Ветки⁠⁠

Когда я был маленький, мои родители очень часто в выходные отправляли меня в деревню к дедушке и бабушке. Мне это не всегда нравилось, но родителям приходилось много работать, в том числе выходные дни и отпусках, поэтому деревня оставалась единственной альтернативой для меня, где я мог быть под присмотром. Со временем я настолько привык, что стал проводить в деревне все свои выходные и каникулы. У меня появилось очень много деревенских друзей, да и дедушка с бабушкой меня очень любили и всегда были мне рады. В деревне я научился плавать, кататься на велосипеде, ловить рыбу, стрелять из дедушкиного ружья – он был охотник. Да и, честно говоря, курить я научился тоже в деревне. Однажды я даже пытался уговорить маму перевести меня в деревенскую школу, потому что жизнь в деревне стала казаться мне гораздо интереснее и душевнее. Мама, конечно, не одобрила этого. Она была уверена, что деревенская образование хуже, но я всё равно продолжал ездить туда при первой же возможности. Пока однажды не произошёл случай, после которого я прекратил так часто бывать у дедушки и бабушки в гостях. Потом я повзрослел, у меня появилась девушка, другие друзья. Я поступил в институт, деревня стала забываться все больше. Не прошло и 10 лет как бабушка умерла, через год умер дедушка. Я был на обоих похоронах одним днём, после проведения траурных мероприятий я сразу уезжал домой. Но сейчас, когда я стал ещё старше, все чаще начал вспоминать беззаботное детство, проведённое в сельской местности. Вспоминать радостные лица дедушки и бабушки, когда они встречали меня на остановке. Я решил, что настало время хоть раз за прошедшие годы навестить их могилы.

Я приехал в деревню в одну сентябрьскую субботу, рано утром. Первым делом я заехал на кладбище привёл в порядок могилы и положил свежие цветы, наверно стоило бы положить искусственные, но я почему-то решил, что так будет неправильно. В конце концов я бываю здесь так редко, что, когда я приеду в следующий раз, искусственные тоже успеют испортиться. К вечеру я управился с делами, заехал в деревенский магазин и купил бутылку недорогого красного вина. Машину пришлось оставить за воротами. Всегда ухоженный двор дедушки и бабушки теперь был изрядно заброшен, что добавляло на душе тоски. Клумбы, которые раньше цвели яркими пионами и астрами теперь заросли лебедой и полынью. В сараях раньше было полно всякой живности, сейчас они закрыты на замок. Я выкурил сигарету вставил ключ в дверь дома, дважды провернул, толкнул дверь и вошёл внутрь. В доме все было как раньше, родители не стали вывозить отсюда никакие вещи, решили оставить всё как есть, думали, что будут сюда часто приезжать. Оказалось, что отпуск в Турции и Египте гораздо интересней чем отпуск на берегу сельской реки. Я достал из пакета грубо нарезанную в деревенском магазине колбасу и хлеб, разложил свой не хитрый ужин на столе. Закинул пару бутербродов и запил вином из бутылки. Глядя в окно на заросший двор, я закурил сигарету и вспомнил тот случай, после которого прекратились мои поездки в деревню.

