СС и ЕВК #XIII⁠⁠

Егор Куликов

Ссылка на первую часть

XIII. МАРИО

О том, как бывает, бывает. А бывает, не бывает

Спустя полтора часа уставший и вымотанный Юра вместе с питомцами уснул на матрасе. Максим дрожал от холода. Он развесил вещи на холодных батареях и сидел в одном нижнем белье, продолжая наблюдать за противоположным окном.

Он и сам не знал, зачем это делает. Ему просто было так спокойнее.

Серди ночи, когда Макс клевал носом, в окне загорелся свет. А ещё через полчаса кто-то вышел из дома. Нет, не Армен. Тот приземистей и намного шире. Через десять минут этот кто-то вернулся.

Пытаясь не уснуть, Макс наблюдал. Он впадал в беспамятство, проваливался в сон, но каждый раз, просыпаясь, скидывал тяжёлую сонливость и продолжал смотреть в окно.

Ближе к утру Армен со своим подельником вдвоём выволокли рюкзак Макса и утащили. Их не было десять минут… двадцать… полчаса…

Со спокойной душой Макс улёгся на краешек матраса и свернулся калачиком, пытаясь задержать остатки быстро тающего тепла. Несколько минут он пытался уснуть, но понял, что холод въелся слишком глубоко, пробрался до костей. Он встал, подошёл к вороху тряпья и, не разбирая, взял охапку вещей и отнёс к матрасу.

Укрылся детскими вещами, коротким пледом, дурно пахнущим полотенцем, а плюшевого мишку использовал как подушку.

Он часто просыпался.

За окном было темно. Иногда дождь стучал по жестяному подоконнику. Иногда ветер качал сломанные качели и страшный скрип разносился по заросшему травой двору.

Он проснулся первым, когда Юрка ещё спал, с головой накрывшись одеялом.

Его Величество Кот отвоевал у бедного мальчика подушку, вальяжно развалившись в полный рост. Собака-Собака спал в ногах. Макс чувствовал его тело даже через ворох вонючего тряпья.

Серый свет лился сквозь окно. Дождя не было, но качели продолжали скрипеть, нагоняя жути.

С тяжёлой головой Макс приподнялся на локти, но тут же опустился. Он хотел уснуть, понимая, что сил не осталось вовсе. После вчерашнего марафона жутко болели ноги и поясница. В правой ступне началась пульсация. Как бы зараза не попала в рану.

Максиму показалось, что он вновь впал в беспамятство. Снился какой-то бред — будто бы он вновь заперт в сарае у Армена. Правда, в этот раз именно он был прикован к железной скобе, а Ихтизара металась по сараю, порхая под потолком и собирая пыль и паутину в углах. И гора палет… Огромная гора палет заполняла почти весь сарай. И эти палеты… Они двигались как животное — как паук с шестьюдесятью лапками. Они надвигались на Макса. Он пытался убежать, но пеньковый канат туго стягивал шею, перекрывая доступ к кислороду. Макс схватился за горло, пытаясь просунуть пальцы между канатом и кожей. Он чувствовал, как лёгкие втягивают остатки кислорода. Жить оставалось недолго.

Резко вздрогнув, Макс открыл глаза, понимая, что запутался в тряпках и ему жутко не хватает воздуха. Раскидав шмотки по сторонам, он с жадностью вдохнул сырой, заплесневелый воздух.

Сон ещё не прошёл. Комната была как в тумане.

Пёс сидел в дверях, уставившись на дверной проём. Кот вылизывался на подоконнике, а Юрки рядом не оказалось.

— Слезь… — прохрипел Макс не своим голосом.

Никто не шелохнулся.

— Слезь с подоконника, — чётче сказал Макс. — Нас вообще-то ищут. Тебя могут заметить.

Кот сверху посмотрел на Макса своим привычным взглядом безразличия, но противиться не стал. Молча, без комментариев соскочил на пол.

— Тебе бы погулять уже пора, — недовольно сказал Макс, смотря на пса и понимая, что не в состоянии даже голову поднять.

В комнату вошёл Юрка.

Он выглядел весьма свежим, словно и не было вчера ничего такого.

— Я с ним уже погулял, — сказал пацан.

Макс с наслаждением откинулся на плюшевого мишку, понимая, что можно ещё поваляться часок.

— Тебя никто не видел?

— Никто, — сказал Юра. — Их там нет.

