Велизаров сказ: Спутанные тропы⁠⁠

– Ух, Шкура бестолковая! Вернёмся в избу – я тебя на бубен натяну и отдам Оське-дурачку пустозвонить на базаре!

Велизара одернула край тяжёлого плаща, зацепившегося за колючки молодого боярышника, и с досадой огляделась.
– Ну и куда ты меня завёл? Где обещанный разбойничий курган, злато-серебро под ним, м?
– А черт его знает! Мы как Люгашкин ручей перешли, вообще леса не узнаю... – послышался приглушённый сиплый голос из-под широкого капюшона, скинутого с черноволосой головы Велизары. – Моя ли в том вина?.. Точно леший нас кругами водит! Ты, будь ласкова, башлык-то натяни обратно. Не вижу ж ничерта.

Велизара недовольно цокнула языком, но просьбу исполнила.

По возвращению с Нави она осуществила задуманное – плащ ее, изнутри подбитый пёстрыми лоскутами, отороченный чёрным лисьим мехом с богатой проседью, снаружи был пошит из темно-зеленого сукна и окрашенной ему под цвет выделанной кожи. Человечьей кожи. Шкура был распорот и приштопан к полотнищу ведьмовской накидки, лицо его, безглазое, с дырой косого рта, натянуто на заднюю часть капюшона. В целом, плащ получился тяжёлый, ужасно тёплый и добротный. Но излишне болтливый.

– Так-то лучше! – хмыкнул Шкура, моргая иссохшими веками, за которыми не было никаких глаз, только зелень ткани. – Нет, не пойму, где мы! Береза двухголовая как будто знакомая. От неё б вправо, но вкруг той рябинки сидели, а тут нет их. Значит, другая то берёзка. И тропинку тоже словно видал, но не рядом с такими деревьями, а с ëлками... Всё перепуталось!
– Толку с тебя... – выдохнула Велизара и устало опустилась на почерневший, поросший переспелыми опятами пень. – Весь день тут бродим, как слепые кутята тыкаемся туда-сюда. Ни клада, ни выхода из чащи.

Палкой, служившей дорожным посохом, она без энтузиазма врезала по стеблю развесистого борщевика. Тот, распушивший свои белые зонтики у тропки, вздрогнул и... тоненько ойкнул. Велизара от неожиданности слетела с пня и навзничь повалилась на пружинистую землю. Вскрикнул Шкура, проехавшийся по дерну мордой. А борщевик, приподняв побегами корни из земли, что баба подол, метнулся на другую сторону тропки и скрылся в ближайших зарослях.
– Нечисть проклятущая! – с чувством выкрикнула Велизара вслед слинявшей нечести и, поднимаясь, потрясла в воздухе кулаком. – Свербигузка бестолковая! Напужала!
– Тьфу-тьфу!.. – Шкура звучно отплевался от попавшей ему в рот травы. – Ты чего, красавица, тут же и я есть, запамятовала? Давай аккуратнее, я все-таки артефакт исключительной ценности!.. А ну...

Он вдруг притих.
– А?.. Конь как будто к нам идет.

Велизара скинула ойкнувший капюшон и тоже вслушалась. И правда – лошадиная поступь, бряцанье упряжи, фырканье и негромкий голос, как будто успокаивающий животину. Ведьма тут же стянула с себя плащ, лихо вывернула его на цветастую сторону и вновь накинула на плечи.
– Ни звука, – прошипела она Шкуре, после поплотнее стиснула палку.

Эх, жаль, рогатый посох с собой не взяла, ну что ж она так!..

А тем временем тяжелые шаги приблизились. Из зарослей к тропе продрался мужчина, ведущий под уздцы большого и крепкого жеребца чалой масти в богатой упряжи. Он сносил цеплючие ветки шиповника массивным мечом, которым, однако, управлялся с необыкновенной лёгкостью. И какой это был мужчина!.. Велизара на миг забыла, что она, собственно, сила нечистая, заклятый враг всему доброму, чистому, вечному, и даже сделала робкий шажочек навстречу незнакомцу. Ведь перед ней, широко и светло улыбаясь, стоял всамделишный богатырь! Нет, она, конечно встречала на своём веку их племя, но такого красавца, видит бог, ни разу. Богатырь смахнул со светлых кудрей паутину, уверенным движением вложил клинок в поясные ножны, да так, что Велизара аж воздухом захлебнулась, и, радушно приложив широкую ладонь к сердцу, проговорил:
– Здравствуй, девица! Как хорошо, что я тебя повстречал!

