user7436068

Сумерки сгущались над лесом быстро, принося с собой липкую вечернюю прохладу. Настя стояла на узкой тропинке, ведущей к лагерю археологов. До палаток оставалось метров сто. Чуть дальше, за стеной кустов, уже вовсю горели огни костров, слышались ленивые переборы гитары и дружный смех студентов.Возвращаться одной в темноте было ошибкой — дорогу ей перегородил одногруппник Петров. Парень явно перебрал лишнего после субботнего ужина, покачивался и глупо, упрямо преграждал путь.

— Ну чё ты ломаешься, Журавлёва? Пошли к озеру погуляем, — парень шагнул вперёд, обдав её резким запахом алкоголя.

— Я же сказала, что никуда с тобой не пойду, — Настя даже не повысила голос. Она просто спокойно скрестила руки на груди, упрямо вскинув подбородок.

— Иди в лагерь, протрезвей. Ты мне не интересен.

Вокруг глухо шумели вековые сосны. Этот ровный шум леса делал Настин голос ещё более тихим, но твёрдым.

Петров, обиженный её ледяным тоном, ухватил Настю за запястье:

— Да ладно, все вы, отличницы, цену себе набиваете! Настя глубоко вздохнула и закатила глаза, глядя мимо него на далёкие лагерные огоньки. Этот бессмысленный разговор ей смертельно надоел. Она просто хотела дойти до своей палатки.

— Я не на рынке, чтобы ценник на себя вешать, — Настя рванулась, пытаясь высвободить руку. — Пусти, я кричать буду.

— И чё кричать будешь? — ухмыльнулся хмельной сокурсник. — «Помогите, насилуют»? Да все поржут только, суббота же, народ расслабляется!

Настя посмотрела на него усталым, совершенно хладнокровным взглядом:

— «Пожар» сработает лучше. На него все сбегутся.Петров завис на пару секунд, переваривая её трезвую логику, но пальцев не разжал:

— А поджигать-то чё будешь?

Настя покачала головой и выдохнула:

— Ну ты и непроходимый...

— Да, я такой! Ещё ни одна мимо не прошла, — самодовольно перебил её парень.

— Тупица! Непроходимый тупица, — отрезала Настя.Хватка у парня оказалась сильной, несмотря на приличную дозу выпитого. Он шагнул к ней почти вплотную, больно перехватывая за локоть:

— Э-э-э, Журавлёва, ты за базаром-то следи...

Договорить он не успел. Из темноты, со стороны лагерных костров, послышался отчётливый треск сухих веток под тяжёлыми шагами и глухой мужской кашель. Петров испуганно замер, а через секунду на тропинку, в тусклый отсвет костра, вышли двое: руководитель практики Пётр Алексеевич и профессор Сергей Степанович Новиков. Заметив натянутую, упрямую позу девушки и то, как парень держит её за руку, они быстро сообразили, в чём дело.

— Петров! Что это вы тут себе позволяете? — Пётр Алексеевич тяжело опустил широкую ладонь парню на плечо и сжал так, что тот мгновенно поморщился и выпустил Настин локоть.

— А ну-ка марш в лагерь! Быстро!

— Да мы просто… просто дискутируем, Пётр Алексеич… — Петров мгновенно растерял всю свою хмельную спесь, судорожно заикаясь.

— Дискуссия, Петров, не предполагает физического контакта, — ледяным, веским тоном оборвал его Сергей Степанович, делая шаг вперёд и заставляя парня инстинктивно вжать голову в плечи. — Особенно в тёмное время суток и на узкой тропе.

— Я тебе подискутирую! — раздражённо выдохнул Пётр Алексеевич. — Шагом марш, я сказал! Третий курс закончили уже, взрослые люди, а ума как у первокурсников! Завтра у меня на раскопе до ночи в шурфе сидеть будешь.

Пётр Алексеевич повернулся к Насте, осматривая её:

— Настасья, всё нормально? Этот оболтус тебя не сильно напугал?

— Всё в порядке, Пётр Алексеевич, спасибо. Похоже, кто-то сегодня до местного магазина добрался, — Настя спокойно поправила сбившуюся косынку на голове. Никаких девичьих слёз или паники в её голосе не было и в помине.

Руководитель практики выдохнул:

— И не говори, ох уж этот мне магазин! — он снова зыркнул на плетущегося впереди Петрова и кивнул своему коллеге:

— Сергей Степанович, проводи Настю до палатки от греха подальше. А я этого деятеля лично до лагеря законвоирую, пока он ещё куда-нибудь не влез.