— Откуда ты знаешь?

— Я был там.

Макс хотел было сказать, что ему не следовало этого делать, что его могли заметить, поймать, пытать, могли выведать их новое убежище. Но он этого не сказал — он вновь провалился в сон.

В этот раз он не запомнил, что снилось, но ощущение, что сон был не менее сумасшедший, чем предыдущий, осталось.

К обеду он вновь открыл глаза. Часов нигде не было, но по ощущению был именно обед.

— Сегодня никуда не поедем, — сразу сказал он, словно продолжая утренний разговор.

— Я ещё неделю никуда не поеду, — пробурчал Кот.

За время, пока Макс спал, Его Величество успел привести себя в порядок. Из грязного рыжего комка шерсти он вновь превратился в гладко прилизанного кота приемлемой наружности. Даже не скажешь, что за ним никто не ухаживает.

Но Коту этого казалось мало, и он продолжал шершавым языком лизать бока, шею и лапы. Собака-Собака обсох и стряс с себя грязь и песок, но все его четыре лапы, пузо и грудь были далеко не белыми.

Юрка молодец — переоделся в свежее и сухое.

И только Макс лежал трупом, тяжело ворочая глазами.

Он попросил Юрку сходить в аптеку и в магазин, понимая, что без перевязки вряд ли вообще сможет ходить. Отсчитав пацану мокрые купюры, он сказал, что купить, и с тяжёлым сердцем отправил того на улицу.

— У тебя тут газ есть? — спросил Макс, когда Юрка, вернувшись, вывалил пакеты рядом с матрасом.

— Ага.

— Кастрюля, вода?

— Всё есть.

— Макароны сварить сможешь?

Юрка кивнул, держа в руках новую, где-то найденную палку.

— Тогда на тебе обед, а я буду бинтоваться.

Макс впервые поднялся на локти. Перетерпев лёгкое головокружение, он присел на матрас, чувствуя, как кровь прилила к ране, которая тут же начала болеть и пульсировать. Довольно неприятно было выбираться из тёплого вороха тряпья, но Макс посчитал, что он уже достаточно долго лежит без дела.

Пока Юрка варил макароны, Макс допрыгал до ванны и промыл рану. Обратно он шёл по стеночке, оставляя капли крови позади себя.

Кот с интересом наблюдал, как Максим, задрав ногу, долго рассматривал рану. Затем он взял перекись и, не жалея, начал поливать стопу. Перекись начала шипеть и пузыриться. Макс жмурился, словно было больно.

— Может, это… — немного испуганно сказал Его Величество. — Может, тебе наша Собака-Собака ранку полижет. Говорят, у них слюна целебная.

Макс взглянул на Кота, не совсем понимая, шутит тот или говорит серьёзно.

— Я серьёзно, — сказал Кот оправдываясь.

— Нет уж… Я лучше обычным средством. Не обижайся, Собака-Собака, но перекиси и стерильному бинту я доверяю больше.

— Я не обижаюсь, — спокойно ответил пёс и пожал плечами или тем, что там у него вместо плеч.

Весь день они провели в квартире.

Юрка зашёл в комнату, как раз когда Макс окончил бинтовать ногу. Получилось довольно грубо и некрасиво: бинт торчал в разные стороны, как потрёпанная ветошь.

Отобедав, Макс принялся стирать вещи. Расхаживая, точнее прыгая по квартире в одних трусах, он постирал и ополоснул все вещи, которые у него остались. А осталось не так много: синяя футболка с длинным швом вдоль рукава, стёртые почти до дыр джинсы, бордовая флисовая кофта и белые кроссовки. Те самые, в которых он когда-то отправился в парк и встретил там старичка с шахматами. Которые в дороге порвались и которые он бережно отремонтировал.

«Как давно это было, — с ностальгией подумал он. — И как много всего приключилось!»

К вечеру все завалились спать.

В этот раз засыпать было намного приятней. В комнате было довольно тепло. Ворох тряпья заменял им одеяло, и Максим с удовольствием лежал на спине, закинув под голову руки.

Он думал…

Думал о своей жизни, о том, что, собственно, его влечёт в этом путешествии, и, к своему глубокому разочарованию, он вдруг понял, что уже не так рьяно жаждет поисков Нины. Нет, ему всё так же хотелось её найти, хотелось встретиться ней, увидеть её, услышать её мелодичный голос, прикоснуться к её гладкой коже, вдохнуть аромат тела. Понаблюдать за изгибами волос и за длинными ресницами, за стеснительным взглядом и, конечно же, услышать её заразительный смех — смех, который погружал его в детство, в счастливые и беззаботные школьные годы.

