Все, что осталось Ч.2⁠⁠

Все, что осталось Ч.1

Лера сильно пополнела, но, казалось, ее это нисколько не смущало. Она назвала Сашу сушеной воблой и едва не задушила в крепких объятьях. Жанна помахала рукой и натянуто улыбнулась. С их последней встречи она нисколько не изменилась. Разве что коротенькое платье заменил строгий костюм и тренч, а лицо стало взрослее. Несколько минут они болтали около машины. Как по щелчку хорошее настроение подруги исчезло, стоило упомянуть Кристину. Они поплакали, утерли слезы и уселись.

Непринужденной беседы не получилось. Все, что должно было быть сказано, сказали. Попытки ухватиться за прошлое ничем в итоге не обернулись. Скудные вопросы, однозначные ответы – не более того. Неловкие паузы давили тишиной. Они заняли столик на улице, и Саше, отвыкшей от промозглых ветров родного города, пришлось кутаться в плащ. Небо покрыло одеяло серых туч. Спасал дымящийся кофе.

– Мы тебя ждали на похороны.

В голосе Леры не прозвучало упрека, но Саша все равно почувствовала его. Она собралась рассказать возмутительную историю о плохом начальнике, но не сумела выдавить ни слова.

– Я… Я боялась увидеть ее, – сказала она после небольшой заминки. – Боялась, что она останется в воспоминаниях… мертвой. Как было с мамой. Теперь жалею, – на последнем слоге, она отвернулась.

– Ох, Саш, – Лера сжала ее ладонь. – Не упрекай себя. Что бы там ни было. Ты здесь. Это главное.

– Просто… Просто это так неожиданно произошло. Я ведь и подумать не могла.

– Никто не мог, – ответила Жанна. – Это для всех нас шоком стало.

– Я до сих пор не могу понять, что произошло. С Владом… Я пыталась поговорить с ним, а он талдычит свое. Сердце, говорит. А что «сердце»? Вот так, за пару дней? Вы вообще видели, как она выглядела? Я читала про синдром внезапной смерти у взрослых, но… – Саша не придумала, как выразить мысль поярче, поэтому не закончила предложение. – Она жаловалась на что-нибудь?

– Да кто же теперь поймет? – сказала Лера. – Она в последнее время не очень разговорчивой была.

Саша нахмурилась. Ей отчего-то показалось, что эта молчаливость сестры имеет какое-то значение.

– А как у нее с мужем отношения были в последнее время?

– А причем тут муж?

– Странный он какой-то, – призналась Саша. – Будто не от мира сего.

– Мы все сейчас будто не от мира сего, – вступилась за Влада Лера. – Для него это тоже шок.

Саша кивнула, хоть ей и хотелось точнее объяснить, что она имела в виду.

– У нее и правда проблемы с сердцем были, – сказала Лера. – Другое дело, что она, судя по всему, не реагировала на симптомы. Жанна посмотрела протоколы о вскрытии.

Жанна побледнела, будто Лера сказала что-то лишнее. Может, и сказала?

– Протоколы? Зачем?

– Она в больнице работает, – объяснила Лера.

– В морге? – спросила Саша. Она неловко улыбнулась, пытаясь понять логику.

– Нет. Я врач, – выдавила Жанна.

– А насколько они явные? Симптомы.

– Влад сказал, что она за пару дней до… что она себя за несколько дней плохо чувствовала. Но никто ведь не думает о самом страшном.

Они долго молчали. Саша уже пожалела о том, что согласилась на встречу. Чего они добивались, позвонив ей, она не понимала. А еще она беспокоилась о Нике. После разговора остался неприятный осадок. Ей хотелось расспросить об отношениях Кристины с Владом у подруги, но она не знала, как начать.

– У Ники, – осторожно сказала она, – шрам на голове. Кристина никогда не говорила о чем-то таком. Вы не знаете, что случилось?

– Шрам? – Лера пожала плечами. – Не видела.

Жанна покачала головой.

– Знаете, я, наверное, пойду, – Саша достала кошелек.

– Убери это, – возмутилась Лера. – Ты чего? Подожди минутку. Вместе поедем.

– Мне бы хотелось пройтись.

– Сейчас дождь начнется.

– Спасибо, Лер, но мне и правда хочется посмотреть на город. Тут идти двадцать минут. Созвонимся? – спросила Саша, встав. – Дай мне свой телефон.

Пока она записывала, с неба действительно начало накрапывать. Она пустила гудок, молясь в тайне, чтобы Лере не пришло в голову и вправду ее набрать. Попрощалась она еще более неловко, чем здоровалась.

