Ведьмина келья (ч. 4)⁠⁠

Валерий Васин

Ведьмина келья

Рассказ

4.

День давно перевалил за середину, и темнота медленно надвигалась на деревню. Времени раздумывать не было. Костер быстрым движением вытащил из клапана на груди гранату и вырвал ее из чеки. Запал громко щелкнул, а предохранительная скоба отлетела в сторону, оставив боеприпас на раскрытой ладони.

«Двадцать два», — произнес мужчина про себя. И отправил лимонку в полет навесом.

— Своя! — проревел командир и занял низкую стойку на одном колене. Соболь последовал его примеру. — По команде!

Взрыв осыпал фигуры в черном роем мелких осколков. С десяток из них вошли в стену дома за спинами солдат.

«Повезло», — мелькнуло в сознании Костра. Он уже успел посчитать количество обойм с трассирующими патронами и прикинуть время ведения боя. Прогноз был неутешительным. При относительно недолгом столкновении у них не было шансов расправиться со всеми нападавшими. Щелчок перевел автомат в режим одиночных выстрелов.

— Огонь! — скомандовал он. Сознание в этот момент необычно успокоилось, мозг перешел к знакомым действиям, и все остальное осталось за кадром, как совершенно незначительное для выживания. — Пошла стрелкотня…

Солдат сделал несколько шагов вперед и принялся стрелять по нападавшим, целясь в верхнюю часть тела. Фамильяры кинулись врассыпную навстречу военным. С разных сторон оказалось по меньшей мере по три темных фигуры. Одна же из них так и осталась стоять за спинами собратьев, наблюдая за схваткой.

Парой точных выстрелов Костер свалил с ног ближайшего врага. В сумерках трассер полыхнул на мгновение ярко-малиновым хвостом и вошел под ключицу нападавшего. Пуля прошла насквозь, и звук рикошета заставил военного напрячь нервы. Но время быть осторожным уже прошло. Тот самый цветок страха, что расцветал на его сердце последние сутки, раскрыл бутон. Все изнутри заполыхало от боли и ужаса. Военный не остановился. Отточенные за годы службы действия, как часовой механизм, срабатывали вне его собственного осознания. Словно зритель внутри собственной головы, он лишь наблюдал за всем и прислушивался к ощущениям тела.

Щелчок предохранителя. Короткая очередь угодила в голову врага. Капюшон слетел. Бледное белое тело повалилось навзничь. Из шеи упыря начала вырываться с пульсацией черная жижа. Лица у существ не было, лишь общие сглаженные черты. Они были очень похожи на людей. Но все же слишком далеки от того, чтобы ими являться.

Соболь не отставал. Солдат уложил двух нападавших и продвинулся вперед. Он занимал огневую позицию у толстого столба, что держали входную калитку. Правда и патроны очень быстро подходили к концу. Дрожащие руки подводили бойца. Больше половины выстрелов ушли в молоко или совсем рядом с проворными врагами. К тому моменту, когда обе стороны разделяло лишь пара десятков шагов, автомат военного смог издать еле слышный жалобный звук. Единственная обойма оказалась пуста.

Костер бросил напарнику полный рожок, меняя опустевший в собственном оружии. Но Соболь уже опустил свой автомат. Стеклянные глаза мужчины моргнули напоследок, когда удар когтистой руки рассек его шею в трех местах. Пальцы фамильяра прошли сквозь плоть солдата, как раскаленный нож сквозь масло, оставляя широкий веер алых брызг на сероватом и грязном снеге. Солдат было потянул руку к ране, но его глаза закатились. Человек захрипел, захлебываясь собственной кровью, и упал на бок. Костер сделал несколько широких шагов назад и подарил убийце товарища плотную очередь из пылающих пуль. Одежда рухнувшего чудовища занялась, усыпанная искрами трассирующих снарядов, и воздух наполнился зловонием паленой плоти.

Упырь рухнул на живот, но не бросил попыток достать солдата. Не в силах идти, нечто продолжало ползти, растягивая за собой черный ковер из покидающей тело жидкости. Командира теснили. Он сам понимал, что выбор невелик: или отступить вглубь двора, или последовать за погибшим соратником.

Пару секунд мужчина колебался, а затем бросился ко входу в ведьмину келью. Последняя обойма подходила к концу. К горлу снова подступила тошнота. Вояка шумно выдохнул, добравшись до двери в избу, и занял оборонительную позицию.

