СС и ЕВК #XI⁠⁠

Егор Куликов

Ссылка на первую часть

XI. ДОЛГОЖАДНАЯ

О том, как молчание порождает слухи

Было ещё светло, когда Армен отвёл их в захудалый район Тулы. Обшарпанные двухэтажные дома ютились на крохотном пятачке.

— Здесь аккуратно, — сказал Армен, когда они перелазили через забор.

Двор казался брошенным: трава росла до пояса, со всех сторон их окружали облупившиеся стены домов, из-под слоя краски и шпаклёвки проглядывал красный кирпич и чёрные брёвна.

— Дом, конечно, не ахти, но жить можно, — приговаривал Армен. — Сейчас мне ключи скинут.

Он стал под окном, задрал голову кверху и что-то прокричал на армянском.

Окно второго этажа с хрустом открылось, и на момент показалось, что оно больше никогда не закроется. Лысая голова оглядела двор и остановилась на Армене.

— Сейчас, — отчеканил старик и скрылся.

Через минуту, даже не удосужившись показаться, хозяин выкинул из окна связку ключей.

— Пошли, — скомандовал Армен и вновь повёл их среди тесных дворов.

Долго блуждали закоулками, прежде чем вышли к дому, где была квартира.

— Здесь вы и будете жить, — сказал Армен, указывая на деревянную стену двухэтажного дома. — Мне сказали, что квартира так себе, но на первое время сойдёт. Причём у вас второй этаж, — сказал Армен, делая на этом акцент, словно это что-то решает.

Армен со скрежетом и хрустом оторвал дверь от косяка и впустил путников в подъезд.

Квартира оказалась так себе. Кривые стены давно просили ремонта. Окна залеплены газетами. Из мебели были кровать, стол и два стула. Но зато была ванна… Покрытая ржавчиной и с кусками штукатурки внутри, но она была. Мало того, так ещё и вода горячая была, а старая плита на две конфорки зажглась с первого раза.

— Я бы с удовольствием с вами остался и отметил новоселье, но меня дома ждут пара спиногрызов и жена, которая вряд ли одобрит мои посиделки. Располагайтесь, а мне пора.

Армен передал ключи Максу, пожал ему руку, погладил Кота и Собаку-Собаку, после чего ушёл.

— Я лучшего и не ожидал, — сказал Кот и запрыгнул на кровать. — Пыльно тут, конечно, но… А, плевать! И так сойдёт.

— Надо сходить за вещами, — сказал Макс, вспомнив о спрятанном в парке тайнике.

— Я не двинусь с места.

Макс понял, что Кот говорит серьёзно. Он уже пригрел себе место на грязном матрасе, и единственное, что его сможет сдвинуть, так это что-нибудь более чистое, более удобное и более тёплое.

— Собака, ты пойдёшь?

— Пойдёшь! Пойдёшь!

Макс с Собакой-Собакой долго петляли дворами, пока нашли выход на проезжую часть и смогли сориентироваться в городе.

Оказывается, квартира не так далеко от центра. А пять тысяч… К чёрту деньги! Главное — есть где спать и они не околеют под чистым небом.

Когда Макс и Собака-Собака вернулись в квартиру, Кот тихо посапывал, свернувшись калачиком на матрасе. Он сделал вид, что не проснулся, но дверь в квартиру открывается с таким хрустом, что поднимет и покойника.

— Вставай. Прибраться надо, — крикнул Макс, и Его Величество сонно открыл глаза.

Первым делом Макс сорвал газеты с окон, но света не прибавилось — сумерки уже спустились на город.

Макс щёлкнул включателем, но лампочка не загорелась. Зато в ящике он нашёл свечу, которую тут же зажёг.

Убираться в потёмках ему совсем не хотелось. Стряхнув с матраса пыль и штукатурку, Макс уложил Кота, а сам пошёл в ванную.

— О… Ты сбрил заросли, — сказал Кот, когда Макс, распаренный, вышел из ванны.

Не решаясь ложиться на матрас, он втиснулся в спальный мешок. С одной стороны к нему прижался Кот, а с другой Собака-Собака.