Воспользовавшись случаем, она не стала торопиться. Забежала в магазин, купила зонт и долго гуляла среди однотипных панелек, украшенных граффити; монолитных сооружений; узких улочек, заставленных праворульными «японцами»; ярких блоков в один или два этажа,– вспоминала прошлое. Сестру. Семью.

Саша пыталась понять, как настолько тесные отношения, какие были они у нее с Кристиной, могли превратиться в докучливые, но обязательные ежемесячные созвоны.

С возрастом младшая сестра изменилась. Падкая на все яркое и интересное, она хваталась за любую возможность проявить себя. Десятки начинаний, как правило, ни к чему не приводили. Она была писателем, блогером, коучем. Танцевала в пижаме в коротких клипах. Вела блог беременной, а затем и молодой мамы. Сестра бомбардировала Сашу ссылками, которые той приходилось оценивать и комментировать. Ленты в социальных сетях пестрили сопливыми цитатками из ярких томиков любовной прозы. Гламурная чушь сменилась чушью философской, а затем и мистической. После смерти мамы она с головой погрузилась в загробный мир. Свечки, карты таро, гадания, астрология, положение небесных тел. Кристина очень болезненно воспринимала критику, и Саше приходилось поддерживать разговоры на самые нелепые темы. Благо, эзотерика перестала интересовать сестру так же быстро, как это было и с остальными увлечениями. Однако семя уже проросло, и воспринимать что-то новое – на этот раз Кристина взялась за копирайтинг, за который вроде даже получала деньги – было все сложней.

Телефонные разговоры становились все принужденней, докучливей и, если раньше сестры могли болтать часами, то в последний год беседы сократились до дежурных звонков. Потому что надо, а не потому что хочется.

Зайдя в подъезд, сдерживающая себя на улице Саша, разревелась. Она долго стояла между пролетами и позвонила в дверь, когда истерика прошла.

Влад сидел в кухне один. За окном уже темнело. Зять растерянно поздоровался и вернулся к своим мыслям. Спохватившись, спросил:

– Ты голодная? Я не готовил, но, кажется, там еще осталось что-то с поминок.

Саша огляделась. Из зала доносились голоса персонажей из какого-то мультфильма. Она закрыла дверь и спросила:

– Ты сказал Нике, что она может спать со мной?

– Что? – скученный взгляд наконец стал осознанным. – Нет. Я сказал, что она может спросить тебя.

– Это ты убрал мои вещи?

Он не ответил, но Саша заметила, что лицо его побледнело.

– Что она сказала тебе? – спросил он.

– Кто?

– Вероника. Она что-то говорила тебе?

– Нет. А что она должна была сказать?

– Не нужно ее слушать, – на тон ниже произнес он. – Не слушай. Серьезно.

– Может, ты объяснишь?

– Нечего объяснять. Просто не слушай. Ника… Она любит это.

– Что любит? – нахмурилась Саша.

– Любит выдумывать… проказы. Она… гораздо умнее, чем может показаться на первый взгляд.

– Ей семь лет, Влад. О чем ты толкуешь?

– Просто поверь мне. И… не вздумай потакать ей. Мне воспитывать ее. Мне, – он ткнул щепотью пальцев в грудь. – И ей придется вытряхнуть всю эту чушь из головы.

– Я ведь всего на пару дней здесь. Не думаю, что смогу как-то повлиять на нее.

До сих пор Саша думала о Владе, как о зяте, но теперь вдруг поняла, что смерть сестры вычеркнула ее из списка родственников.

– Когда у тебя рейс? – спросил он.

– Послезавтра.

– Хорошо, – заключил Влад, однако Саша поставила бы зарплату на то, что ничего хорошего он в этом не видит.

– Я приму душ, – сказала после недолгого молчания.

После разговора Саша долго копалась в сумочке, а затем и в чемодане в поисках перцового баллончика, но так и не нашла его. Она порылась в памяти. В своем городе она не выходила без него из дома. И пусть перцовка до сих пор ни разу не пригодилась, но осознание того, что она там, в недрах сумочки, всегда успокаивало. Перед отъездом она хотела переложить баллончик в чемодан, чтобы в аэропорту не возникло проблем. Даже достала его. А что дальше? Саша не помнила.

– Твою мать, – выдавила она, глядя на свое отражение в зеркале в ванной. – Что тут происходит?

Ника на мгновение отвлеклась от плюшевого медведя и улыбнулась Саше, когда та вышла из ванной.

– Привет.

– Привет. А ты не собираешься в кровать?