«Скоро все закончится», — проскрипел перегретый от жаркой битвы мозг. Мужчина на секунду прикрыл глаза, когда услышал знакомый звук. Никогда и ни с чем он бы не смог его спутать. Дрон поддержки быстро приближался. «Есть ли шанс?» — Костер просчитал все возможные исходы и снова стиснул зубы. Итог был совсем неутешительный.

Первая зажигалка упала у самого входа во двор и принялась разбрасывать крупные искры. Снаряд крутился вокруг себя, прыгал, жужжал, будто целый рой обезумевших пчел. Спустя несколько секунд птица сделала второй сброс и неумолимо ушла к Филину пополнять боезапас. Десяток врагов оказались осыпаны огнем и впали в панику. Черное тряпье, что заменяло одежду упырей, занялось почище сухой древесины. Фигуры тонули в пламени, падали на землю, врезались друг в друга и съеживались, повинуясь разбушевавшейся стихии. Огонь пожирал чудовищ, но не все из врагов попали под удар. Несколько оставшихся фигур ожидали, наблюдая за смертью тех, кому повезло куда меньше.

Покосившийся забор, деревья и заросли кустарника тоже поддавались на уговоры языков пламени. Они принялись потрескивать, отдавая все, что у них было, на алтарь искр и жара. У Костра захватило дух от подобного зрелища: зачарованный военный впал в транс, наблюдая за тем, как погибал один враг за другим. Из оцепенения его вывело движение. Рыжеволосая ассистентка вышла наружу из ведьминой кельи. Девушка раздобыла себе плотную плетеную сумку через плечо. Форменной куртки на ней уже не было, а рука сжимала пожелтевший от времени человеческий череп без нижней челюсти.

Ее нисколько не удивило происходящее. Мира быстрым шагом пересекла двор и догорающие останки упыре. Она миновала труп Соболя, оставшийся лежать на самой тропинке. Девушка сняла с пояса серп и зачерпнула огня внутрь черепа, так, если бы тот оказался большой чашей. Костер хотел было остановить ассистентку, но понял, что сейчас будет происходить что-то поистине завораживающее.

— Так ты желал знаний? — Власта обернулась к Профессору. — Я всегда выполняю свою часть сделки, правда, Хор?

— Да, госпожа, — прошелестело существо, пытаясь подняться с земли. — Всегда.

— Не тебе ли помнить об этом, Хор. — звонко рассмеялась ведьма. — И ты обретешь сегодня то, что так жаждал. Спустя столько лет...

Глаза женщины блеснули недобрым огнем. Она подошла к толстяку, и тот невольно отшатнулся, но лишь на мгновение, пока его глаза не встретились со взглядом ведьмы. Та принялась произносить шепотом слова, что сливались в бесконечный поток звуков. Время перестало существовать лишь на миг, но он растянулся на целую вечность. Предложения переплетались и приходили к одному и тому же. Бесконечный поток информации заполнил все, что окружало ученого. Свет начал меркнуть, и земля ушла из-под ног. Мир коллапсировал, дышал и сокращал мышцы живота, как живой человек. Ничто не могло нарушить всеобщую энтропию. Хаос, как помехи на экране телевизора, проникал в сознание человека, вытесняя все остальное.

Профессор обмяк и медленно опустился на землю. Из уголка его рта потекла слюна и ее блестящая нить растянулась по лицу толстяка. Очки упали на землю, одно из стекол треснуло. Улыбка растянулась под серой щеткой усов.

— Как же все просто, — шептал ученый себе под нос. — Почему нельзя? Можно! Все дозволено. Но как? Конечно!

Власта ухмыльнулась и отошла от человека, окончательно потеряв интерес. Ученый улыбался все шире, а бормотание становилось все менее и менее осознанным, пока не перешло в односложное мычание. Периодически толстяк переходил на хохот, пока и тот не прерывался глухим кашлем. Знания заполняли его голову, и та перестала справляться. Вскоре он упал навзничь, устремив взгляд пустых серых глаз в небо.

— Они сами не знают, чего хотят, — подытожила ведьма. — И ради чего?

Вопрос остался без ответа, поскольку все в кругу камней затихло. Женщина подбросила еще хвороста в затухающий костер и заняла место на камне.

