Тайна Девочки с персиками⁠⁠

В залах Третьяковской галереи всегда было многолюдно. Деловито сновали группы, важно вещали экскурсоводы. Но Андрей не замечал никого кругом: каждую субботу он надевал наушники, включал музыку и мерно ходил вдоль картин.

Будучи художником, Андрей ценил искусство не только как нечто прекрасное, чем следует наслаждаться, но и за возможность научиться новому, перенять вековой опыт. Он всматривался в мазки кистей и искал в них ответы на свои вопросы. Он постоянно пребывал в поиске.

Один портрет выделялся особенно, от него захватывало дух. Сквозь арки распахнутых дверей он казался таким светлым, что Андрей замирал не в силах оторвать глаз.

“Девочка с персиками”.

Андрей не понимал, что так зацепило его. То ли освещение, то ли особый стиль — иные картины Серова представлялись слишком темными, нарочито другими. Девочка была особенной.

Андрей часто ее навещал.

Он подолгу стоял в зале, иногда сотрудники даже выпроваживали его, как одержимого. Он все смотрел как завороженный, и чудилось, что девочка подмигивает в ответ.

Об Андрее перешептывались работники галереи; косились с опаской, презрительно бросали: “Опять этот пришел”. Они полагали, что Андрей не в своем уме, но он оплачивал билет, и удалить его причины не находилось. Андрей оставался, молчаливый и задумчивый, изучавший портрет так, как если бы не видел в жизни ничего прекраснее.

Для него так и было. Игра светотени одурманивала настолько, что он подолгу изучал аккуратные мазки. Он знал положение всех предметов, каждый луч света, и вопреки тому открывал нечто новое ежедневно. Он словно тоже жил.

Во снах девочка сияла во мраке галереи, но, стоило сделать шаг, как Андрей оказывался несоизмеримо далеко от нее. Тогда он пускался бегом и в итоге терял ее из виду. Насмехаясь, портрет исчезал в темноте, оставляя в одиночестве.

Картина мучила, истязала мозг. Андрей испортил десятки холстов в попытках восстановить образ. Копировал идеально — и все равно не дотягивал. Не хватало наиважнейшего элемента: в портрете отсутствовала душа.

— Почему я не могу так?! — взревел он и бросил в очередную подделку стулом.

Холст надорвался: ножка прошла сквозь и застряла, плечо треснуло на две части. Загорелое лицо перекривилось, выдав уродливую тень улыбки. Она издевалась над Андреем.

— К черту все это!

Он взялся за голову в полном безумии. Ногти изранили кожу длинными бороздами, красные царапины залегли от висков до подбородка. Андрей рухнул на колени, совершенно раздавленный своим ничтожеством.

Вдруг из-под пола постучали глухо и настойчиво.

Комната измочила углы в непроглядной ночи. Черные кляксы расстелились по стенам, растворили границы.

Среди тьмы портрет кротко смотрел с пьедестала. С серебряного блюда сыпались персики, перебираясь через край рамы, расплющивались, заливая доски соком. Тяжелый приторный аромат перезрелых плодов пропитал воздух.

“Съешь, съешь их”.

Незнакомый голос жужжал разъяренным роем. Поначалу едва различимый, вскоре звук поднялся до высочайших нот, загремел отчаянным звоном.

Это гадкие мухи слетались на фрукты, облепляли желто-оранжевую мякоть и жрали ее выпирающими челюстями.

Слишком большие, невероятно мерзкие. Андрей разве не закрыл окно?.. А оно вообще было?..

Он не помнил, где находился. Кажется, у себя дома. А потом?.. Что было потом?.. Он не знал. Но персики пахли так сочно, что он не мог сопротивляться.

Андрей бросился на пол, вогнал ногти в мякоть. Под фалангами хрустнули прозрачные крылья, изломались крошечные лапки, а он не заметил. В исступлении он вонзил зубы, рот наполнился слюной и кровью. Персик оказался терпким, сладко-кисловатым и жестким. Клыки скользили и скрежетали, то и дело добираясь до косточки. И с каждым укусом, с каждым проглоченным куском становилось больнее.

Мир поплыл каруселью. Андрей перекатился на бок, персик выпал из пальцев. Мухи взмыли хохочущим роем, усеяв пол маленькими косточками — белыми и крепкими, слишком непохожими на семечки. От гула они подпрыгивали и дрожали трещоткой, выстукивая сводящий с ума мотив.

