Текстовый сериал «Анатомия Pisatell»⁠⁠

СЕРИЯ 2.

За день до 1 серии.

Министерство незавершённых дел находилось на двадцатом этаже огромного офисного здания. Каждый день несколько сотен тысяч — да-да, сотен тысяч — сотрудников садились за столы, на которых появлялись папки с делами, и, надев наушники с микрофоном, начинали нашёптывать: «У тебя ничего не выйдет… Это невозможно… Зачем тебе это?.. Тебе уже поздно начинать…»

Иногда хватало пары дней, иногда — месяцев, а иногда — лет. Но когда человек произносил: «А на фига мне это надо?» — и всё бросал, ответственный сотрудник шлёпал на папку с делом печать «Дело закрыто», относил её в архив и тут же получал премию.

Геннадий Петрович был одним из старейших сотрудников. Однажды ему удалось сломать даже самого Клайва Небраску, который ещё немного — и стал бы величайшим музыкантом.

Геннадий Петрович уже один раз сдавал дело Рябчикова в архив, а на премию даже купил машину. Но потом дело вернули, а премию потребовали обратно.

В этот день старый работник министерства надел наушники и зашептал:

— Десять лет, ну хватит уже. Кому ты нужен со своими записульками…

«Геннадий Петрович! — раздалось из громкоговорителя. — Срочно к директору отдела».

Старик снял наушники, встал.

Его шаги эхом отдавались по огромному коридору.

Директор, жилистый и тоже старик, сидел за огромным столом в своём кабинете.

— Проходи.

Геннадий Петрович прошёл.

— Садись, не маячь, — бросил ему директор и тут же заглянул в папку: — Девяносто первый.

— Чего? — не понял Геннадий Петрович, присаживаясь.

— Рябчикову завтра вечером поступит девяносто первый отказ, от кинокомпании.

— Я не могу его дожать.

— Гена, у нас грядёт крупное сокращение, а этот Рябчиков у тебя уже давно. И ты же понимаешь, что́ с тобой будет, если дело попадёт в Министерство согласия?

— Понимаю.

— Или нет?

— Да, понимаю.

— Точно? А то я тебе напомню, Гена. Помнишь Кевина?

— Ну там произошла случайность. Если бы не жена Кинга…

— Это была недоработка. Нужно было дожимать, чтобы Кинг не в мусорку выбросил «Кэрри», а сжёг.

— Согласен.

— И где сейчас Кевин?

— Клоун в психушке.

— Клоун в психушке, — кивнул директор. — Из твоих уст звучит так, будто он там работает, а не лежит.

— Ну да.

— Гена, если не добьёшь Рябчикова к концу месяца…

— Да понял я! — воскликнул старик.

— И не кричи тут.

— Ладно. Но послушайте… Мне нужен тогда допуск к особым инструментам.

— А результат гарантируешь?

— Как я могу гарантировать результат, если работаю с придурком?

— Тоже верно.

Директор задумался и выдал:

— Хорошо, в виде исключения разрешаю.

Геннадий Петрович встал и пошёл к выходу из кабинета.

— Только не утони, как куратор Джека Лондона, — добавил директор.

Геннадий Петрович, громко шагая, шёл по длинному коридору.

Он подошёл к высокой двери, толкнул её и оказался в маленьком кабинете со стойкой, за которой сидела симпатичная блондинка.

— Я за особыми инструментами, — проговорил Геннадий Петрович.

— А разрешение?

— Есть.

— Мне надо проверить.

Блондинка подняла трубку стационарного телефона, кому-то набрала.

— Тут пришли за особыми… Хорошо, поняла.

Она положила трубку, вытащила из-за стойки огромную амбарную книгу, сдула с неё пыль, открыла.

— Какие вам нужны? — спросила она.

— Все.

— Все?

— Да. И прямо сейчас.

Продолжение следует.