Ему всего этого безумно хотелось, но как-то не так.

Неужто перегорел? Неужели он остался тем же Максимом, который увлекается чем-то и тут же бросает? Бросает не то чтобы в середине пути — в самом начале, сделав первый шаг, боится (или же не желает) делать второй?

Под этот шёпот мыслей он уснул.

И хотя пружинный матрас давно отжил свой век, а ворох сырого и плохо пахнущего тряпья никогда не сможет заменить нормального пухового одеяла, Макс спал спокойно. Он видел прекрасный сон про деда Ваню.

Видел, как дед шёл на кладбище к могилке своей жены, где он соорудил резную скамейку и столик. Лёгкий дождик сыпал с неба — даже не дождь, а пыль. Водная пыль витала в воздухе. Дядя Ваня положил букетик синих цветочков под коричневый крестик с табличкой, а сам уселся на скамейку, задрав ногу на ногу.

Он долго сидел молча, прежде чем произнёс первое слово. И этим словом оказалось:

— Спасибо. Спасибо за всё. Я видел здесь много чудесного, в этой жизни, и большую часть благодаря тебе одной. Только тебе. Спасибо за Максимку. Надеюсь, вы там встретились, потому что здесь я встретил замечательного парня. Его, кстати, тоже зовут Максим. Он очень похож на нашего пацана. Очень…

Сон оборвался, и Макс был опечален, что не смог дослушать этой трогательной речи. Он с усилием закрыл глаза, надеясь, что сновидение вернётся и он вновь отправится на сельское кладбище к дяде Ване.

Но сон его не вернулся. Максим не смог уснуть.

Утро едва отбрасывало серый свет через грязные окна.

Все тихо посапывали, а Собака-Собака периодически храпел и дёргал лапой, словно ему снился тот момент, когда он бежал к дяде Ване по высокой траве.

Прихрамывая, Макс пробрался на кухню, где приготовил завтрак.

Первым еду почуял пёс, ну это и неудивительно. Его Величество Кот был следующим. Зевая и едва раздирая заспанные глаза, он пришёл на кухню. Было видно, как ему лень двигаться, но дурманящий запах яичницы с дешёвыми жареными сосисками дарил ему эти силы.

Макс поднял Юрку и отправил умываться. Пацан долго смотрел на него непонимающим взглядом — мол, зачем мне умываться, если я за ночь нигде не мог испачкаться?

— Позже ещё и зубы будешь чистить, — сказал Макс, и Юра послушно пошёл в ванную.

Ели молча, до тех пор пока Его Величество не сказал:

— Куда на этот раз?

Макс глубоко вздохнул и произнёс:

— В Орёл.

— Ты неисправим, — сказал Кот, проглатывая большой кусок сосиски.

— Мне надо.

— Если надо тебе, на кой чёрт нас всех тащишь?

Юра первым слопал яичницу и, отодвинув тарелку, сказал:

— А вы их понимаете?

Макс переглянулся с питомцами и только потом сказал:

— Да, я их понимаю. Ты ведь тоже можешь догадаться, что они говорят.

— Могу, — сказал Юра после некоторого замешательства. — Например, я знаю, когда Собака-Собака просится в туалет. Я понял его, когда вы спали. Он сказал мне, что хочет, и я повёл его.

— Вот видишь — понимать их не так сложно, особенно если с ними долго общаешься. Не переживай, ты сможешь понимать их с полуслова. Вот увидишь…

— Здорово! — воскликнул Юрка, схватил палку и побежал в комнату.

— То есть он пойдёт с нами? — недовольно спросил Кот.

— То есть да, — ответил пёс. — Я ведь правильно… правильно понял?

— Правильно, — подтвердил Макс.

Кот тяжело вздохнул и уткнулся в тарелку с едой.

После завтрака Макс оставил всех в квартире, а сам поехал на вокзал.

— Оставайтесь дома и никуда не выходите. За старшего оставляю… — Он посмотрел на Кота, затем на Юрку, а после перевёл взгляд на Собаку-Собаку. — Если кто-то выйдет, отвечать будете все. Так что смотрите мне, — сказал он и помахал пальцем.