Давно он так не спал. Давно он так быстро не проваливался в сон — даже не успел ни о чём подумать. Только принял горизонтальное положение, как тут же уснул.

— А ещё деньги жал, — заметил Кот и закрыл глаза.

Квартира наполнилась тихим сопением.

Отдохнувший, а самое главное, чистый и гладко выбритый Макс проснулся солнечным утром в новой квартире.

Его Величество Кот долго нежился на матрасе, после чего выполнил свою давнюю мечту: забрался на грубый подоконник, умостился под лучами утреннего солнца и начал вылизывать шерсть. Он даже про еду забыл, настолько ему понравилось тёплое сентябрьское солнце.

— Сегодня у нас выходной! — громко заявил Макс.

— Я рад, — без капли радости ответил Кот и продолжил шершавым языком облизывать бока и лапы. Затем он замер на несколько секунд, посмотрел на Макса и сказал: — Знаешь, Максим, квартира — это, конечно, хорошо. По крайней мере для меня в ней только плюсы и ни одного минуса, даже в такой обшарпанной и захудалой. Но для тебя здесь есть один минус. — Кот замолчал, ожидая вопроса.

— И какой же? — спросил Макс, уходя на кухню.

— Тебе придётся гулять с Собакой-Собакой! — прокричал Кот и залился ехидным смехом.

Макса это не задело. Больше того — привыкнув жить на улице, он затосковал по свежему воздуху и с удовольствием вышел с Собакой-Собакой во двор.

Одинокий мальчуган скучал возле сломанной качели. Он тыкал палкой в твёрдый как камень песок в песочнице и что-то бубнил под нос. Когда Макс с Собакой-Собакой вышли во двор, мальчишка с интересом посмотрел на них.

— Можно погладить? — спросил мальчик в грязной кофте.

— Можно, но чуть позже. Собачка в туалет хочет.

— Хочет! Хочет! — пролаял Пёс.

— Беги! — скомандовал Макс, и Собака-Собака сорвался с места, благо в этом пустынном и брошенном дворе было где разгуляться.

Разрушенную детскую площадку окружали вкопанные машинные покрышки, доверху заросшие бурьяном. Что там говорить — вся площадка поросла травой, высокой и сочной.

Мальчишка с опаской дотронулся до белоснежной холки пса и, заметив, что Собаке-Собаке нравится, начал тихонечко гладить.

— А как зовут вашу собачку? — спросил белобрысый мальчуган и глазами цвета летнего неба посмотрел на Макса.

— Эм… Его зовут Собака-Собака, — улыбаясь, ответил Макс.

Мальчик удивился странному имени, но промолчал. Его внимание было приковано к Собаке-Собаке, который, изгибаясь, подставлял новые участки для поглаживания. Грязной ручкой мальчик начесывал холку, и пёс от удовольствия вывалил розовый язык.

— А ты где живёшь? — спросил Макс.

— Я там живу, — мальчик ткнул палкой в стену дома. — Но мама говорит, что мы скоро будем переезжать. Говорит, нам жильё выделили. Меня Юра зовут, — представился мальчик и протянул руку, перестав гладить пса.

— А ты почему не в садике? Или ты уже в школу ходишь?

— В школу, — с грустью ответил Юрка. — Сегодня не пошёл. Мама сказала не ходить.

Максу было жалко оставлять одинокого Юрика в этом богом забытом дворе, но в квартире его ждал голодный Кот, да и сам он был не против позавтракать.

Оставив Собаку-Собаку на развлечение грустному Юрику, Макс сходил в магазин и как следует затарился продуктами. Он принёс два набитых пакета.

Позавтракав, Максим несколько часов пролежал без движения, после чего начал убираться.

Весь день он суетился в квартире: выметал грязь, как мог чинил мебель, влажной тряпкой протирал всё от потолка до пола. Вкрутил новую лампочку, но после щелчка выключателя она ярко моргнула и навсегда погасла.

— Будем обходиться свечками, — сказал уставший и грязный Макс.

Он перестирал все вещи, а по квартире расхаживал в старых дырявых шортах и резиновых тапках.

— Срамота, — обозвал его Кот и развалился на чистом подоконнике.

Вечером был ужин. Ужин при свечах.