У Велизары мурашки побежали, до того голос богатыря звучал густо и бархатисто. Да что ж такое!.. Она расплылась в неприличной улыбке, разглядывая мощную бычью шею, широченные покатые плечи и мускулистую округлую грудь под кольчугой. А глаза у богатыря были голубые-голубые и ясные, как июльское небо в полдень! Лицо приятное и румяное, безбородое, с высоким лбом, широковатым носом и аккуратными губами. И… он, кажется, что-то продолжал говорить!..
– …уже счёт времени потерял. Да всё никак дороги верной не найду. Ты же местная? Выведешь меня из чащи?
– Д-да?.. – мяукнула Велизара.
– Ну как же хорошо, как я рад тебе! Смотри, Азар, – обратился богатырь к коню, поглаживая того по заплетенной в косы гриве, – нам этого ангела сам Бог послал! Меня, душенька, Вольга звать. Вольга Данилыч.
– Вель… ена я, – ведьме, наконец, удалось унять сердце, пустившееся при виде красоты такой неземной вскачь, и снова овладеть своим голосом. – Пойдём по этой тропке, там и выйдем.

Встрепенувшись, Велизара подплыла к богатырю и мягко взяла его под локоть, потянув вперёд. Вольга, не сопротивляясь, пошёл за ней, а вот Азар фыркнул недовольно, упёрся копытами в землю – видать, почуял ведьмовской душок. Но после ласковых уговоров хозяина да наливного яблока из заплечной сумы все-таки нехотя сдвинулся с места.
– Устал, видать, – оправдываясь за друга, проговорил Вольга. – Прости его! Ты с какого села будешь?
– С Мгловских курганов, – Велизара кокетливо отвела глаза от открытого и светлого богатырского лица и пригладила густую косу на плече. – А ты откуда?
– С Чернигова. Между прочим, к тебе в село и иду. Мгловские мужики обратились к нашему князю, Олегу Всеславичу, а он меня на подмогу отправил. Говорят, бесы у вас расшалились?
– Ну… слыхала.

На деле ни черта. Велизара лихорадочно пыталась понять, об чем речь. Никакая молва подобного толка до неё не доходила, но селян она не видала с тех пор, как поп с огнём и мечом завалился к ведьмовской избе посредь ночи. Даже Юрка куда-то запропастился, что уже было слегка обидно. Хотя… Если бы Велизара сказала, что у него не было причин держаться подальше, она бы соврала.

– Ведьма – это, конечно, не шутки. Ума не приложу, чего раньше ваши не обратились за избавлением, – Вольга бережно накрыл горячей ладонью крохотную в сравнении с его руку Велизары на своём локте, посмотрел ей в глаза и вкрадчиво произнёс: – Но ты не бойся, я с этой поганкой точно управлюсь. Не впервой.

Велизара сглотнула.
– Ну, теперь-то я точно в полной безопастности!

Она улыбнулась дрогнувшими губами. Кажется, таки смекнула, по чью душу сюда прибыл богатырь.
– А ты про ту ведьму толкуешь, которая…


– Ух, нечистая! Грязь ты черная, тварь грешная! – пробасил поп, яростно сверкая впалыми глазами. – Мы терпели тебя столько лет у себя под боком! А ты чем отплатила? Сына моего погубить удумала!
– Вы че это, значит, убивать меня пришли? – Велизара скрипнула зубами и полоснула темным взглядом по толпе, что сопровождала батюшку. – Совсем с башкой дружить перестали? Я вам что, девка беспомощная? Не забыли, куда и к кому приперлись? Пшли прочь, пока я вас миром отпускаю!

Батюшку угрозы не впечатлили. Он взмахнул крестом, будто мечом, и двинулся на ведьму. Селяне хлынули за ним.

Рогатый посох за печью мелко задрожал, а затем молниеносно метнулся через всю избу и послушно лег в руку хозяйки. Велизара сжала его так, что костяшки побелели, и врезала жестяной пяткой посоха по порогу. Глаза черепа сверкнули зеленым колдовским пламенем. Тут же под ногами горе-карателей вспыхнула трава, взметнулся в воздух рой кусачих искр. Половина селян с криками кинулась врассыпную, а Велизара взмахнула посохом, собирая вкруг себя огненный вихрь, и прорычала сквозь вой пламени:
– Как что – так сразу ко мне: “Помоги, матушка, спаси!” А тут накинулись по первому же слову этого божедура! Ну, я вам!..