По городу Максим передвигался безбоязненно и свободно, но лёгкая насторожённость и страх всё-таки присутствовали. Он часто оглядывался по сторонам и старался избегать открытых мест, а также обходил стороной места скопления черноволосых людей в кепках. Вряд ли, конечно, Армен пустится за ними в погоню и будет дежурить на вокзалах, но осторожность лишней не бывает.

Максим уточнил, где, когда и во сколько можно отправиться на электричке в Орёл, и купил билеты.

Денег было не так много, и Максим долго раздумывал над тем, покупать ли билет для Юры. Всё-таки купил. Если придерутся контролёры и выяснится, что Юрка ничейный, то его, скорее всего, заберут, а Макса упекут за решётку.

Подсчитав финансы, Макс закупил дешёвых продуктов и отправился домой.

На его удивление, Юрка, Собака-Собака и Его Величество Кот сидели в квартире. Они молча ждали спасителя Максима.

Собака-Собака, как обычно с вывалившимся языком, бросился к Максу, стараясь облизать его с ног до головы. Кот лениво ворочал головой, наблюдая за бешеным псом. Юрка молча отреагировал на возращение Макса, но сам Максим увидел в его голубых глазах радость. И вдруг стало приятно от этой радости: его ждут, ждут по-настоящему и ждут только за то, что он — это он!

— Выезжаем завтра, — сказал Макс. — Электричка рано утром. Мы должны за один день узнать, где она.

— За один? — спросил Кот, и челюсть его отвисла, выставив напоказ розовую пасть. — Мы в этой Туле уже сколько? Две недели? Месяц? А ты хочешь, чтобы мы там узнали всё за один день!

— Я на это надеюсь, — резко ответил Макс. — Посмотрим, как получится. А теперь надо плотно поужинать, взять с собой всё, что нужно, и завтра утром выйти на вокзал.

Кот хотел что-то ещё сказать, но промолчал. Максим видел, как его коробило изнутри, как его выворачивало от недосказанности, но рыжий комок шерсти сдерживался как мог.

— А я тоже еду? — застенчиво и с опаской спросил Юра, потупив взгляд.

Макс улыбнулся. Он хотел вселить в этого пацана уверенность и дать ему кусочек маленького счастья.

— Куда же мы без тебя? Мы ведь с тобой теперь на задании.

— Круто! — прокричал Юра и несколько раз взмахнул палкой.

Ужин прошёл при свечах. Точно так, как в той квартире на втором этаже, куда они больше никогда не вернутся и где Армен нагрел их на пять тысяч.

Перед сном упаковали вещи, которых набралось всего на один маленький пакетик.

На следующий день встали рано. Без будильника, потому как будильник, который был в телефоне, после того мокрого дня прожил недолго. Один раз Макс попытался его включить, и он даже включился, правда ненадолго: засветился и тут же погас. И скорее всего, погас навсегда.

Сонные, как насекомые в осеннее утро, они вышли из тёплой и сухой квартиры в плотный и влажный туман.

Город словно вымер. Пока шли, встретили всего пару машин и нескольких прохожих. Люди так забавно выплывали в этом густом тумане, двигались, как призраки в белой оболочке. Нечёткие силуэты буквально плавали по тротуарам.

Ближе к вокзалу движение усилилось.

На перроне народу было мало. Все ждали.

И вот она…

Грустная и одинокая электричка.

Ехали долго. Приютившись возле печки, они молча грелись, улавливая тёплые потоки воздуха.

Макс смотрел в окно. Юрка игрался с палкой. Его Величество спал на твёрдом сидении, а Собака-Собака свернулся кольцом в ногах.

За время пути Макс немного узнал тяжёлую судьбу Юрки.

— Я никогда не видел отца, — говорил он. — Мама рассказывала, что он уехал, но обещал вернуться. Она по-разному говорила о моём папе. Иногда говорила, что он плохой человек и он никогда не вернётся. Иногда сама ждала его и мне велела ждать его всю жизнь.

— А где сейчас твоя мама? — с опаской спросил Макс, вспоминая тот момент, когда спрашивал о маме в прошлый раз.

Юрка пожал худыми плечами.

