обесточенного железа, а сам Кеша снова был просто слабым, перепуганным очкариком, у которого на глазах украли самого дорогого человека на свете.

— Да кого ты там зовешь, Проф?! Очнись! — Макс подскочил следом, мгновенно оценив картину по рассыпанным на снегу упаковкам анальгина и глубоким бороздам от протекторов. Лицо таежника каменело. — Это не менты и не безопасники «Поляриса». Те бы с корочками прямо в номер вломились. Сработали чисто, без шума. Смотри, ка резина шипованная, свежая, след протектора глубокий, какой-то необычный рисунок — похоже на спецзаказ.

Кеша заставил себя зажать панику в кулак. Дышать. Думай, Соколов, думай своей головой, у тебя же второй результат по краю! Зачем им Алёна? На видео с набережной именно она сидела за ноутбуком и вводила финальный код. Похитители посмотрели стрим и решили, что секретное оружие из Владивостока — у нее!

Он ползал на коленях по снегу там, где Алёна ударила первого боевика. В тот момент, когда нападавший пошатнулся и схватился за горло, из его расстегнутого бокового кармана при рывке что-то вылетело в сугроб у бордюра. Пальцы Кеши нащупали в ледяном крошеве тяжелый металлический предмет.

Это была ветрозащитная бензиновая зажигалка из матового черного титана. Не магазинный ширпотреб — тяжелая, литая вещь для закрытого корпоративного круга. На одной грани была нанесена тонкая лазерная гравировка: стилизованный золотой цветок лотоса с иероглифом в центре и мелким шрифтом понизу — служебный пропуск в закрытую VIP-зону парковки ресторанного комплекса «Золотой Лотос».

— «Золотой Лотос»... — прошептал Кеша, поднимаясь с колен и сжимая ледяной металл так, что побелели костяшки. — Я читал про эту сеть в городских сводках, когда мы инфраструктуру смотрели. У них есть база на Взлётке — бывший советский спецобъект с подземными холодильными бункерами и собственной автономной подстанцией. Идеальный экранированный мешок, откуда не пробьется ни один сигнал! Туда они её и повезли.

— Китайская мафия, что ли? — мрачно сплюнул Макс, поднимая с земли забытый пакет. — Хрен с ним, кто они такие. Нам нужно уложиться в полчаса — пятнадцать туда, и пятнадцать на то, чтобы войти, пока они не поняли, что ты и есть главный сюрприз. Дядькин «Крузак» в гараже через дорогу, ключи у меня. В багажнике лебедка, монтировки и охотничий арбалет пристрелянный.

Уже через пятнадцать минут тяжелый старый внедорожник замер в слепой зоне за трансформаторной будкой во внутреннем хозяйственном дворе «Золотого Лотоса».

Перед ними возвышалось трехэтажное здание, стилизованное под императорскую пагоду с загнутыми крышами и красными фонарями, но за декоративным фасадом угадывался глухой бетонный периметр. У бронированных ворот подземного пандуса, куда вели свежие следы того самого черного минивэна, прохаживались двое охранников в штатском с характерной выправкой и выпуклостями кобур под подмышками, а над въездом вращались объективы тепловизионных камер.

— В лоб не пройдём, сцапают на пандусе, — сквозь зубы процедил Макс, сжимая в руке тяжелую стальную монтировку и оценивая высоту забора. — Надо гасить камеры и открывать замок шлюза. Вон, видишь, какой там блок управления — электронный, с датчиками. Проф, твой выход. Колдуй давай, как вчера на набережной!

Кеша сидел на пассажирском сиденье, зажмурившись до цветных пятен перед глазами. Обычным ноутбуком или телефоном закрытый контур охраны разведрезиденции не пробить и за неделю. Ему нужна была Аврора. Прямо сейчас.

Он задрал рукав куртки и свитера, обнажая правое предплечье с потемневшим шрамом, достал из бардачка прикуриватель, раскалил спираль докрасна и, не раздумывая ни секунды, со всей силы прижал раскаленный металл прямо к коже над главным нервным узлом симбионта.

В салоне запахло паленой плотью. Кеша судорожно выдохнул сквозь стиснутые зубы, сдерживая крик, а его сердце от резкого болевого шока выбросило в кровь лошадиную долю чистого адреналина.