— Госпожа я… — прохрипел Хор, все еще пытаясь встать на ноги. Из его рта шла черная жидкость, превращая бледную кожу в подобие холста. — Я…

Власта взглянула на него холодно. Сумерки спустились на лес и деревья тонули в полумраке, словно чаинки в огромном котле.

— Наберись терпения, Хор. Осталось недолго, — ведьма коснулась лица, но тут же отдернула руку. — Ты достаточно послужил мне. Сегодня я сдержу данное тебе обещание. В отличие от тебя, Хор.

Женщина улыбнулась, но это уже не был хищный оскал. В ее улыбке на секунду проскользнуло что-то человеческое, простое и понятное любому обывателю.

Несмотря на то, что Власте шла третья сотня лет, она почти не изменилась с поры собственной юности. Моровым ведьмам ни к чему стареть, да и существовать вне времени – бесспорная привилегия для любой из женщин. Но цена, которую приходиться платить за все, может оказаться слишком высока. А обстоятельства заставят осыпаться в прах любые мечты. Так было всегда и с неизменным риском может случиться с любым из живущих людей.

— Ты встретился с маленькой воровкой, не правда ли? — нарушила молчание ведьма. — И даже смог уйти. Ты так хочешь окончательно умереть, Хор?

— Да, госпожа, — отозвался слуга и сплюнул в сторону, собравшуюся во рту влагу. — Очень хочу.

— Не изменился и за сотню лет, — фыркнула Власта с нескрываемым презрением. — А я вот все помню так если бы все случилось только вчера. Вообще все, Хор. Понимаешь?

Фамильяр не ответил. Он, безусловно, понимал. Именно поэтому ведьма и дала ему возможность собрать свою память по крупицам. Чтобы он напоследок мог окинуть взглядом все то, что с ним было при жизни. И после нее.

Водяная мельница поскрипывала вслед за движением огромного колеса. Течение извилистой реки приводило в движение огромный вал и немного пенилось возле берега. Рассветные краски превратили зеленый пейзаж в воздушных, добавив красных и розовых оттенков. Лето шло к завершению, и сезон сбора урожая уже начался.

Люди встречали рассвет в поле. Ровные ряды снопов шли за ними по пятам, лишь изредка выбиваясь из безупречной прямой.

Мельник с самого утра сгружал мешки с полного воза, лишь время от времени прерываясь, чтобы утереть выступивший пот. Его румяное лицо светилось, а карие глаза изучали горизонт. Там вовсю шла уборка зерна.

Мельницу построили в небольшом отдалении от деревни, чему батраки были совсем не рады. Приходилось идти по утру, сбивая еще прохладную росу с разнотравья. Но сегодня хозяин никого не ждал. Еще за неделю работники отпросились на свадьбу. Мельник только развел руками: праздновать в самый разгар работы, шутка ли? Но после смягчился: очень уж ему нравилась красивая пара, которая, несмотря ни на что, решила назначить праздник именно в этот день. Мельник закрутил ус и улыбнулся. Ему и самому хотелось разделаться с делами еще засветло, чтобы пусть и ненадолго, но заглянуть на пир.

Женихом был высокий статный парень со угольно-черными кудрями волос и голубыми глазами. Молодой мужчина оказался плотником и пришел в деревню всего несколько лет назад. Но местные его полюбили за хорошую работу и веселый нрав. Он никогда не отказывал людям, и те отвечали ему взаимностью. Пусть и пришлый, но доброму человеку везде будет место.

Мельник и сам захаживал в новую мастерскую: то телегу справить, а то новую люльку для будущего наследника. Результат всегда был лучше, чем ожидали: резные наличники или красивая кроватка. Все спорилось в руках мастера. Когда тот положил глаз на местную красавицу, слухи быстро разнесли по деревне, что стоит скоро ждать сватов и в каком дворе.

На пыльной дороге показалась сутулая фигура. Она медленно шла прочь из деревни. В лучах рассветного солнца разобрать, кто же отправился так рано в дорогу, было нельзя. Пока путник не подошел к самому двору мельника.

Хозяин тотчас же присвистнул и помрачнел. Перед ним стоял плотник. Но вид у того был совсем не праздничный. Вихры волос всклокочены, ворот рубахи порван, а лицо разбито. Запекшаяся кровь обильно залила лицо мужчины.