В таких ситуациях Макс несколько сомневался, как ему поступить. Вроде бы перед ним два обычных домашних животных, причём они становятся самыми обычными, когда дело доходит до еды. В такие моменты с них, как шелуха, спадает сказочность и умение разговаривать. Их глаза горят самым обычным инстинктом — жрать. Жрать и только жрать.

Усадить их за стол как интеллектуально развитых или оставить на деревянном полу как обычных животных?

Пока Макс крутился возле плиты и щурился во мраке, пытаясь по цвету определить готовность курицы, Собака-Собака, сглатывая и капая слюной, наблюдал за ним. В этот момент казалось, в его светло-голубые глаза каким-то образом попал кусочек северного сияния, которое и светится в темноте. Его Величество Кот не выражал своих аппетитов так явно — по крайней мере он сдерживался и нехотя, краем глаза следил за процессом, словное ему совсем не любопытно, когда же… когда же эта вкусно пахнущая курочка покроется золотой корочкой, чтобы в неё можно было вонзить острые зубы и есть, есть, есть.

Макс приготовил ужин и ещё раз взглянул на питомцев, прикидывая, как им будет сидеться за столом. Он аккуратно вывалил спагетти со сметанным соусом и жареной в панировке курицей в миски.

— Приятного аппетита, — сказал Максим и поставил две миски возле стола.

Себе он тоже положил еду в железную миску, так как тарелок с собой не носил. Макс сел за стол, полной грудью вдохнул аромат еды и, накрутив на вилку макароны, посмотрел на питомцев. Они склонили морды к полу. Собака-Собака чавкал и разбрасывал макароны, точно так, как десять минут назад разбрасывал слюни. Кот ел сдержанней.

Максиму стало грустно и обидно, что они едят на полу, а он сидит за столом. Но им ведь за столом будет неудобно…

Недолго думая, он сходил в комнату, взял походную пенку, расстел на пол и уселся рядом с питомцами.

— Что ж, поедим, — сказал он. — Ужин, свечи. Не хватает только бокала вина и сигары.

— Я вино не пью, — оторвался от миски Кот. — Предпочитаю пиво. А сигары вообще ужасно воняют.

— У нас всё равно ничего этого нет.

Движущиеся тени пугливо танцевали на стенах. Было тепло, уютно и невероятно спокойно.

День прошёл как нельзя кстати.

Разгрузочный день, как позже обозвал его Макс. Такие дни полезны. Обязательно надо устраивать хотя бы раз в месяц.

А завтра…

Завтра он пойдёт к своей гремящей посудомоечной машине, а вечером отправится к дедушке Ленину, где будет показывать фокусы и ждать свою возлюбленную.

Перед уходом Макс дал питомцам указание:

— Смотрите не сотворите то же самое, что сделали с прошлой квартирой.

Собака-Собака моментально прижал уши и уткнул голубые глаза в пол.

— Тут даже громить нечего, — огрызнулся Кот, оглядывая потрёпанные стены квартиры.

— Как бы там ни было, квартира не наша и мы тут на птичьих правах. Вам всё понятно?

— Понятно. Понятно, — тихонечко сказал пёс.

Макс вышел во двор, где одинокий Юрка играл с одинокой сломанной качелью. Словно и не уходил со вчерашнего дня.

— А где ваша Собака-Собака? — спросил пацан.

— Я уже с ней гулял. Теперь только вечером, — ответил Макс и пошёл на работу.

Он почти вышел со двора, но развернулся, подошёл к скучающему Юрке и сказал:

— Хочешь поиграть?

Пацан кивнул, и его голубые глаза засветились надеждой.

— Сейчас.

Он вернулся в квартиру и отворил дверь.

— Как быстро день прошёл, — встретил его Кот.

— Если хотите, можете поиграть с пацаном на улице, — сказал Макс и, не закрывая дверь, вышел.

Собака-Собака помчался следом, а Кот примостился на подоконнике, наблюдая за одиноким мальчиком во дворе.

Максим дошёл до работы за пятнадцать минут. Хорош всё-таки Армен — подобрал квартиру и к центру близко, и к работе.