И система отозвалась на прямую угрозу жизни носителя.

Перед глазами в темноте судорожно, с помехами и битыми пикселями, вспыхнуло тусклое, аварийно-красное окно терминала. Голос Авроры в голове прозвучал тихо, прерывисто, словно сквозь толщу воды:

«Зафиксировано... термическое повреждение оболочки. Принудительный выход из гибернации по Первому закону. Иннокентий, критическое предупреждение: остаточный заряд редкоземельной матрицы составляет ровно два целых и одну десятую процента. Сенсорное усиление и длительная сетевая защита недоступны».

— Аврора, там внутри Алёна! — мысленно, вкладывая в этот импульс всю свою ярость и отчаяние, прокричал Кеша, глядя сквозь лобовое стекло на бронированные ворота бункера. — Они думают, что ты внутри нее, они убьют ее на операционном столе! Мне не нужна долгая защита! Тебе должно хватить два процента на пересборку на основе вчерашнего полиморфа — пусть выжигает всю электронику на этом объекте. В приоритете контроллеры ворот на входе и камеры слежения. Чтобы они не смогли ничего остановить!

В голове на секунду повисла тишина, нарушаемая лишь тихим треском остывающих в его теле нейронных связей.

«Расчет энергобаланса, — ровно, почти торжественно произнесла Аврора. — Пересборка боевого полиморфа на основе вчерашнего червя потребует остаточного заряда редкоземельной матрицы в два целых и одну десятую процента. Выжигание электроники в радиусе пятнадцати метров на тридцать секунд. После этого моя матрица перейдет в состояние клинической комы с необратимым распадом структуры через восемнадцать часов при отсутствии рудного катализатора. Ты уверен в целесообразности такого размена ради другого биологического субъекта, носитель?»

Кеша поправил очки на переносице. Он догадался, что Аврора сказала не всё. Если матрица пойдёт вразнос — неконтролируемый распад глубоко вживлённой структуры ударит по его собственной коре. Вполне вероятно, что или кукуха съедет, или память даст течь. Он может начать забывать. Сначала мелочи: куда положил ключи, какой сегодня день. Потом лица. Потом — как зовут Макса. Как зовут Алёну. Он может просто перестать быть собой, превратиться в пустую оболочку, которая ещё дышит, но уже ничего не помнит.

Он посмотрел на бронированные ворота. Там, внутри, держали Алёну. И не было варианта, при котором он бы не пошёл — за своих до конца.

Кеша перехватил поудобнее тяжелый гаечный ключ, протянутый Максом, и толкнул дверь внедорожника навстречу колючему сибирскому ветру.

— Готовь пакет по моей команде, Аврора, — тихо сказал он. — Мы идем за ней.

P.S. Вот и началась настоящая охота! 😱 Как думаете, успеют ли Кеша и Макс спасти Алёну, или Аврора окончательно погибнет? Ставьте плюсы, пишите комментарии и подписывайтесь, чтобы не пропустить развязку! Ссылка на всю серию — в начале поста.

Показать полностью 1

Выстрел Авроры Глава 8 — Один за всех⁠⁠

Серия Выстрел Авроры: Тайга, код и нейросеть.
Выстрел Авроры Глава 8 — Один за всех

Первые секунды после того, как Кеша выскочил из внедорожника, показались ему бесконечно длинными. Ледяной ветер ударил в лицо, выжигая остатки сомнений. Он сжимал гаечный ключ так, что побелели костяшки, и смотрел на бронированные ворота, за которыми держали Алёну.

Макс выбрался следом, бесшумно закрыл дверь «Крузака» и коротким жестом указал на левый фланг — туда, где за штабелями строительных паллет темнел обходной путь к вентиляционной шахте.

— Я захожу с той стороны, — шепнул Макс, поправляя на поясе монтировку и натягивая капюшон глубоко на лоб. — Как только твой полиморф вырубит электронику — я уберу часовых у чёрного входа. Дам сигнал — три коротких удара по металлу. Значит, путь чист. Жди.

Кеша кивнул, не сводя глаз с ворот. Макс растворился за паллетами, обогнул забор и затаился у чёрного входа, сжимая монтировку.

Кеша остался стоять у трансформаторной будки, вглядываясь в тепловизионные камеры над воротами. Он ждал. Отключение электроники.