– А можно мне с тобой спать?

– Детка… Не думаю, что это хорошая идея.

– Вчера ты то же самое сказала.

– Да, – кивнула Саша. – И ты меня не послушала. В итоге ни я, ни ты не выспались.

– Я хорошо спала.

– Иди чистить зубки, а потом я почитаю тебе.

Девочка вскочила и рванула из комнаты. Саша крикнула ей вслед:

– В твоей кровати!

Энтузиазм тут же растворился. Тяжело вздохнув, Ника опустила плечи и, еле волоча ноги, поплелась к ванной.

На водные процедуры ушло не больше трех минут. Девочка вышла, прыгая, и тут же исчезла в комнате. Вернулась с увесистым томом «Сказок братьев Гримм». Подавляя зевоту, Саша уселась возле кровати.

– Мама всегда брала стул, – сказала Ника.

– Мне так удобнее.

Саша вернулась к первому абзацу. Буквы плясали перед глазами. Она вдруг поняла, что уснет сейчас прямо тут, на полу. Пальцы девочки прикоснулись к предплечью Саши. Волоски стали дыбом, а кожа покрылась мурашками.

– «Бременские музыканты».

Она остановилась, потому что девочка села. Глаза Ники мельтешили из угла в угол. Саша ждала.

– Я думала, что ты скажешь, что ты не моя мама. Поэтому тебе не нужен стул.

– Мне кажется, ты и сама это понимаешь.

– Я хотела, чтобы ты так сказала.

– Почему? – Саша закрыла книгу и повернулась к девочке.

– Чтобы попросить тебя стать моей новой мамой.

Саша не нашлась, что ответить, и выдавила из себя чудовищную банальность:

– Скоро станет легче, солнышко, – она крепко зажмурилась. – Мама… где бы она ни была сейчас, смотрит на тебя. Не думаю, что ей бы хотелось, что у тебя бы была новая мама. И потом, я не думаю, что из меня выйдет что-то стоящее. Скоро ты вернешься в школу, и тебе больше не придется скучать дома.

– Я не хочу сказку, – сказала Ника.

– Хочешь другую?

– Нет. Вообще не хочу. Я хочу спать.

– Спокойной ночи, – Саша мазнула сухими губами по щеке девочки и вышла.

Ее разбудили приглушенные голоса за стеной. Влад что-то шипел, Ника оправдывалась, судя по тону. Окончательно сон перебили грохот двери и визг Ники.

Саша поднялась. Подсвечивая путь телефоном, она вышла в коридор. Влад стоял перед дверью в комнату девочки в темноте, держа ручку. Неожиданно в дерево грохнуло что-то тяжелое. Ника завизжала и принялась колотить кулачками в дверь.

– Лучше дай мне выйти! – проревела она. – Лучше дай мне выйти!

– Что происходит? – прошептала Саша.

Влад повернулся к ней и покачал головой. В одно мгновение грохот прекратился. Скрипнула кровать, и послышались всхлипывания.

– Что ты делаешь, Влад?

Какое-то время он стоял, прислушиваясь, затем отпустил ручку, провернул ключ, оказавшийся снаружи и пробормотал:

– Я думаю, тебе лучше уехать утром.

Он прошел половину расстояния до своей комнаты, снова замер и, не оборачиваясь, добавил:

– Зря ты приехала.

– Зачем ты запер ее?

– Ты не поймешь.

– Можно я с ней поговорю? – Саша проглотила огромный сухой ком, застрявший в глотке.

– Нет. Не думаю. Ника… она любит, чтобы все было так, как ей хочется. Она собиралась лечь к тебе. Я отвел ее в комнату. Ничего страшного не случилось.

– Ей семь лет.

– Именно поэтому…

Он вдруг вернулся к двери и провернул ключ. Ника стояла перед кроватью, укутавшись в одеяло. Маленькая грудь вздувалась кузнечными мехами. Волосы торчали во все стороны.

– Ложись, – приказал Влад.

Девочка, не ответив, улеглась. Влад повернулся к Саше:

– И ты ложись.

Когда Саша была возле входа в зал, ее догнал его голос:

– Я никогда не сделаю ей ничего плохого. Что бы ты там ни думала.

Остаток ночи ей снились кошмары. Она то и дело открывала глаза и подолгу смотрела сначала в чернила ночи, затем в предрассветную хмарь и в итоге на серый квадрат неба в окне. Сны мгновенно выветривались, стоило открыть глаза, но осадок от них оставался тревожный. В памяти отпечатывались абрисы чудовищ. Совершенно безликие и оттого еще более пугающие, они заставляли выныривать из небытия и нагоняли страх при новых погружениях.