Вихрь распался на тугие огненные жгуты, хищно щелкающие в воздухе. Люди, кто не пустился наутёк сразу, получили этими кнутами по спинам, плечам, лицам. Крепко завоняло дымом, жженым мясом и волосами. Краем уха Велизара услыхала, как за её спиной испуганно визжат домашние нички – брёвна избы снаружи трещали от жара, засияло червоным обугленное дерево.

– И не смейте ко мне за снадобьями ожоговыми заявиться! Кишки повыпущу и по деревьям раскидаю! А ты, – она указала на попа, скрючившегося посреди мечущийся толпы, но по-прежнему не убравшего выставленный вперёд крест, – свинья неблагодарная! Я Юркиного крестника, значит, спасла от судьбины чёрной, жизнью своей рисковала, а ты мне вот так отплатить решил? Ну, и быть тебе свиньёй тогда!

Велизара рассекла воздух почерневшими заострившимися когтями – батюшку закорежило. Он захрипел, выронил распятье, упал на четвереньки. Не то крик, не то визг взвился над опушкой, а через миг из поповских одежд выбралась здоровенная вислоухая свинья с черным пятном во всю морду, и припустила вслед за убегающим от пожарища людьми…


– Про эту, – кивнул Вольга. – Которая отца Онуфрия поросëм обратила. Ну, где это видано?
– Баба с выдумкой, конечно… – Велизара с досадой прикусила губу.

Ну как же так? Такой мужчина в кои-то веки заявился в их медвежий угол, и сразу по скверному поводу. Но до чего ж хорош, до чего ж!.. Его б схватить, на печь завалить и!.. А вместо этого иди и думай, как бы шкуру сберечь. Богатырь ведь – это вам не это! Такая сила божия от них прет, что смотреть больно. Точно на солнце. Велизара ясно почувствовала жар, мерными спокойными волнами идущий от нательного креста Вольги, спрятанного под кольчугой, в такт с биением могучего сердца. Настоящий богатырь, штучный в своей чистоте и отваге. С таким с полтычка не совладать. Да и жалко, черт его дери и в хвост и в гриву! Вольга вызывал трепет и уважение. Редкой породы человек. Да и, ядрена кочерыжка, какие ж у него мускулы!.. Велизара поймала себя на том, что с упоением жамкает плечо Вольги, а тот идёт, косится на неё и посмеивается.
– Чего, впервые богатыря видишь?
– Такого? Да! – более чем искренне ответила Велизара, на что Вольга довольно хмыкнул и напряг руку.

Мускулы вздулись, обтянутые льном рубахи и коротким кольчужным рукавом. Бугристые, рельефные! Такие, что зубами впиться охота! Велизара счастливо взвизгнула, не сдержавшись, и, хихикая, прижалась к Вольге поплотнее, но тут же получила по затылку. Азар ткнул её голову влажным носом, громко и недовольно фыркнув.
– Да ты чего сегодня? – удивился Вольга, разворачиваясь к коню. – Разве ж так можно?

Азар посмотрел влажными тёмными глазами сначала на Велизару, а затем на хозяина, да так выразительно! “Ты чего, мол, совсем дурень?”. Вольга нахмурился в задумчивости.
– Что ж ты мне сказать хочешь, друг верный?
– Может, яблоко ему?.. – встревоженно пропела Велизара, отрывисто поглаживая локоть богатыря.

Конь снова презрительно фыркнул.

– А может быть… – протянул Вольга, – может быть…
“Куда бежать, куда ломиться?” – в голове Велизары лихорадочно замелькали варианты отступления, но в каждом из них она получала по голове либо мечом, либо копытом.

Ты погляди, и конь-то у него не простой! Богатырский! Иные из них и речью русскою излагаются почище некоторых человеков! Велизара слыхала даже, как подобная скотина овладела латыню, и черт знает, может оно и было! Может и нет, но в том, что конь этот исключительного ума, да с хозяином духовно повязанный, ведьма не сомневалась ни на миг. Азар явно раскусил её с первого взгляда, а посему…

– Помогите, а-а-а! Мамочки!!!

Визг спереди раздался так неожиданно, что Велизара вздрогнула и отшатнулась, вписавшись в широкую конскую грудь. Из-за объемистого тополя вылетела девка – подол выше головы, только белые ноги мелькают! А за ней на тропу вывалился огромный медведь. Грозный зверь оглушительно взревел, поднялся на задние лапы. Девка с криками кинулась к Вольге, повисла у него на плече:
– Спаси, богатырь!.. Чем хочешь тебе отплачу, только спаси!