— Конечно, Пётр Алексеевич, идите, — ответил Новиков.

Когда шаги ругающегося руководителя практики и оправдывающегося Петрова затихли в кустах, Сергей Степанович повернулся к Насте и вежливым, подчёркнуто академическим жестом указал на дорожку, пропуская её вперёд:

— Прошу вас, Настасья.

Они зашагали по узкой, шуршащей травой тропинке. Профессор шёл чуть позади. В темноте он мельком взглянул на Настю и заметил, как она, стараясь идти ровно, всё же инстинктивно прижимает левую руку к груди, осторожно баюкая пальцами ушибленное Петровым запястье.

— Настасья, подождите, — Сергей Степанович остановился, заставив её обернуться. Он сделал шаг к ней. — Петров вам руку не повредил? Он держал вас довольно сильно. Покажите.

— Всё нормально, — Настя упрямо спрятала руку за спину, не давая ему прикоснуться. Её деревенская гордость протестовала против любой жалости. — Одним синяком больше, одним меньше. Не страшно.

— Анастасия, бросьте это ваше упрямство, — в голосе Новикова прорезалась строгая, сухая профессорская интонация, не терпящая возражений. — Я несу за вас личную ответственность перед деканатом. Да и завтра на раскопе нам каждая лопата важна, а вы руку баюкаете. Если Петров вам связки потянул, мне нужно знать сейчас, чтобы отправить вас в город с утренней машиной. Показывайте.

Настя секунду сверлила его независимым взглядом, но субординация взяла верх. Она нехотя протянула руку вперёд.

Сергей Степанович аккуратно, едва касаясь, перехватил её ладонь своими большим, чистыми пальцами. В тусклом свете пробивающихся сквозь кроны звёзд на её тонкой коже уже отчётливо проступала багровая полоса от пальцев Петрова. Новиков осторожно, подушечкой большого пальца провёл по суставу, проверяя, не начинает ли запястье опухать, и мягко нажал на основание кисти. От её руки пахло речной водой, сухой травой и тем самым девчоночьим теплом, от которого у тридцативосьмилетнего профессора где-то глубоко внутри на секунду сбился ровный лекционный ритм.

— Сильного отёка нет, — сухо констатировал он, мгновенно отступая на шаг и возвращая дистанцию. — Но смажьте мазью от растяжений, у дежурных в аптечке есть. И впредь... почему вы ходите одна в темноте? В такое время девушки обычно держатся группами.

— А я привидений не боюсь, — Настя облегчённо спрятала руку и едва заметно усмехнулась, продолжая путь.

— А что, остальные боятся? — Сергей Степанович пошёл следом, внимательно глядя на её светлую косу, свисающую из-под косынки.

— Ага, ещё как, — она ответила просто, без рисовки. — Просто они не знают, что в лесу привидений нет. Тут только лешие да ведьмы. Ну и утопленники — озеро же рядом.

Профессор даже замедлил шаг от такого невозмутимого, будничного тона. Настя почувствовала это, обернулась и с короткой улыбкой посмотрела на него. Только тогда он понял, что девчонка просто изящно иронизирует.

— Так вы ещё и шутница, Настасья! — Сергей Степанович, качнув головой, догнал её и выровнял шаг. — И всё-таки, почему одна? Неужели никто из ребят не согласился составить компанию?

— Да нужны они мне, только нервы портят, — Настя вздохнула, аккуратно обходя торчащий из земли корень сосны. — Я как-то лучше сама по себе. В лесу оно надёжнее.

Сергей Степанович заложил руки за спину, возвращая разговору привычный, спокойный тон преподавателя:

— Ну что ж... Впредь будьте аккуратнее, Анастасия. Практика в самом разгаре, и подобные инциденты нам в лагере не нужны. Если решите прогуляться так поздно, лучше предупреждайте дежурных.

— Я поняла, Сергей Степанович.

Они вышли к лагерю. Из темноты проявились чёткие силуэты палаток, над которыми вился лёгкий сизый дым от затухающих костров. Настя остановилась у своего тканевого навеса и повернулась к преподавателю:

— Спасибо, что проводили. Доброй ночи.

— И вам, Настасья. Доброй ночи.

Профессор постоял ещё секунду, глядя, как уверенно закрылся полог её палатки. Настя Журавлёва явно отличалась от большинства его послушных, заглядывающих в рот студенток на кафедре. Её внутреннее спокойствие и этот ироничный взгляд заставили профессора Новикова на секунду задуматься в темноте перед тем, как зашагать к своему брезентовому укрытию.