В то лето нам с пацанами было 11 лет. Серега, Андрей и Толик - мои лучшие друзья. Днём мы развлекались на речке и гоняли в футбол на школьном поле, а вечером гуляли допоздна, рассказывали страшные истории и кидались яблоками из кустов, в ребят постарше, идущих в клуб. В тот год мы придумали новую забаву. Мы повадились залезать на чужие участки, смотреть в окна и стучать в них, донимая бабулек и дедов, заставляя выходить на крыльцо, ругаясь на нас матом. В один из вечеров мы решили добавить адреналина, и вместо того, чтобы донимать стариков, мы решили достать людей помоложе, которые могли бы и побегать за нами. В деревне жила одна странная семья, ну как нам тогда казалось, что она была странная. На самом деле эта семья была самая обычная - муж жена и двое детей, просто они были нелюдимые. Когда стемнело мы перемахнули через забор дома, который стоял почти на самом краю деревни. Пригнувшись, мы подобрались к одному из окон в котором горел свет. Я хотел постучать в окно, но Толик сказал: «Подожди, давай посмотрим», и мы посмотрели. Мы не увидели ничего необычного - отец сидел на диване перед телевизором, двое пацанов ковырялись с игрушками на полу, женщины видно не было. Я помню, как нам казался очень забавным тот факт, что мы подглядываем за этими людьми, мы их видим их, они нас нет. В этом было что-то загадочное и шпионское. Как-будто мы обладали каким-то тайным знанием. В комнату вошла женщина, она поставила тарелки и кастрюлю на стол, видимо они собирались ужинать. Женщина поманила детей рукой и что-то им сказала, уводя их с собой на кухню. Внезапно Андрей постучал, взгляд мужчины направился на окно, у которого мы стояли. Мы резко дёрнулись, засмеялись и бросились наутёк. Лихо перемахнув через забор, мы отбежали до ближайших кустов и затаились в них. Дверь дома открылась, фигура человека спустилась по ступенькам и зашла за угол дома, явно смотря в сторону окна. «Я сейчас кому-то по голове постучу» - крикнул мужчина и бормоча какие-то матерные ругательства зашёл в дом. Мы заряженные адреналином, нервно хихикая, начали ругать Андрея за то, что он так внезапно постучал. «Да ладно вам, прикольно же» - сказал Андрей. Мы не могли не согласиться, кураж захлестнул нас. Медленно, мы перелезли через забор и вернулись к окну - в комнате никого не было.

- А что, если он ждёт нас у двери, - сказал Толик. Мы переглянулись.

- Не думаю, - ответил я, - обычно так делаю только после третьего-четвертого раза, сейчас он думает, что мы испугались и ушли.

- Может они все на кухне, - сказал Серёжа.

Я заметил рядом с окном куст малины и сорвал ягоду положив её в рот. Пацаны последовали моему примеру.

- Подождите, - сказал Толик, - пусть кто-нибудь смотрит в окно, постойте на шухере.

Ты и стой, - посмеялся Серёжа.

Толик фыркнул и вытянулся на носочках глядя в окно. Малина оказалась невероятно вкусный, наверное, потому что мы уже очень давно не ели. Вы сами знаете, когда гуляешь поздно вечером – гуляешь «до последнего», потому, что если зайдёшь домой, обратно тебя уже никто не выпустит. «Пацаны смотрите, что это?» - сказал Толик. Я подошел к нему встал на цыпочки, посмотрел в окно. В комнате, между диваном и столом открылся люк в погреб. Дверца люка была откинута наполовину, в сторону окна. Кто его открыл и что там происходит было непонятно, ведь в комнате никого не было. Рядом встали остальные ребята и тоже стали смотреть. Из-за люка показались какие-то ветки. Медленно оттуда вылез человек с черепом оленя вместо головы. «Блядь, что это?!» - зашипел Толик. Мы молчали. Человек был очень высокий и худой с длинными ногтями. На нём была одето какое-то тряпье, но самое ужасное — это череп вместо головы, какая-то ужасная маска. Это был какой-то неправильный человек, в нём не чувствовалось ничего человеческого. Мы с пацанами оцепенели от ужаса, никто ничего не говорил, но казалось, что все думали примерно об одном и том же – надо бежать. Происходит что-то нехорошее, злое. Человек с оленей головой подошел к столу, ногтями приподнял крышку кастрюли и что-то насыпал в нее. Он аккуратно закрыл крышку, медленно обвел комнату подобием взгляда, немного задирая череп, как будто принюхивался, затем резко дернулся на месте, быстро вернулся к люку и скрылся обратно в погреб. В комнату зашёл мужчина, сел за стол. Следом зашла женщина с детьми, все расселись по своим местам. Женщина разлила суп в тарелки, и они начали есть. Я понимал, что случилось плохое, и всем нам нужно срочно уходить, но мы как вкопанные продолжали смотреть как ест эта семья. Первым кашлять начал мальчик. Брат принялся стучать ему по спине, но закашлялся сам. Отец встал и начал стучать по спине им обоим, но тут начала кашлять женщина. Отец растеряно посмотрел на неё и рухнул на пол. Спустя мгновение вся семья лежала на полу. Люк в полу снова открылся. Человек с черепом оленя вместо головы, снова медленно вылез из погреба. Сначала он поднял и спустил в погреб мальчиков, потом мужчину. Когда он спускался с женщиной на плече, я заметил ее раскрытые от ужаса глаза, зрачки бегали в неистовом и диком страхе. Я понял – она не спит и не умерла, она в сознании. Внезапно Толик дёрнулся, его рука соскочила с подоконника, и он издал металлический хруст, Толик убежал. Оленья голова повернулась и уставилась пустыми глазницами на окно, за которым мы стояли, но лишь на пару секунд, после чего он спустился полностью в люк и закрыл его за собой. Мы стояли втроём. Стояли и не двигались, каменея от ужаса и непонимания происходящего. Серёжа медленно начал отходить от окна и сказал: «Пацаны уходим». Нам не нужно было говорить дважды. Мы перескочили через забор и побежали. Мы бежали так долго пока не выдохлись. Бежали молча, даже когда остановились долгое время не разговаривали. «Что это была за херня?!» - сказал Серёжа. Но ответа не последовало. Никто из нас не знал, что ему ответить. В этот вечер мы так и не нашли никакого разумного объяснения происходящему, кроме как то, что отец семейства каким-то образом проник в подвал и вся эта странная семейка решила нас напугать, разыграв этот спектакль. Гулять дальше не было никакого желания, и мы разошлись по домам.