— Мастер! — окликнул его мельник и тут же пожалел, потому как в него впились два бездонных колодца раскрасневшихся глаз. — Случилось чего? Или напасть какая?

— Случилось, — сухо подытожил замогильным голосом плотник и продолжил идти.

— Постой! — не унимался хозяин двора. — Да куда же ты? А любомир[1] как же?

— Не будет никакого любомира, — куда-то в воздух прошелестел здоровяк. — Прости меня, Свята. Ой прости!

Плотник закрыл лицо руками, чтобы не было видно слез. Мельник ахнул и перекрестился, потому как заметил в огромном кулаке мастера рябиновый венок. Спелые бусы ягод подрагивали в такт рыданиям.

— Черт тебя раздери, чужак! — сердцах взревел мельник. — Да какого ж ляда ты на мой двор пожаловал? Иди, пока ноги несут, подальше от этих мест!

Хозяин смачно сплюнул в сторону, зашвырнул последний мешок в амбар и быстрым шагом отправился в дом. Спустя мгновение он уже вышел наружу, прихватив с собой большой тесак и подозвав собак. Бросив недобрый взгляд вслед плотнику, он отправился в сторону поля. Нужно было вернуть всех назад. Сегодня уже никто не притронется ни к зерну, ни к браге.

Пройдя чуть больше половины пути, мельник остановился и оглянулся. Черная точка почти исчезла за линией горизонта. Но, прищурившись, еще можно было что-то разглядеть.

Уже совсем рассвело, когда вся деревня начала гудеть о том, что случилось еще до первых петухов. Все, кто ни рассказывал, кто ни пытался передать из уст в уста страшные события, попеременно оглядывались и переходили на шепот. А для того была очень веская причина – навлечь на себя гнев ведьмы желающих не нашлось бы на сто верст окрест, что уж говорить о самой деревне.

Первыми рассказали все подружки будущей жены плотника, поскольку именно им будущий муж и вручил подарочный ларец. За время, что у мастера было, он смог собрать богатый гребень, несколько заколок с самоцветами и вдоволь сладких лакомств для всех, кто будет помогать будущей супруге собирать наряд и готовиться к торжеству. Но не суждено было невесте получить тот подарок, потому что в комнате девиц ждало лишь отчаяние.

Шкатулка выпала из розовых пальцев девушки, стоило лишь открыться двери в комнату. Содержимое ее разлетелось по всему полу и углам. Напротив открытого настежь окна, устроившись на скамье, сидела невеста плотника. Белая рубашка ее была залита бурой кровью, а в руках она держала рябиновый венок. Но ужас вселяло то, что у тела отсутствовала голова. Ни у кого не было сомнений, что перед ними возлюбленная плотника.

Девушка прослыла тихой и послушной, но видеть ее в таком состоянии матери не позволили, накрыв плотной тканью. Отец же не смог сдержать чувств и набросился на плотника, что поспешил прийти сразу же, как до него дошли вести. Мужчина и не думал сопротивляться, когда несколько сильных ударов отправили его в стену. Отец покойной что-то нечленораздельно кричал. Но среди череды проклятий мастер смог лишь различить что-то про дьявольский венок.

Он взял украшение из рук невесты и молча вышел из дома, где еще вчера все были рады тому, что он станет подспорьем и опорой их старшей дочери.

Только молчаливая старуха окликнула плотника, когда тот уже успел скрыться за околицей.

— Стой! Мастер, погоди! — сгорбленная старуха ковыляющим шагом поспешила вслед за ним. — Ты знаешь, куда идти?

— Куда?.. — произнес плотник, не поворачиваясь к старухе.

— А зачем тогда так припустил? — в голосе пожилой женщины слышался явный укор. — Беда с вами, лиходеи. Венок нужно отнести хозяйке. Ждет она его.

— Хозяйке? — переспросил здоровяк и обернулся. — Какой, черт ее разрази, хозяйке?

— Молчи! Молчи, неразумный! — прошипела женщина и подошла ближе к нему ему. — Мало беды пришло на наш двор? Новую не накликай, бычья твоя голова! — старуха оглянулась по сторонам и продолжила. — Пойдёшь по дороге до самой ивовой рощи, что рядом с берегом. До мельницы дойдешь, а там повертай налево и вдоль реки. Дойдешь до леса, повернись к солнцу лицом и ступай до самого каменного круга. Слышишь?