Вольга отстранил её от себя, спрятал за спину и обнажил меч.
– Чур меня!.. – подал голос Шкура в ухо Велизаре, а та схватилась за капюшон и стянула его на подбородке.
– Заткнись щас же!

Тем временем медведь ринулся на богатыря, тот легко ушёл от тяжелого удара когтистой лапы и размашисто взмахнул мечом. Зверь взревел от боли – глубокая рана наискось пролегла по широкой морде, задев левый глаз. Еще выпад – клинок задел мохнатый бок, но прошёл вскользь. Медведь развернулся и пустился прочь, а Вольга победно зарычал ему вслед.

Девка упала на колени и подползла к богатырю, вцепилась в край его пунцового плаща да принялась нацеловывать.
– Спаситель ты мой, избавитель, заступник!

Вольга присел рядом с ней и заглянул в бледное личико:
– Цела?
– Цела, свет мой, цела! Благодаря тебе!
– А ты, Веленушка? – он поднял свои ясные глаза на Велизару.
– С нами всё хорошо! – та похлопала по шее Азара, от чего снова получила тычок носом в макушку.
– Ах, что-то голова закружилась!.. – пискнула девка, картинно приложила руку ко лбу и рухнула прямо в объятия богатыря.
– Ох, ты ж… – удивлённо выдохнул Вольга.
– Не могу идти, со страху ноги отнялися!

Велизара, сложив руки на груди, с недоверием смотрела за этим неумелым скоморошеством. Как только Вольга поднял незнакомку на руки и встал, та расплылась в блаженной улыбке, которую тут же поспешила спрятать, уткнувшись носом в кольчугу. Творилась явно какая-то дичь.

Девка назвалась Голубою, сказала, что в лес пришла по малину, да только лукошка при ней не было. Сказала, что потеряла, убегая от медведя. Самой ей было не больше шестнадцати, вся тоненькая, как веточка, хрупкая, глазища зелёные в пол-лица, коса русая ниже пояса, украшенная цветами да травами. Велизара её не знала. Ни в Мгловских курганах, ни в ближайшем Черноручье такой отродясь не водилось. Откуда только взялась, как снег на голову в середине лета?

Вскоре Голуба совсем повеселела, разболталась, но сама идти всё равно отказалась, только радостно в воздухе босыми ножками помахивала, да как кошка похотливая к груди богатыря жалась.

Велизара чуть отстала от сладкой парочки, и теперь плелась рядом с Азаром, пыхтя и ворча себе под нос. Коню, кажется, новая спутница тоже не пришлась по вкусу. Теперь, с появлением её, он выглядел совсем раздраженным и недовольным, постоянно фыркал и на каждый очередной взрыв хохота Голубы по-человечьи закатывал глаза.
– Может быть ты не такой уж проницательный, а просто ревнивый? – спросила его Велизара, протягивая березовую веточку.

Азар угощение принял, но как-то без уважения: бесцеремонно вырвал прутик с сочными листьями из рук и, высоко вздернув массивную башку, скоро прожевал.

***

Естественно, дотемна из лесу они не вышли. Велизаре пришлось признаться, что на самом деле проводник из неё никакой, и она сама заплутала, а Голуба просто включила дурочку. Ночевать было решено на небольшой поляне в окружении высоких осин. Велизара изворчалась насквозь, что это никуда не годится, что осинники – места нехорошие, кутилища для чертей и пакостной лесной нечисти. Но Голуба разнылась, что идти ей больше невмоготу, и остановились все-таки здесь. Вольга скоро развёл костёр, поделил между всеми хлеб да яблоки из своих оскудевших запасов, а потом достал гусли. Полилась песня, мелодичная, тягучая, в сопровождении прозрачного перезвона струн под умелыми пальцами. Велизара свернулась калачиком на собственном плаще, расстеленном мордой в землю. Из-под тяжелеющих век она смотрела на богатыря, на его красивое лицо, освещённое отблесками огня, и наслаждалась тем, как густой голос обволакивал её приятным теплом. Эх, ну какой же мужик!.. Повезёт какой-нибудь дуре черниговской. Выскочит за Вольгу замуж, будет ему щи варить да ребятишек кучерявых рожать, но так и не поймёт, не оценит, какой ей муж достался. Они ж, городские, все там ну куда деваться! Избалованные, жизни не видавшие. То ли дело Велизара. Она вот смотрела на богатыря и буквально видела его внутренний свет, сочащийся сквозь кожу.