— Ты слышишь меня? — мысленно позвал он. Ответа не было. Только лёгкий, едва уловимый треск статического электричества где-то глубоко в затылке — словно система экономила каждую крупицу энергии, не тратя её на голосовой синтез.

Камеры медленно вращались, ощупывая пространство. Каждые четыре секунды — полный оборот. Кеша насчитал три цикла, когда что-то на периферии зрения привлекло его внимание.

Над бронированными воротами, на высоте третьего этажа, в стене была узкая щель — вентиляционный продух, прикрытый решёткой. Из неё шёл едва заметный пар. Система вентиляции работала на полную мощность, выгоняя тёплый воздух из подземных этажей. Если там, внутри, держат Алёну в каком-нибудь боксе — значит, вентиляция идёт через центральный воздуховод.

План созрел мгновенно. Не через ворота. Через шахту. Но сначала нужно было отвлечь охрану.

Кеша пригнулся за трансформаторной будкой, поднял с земли пустую стеклянную бутылку, разбил её о край бетонного блока и, размахнувшись, швырнул осколки подальше от ворот.

Звон стекла прозвучал в тишине пустынного двора как выстрел.

Охранники у ворот синхронно повернули головы, и один из них, матерясь, пошёл проверить источник шума. Второй остался на месте, но его взгляд метался между углами двора.

Камеры над воротами провернулись ещё раз.

И тут внутри, на самой границе восприятия, дрогнула тишина. Словно где-то в глубине его собственной крови запустился тикающий механизм.

Аврора начала развёртывание пакета. Сквозь помехи, сквозь шум остывающих нейронов Кеша улавливал лишь отголоски её работы: быстрые, как пульс, касания к протоколам служебной связи на базе, картографирование топологии локальной сети, анализ архитектуры управления — какие щиты питаются от какого рубильника, какой кабель связи идёт к резервному генератору. Всё это разворачивалось в миллисекунды, сжигая остатки заряда редкоземельной матрицы. Полиморф, пересобранный из вчерашнего червя, просачивался в контроллеры один за другим, оставляя за собой глухую защиту от быстрой перезагрузки — чтобы ни один щит не поднялся обратно, пока они не пройдут.

Картинка перед глазами на миг исказилась — по краям поплыли тёмные разводы, и Кеша на мгновение ослеп, потеряв пространственную ориентацию. Он схватился за холодную стену будки, чувствуя, как по позвоночнику пробегает электрическая дрожь.

А затем — тишина. Но уже не мёртвая, а живая. Та самая, которая предшествует шторму.

Камеры над воротами дёрнулись, их объективы стеклянно моргнули и погасли. Красные индикаторы на блоке управления въездом потухли один за другим. Свет в окнах охраны на первом этаже мигнул и погас. Вентиляционные решётки смолкли — системы кондиционирования легли вместе с остальным.

Кеша выдохнул, прислушиваясь к наступившей тишине. Насколько её хватит — он не знал. Может, минута. Может, десять. Но это всё, что у них есть.

— Есть, — выдохнул он.

Охранник у ворот замер, вытаскивая рацию, но из динамика шли только помехи. Он попытался набрать номер на мобильном — экран телефона погас, стоило ему поднести трубку к уху.

— Аврора... — начал Кеша, но ответа не последовало.

Голос в голове молчал. Бирюзового свечения не было. Но система свою задачу выполнила.

Из темноты слева донеслись три коротких удара металла о металл — условный сигнал Макса.

Кеша стиснул зубы и, пригибаясь, рванул к чёрному входу, где уже маячил силуэт друга.

— Чисто, — коротко сказал Макс, когда Кеша подбежал. — Охрана ушла проверять шум. У нас минута, может, две, пока они не включат резерв.

Макс дёрнул ручку запасной двери — заперто. Электронный замок не пискнул, не дёрнулся — питание на нём тоже легло вместе с остальной электроникой. Макс потянул дверь на себя — и та послушно открылась. Без питания магнитный захват разблокировался сам.

— Отлично сработало, — коротко бросил он. — Пошли.

Нутро здания встретило их запахом сырого бетона и машинного масла. Узкие лампы тусклого аварийного освещения едва теплились, выхватывая из темноты грязные стены и пучки кабелей, свисающих с потолка.