Где-то там шлепали по холодному полу босые ноги. Взрослые и детские. Где-то там шептались. В полусне Саша каждый раз заключала, что шепчутся именно о ней.

Окончательно проснулась она совершенно разбитой. Она открыла глаза и обнаружила перед собой Нику. Девочка стояла в пижаме, прижав к груди альбом для рисования. Поняв, что Саша проснулась, Ника стала радостно прыгать.

– Привет. Я нарисовала тебя, пока ты спала.

Саша натянула одеяло до подбородка и села. Механическими движениями проверила, лежат ли вещи все еще под подушкой. Лежат. Из кухни донесся звон посуды. В воздухе висел запах кофе и яичницы.

– Привет. Сколько времени?

– Семь.

– Ты спала?

– Да.

Ника протянула альбом, и Саша увидела рисунок. Слишком хороший для ребенка семи лет. С соблюдением пропорций, без нелепых цветов. На нем Саша лежала на спине, воткнув взгляд в потолок. Из уголка раскрытого рта тянулась капелька слюны. Лицо было очень худым, и это заставило Сашу съежиться. Отчего-то ей показалось, что худобу девочка отметила намеренно; что на самом деле рисовала она вовсе не Сашу.

– Ух ты, – не очень убедительно сказала она. – Ты это сама нарисовала?

Саша хотела перевернуть страницу, чтобы посмотреть на другие рисунки, но Ника вырвала альбом из рук и убежала. Вернулась она уже через мгновение, сжимая лапу медведя. Схватила Сашу за руку и стала тянуть.

– Пойдем. Папа обещал сделать что-нибудь вкусное.

– Да, я сейчас.

Каждый мускул взвыл, стоило ей сесть. Саша долго массировала затекшую шею и лишь затем встала и, взяв сверток вещей, поплелась в ванную.

Ника буквально светилась от счастья. Она терпеливо ждала Сашу и так и не прикоснулась к яичнице, пока та не вошла в кухню. Тарелка Влада была уже пуста. Он хмуро улыбнулся, кивнул и перевел взгляд на телефон в руке. Казалось, что за ночь он похудел. Цементная кожа приобрела зеленоватый оттенок, как при кровоподтеке или химическом ожоге. Саша не стала интересоваться его самочувствием. Ночной разговор отбил всякое желание общаться с ним. Она бы уехала еще ночью, если бы не Ника.

Девочка не отрывала взгляда от Саши и с нетерпением, присущим лишь детям, ждала. Саша же чувствовала себя голой. Она не была голодна, но при этом не хотела показаться надменной или неблагодарной. Поэтому она ела под пристальным тяжелым взглядом; под громкое сопение погруженного в ленту новостей Влада. Ела, размышляя о том, у кого из этих двоих больше едет крыша, – у отца или дочки? Может, у обоих, как в старом детективе о десятке убийц, запертых в одном вагоне с проницательным сыщиком? Думала о том, как сестра жила с ними. Была ли она счастлива? Являлась ли частью этого сумасшествия? Саша ела и мечтала только об одном: поскорее убраться из этого дурдома.

– В какую гостиницу мне лучше всего поехать? – прервала она молчание, стараясь не смотреть девочке в глаза.

Влад отложил телефон.

– Извини меня, – сухо пробормотал он. – Ночью… Я был не в себе.

– Ты хочешь уехать? – спросила Ника.

– У меня завтра самолет.

– Оставайся, – сказал Влад. – Ну куда ты поедешь? В гостинице тебя обдерут за ночь. Это ж для туристов. Я… Мне очень жаль. Ника обещала не приставать к тебе больше. Да, милая?

Саше хотелось возмутиться. Поведение самого Влада ее тревожило куда больше девочки. Однако она промолчала. Перевела взгляд на Нику. Та смотрела на нее из-под ровных тонких бровок, с виноватым видом втянув голову в плечи. Саша подмигнула ей и погладила маленькую ручку.

– Я завтра уеду. А пока дай нам время друг с другом. Мы ведь девочки – нам нужны обнимашки. Да, зайка?

Ника вскочила и, едва не столкнув со стула, прижалась к ней.

–Тише! – засмеялась Саша. – Убьешь ведь меня.

– Тогда я могу оставить вас? – спросил Влад. – Через полчаса они откроются.

– Есть идеи, чем мы можем заняться?

Ника заговорщически улыбнулась и убежала в детскую.

Все, что осталось Ч.3