— Не знаю. Я её плохо помню. Она отдала меня в детский дом, но говорила, что вернётся за мной. Я ждал её, но она не приходила. Несколько раз она навещала меня, но… Но потом перестала. Кто-то из ребят сказал, что её посадили в тюрьму. Кто-то говорил, что она меня бросила. В детском доме было плохо, — задумчиво сказал Юра, погружаясь в воспоминания. — Там было много детей, и все они были каким-то злыми. Я никого не трогал, а меня постоянно все задирали. Я так и не понял почему. Даже Варвара Ивановна говорила, что меня всю жизнь будут задирать и что из меня вырастет не человек, а половая тряпка, о которую все кому не лень будут вытирать ноги. Она постоянно так говорила. Но я не хотел никого задирать. Я не видел в этом смысла, — как взрослый сказал Юрка и развёл руки в стороны. — Мы могли бы там хорошо жить, если бы все жили дружно. Но у нас ничего не получалось.

— У тебя там не было ни одного друга? — всё так же осторожно спросил Максим.

— Был один. Но он ушёл.

— Куда ушёл?

— Я не знаю. Он сбежал. Он говорил мне, что отправится искать какое-то чудо. Его звали Максим, как и вас, но мы звали его Палка.

— Палка? — Макс слегка улыбнулся. — Почему Палка?

— Он был худой и очень высокий. И Варвара Ивановна часто говорила ему: «Хороша палка дерьмо мешать».

— А ты как оказался в квартире?

— А я, когда убежал из детдома, то долго жил на вокзале и разных недостройках. Жил в лесу чуть-чуть, особенно когда тепло было. А потом нашёл эту квартиру.

— Разве тебя не искали?

Юрка передёрнул худыми плечами.

— Наверное, искали — я хорошо прятался. Я всё время хотел найти чудо, но я не знаю, как оно выглядит и где его искать.

— Я помогу тебе.

— А вы знаете, как выглядит чудо?

— Теперь знаю, — уверенно сказал Макс.

Юра положил палку рядом с собой и пересел ближе к Максиму.

— Мне там слишком жарко, — сказал он.

Через десять минут Юрка облокотился о Макса и уснул.

Максим чувствовал крохотное худое тельце мальчика, чувствовал его дыхание и тепло. Острый локоток Юры неприятно давил в ногу, но, что удивительно, ему от этого было только приятно.

Он обхватил паренька рукой и нежно стал поглаживать по голове.

Он думал, отчего же он раньше не испытывал этой нежности и спокойствия. Отчего ему всё хотелось куда-то сорваться, совершить что-то великое? Зачем всё это, если кусочек счастья, ломтик чуда можно найти и здесь? В этом… точнее, в этих — и он с невиданной ранее нежностью посмотрел на спящего Юру, на ворчливого Кота и на преданного Собаку-Собаку.

Хриплый голос из динамика вывел его из размышлений.

Они прибыли в Орёл. На выходе с вокзала их встретила огромная деревянная скульптура орла.

«Ну хоть не Ленин», — подумал Макс.

— Времени у нас мало, так что не отставайте. Двигаться будем быстро.

Узнав у местных таксистов, в каком направлении двигаться к администрации города, где, по идее, должна работать Нина, Макс пошёл широким шагом, припадая на правую ногу.

Шёл он быстро не только потому, что спешил, но и потому, что было довольно холодно. Дневной свет немного выел туман, но противная влага всё равно забиралась под одежду.

— Ну не спеши, — ворчал Кот. — Мы не успеваем.

— Если мы сегодня ничего не узнаем, то будем ночевать на улице. А на улице по утрам уже иней появляется. Так что не нуди.

Кот съел упрёк и ускорил шаг. Юрка бегал взад-вперёд, играя с Собакой-Собакой.

Макс шёл погружённый в мысли.

Они дошли до администрации — квадратное задние в четыре этажа.

«И загс», — подумал Макс, увидев счастливых жениха и невесту, покидающих стены дворца бракосочетания.

— Оставайтесь здесь, — строго наказал Макс. — Никуда не уходите. Я скоро вернусь.

— И так всю жизнь, — сказал Кот.

Макс пошёл к администрации.

У него не было плана. Он не знал, что будет делать и как будет искать Нину. Он просто ступал, шаг за шагом приближаясь ко входу.

Внезапно он почувствовал непонятное волнение и страха. А что если Нина действительно здесь? Что если она сидит и смотрит на высокого худого парня в обносках, со щетиной и думает, что какой-то бродяга идёт бить челом к их мэру? Что если она прямо сейчас, в этот самый момент сидит где-нибудь на втором этаже, смотрит в монитор и выполняет свою обычную работу?