Владимир Иванович, менеджер ресторана, пообещал Максу, что сделает его официантом через месяц-другой. Проходя мимо мойки, он всегда засматривался на работу Макса и часто говорил одну фразу:

— Были бы все такие ответственные, как ты, мы бы стали лучшим рестораном в городе. Молодец, Максим!

Макс молча принимал похвалу, не совсем понимая за что. Он просто делал свою работу: мыл посуду, не лез в интриги, не сплетничал, не пререкался, держался особняком и мало с кем разговаривал.

Единственный его собеседник, которого и собеседником-то назвать сложно, был молодой узбек по имени Бахтёр, но его на свой лад переименовали в Вахтёра. Он плохо говорил по-русски и всё время ходил, уткнув взгляд в пол, словно боясь смотреть людям в глаза.

Возможно, он действительно боялся людей, потому как официанты относились к нему с презрением и жестокостью: заставляли выполнять дополнительную работу, открыто ржали над его корявым русским языком. У них было что-то вроде традиции — подкалывать или обижать Вахтёра. Несколько раз Макс видел очередное издевательство, но насильно отворачивался — мол, это не моё и я здесь ни при чём. «Ещё и уволить могут, а мне нужны деньги», — думал Максим.

В очередной раз, когда совсем молоденький официант решил выделаться перед своими и, дав Вахтёру в руки мешок картошки, сказал, что Владимир Иванович велел её продать, Максим не выдержал и, подойдя к официанту, отвёл того в сторонку и серьёзно с ним поговорил. С этого дня официанты с опаской и злобой смотрели на Макса, нарочно скидывая грязную посуду как попало, чтобы доставить ему больше работы. С этого же дня они перестали задирать Вахтёра, который не раз говорил Максу спасибо.

Утром, когда работы было мало, Максим часто выходил на задний двор ресторана, где персонал основал курилку. Здесь стояла хлипкая лавочка, не выдерживающая больше двух человек, и пара дешёвых стульев. Глубокая мусорка тлела с утра и до вечера, пока ресторан не закрывался. Как только Макс вышел передохнуть и подышать свежим воздухом, пара официантов косо посмотрели на него и отошли в угол, продолжая обсуждать насущные проблемы. Максима это не смутило и не затронуло. Наоборот, этот их демонстративный жест даже позабавил его.

От Вахтёра на ломаном русском он узнал, что официанты подозревают в нём подсадную утку.

— Ты шпиён… — говорил Вахтёр и застенчиво улыбался, понимая, что говорит совсем не то, что у него на уме.

— Кто я? Шпион?

— Да… шпиён. Они, — Вахтёр махал рукой в сторону ресторана, — они думают… Эти, с трэльками. Думают, что ты… что ты… — он долго подбирал слова и в конце всегда выдавал: — что ты шпиён.

Вахтёр манерой разговора напоминал Максу Собаку-Собаку. Пёс тоже говорил отрывисто и резко.

— А почему они так думают? — спрашивал Макс. Ему было плевать на интриги вокруг его персоны — ему просто нравилось смотреть, как Вахтёр, шевеля мозгами, подбирает нужные слова и коверкает великий и могучий русский язык.

Вахтёр пожимал плечами:

— Не знаю. Нэнормальные.

Так случилось и в этот раз. Официанты в чёрных фартуках отошли в сторонку и, покуривая, косились на Максима.

Вахтёр сидел на корточках в углу и тонкими пальцами крошил хлебные крошки для голубей.

— Прылетят, — сказал он Максу.

— Голуби?

Вахтёр кивнул.

— И моя Ихтизара.

— Ихти… кто?

— Лубов, — застенчиво говорил Вахтёр. — Она в Узбекистане осталась… Меня пишет.

— Пишет?

Вахтёр снова злился, и Максу казалось, он слышит, как скрипят мозги в этой черноволосой голове.

— Нэ пишет. Она меня жд…

— Ждёт?

— Да.

Голуби не заставили себя долго ждать. Вахтёр, как повелитель птиц, сидел в углу вместе со стаей пернатых. Он что-то говорил на своём языке, продолжая бросать крошки и радоваться, как маленький ребёнок. В общем-то он и был ребёнком.

