Возмездие с пернатых небес⁠⁠

Петька был красивым петухом и любимцем моего папы. Но любимицей папы была ещё и я — что петух отлично понимал и не мог с этим смириться. И своё недовольство показывал мне лично, когда взрослые отвлекутся: бил крыльями, клевал, царапал, гонялся за мной. Вдобавок, я еще и лезла к его любимой курочке — самой ласковой, которую мне давали поддержать-почухать. И в какой-то момент птиц не стерпел и перестарался, да так, что я была не только побитая физически, но и психически. Боялась его до слёз, и уговоры, что Петька больше не будет и пожизненно лишён выгула, меня не убеждали. Короче, очередная детская травма, которую дополнит ещё одна.

В общем, заходит папа с топором в руках: "Пойдём. Петьку наказывать". Я за папой прыг-прыг, довольная, что наглой птичьей жопе достанется по делу. Я знала курочек живых, и знала, что курочки вкусные, но не знала ничего о промежутке между этими двумя состояниями. И вот мой отец кладёт смиренную птицу на чурку, замахивается топором — всё. Я не до конца знала, что такое смерть, но как-то поняла, что Петьки больше нет. Мне становится жаль и Петьку, и папу, который его любил, — и я начинаю скулить, типа: "Пе-е-еть-ка-а". А Петька как возьмёт и побежит. Без головы. На меня. Эта чёртова курица решила не сдаваться даже после своей смерти и ввести пятилетнего ребенка в тотальный ахер.

Истерика у меня была до прихода мамы с работы, а потом гневная истерика была уже у неё. А после мамино шипение где-то с полгода, потому что её ребёнок отказывался есть курицу, боясь возмездия Петьки с пернатых небес. Всё это время я ела супы "рыбные" и "говяжьи". И даже в день, когда приговорили Петьку, у нас был «рыбный» суп. Хотя что-то он мне напоминал...