Что он ей скажет?

Привет, Нина, я приехал за тобой?

Ты будешь со мной жить?

Я любил тебя всю жизнь и поэтому мы расстались столько-то лет назад?

Что сказать?

Как сказать?

Как она отреагирует?

Что если она скажет «привет» и, после того как выслушает, посмотрит на него как на сумасшедшего, повертит пальцем у виска и пойдёт обратно на работу?

Что если она уже замужем?

Что если у неё есть дети?

Что если…

Эти вопросы атаковали Макса до такой степени, что, приближаясь к зданию, он невольно замедлял шаги, делая их короче, короче и короче…

В итоге он остановился перед самым входом.

Массивная деревянная дверь отделяла его от Нины.

Он столько прошёл пешком, столько проехал на попутках… Он чуть не умер от болезни между Тулой и Москвой. Он спасал Кота и Собаку из плена. Он проколол ногу — только он вспомнил об этом, и нога тут же отозвалась болью.

Он проделал всё это, чтобы найти её. Чтобы сказать. Чтобы хотя бы спросить у неё. Увидеть её. Чтобы дать себе шанс.

А теперь стоит как последний трус перед входом и не может сделать и шага.

Он обернулся. Юрка развлекал Собаку-Собаку, а Его Величество Кот лежал на асфальте как сфинкс, махая хвостом из стороны в сторону.

Пересилив себя, Макс толкнул тяжёлую дверь и вошёл в здание.

…

— Ну что? Ты видел её? Она там? Там? — осыпал Макса вопросами Собака-Собака.

— Моя принцесса в другом замке, — без капли эмоций сказал Макс.

— Чего? — подошёл ленивый Кот. — Какая принцесса? В каком замке?

Не обращая внимания на вопросы, Макс молча проследовал до лужайки и сел на бордюр. Он был бледен, пустым взглядом смотрел на улицу, смотрел на ворчащего Кота, но совершенно его не слышал.

Он уронил голову на руки и закрыл уши.

— Столько усилий! — говорил он в пустоту. — Столько времени, столько тревог, а в итоге ничего!

— Чего он несёт? — спрашивал Кот, осматривая Собаку-Собаку и подбежавшего Юрика.

— Я чувствую себя как Марио. Тот самый, который всю игру ходил по замкам, и каждый раз ему говорили: «Извини, Марио, но твоя принцесса находится в другом замке». И, кстати говоря, игру я так и не прошёл. Я так и не добрался до своей принцессы.

Юрка с опаской подошёл к Максу, прислонил палку к бордюру и сел рядом. Верный пёс и Кот уселись напротив.

— Всё будет хорошо! Хорошо! — пролаял пёс.

— А тебе там хоть сказали, где она теперь? Сказали? — спросил Кот и подлез под руки к Максу.

— Сказали, — ответил Максим.

— Ну, так чего мы ждём? Давай — по коням и дальше на поиски! Где она? Ну где?

— В Москве, — прошептал Макс.

Кот вздрогнул и уставился на Макса удивлённым взглядом.

— Максим, пожалуйста, скажи мне, что я ослышался. Скажи мне, что я стал стар и у меня возникли проблемы со слухом. Я тебя умоляю, скажи мне это. Потому что, если ты повторишь то, что мне послышалось, я сойду с ума.

— В Москве, — без капли сомнения повторил Макс. — Только не надо сейчас затягивать песню про «я же говорил». Не надо, хорошо? Мне и без тебя плохо.

— А я и не хотел ничего такого говорить, — промурлыкал Кот, растягивая рот в улыбке. — Я хотел сказать, что электрички и поезда ходят не постоянно. А в Москве нам будет легче найти тёплое местечко, нежели здесь.

Эти слова немного взбодрили Макса. Он наконец-то поднял взгляд.

— Простите меня, — сказал он, оглядывая питомцев.

— Всё хорошо! Хорошо! Мы с тобой. Правда, Кот?

— Правда. пёс. Правда. Мы с тобой, Максим.

— Тогда… — сказал Макс и встал. — Тогда нам не стоить терять время.

— Мы снова куда-то едем? — спросил Юра, не понимая сути происходящего.

— Да, наше задание продолжается.

— Круто! — Юрка схватил палку и встал как солдат на карауле.