— Да, — задумчиво кивнул плотник. — Слышу тебя, Ольга.

— Не вздумай ни у кого спрашивать дороги и что-то брать, — наказала мужчине старуха. Она потянула того за порванный ворот рубахи. — Никто тебе здесь больше не поможет. Понял? Никто!

Договорив, женщина развернулась и, прихрамывая, отправилась в дом, начиная что-то причитать себе под нос, вторя стонам матери умершей невесты.

Мастер постоял еще мгновение, а затем отправился туда, куда сказала идти старуха.

Время потеряло плавность хода и спустя пару часов полу осознанных блужданий по лесу, черноволосый здоровяк все же вышел на большую поляну, которую усыпали разные камни. От больших валунов до самых мелких песчинок. Они были выстроены в спираль, что разворачивалась наружу от большого кострища. Его ждали.

Сердце гулко ударилось о стенки груди, когда он увидел то, чего так боялся. На одном из продолговатых валунов сидела молодая девушка. Ее зеленые глаза звенели от блеска солнца, а черные, как уголь волосы были убраны в тугую косу. Алые губы улыбались путнику. Но не было добра в этом месте.

Плотник сделал несколько шагов и остановился. Он мог бы поклясться, будто ноги прилипли к зеленой низкой траве, что вилась по земле.

— Вот и ты, мой дорогой суженый! — весело прозвенел голос ведьмы. — А ты не спешил? Разве у тебя остались важные дела?

Плотник молчал. Ему было нечего сказать, потому как он узнал говорившую, несмотря на все расстояние между ними. Точеная фигура девушки купалась в желтых лучах уже жгучего солнца. Ему было без надобности узнавать, что та держала в руках. Поставив на колени, бережно, словно дитя, ведьма оберегала голову его невесты. Застывший ужас на ее лице грел ведьмино сердце не хуже рассветных лучей.

— Ну что же ты? — поднялась девушка с места и пошла навстречу плотнику. — Неужели не скучал по мне? Я же вижу.

— Власта...

— Вот видишь! — она снова залилась смехом. — Все ты помнишь, мой милый! Все-все!

Ее легкий шаг мог заворожить любого, кому доводилось его увидеть. Но слава о моровой ведьме ходила недобрая. На несколько деревень вокруг. Лишь она осталась в этих краях. Местные обращались к ведьме за помощью, но лишь когда выбора не оставалось совсем. Потому как не брала она платы ни золотом, ни серебром, и даже скотина ей была не нужна. Все просила девушка взамен — несколько капель крови и десяток лет жизни. Местных было сложно смутить, потому как хилый и квелый в таких краях жить не сможет.

Сначала никто не отказывался заключить сделку с Властой. Но вскоре даже самые крепкие мужчины под гнетом хвори покидали свои дома. Даже самые сильные и опытные охотники замерзали в ночном лесу, а рыбаки шли на самое дно коварной реки. С тех самых пор мало кто заходил к ведьме, но желающие все же были. Кто-то хотел вылечить ребенка, иные приходили за любовным отваром, но никто не задерживался надолго. Кроме него.

Из разоренных земель мужчина пришел в эти края давно. Тогда еще мастерство ему давалось не так просто, а пытливый ум не мог дать горячей крови покоя и тихой жизни. В те времена он работал обычным батраком на конюшне и лишь изредка что-то делал из древесины. Своих инструментов у него не было, а хозяйские без причины было не взять. Вот тогда-то он и увидел в первый раз эту девушку. От всех местных она отличалась гордой осанкой и нежными руками: они не знали ни забот по двору, ни ежедневной стирки, ни земли огорода.

Влюбленный плотник часто смотрел за ней, следовал по пятам, пока юная ведьма собирала хитрые травы и коренья в лесу. До тех пор, пока она его не поймала. Юный мастер не стал прятаться, как и не стал скрывать собственных чувств.

Красивый мужчина с черными кудрями пришелся по душе ведьме, и она брала его вместе с собой, когда отправлялась в лес. Многое о деревьях он узнал именно от нее.

С тех самых пор все стало спориться у молодого батрака. За что бы ни брался, любое удавалось на славу. Пока однажды после хмельной пирушки не засмеяли его деревенские девки, что ходит он в проклятый дом. Да ведьма его привечает. Разве что опоила наивного парня?