Когда голуби улетали, к нему всегда прилетал ещё один. Белоснежный голубь с единственным чёрным пером на правом крыле.

— Это моя Ихтизара, — растягивая рот в улыбке, говорил Вахтёр. — По-вашему будэт долгожадная.

— Долгожданная, — с улыбкой поправлял Макс.

— Да. Долгожадная.

— Девушка твоя?

— Её душа.

И Вахтёр долго ворковал со своей Ихтизарой. Голубка послушно и доверчиво запрыгивала ему на руки, поедая крошки с ладоней. Он шёпотом говорил ей нежности и, что самое удивительное, она отвечала ему воркованием.

— Ты говоришь с ней? — спрашивал Макс.

— И она со мной.

Иногда Макс думал, что Вахтёр и эта голубка понимают друг друга. А ещё он смотрел на Вахтёра, и ему казалось, он видит чистый свет, исходящий от этого худощавого чернявого паренька. Какая-то неестественная благодать шла от него. Одного слова хватало, чтобы понять, что Вахтёр — одна из самых добрых душ на планете. И откуда в нём это?

Максим работал по графику два через два и, когда выпадали выходные, он чувствовал тоску по Вахтёру. Ему не хватало этой светлой улыбки, не хватало того, с каким трудом Вахтёр подбирает слова, и того, с какой нежностью он разговаривает с голубкой по имени Ихтизара.

День сменялся новым днём. Работа увлекала Максима. Точнее, там он не замечал течения времени. Незаметно для самого себя он начал обживаться вещами: с разрешения Владимира Ивановича взял с работы пару тарелок и нормальные столовые приборы со стаканами, купил чайник и одну небольшую кастрюлю. На кухне появилась полка с крупами, макаронами и чаем, а матрас устилало хоть и дешёвое, но новое постельное бельё.

В какой-то момент Макс осознал, что уже не так яростно ищет Нину. Словно не ради неё он проделал столь долгий путь.

А ради кого тогда?

Или ради чего?

«Ради себя», — неожиданно подумал он и испугался этих мыслей.

Конечно, ради себя. Себе ведь счастье ищу. Не кому-то…

Макс вдруг понял, что ему надо выбираться из этого омута, который незаметно затягивает в рутину серых будней. Вчера пропустил выступление возле дедушки Ленина. А что если именно вчера туда приходила Нина?

Что если она ждала его? Стояла, пряталась в тени памятника и ждала.

Он решил, что больше никогда не будет пропускать одинокую встречу с надеждой. Пусть он станет истинным Хатико, но в восемь вечера будет стоять возле Ленина и вместе с дедушкой будет ждать её.

Армен одобрил эту затею и сказал, что за один день они потеряли заработка в три раза больше, чем он зарабатывал на продаже книг.

— Зачем тебе нужна эта посудомойка? Давай будем ходить по Туле и устраивать представление в разных местах. Можем в парк пойти — там тоже много народу собирается.

— Нет, мне надо, чтобы был виден кремль, — говорил Макс.

— Во даёт! Такие деньги упускаешь! Правда, Кот?

— Истина! — восклицал Кот и глубоко кивал.

Армен теснее включился в представление, и теперь он не только ходил с панамой и выпрашивал деньги, но и был участником фокусов. Иногда командовал Собакой-Собакой и Котом. Они не читали ему слова с бумажки, но примитивные команды выполняли, чем также радовали восторженных зрителей.

Спустя три дня, когда Макс вышел на задний двор ресторана отдохнуть, Вахтёр сидел в углу на корточках, кроша хлеб. Он был какой-то подавленный: не улыбнулся на приветствие Макса, смотрел в пол и машинально бросал крошки.

— Что-то случилось? — спросил Макс.

— Я ухожу. Увольняюсь.

— Почему?

Вахтёр поднял на Макса слегка влажные глаза и сказал:

— Она день второй не прилетает.

— Ихтизара?

— Ага.

— Только из-за этого?

— Я понял, что мне надо… пора в Узбекистан. А ты всё ищешь?

— Ищу, — с горечью ответил Макс, понимая, что уже не так ищет, как в первые дни. Словно по инерции катится.

— Спроси у Ани. Я слишал, как она вчера говорил Нына. Может быть, твоя.