— Куда дальше? — спросил Макс, сжимая монтировку.

Кеша на секунду замер, пытаясь сориентироваться. В голове, лишённой подсказок Авроры, пространство казалось чужим и запутанным. Но что-то в планировке этого подвала царапнуло узнаванием. Он оглянулся вокруг — приземистые сводчатые потолки, ржавые задвижки на стенах, бетонные полы с остатками разметки. Похоже, делали по типовому проекту — раньше такие по всей стране штамповали. Такое же старое хранилище было у них в Верхнем Усе — заброшенный овощесклад за поселковой котельной, куда они с Максом в детстве лазали через вентиляцию. Те же толстые стены, те же рефрижераторные двери с резиновыми уплотнителями.

— Не тупи, Макс, — Кеша дёрнул подбородком вправо. — Ты что, не признал? Точно такое же овощехранилище, как у нас в Верхнем Усе. Только побогаче отделано. Лестница вниз должна быть справа от загрузочного пандуса. Сюда.

Они побежали по коридору к лестнице на нижний уровень.


Пока Кеша и Макс крались по техническому коридору старого советского бункера на Взлётке, в кабинете на тридцатом этаже башни «Золотой Лотос» Линь Вэй сидела за столом из чёрного лакированного дерева. Перед ней голографическим веером раскрывались отчёты с ночных постов наблюдения, финансовые выкладки за ноябрь и схема переброски грузов по южному направлению.

Дверь в кабинет открылась. На пороге стоял начальник силовой группы Янь Шифу — грузный мужчина с короткой седой стрижкой и шрамом через переносицу.

— Госпожа Линь, операция завершена, — доложил он. — Объект «Ветрова» доставлен в девятый бокс. Аналитики засекли её по снимку с банковского терминала в аптеке в Зелёной Роще. Она расплатилась наличными, но продавщица по привычке сначала нажала на приём карты — терминал включился и сделал кадр для идентификации. Транзакция не прошла, но кадр улетел на сервер банка. Вскрытое приложение распознавания на стороне банка слило снимок нам через три секунды. Мы триангулировали сигнал терминала до квартала и дали координаты ближайшей группе. У нас группы реагирования рассредоточены по всем районам города, в двух минутах от любой точки. Её засекли, повели, захватили во дворах. Взяли чисто, без свидетелей.

Линь Вэй кивнула, не поднимая взгляда от голограммы.

— Хорошо. Сколько времени потребуется на подготовку девятого бокса?

— Двадцать минут. Но есть ещё кое-что, — Янь Шифу помедлил. — На объекте внештатная ситуация. Кто-то вырубил электронику на въезде и проник в старый корпус. Охрана потеряла их в техническом тоннеле. Есть основания полагать, что это парень с видео.

Линь Вэй медленно отложила стилус и подняла взгляд. В нём не было удивления.

— Наконец-то, — тихо сказала она с лёгким китайским акцентом. — Я думала, он придёт раньше. Не дайте ему добраться до девушки.

— Я лично спущусь вниз, госпожа Линь, — коротко ответил Янь Шифу. — Доставлю его в девятый бокс в полной сохранности.

— Смотри не сломай его раньше времени. И проследи, чтобы он не подошёл к Ветровой. Если они объединят свои данные — мы потеряем контроль над ситуацией.

Янь Шифу коротко кивнул и исчез за дверью, а Линь Вэй снова взялась за отчёты, будто ничего не произошло.

P.S. Приношу свои извинения, на заглавной картинке вкралась опечатка, убрать картинку уже не мог, запретили редактирование, пришлось снести весь пост.

Показать полностью 1
Отличная работа, все прочитано!

Темы

Политика

Теги

Популярные авторы

Сообщества

18+

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Игры

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Юмор

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Отношения

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Здоровье

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Путешествия

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Спорт

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Хобби

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Сервис

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Природа

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Бизнес

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Транспорт

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Общение

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Юриспруденция

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Наука

Теги

Популярные авторы

Сообщества

IT

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Животные

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Кино и сериалы

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Экономика

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Кулинария

Теги

Популярные авторы

Сообщества

История

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Недвижимость и ремонт

Теги

Популярные авторы

Сообщества