На все возражения девицы ответили мастеру заливистым смехом и добавили: что ведьма не может иметь детей, да и женой выйти не получится. Все, что она может, лишь ворожить телят, да гадать на коре.

Пришел пьяный парень ко двору ведьмы, и получил ответ, что в действительности так все и было. Нельзя ведьме соблюдать общих обычаев, как и семью завести не получится. Загоревал тогда плотник, собрал свои вещи, рассчитался с хозяином, да и сгинул.

Вот только не так далеко ушел, как ему думалось. Все же нашла его Власта.

— Хотела тебя поздравить, да не нашла повода, — ее искрящиеся глаза впились в лицо мастера. — Вижу, как возлюбленная твоя от ярких чувств потеряла голову.

Она бросила часть тела девушки под ноги мужчине. Голова сделала несколько оборотов и ударилась о его сапоги.

— Власта, я...

— Я знаю, милый. Я все знаю, — улыбалась девушка, вытирая с ладоней кровь пучком травы. — Просто я уберегла еще одну душу от твоей лжи. Ей же ты тоже обещал все что та ни попросит? Ходил к ней лунными ночами и рассказывал под окнами небылицы, милый?

— Нет, — резко оборвал ее плотник.

— Как же нет? — наигранно удивилась ведьма. — Только мне достались твои слова жаркие, да объятья тесные?

Гримаса гнева исказила красивое лицо девушки. Она принялась что-то искать в сумке, позвякивая склянками и глиняными горшочками. Вскоре она достала наружу ветвь увядшей рябины. Целые ягоды были высушены, а листья крошились от любого прикосновения.

— Все, что ты мне оставил, любимый, — она покрутила ветвь в руках. — Ни письма, ни разговора. Ты просто исчез. Но неужели ты решил, что можешь спрятаться от меня?

— Так ты знала?.. — ошарашенно пролепетал мужчина. — Все это время.

— Да. Я знала.

— Но зачем?

— Чтобы что-то забрать у человека, у него должно хотя бы что-то быть, — бросила ведьма. — Помимо украденных инструментов.

Плотник поежился. Он сглотнул горькую слюну, что заполнила рот. Разбитые губы саднили. Он перевел взгляд себе под ноги. Голова Святавы смотрела на него застывшими глазами. В них не было ничего, кроме пустоты.

— Чего ты хочешь, ведьма? — проревел мастер неожиданно громко даже для самого себя. — Ну, говори. Ты получила свою плату?

Девушка залилась смехом, но отвечать не спешила.

— Тебе страшно?

— Я не боюсь тебя, Власта, — мужчина поднял голову и прижал мертвое лицо к груди. — И никогда не боялся.

— Так что же ты удрал, как последний трус?

— Потому что у каждого своя судьба, — по лицу мужчины потекли крупные слезы. — А рядом с тобой жизни нет.

— Теперь есть?

— И теперь нет. Ты все забрала.

— О нет, милый, — злая ухмылка растянулась на ее лице. — Далеко не все.

— Убьешь меня?

— Зачем? Нет. Ты не можешь уйти вот так просто, — ведьма фыркнула. — Это было бы невыгодно нам обоим. Но я могу тебе предложить сделку.

— О чем ты?

— Хочешь быть вместе с ней? — яркие глаза девушки принялись мутнеть. Изумрудная зелень сменилась болотной, а вслед за ней пришла абсолютная тьма. — Раз уж выбрал. Может быть, перед ней не струсишь и сдержишь слово? Я дам вам шанс быть вместе.

— Но как это? — плотник не знал, что ответить.

— По-своему, — отчеканила ведьма. — Ты забываешь, что я моровая ведьма. А значит, смерть – мое ремесло.

Молчание повисло над кругом камней. Несколько минут мастер напряженно думал, а затем выдохнул:

— Я согласен.

— Чудно, — равнодушно бросила девушка. — Тогда самое время развести костер. С такой плотницкой работой справишься?

Здоровяк не ответил, а лишь осторожно спустил голову мертвой невесты и поставил на камень. Ласково провел по спутанным волосам.

— Какой нужен костер?

— В твоем случае погребальный, — растянулось в улыбке лицо Власты.

[1] брачный обряд у славян. (прим. автора)

Продолжение следует...

© Copyright: Валерий Сергеевич Васин, 2025