— У Ани? Это которая светлая?

— Не… Рижая. Волосы такие.

— Спрошу. Она здесь?

— Завтра или завтра-завтра, — сказал Вахтёр.

— Послезавтра?

— Да, завтра или пслезавтра.

— А ты когда уходишь?

Вахтёр пожал узкими плечами.

— Завтра наверно.

«Как легко», — подумал Макс и даже позавидовал Вахтёру.

На всякий случай они попрощались. Вахтёр снова и снова благодарил за спасение. Максим крепко сжимал его узкую, как у девушки, руку, и ему совсем не хотелось отпускать её. Он чувствовал, что без Вахтёра работа не будет приносить ему то скромное удовольствие, которое он получал, намывая посуду.

— Бывай, — без акцента сказал Вахтёр, и Макс ушёл.

Он направлялся домой, чтобы с питомцами вместе пойти к памятнику.

Ему не верилось в слова Вахтёра, но после шоу он рассказал Собаке-Собаке и Коту о том, что сказал ему Вахтёр.

— Думаешь, выгорит? Думаешь, это она? — недоверчиво спросил Кот.

— Честно сказать, нет. Но мало ли? Завтра я всё узнаю. Или послезавтра.

На следующий день Аня сама подошла к Максиму.

— Это ты, который девушку ищет? — выдыхая сигаретный дым, спросила Аня.

— Я.

— Я же тебе говорила, что это он, — сказала Анька коллеге, которая вздёрнула узкие плечики.

— Ты знаешь, где она? — спросил Макс, чувствуя некоторую нервозность в словах.

— Я знаю, где она была.

Аня словно специально тянула слова. Словно ей доставляло удовольствие смотреть на нервничающего Макса.

— Может быть, это не та Нина.

— Может быть. Но тебе, как я понимаю, выбирать не приходится. Короче, она работала в каком-то рекламном агентстве. То ли дизайнером, то ли самим рекламщиком. Я толком не знаю…

— Как она выглядит? — спросил Макс, обрывая Аню на полуслове.

— Высокая, глаза большие и вроде бы карие, но неточно. Волосы светло-русые. Лицо довольно строгое. Много ровных черт.

Макс слушал и понимал, что это она… Это описание той самой Нины. Той девушки, ради которой он проделал столь долгий путь.

— Фамилию помнишь?

— Нет. Фамилию я у неё не узнавала.

— А где она сейчас? — Руки его дрожали. Голос дрожал. Душа дрожала. — Телефон? Или место работы?

— Я же тебе сказала, что она работала. Я не знаю, где она сейчас. Вроде бы собиралась переезжать в Орёл.

— В Орёл? — Челюсть отвисла.

— Ага, — равнодушно ответила Аня и выбросила бычок в мусорку. — Ладно, мне работать пора.

— Стой! — Макс схватил девушку за локоть. — Пожалуйста, расскажи мне всё, что ты о ней знаешь.

— А мы думали, ты тут у нас от начальства заехал, — улыбаясь на один бок, сказала Аня. — Молчаливый такой, хмурной вечно. А ты вон по каким делам к нам забрёл… Никогда бы не подумала, что в мире остались ещё такие романтики.

Макс хотел сказать, что не из-за романтики он поплёлся пешком из Москвы в Тулу. Если бы не выгнали с квартиры, не прогнали от бывшей жены, то никогда бы не решился на такой поступок. Но всё после. После…

— Короче, я познакомилась с ней немножко странно. Она у нас обедала, а я её плохо обслуживала. Короче, мы с ней поругались. Она даже что-то в жалобную книгу написала. Но, как часто бывает, потом мы с ней подружились. Она много раз приходила к нам в ресторан.

— Одна? — желая услышать положительный ответ, спросил Макс.

— Не всегда. Переживаешь? Иногда с подругами, иногда с парнями. Короче, в её семейные дела я не лезла. Мы и общались-то только здесь, когда я работала.

— Номер телефона есть её?

— Не-а… Я же говорю, мы не подружками стали. Просто случайные знакомые.

— Скажи точный адрес её работы?