Через три дня мы узнали о пропаже одной семьи в нашей деревне. Я подслушал разговор в магазине, когда пошел туда за хлебом. Местные бабки судачили в своей манере – «дом закрыт изнутри, еда на столе», «телевизор работает», «вещи на месте», «да они не нормальные!». По улицам ходили самые невероятные слухи, но никто даже близко не мог предположить, что там произошло на самом деле. Да и как такое вообще можно предположить.

Самым смелым оказался Толик. Или самым глупым. Он все рассказал родителям, все как было. С каждым из нас по очереди долго разговаривали полицейские, они морщились и посмеивались, но продолжали задавать вопросы. После чего нас отпустили по домам. Вечером у меня состоялся первый в жизни суровый разговор с дедушкой и бабушкой. Меня ругали за выдумки о таком серьезном случае. О том, что нет никакого человека с черепом оленя вместо головы и никакого люка в погреб. И о том, что я уже большой парень и врать о таких вещах плохо даже для детей младше меня.

Через два дня приехали родители и забрали меня домой. Больше я не виделся со своими деревенскими друзьями. Пару раз созванивались с Андреем, про тот случай не вспоминали, да и разговаривать сильного желания не было. Мозг всеми силами пытался вычеркнуть эти воспоминания из головы, пытался максимально все зацементировать, вырезая любые поводы вспоминать об этом.

Я вышел на крыльцо и снова закурил. Ночь была ясная, с россыпью ярких звезд, прохладным и влажным воздухом. Смахнул проступившие от воспоминаний слезы. Не хорошо это. Завтра заеду к Толику, если он все еще живет в деревне. Двор надо тоже в порядок привести. У деда с бабушкой всегда и во всем был порядок, надо сделать. Я зашел в дом, закрыл дверь, допил несколькими глотками остаток вина и плюхнулся на пыльный диван. Устал. Больше устал от эмоций, чем от уборки на кладбище за целый день. Я хочу повернуться на бок, но тело будто налилось свинцом. Невозможно пошевелить ни ногой, ни даже пальцем. Дверь старого шкафа со скрипом приоткрылась, из шкафа показались какие-то ветки. Мои глаза раскрылись от ужаса.