Светофор⁠⁠

В торговом центре, где я арендую помещение, не так давно открылся магазин «Светофор». Так-то я бы и знать не знал, что это за магазин, и где он на нашей территории (она очень большая), но тут потянулся длинный шлейф бабок-прохожанок (не мой контингент) с вопросами «сынок, а хде здеся Святофор?». Пришлось пойти полюбопытствовать. Так я открыл еще одну свою фобию…

Открытие фобии, вообще-то, сомнительное «удовольствие». Десять лет назад, например, я понял, что жутко боюсь воды. На самом деле, я хорошо плаваю, купаться и нырять люблю и часто это практикую. И никогда б не подумал, что вода может вызвать у меня панику... Мы были в Египте, плавали на рифах, и нам приятная девочка, наш гид, увлекавшаяся дайвингом, предложила попробовать погрузиться на небольшую глубину, всего 6 метров, с аквалангом. «Какая фигня!» - подумал я, и с воодушевлением согласился. Надев маску, гидрокостюм и акваланг, я уже предвкушал увлекательную подводную съемку, когда вдруг мой мозг напрочь запретил мне делать вдох под водой. Рядом спускались по трапу и громко плюхались в воду мальчики-подростки и старушки в цветастых купальниках, а я бултыхался с колотящимся сердцем, вцепившись руками в железную лестницу… Я потом, спустя пару лет, конечно, сделал это – поплавал с аквалангом, посидел на дне и снял это на камеру, но пришлось тогда хорошенько над собой поработать.

И вот, возвращаясь к началу рассказа, решил я как-то зайти в этот «Светофор», водички купить. В огромном полутемном ангаре ввысь, под самый потолок, устремлялись обтянутые стрейч-пленкой паллеты с каким-то химозным хламом: чипсами за десять рублей, ноунейм газировками по пять, мятыми банками с соевой тушенкой… В огромной коробке из сетки копошились закорузлыми пакшами старушки, цепко выуживая из бесформенно наваленной целлюлозной массы мятые ароматные спортивки, пестрые семейные трусы и майки производства Бангладеш. В гулком зале магазина, среди высоких паллет и наваленного товара было тесно, темновато и при этом очень людно и неуютно. То и дело меня прижимали к бесчисленным бутылкам с квасом или пластиковым ведрам проплывающие мимо «каравеллы» - семейные пары с толстыми животами и тележками, полными трехлитровыми бульбами дешевого пивного напитка, ведрами майонеза и «московской картошкой». На кассе сидели такие же неулыбчивые толстые тетки с немытыми волосами и в вытянутых майках…

Ковид убил почти все мои запахи, но тут сознание пробил ТОТ САМЫЙ аромат – смесь вонючей «чесночной» колбасы, дешевой китайской пластмассы, роллтона и немытых подмышек. Запах этот невозможно передать, но нам всем, выросшим в восьмидесятые-девяностые, он безусловно знаком – это убийственный запах беспросветной бедности, практически, нищеты. Когда нет в жизни ориентира и надежды на лучшее, когда твоя молодость проносится, как напиток «Юпи» через организм, а вокруг только серость, нищета и убожество. Мы жили в такой бедности, которая вовсе не делает человека выше, чище и светлее, а скорее, убивает все его человеческое достоинство. И я понял, что такой жизни больше никогда для себя и своих близких не хочу! Да, забытые эмоции захлестнули меня так сильно, что захотелось заорать, как Промокашка из финальной сцены «Места встречи изменить нельзя»: «ААА!!! Не хочу!!! Не хочу!!!» Я совсем не богатый человек, не подумайте, но до сего часа мне казалось, что все это – нищие бабки, серые макароны и соевая тушёнка – уже в прошлом. Но «Светофор», к сожалению, был полон людьми. А мне добавился еще один страх.