Всего лишь 18. Глава 21⁠⁠

Глава 1

Предыдущие главы

Маргарита Семёновна вызвала Настю на кафедру сразу после первой пары. Настя постучала и вошла. Заведующая сидела во главе стола, раскладывая министерские бланки с гербовыми печатями. Чуть поодаль у окна сидел Сергей Степанович.

Настя резко замерла у самого порога, пальцы сильнее сжали ремешок сумки. Увидеть его здесь, наедине с заведующей, после всего, что между ними было, она никак не ожидала. Внутри всё мгновенно похолодело. Сергей Степанович при её появлении на секунду застыл и мельком, тяжело взглянул на неё, после чего тут же отвернулся к окну, удерживая каменное выражение лица.

Маргарита Семёновна ни о чём не подозревала и приветливо улыбнулась:
— А, Журавлёва, заходите, присаживайтесь. У нас для вас потрясающие новости.

Договорить она не успела. Дверь резко приоткрылась, и в кабинет заглянула секретарь:
— Маргарита Семёновна, вас к ректору вызывают срочно.
— О господи, ну никакой жизни от этих проверок! — Маргарита Семёновна поспешно сгребла свою рабочую папку и повернулась к Новикову: — Сергей Степанович, введи Журавлёву в курс дела по вашему гранту. Объясни ей всё по документам, я быстро.

Дверь закрылась. В кабинете воцарилась звенящая тишина. Настя села, не сводя напряжённого взгляда с преподавателя. Сергей Степанович медленно поднялся со своего места, взял со стола министерские бланки, подошёл к ней и опустился на стул напротив. Голос его звучал ровно и официально:
— Ситуация следующая, Настасья. Нам выделили крупный целевой грант из Москвы на летние раскопки. Из министерства спустили жёсткую директиву: активно вовлекать в серьезную работу лучших студентов старших курсов. Маргарита Семёновна предложила вашу кандидатуру как первой отличницы на потоке, и в НИИ её уже утвердили. Вас оформляют младшим научным сотрудником на полставки лаборантом-чертёжником.

Он положил перед ней гербовый бланк и заглянул прямо в глаза:
— Экспедиция закрытая, полевой сезон продлится полтора месяца. И... вы едете на раскопки под моим прямым руководством. Тема вашей курсовой работы теперь полностью переходит в этот грант, и диплом вы будете писать у меня.

Настасья перевела взгляд на бумагу, где рядом с министерскими печатями уже стояла её фамилия. Сердце глухо и мощно стукнуло в грудь. Это был невероятный билет в большую науку, но одновременно Настасья отчётливо понимала, какая бездна открывается у неё под ногами. Полтора месяца полевого сезона. Каждый день вместе. В закрытой экспедиции.

Руки мелко дрожали.
— Я не могу на это согласиться, Сергей Степанович, — тихо, но твёрдо произнесла она, глядя ему прямо в глаза. — Простите. Но я откажусь от этого предложения.

У Новикова внутри словно оборвался последний предохранитель. Весь его хвалёный академический самоконтроль, вся породистая профессорская выдержка, которую он по капле выдавливал из себя всю осень и зиму, рухнули за одну секунду. Пожар, который горел у него в груди все эти месяцы, вырвался наружу. Он резко подался вперёд, его лицо побледнело, а глаза потемнели от глухой, яростной растерянности.

— Вы с ума сошли, Настасья?! — вдруг в полный голос почти закричал он на неё, наплевав на то, что за дверью в коридоре ходят люди. Он сорвался, пальцы со злостью сжали несчастную ручку. — Вы вообще понимаете, от чего отказываетесь? Это НИИ! Это Москва утвердила! Я... я для вас это всё делаю! Для вашей карьеры, для вашего будущего!

Настасья вскочила со стула. Её собственная гордость и жёсткий характер вспыхнули мгновенно. Она не собиралась терпеть этот крик, даже если перед ней сидел уважаемый профессор, от одного голоса которого у неё сладко ныло сердце.

— А я вас просила об этом?! — так же громко, на повышенных тонах выкрикнула она ему в ответ. Слёзы обиды и злости подступили к глазам. — Я благодарна вам за ваши старания, Сергей Степанович! Очень благодарна! Но ехать с вами на всё лето, жить на одном раскопе после всего, что вы мне на зачёте наговорили, — это... это мазохизм! Вы об этом подумали?! Я же не железная!

Сергей Степанович замер, тяжело и шумно дыша. Её хлёсткое, честное «я не железная» ударило его под дых. Он медленно откинулся на спинку стула, и его ярость начала стремительно остывать, сменяясь глухой, свинцовой усталостью влюблённого и глубоко израненного мужчины.

— Я не думал, Aнастасия Викторовна, что вы будете ставить свои личные чувства выше учёбы и большой науки, — уже тише, с горькой усмешкой произнёс он, возвращаясь к официальному тону, но взгляд его оставался обречённым. Он устало потёр переносицу и добавил совсем тихо, почти умоляюще: — Приставать я к вам там не буду. Можете не бояться. Экспедиция закрытая, от НИИ. Моя жена... Марина тоже едет со мной в составе группы. Так что всё будет строго в рамках приличий.

