Смерть в костяной игле (часть 7)⁠⁠

Дальше двигаемся молча, каждый в душе по своему осмысливая увиденное в деревне и ожидающее нас в ближайшем будущем. Каждый из троих, но не ведьма — ведь хорошо известно, что у ведьмь внутри нет души, только внешняя оболочка. Не спорю, порой весьма привлекательная оболочка, но это порочной сути самих ведьм не отменяет. О чём же на самом деле размышляет сидящая у меня за спиной, тайна за семью печатями. Остается только надеяться, что не о том, как бы половчее воткнуть нож в спину переднего седока. Чувствую, как вдоль позвоночника просыпаются не мелкие такие мураши...

— Ты уверен в своих силах? — прерывает бездушная ведьма своё весьма подозрительное молчание.

— Ты о чём? — не оборачиваясь спрашиваю я.

— Големы серьёзные ребята, и не каждому по силам с ними мериться силой.

Вот же проклятая ведьма! Умеет надавить на больную мозоль. Я и так пребываю в большущих сомнениях насчёт дальнейших действий, так ещё эта стерва подливает масла в огонь. Который, кстати, в нынешней локации под строгим табу. Но когда это принцы Примума пасовали пред опасностью? Упорство и отвага — наш удел.

Не успеваю ничего сказать умного в ответ…

Как вдали в снежном мареве вырастает огромная фигура. Точнее, вначале появляется внутреннее ощущение дрожи земли, будто внезапное озарение о скором ударе молнии, когда всё — небо, земля, даже собственные мысли — замирают в ожидании чего-то страшного, что нельзя никак предотвратить. А вслед вместо ослепительной молнии и оглушительного удара грома впереди средь разрывов серого марева в абсолютной тишине возникает он...

— Голем! — сдавленно хрипит из-за спины ведьма и подаётся вперёд, что ощущаю своей спиной.

Натягиваю удила, осаживая Милашку. Рядом останавливаются и Мейс с Бохе. Некоторое время молча наблюдаем за медленно шагающей огромной фигурой. Голем идёт неторопливо, никуда не спеша. Каждый его шаг сопровождается гулким ударом, когда оледеневшая земля буквально гудит. Но несмотря на огромный вес, голем двигается не без грациозности.

— Кажется идёт мимо, — шепчет Бохе, явно страшась, что его услышит этот гигант из льда и камня.

— Возможно ли победить голема? — спрашиваю у ведьмы, что сидит за спиной.

— Мы с ними не связываемся, — отвечает та.

— Мы — это ковен ведьм?

— Да.

— Но если этот мир погибнет, как та же деревня?

— Ведьмы уйдут в другой, — спокойно отвечает Мелана, словно это проще простого — взять и уйти.

Я некоторое время ещё размышляю, наблюдая за далёкой медленно перемещающейся громадой, потом оборачиваюсь:

— Слазь!

— Что? — удивляется Мелана.

— Слазь, говорю. Хочу посмотреть на него вблизи.

Девушка некоторое время со вниманием изучает моё решительное до подвигов лицо, затем отвечает:

— Я с тобой.

Вот это неожиданно. Но согласно киваю, и уже обращаюсь к товарищам по оружию:

— Хочу поближе подобраться. Вы со мной?

Бохе, не задумываясь кивает башкой, Мейс же прищуривается, видимо прикидывая шансы, затем тоже соглашается на рейд, возможно, в один конец. Дружно пришпориваем шестиногий транспорт. Расчёт мой на самом деле прост — голем при таком весе и размерах способен двигаться едва ли быстрее бегущего человека, и в сравнении с шестилапами в скорости реакций однозначно проиграет по всем параметрам. Потому, если не пересекать условную линию принятия окончательного решения, можно довольно беззаботно подёргать удачу за усы… Если повезёт.

Голем пока не обращает внимание на приближающихся шестилапов, и когда до него остаётся не больше трёх полетов тяжёлой стрелы, я останавливаю Милашку. Теперь имею прекрасную возможность хорошо рассмотреть порождение, кажется, самого Тартара...

Чудовище буквально вырастает из мерзлой почвы: огромный, неразрывно связанный с этой самой землей, вросший в неё по самые колени. Он как часть пейзажа, от которой невозможно ни отвернуть, ни пройти мимо. Камень и лёд огромного тела не блестят, а словно поглощают призрачный свет. Каждый шаг сопровождается тем самым глухим подземным гулом, будто сама земля стонет от непосильной задачи — удерживать на себе этого монстра.

Ощущаю буквально кожей эту запредельную мощь, проявление такой знакомой с самого детства неукротимой воли Северного Правителя, от которой в ужасе бежали многие народы. Неожиданно осознаю: это не просто исполин, это само овеществление холодного намерения Северного Правителя — идти только вперёд, даже если это поставит всю Вселенную на край гибели, даже если навсегда исчезнут Атум да звёзды, и останутся только прах, безмолвие Земли да тьма над Бездною. Бездною, где только изначальный Дух Всеотца будет носиться над водою.

— Это не сущность. Это слепой приказ, наделённый телом. Всё, что впереди него — пропадёт. Остальное — не важно, — из-за спины шепчет Мелана.

И приходиться согласиться с ней. Неужели я повстречал не конкретного врага, а саму суть Северного Правителя: упорство в чистом виде, не ради пользы или движения к цели, а лишь неумолимую, безграничную силу? Но как тогда побеждать такую силу!?

Голем предстаёт уже ни как банальный охотник или зверь: он не ищет добычу глазами, не выжидает, не различает — свой или чужой, для него существует только один-единственный путь — путь вперёд. Через ледяные пустыни и населённые деревни, через безлюдный Лес и толкучку городов. И ничто для него не будет препятствием в неумолимом движении...

— Как поступим? — спрашивает Мейс, кивая на голема, — Отступим?

— Ещё чего! — возмущаюсь я, — Принцы не отступают…

Бохе тихо вздыхает, но достаёт меч из ножен. Мейс также кладёт свой поперёк седла. Товарищи готовы безропотно принять бой даже с таким страшным монстром, как этот голем.

— Не поможет… — вставляет совсем ни к месту ведьма.

— Что не поможет? — уточняю я.

— Железо против голема — бесполезно, — ставит точку она.

Бохе тихо вздыхает и препровождает меч обратно в ножны. Мейс пожимает плечами, но оставляет свой лежать перед собой.

И пока голем продолжает неторопливо шуровать по своим разрушительным для мира делам, я задумываюсь — где у големов слабое место? И вообще, есть ли такое?

Вспоминаю слова ведьмы о крови сына Всеотца. Что такое есть в нашей крови, что способно уничтожить даже такого монстра? И только ли в крови дело?

Пока я так размышляю, голем меняет направление движения и теперь приближается к нам. И даже шестилапы начинают пятиться, страшась оказаться на его пути.

— Проклятье! — восклицает Мейс, — только этого не хватало! Пока не поздно, надо уматывать …