— Странный ты человек, — улыбнулась Аня. — Тебе говоришь, рассказываешь, а ты как будто и не слушаешь совсем. Не знаю я её места работы. И телефона не знаю. Знаю только, что она собиралась переехать в Орёл. Зачем и почему, тоже не знаю. Но так как она уже полгода не приходит, то думаю, она всё-таки перебралась в Орёл.

— Пожалуйста, я тебя умоляю — скажи мне хоть что-то, за что можно зацепиться. Хоть какую-то деталь.

Аня вздёрнула ровные брови. Задумалась. Прикусив нижнюю губу, она несколько минут стояла без движения, с видимым усилием перебирая в памяти все встречи с Ниной.

— Эм… По-моему, она говорила, что ей в Орле предложили хорошую должность в госучреждении. То ли в мэрии города, то ли ещё где. Наверное, это всё, что я о ней знаю. А теперь мне работать пора. Удачи в поисках!

— Спасибо.

Аня ушла, оставив Максима одного на заднем дворе.

Не совсем понимая, что происходит, он сел на корточки и упёрся в шершавую стену.

Радоваться или огорчаться?

В том, что Аня видела Нину, не было никаких сомнений. Точнее, лёгкие сомнения были, но Максим не хотел в них верить. Он был уверен, что это именно та Нина. По-другому и быть не может.

Хорошо, конечно, что она нашлась. Но плохо, что она нашлась в другом городе.

Сколько до Орла? Двести, триста километров?

Плевать.

Сколько бы ни было, я пройду. Мы пройдём!

Макс не сразу заметил, что он здесь не один. Белая голубка с чёрным пёрышком в правом крыле расхаживала рядом.

— Ихтизара! — вскрикнул Максим, едва не спугнув птицу.

Она взглянула на него одним глазом, смешно искривив голову.

— Вахтёра больше нет. Он уехал.

Голубка подошла ближе. Безбоязненно она запрыгнула Максу на колени и одним глазом уставилась на него. Едва слышно проворковав, птица повернулась и посмотрела на Макса другим глазом.

— Скучаешь?

Ихтизара кивнула.

— Неужели и ты меня понимаешь?

Снова кивнула.

— Вахтёр уехал. По крайней мере он сказал, что собирается обратно на родину. К тебе. Так что не печалься — скоро ты его встретишь. Подожди немного, я тебе вынесу покушать.

Макс забежал в ресторан, а когда вышел, задний двор был пуст.

В углу, где он сидел, лёгкий ветерок покачивал единственное чёрное пёрышко.

Улыбаясь, Макс поднял пёрышко и сунул в карман.

Первым делом он обратился к Владимиру Ивановичу и попросил расчёт.

— Две недели, — ответил Владимир Иванович.

Макса это не устраивало — он хотел расчёт немедленный, но такой вариант не устраивал начальство.

Лишь когда Максим рассказал причину своего увольнения, Владимир Иванович подозрительно посмотрел на него и сказал:

— Знаешь, Максим, а я тебе верю. Твой рассказ больше похож на бред, но я тебе верю. Мне кажется, что такое просто невозможно выдумать. Ладно… я поговорю с директором.

Вечером того же дня Владимир Иванович обрадовал Макса:

— Юлия Борисовна отпиралась, но, когда я пересказал ей то, что наговорил мне ты, она засияла. Сказала, что такого не может быть, но поверила. Короче говоря, завтра твой последний рабочий день. Тебе крупно повезло.

— Спасибо! Спасибо!

— Не за что, фантазёр!

На радостях Максим работал так, как не работал никогда, потому что только в работе время шло быстрее. А он хотел, чтобы завтра наступило немедленно.

Домой он бежал вприпрыжку, как первоклашка, который нахватал полный дневник пятёрок.

— Собака! Кот! У меня для вас две новости: одна хорошая, другая плохая. С какой начать?

Его Величество потянулся и промурчал:

— Говори плохую, а хорошую можешь себе оставить.

— Нины здесь нет.

— Ммм… — равнодушно ответил Кот.

Макс всё ждал, когда же эта рыжая душа спросит про хорошую новость, но Кот отмалчивался. Более того, он отвернулся к окну и привычно начал умываться.

Продолжение в комменатриях