Настасья открыла рот, чтобы выдать ему всё, что она думает по поводу его жены Марины, этого безумного треугольника и его «рамок приличий», но не успела произнести ни единого звука.

В коридоре раздался весёлый стук каблуков, массивная дубовая дверь кафедры резко распахнулась, и в залитый ярким мартовским солнцем кабинет стремительно вернулась Маргарита Семёновна.

— Ох, еле вырвалась из этого ректората! — заведующая шумно выдохнула, бросая папку на стол и не обращая внимания, что воздух в комнате буквально раскалён добела, а Новиков и Журавлёва тяжело дышат, не глядя друг на друга. — Ну что, Сергей Степанович, ввёл нашу отличницу в курс дела? Анастасия Викторовна, ты согласна? Это же твой главный билет в жизнь! Такое раз в десять лет выпадает.

Настасья замерла. В ушах всё ещё звенел его хриплый, сорвавшийся на крик голос. Внутри всё горело от жгучей обиды, злости и подступающих слёз. Ей хотелось развернуться, швырнуть эти министерские бланки ему в лицо и убежать из этого корпуса навсегда.

Но она посмотрела на сияющую, уверенную Маргариту Семёновну, затем перевела взгляд на Сергея Степановича. Профессор сидел неподвижно, уставившись в стол, и только побелевшие пальцы, сжимавшие ручку, выдавали, что он сейчас ждёт её ответа как смертного приговора.

Выхода у неё не было. Отказаться сейчас — значило разрушить свои карьерные перспективы, вызвать кучу вопросов у завкафедрой и закрыть себе двери в большую науку. Бедная отличница из провинции не имела права на такую роскошь, как личные амбиции.

Настасья с трудом сглотнула горький ком и заставила свой голос звучать ровно:

— Да, Маргарита Семёновна... Я согласна. Спасибо за доверие.

— Вот и умница! — заведующая довольно хлопнула ладонью по столу и сразу потянулась к бумагам. — Я знала, что ты у нас девочка разумная. Сергей Степанович, покажешь, где нужно подписать. Я сама поговорю с Петром Алексеевичем, утрясу вопрос с переводом её курсовой и сменой руководства. Анастасия Викторовна, можешь идти, готовься к сессии. Ближе к маю подпишем контракт с НИИ.

— До свидания, — тихо выговорила Настасья.

Она резко повернулась и быстрым шагом вышла из кабинета.

Тяжёлая дубовая дверь кафедры захлопнулась, оборвав частый, испуганный стук Настиных каблуков по линолеуму. В кабинете снова стало тихо, только мартовская капель за окнами продолжала методично отсчитывать секунды.

Маргарита Семёновна не сразу уткнулась в принесённые из ректората бланки. Она медленно положила ладони на стол, повернула голову и пристально, с прищуром посмотрела на Сергея Степановича. Профессор по-прежнему сидел неподвижно, бледный, уставившись в одну точку на столе.

— Серёж, — негромко, растеряв весь свой официальный задор, произнесла заведующая. — А что у вас тут сейчас произошло? Сергей Степанович вздрогнул, заставил себя отложить ручку и поднял на неё абсолютно пустой, выгоревший взгляд:

— Ничего, Маргарита Семёновна. Я ввёл Анастасию Викторовну в курс дела по гранту, как вы и просили.

Маргарита Семёновна недоверчиво покачала головой, её цепкий взгляд скользнул по его окаменевшему лицу:

— Ну да, конечно. Я захожу, воздух в кабинете хоть топором руби, девчонка бледная как стена, из глаз слёзы вот-вот брызнут, а ты сидишь как памятник на площади. Ты что, опять на неё накричал, как на том зачёте в декабре?

Сергей Степанович глухо выдохнул, отводя глаза к окну, залитому ярким весенним светом:

— Она... она просто не хотела соглашаться. Упрямилась, собиралась отказаться от НИИ и от экспедиции. Пришлось поговорить с ней жёстко, на повышенных тонах. Объяснить, что глупо хоронить карьеру из-за детского упрямства.

Маргарита Семёновна вздохнула, задумчиво глядя на Новикова:

— Господи, ну и сухарь ты, Новиков, весь в своих родителей-профессоров. Девчонка — заучка, отличница, домашняя, из деревни приехала, жизни ещё не видела. Для неё НИИ и такое руководство — это же колоссальный стресс, а ты на неё сразу своим академическим прессом давишь. Помягче надо быть с людьми, Серёж. Ладно, главное, что она согласилась. Протокол я сама подпишу.

— Да, главное, что согласилась, — механически, как робот, повторил Сергей Степанович, снова утыкаясь в бумаги.

Заведующая кафедрой, успокоенная его привычным сухим тоном, поверила, что строгий профессор просто в очередной раз довёл до слёз трепетную отличницу своей принципиальностью.