В какой момент от костра отлучилась Голуба, Велизара упустила. Стоило гуслям смолкнуть, а Вольге задремать, привалившись спиной к шурпатому стволу, ведьма встрепенулась и села, осоловело оглядываясь по сторонам. Трещал огонь, мерно посапывал богатырь, фырчал Азар, бесстрашно щиплющий траву где-то за кругом света. А девки и след простыл.
– Пс, Шукра! – прошептала Велизара, низко склонившись к плащу. – Ты не приметил, куда эта коза ускакала?
– Голуба чтоль?
– Тише ты! Да, она.
– Я слышал лёгкий шаг не так давно. Вон, где-то левее от тебя.

Велизара, стараясь не шуметь, поднялась на ноги и двинулась в указанном направлении. Из тяжёлого сапога на ходу она вынула здоровенный булатный нож, ну так, на всякий случай, – а после занырнула в высоченные густющие папоротники, скрывшие её с головой.

– Ну прости, сейчас полегчает…

Голос Голубы! Виноватый, встревоженный. Впереди. Осторожно Велизара выглянула из-за пышного пера резного листа.

На крохотной прогалине в окружении целого роя светляков сидел жалобно поскуливающий медведь, а рядом с ним хлопотала Голуба. Девка провела ладонью по сочащейся тёмным ране на морде зверя, и та мигом затянулась. Косолапый заворчал, как будто жалуясь, а Голуба ласково потрепала его за ухом и сочувственно ответила:
– Знаю, что больно, напужался, горемычный. Я же не хотела, чтобы так. Зачем подошёл близко? Мог бы издалека показаться и всё.

После этих слов она перевела взгляд на стену папоротника, именно в то место, где затаилась Велизара, и чуть громче позвала:
– Да не прячься, знаю, что ты там. Иди, дело с тобой обговорим.
– Так и знала, что ты чего-то темнишь, – фыркнула Велизара и без промедления вывалилась на прогалину, пряча нож в складках сарафана и опасливо поглядывая на медведя.
– А сама ты, посмотрю, чиста, как родниковая водица. Это ж за твоей головой богатырь явился, а, ведьма?
– А то ж!
– Ну, и что делать собираешься?

Велизара задумалась. И правда, а чего делать-то? Убить его? Да как-то гнило оно. Но и самой помирать ох как неохота, конечно.

– Я этот вопрос за тебя разрешу, – видя замешательство ведьмы, тут же отрезала Голуба. – А тебе делов – не мешай мне и всё.
– Поняла, наконец, – ударила себя по лбу Велизара. – Думала всё, ну что ты за тварь такая? Лесавка. Это ты мне встретилась днём борщевиком. Удумала Вольгу окрутить, в чащу завести, а там и сгубить?
– Скажи ещё, что жаль тебе его.
– Может и жаль, я ж баба мягкосердечная. Это ты, значит, тропы поперепутала все?
– Не тебя заради, – презрительно выплюнула Голуба. – Ты просто под руку попалась. Его я кругами водила.
– Понравился?
– Страсть как!
– А муж твой что на это скажет? Хозяин леса-то?
– Ничего не скажет! За рекой поля горят уже который день, огонь к лесу подбирается. Он там сейчас, про меня и думать забыл. А знать ему не надо, как я дни коротаю!
– Ишь ты, кака…
– Ты знать не знаешь, что это – жить лесавкой! – Голос Голубы стал выше, зазвенел натянутой струной, полный горечи. – Одна, всегда одна! Ни тепла, ни ласки, пустая, как пень порожний, никчёмная, позабытая! Что мне муж? Любви от него нет. Я пленница! Думаешь, я выбирала женой его стать? Он меня и сгубил, из души бессмертной сделал нечистью лесной. Отдай мне богатыря, ведьма! Уж я его полюблю как стоит!
– Тебя, значит, угробили, теперь ты за то же злодейство взялась? Он-то лесавкой, как ты, не станет, – Велизара сурово скрестила руки на груди.
– Лесавкой – нет. Но частью леса. Я напою его кровью землю, сквозь его кожу прорастут травы, его плоть насытит лисы и воронов, в груди устроит гнездо змея. Он растворится, но не умрет. Больше никогда.

Велизара задумалась, покусывая щеку изнутри, затем подняла глаза на Голубу:
– Я согласна. Завтра я уйду, только тропы мне распутай. А ты уж делай, что пожелаешь. Главное, чтобы никто никогда богатыря больше не увидел. По рукам?
– По рукам! – широко улыбнулась Голуба, обнажая нечеловеческие зубы-иглы.


Продолжение: Велизаров сказ: Спутанные тропы. Часть 2 (заключительная)