А с картины низвергался слепящий свет, вынуждавший щуриться и чуть не плакать. Андрей потянулся к нему как к единственному источнику тепла и надежды.

— Помоги, пожалуйста!

В черных глазах девочки не было страха, лишь ласка и внимание, тихое ожидание чего-то прекрасного. Ее взгляд порхнул над Андреем и устремился куда-то за спину, встречая того, чье дыхание щекотало затылок.

Ужас пробрал до костей. Тень неведомого существа, огромного и бесконечного в окружающем мраке, накрыла портрет, спрятала желтеющие листья за окном каплями серого дождя, сорвала их с ветвей. Нежная ткань блузы окрасилась кровью.

Девочка повела ладонью — едва заметное движение скинуло нож со стола. Он разогнал возмущенный рой и пронзил лезвием доски, проткнув их носом.

Не дав себе и секунды на размышление, Андрей сжал серебряную рукоять, зажмурился и с криком перевернулся, вонзив лезвие в нечто огромное и мягкое.

Нож вошел плавно. Андрей вытащил его и ударил вновь, еще раз и еще, страдая от страха и ярости. Он бил слепо, исступленно защищаясь и нападая, и остановился, только вконец потеряв дыхание.

— Умри!

Ослабевшие пальцы выпустили нож. То, что раньше неминуемо нависало, теперь растеклось подтаявшим студнем, облепило с головой. Андрей из последних сил подался вперед, толкнулся и вынырнул из почерневшей картины в светлом помещении.

Повисла тишина. Не вились мухи, не шагало неведомое существо в темноте и не моросил по стеклу дождь. Там, покачиваясь, трепетали листья на солнце; белая скатерть была девственно пуста.

— Что это?

Андрей обогнул стол и воззрился на деревянного гренадера. Мужчина в мундире и с пышными усами молчаливо изучал дверной проем. Оттуда доносился смех, кто-то играл на фортепьяно. Однако как Андрей ни пытался заглянуть дальше, он не видел людей, только флер непринужденного разговора, от какого веяло беззаботностью и весельем, теплом, которого недоставало в промозглой Москве.

— Ступай.

Из рамы на фоне пугающей черноты девочка указала пальцем в проход. Ее глаза улыбались, деревья за окном вторили ласковым шепотом.

— Ты ведь всегда этого желал. Ты писал, чтобы сбежать от реальности, ты искал этот мир. Чего же ты ждешь?

Андрей никогда не чувствовал подобного счастья. В животе порхали бабочки, душа пустилась в пляс. Он переглянулся с девочкой, потом с приветливым гренадером, и кивнул, готовый принять самое важное решение в жизни.

Занеся ногу над порожком, Андрей засомневался на секунду: почему-то за пределами комнаты изображение расплывалось как в тумане. Но думал недолго. Он шагнул в неизведанное без страха и мгновенно растворился в свете.

Вместе с тем в глазах девочки не осталось ничего доброго.

***

В Третьяковской галерее выставляется картина Валентина Серова “Девочка с персиками”.

Публика испытала к ней новый интерес, когда однажды поутру газетные заголовки вышли с кричащими фразами вроде “Модный художник сошел с ума из-за портрета!” или “Художник свел счеты с жизнью из-за Девочки с персиками!”

Одни репортеры полагали, что Андрей был изначально нестабилен, другие писали, что он страдал от неразделенной любви. Имелись и те, кто усмотрел в его чертах схожесть с деревянным гренадером. Издания сходились в одном: картина стала последней каплей на пути к безумию.

Дело закрыли. Имя художника скоро выветрилось из людской памяти, но история осталась. Теперь ее с особой заговорщической улыбкой повторяют экскурсоводы, заставляя слушателей всматриваться во все детали, тщательно изучать гренадера и стараться поймать проблеск затаенного волшебства в глазах девочки.

Если же кто-то спрашивает, правда или выдумка сказка о художнике и Девочке с персиками, экскурсоводы неизменно отвечают так:

— Этот несчастный навсегда связал свое имя с картиной, которую безответно любил. Он верил в судьбу и получил то, чего желал, а поверите ли вы — это решайте сами.