Смена⁠⁠

Будильник прогремел как приближающийся товарный поезд. Сознание вынырнуло из небытия быстро. Смена.

Спать после звонка будильника было нельзя, хотя и очень хотелось в 3:45 утра. Но если сомкнуть глаза, не успеешь на завтрак.

Злой с тихим кряхтением сел на кровати, потянулся, хрустнув суставами и поднялся на утреннее умывание и чистку зубов. Время на это было от силы минут 15. В металлические стены каюты снаружи бил ветер и дождь, а снизу, из-под пола доносилось равномерное завывание волн.

В кают-компанию разведывательной буровой платформы с разных сторон шли бледные как тени в этот ранний час люди. Все сразу располагались за столом, не перекинувшись и словом. На столе уже стояли чайники с чаем и кофе и завтрак, заботливо собранный Петровичем, исполнявшим сегодня роль кока.

Вообще то народу на платформе было много. Но делился он на рабочий люд во главе с буровыми мастерами и «офисных», то есть управленцев и инженеров. К последним буровые относили и наших героев, работников лаборатории. Лаборатория работала также по сменам, как и буровые. Но пересменки не совпадали с остальными, поэтому лаборатория завтракала в кают-кампании, где ели остальные «офисные». Что и было не раз причиной подколок со стороны буровых.

Маша с трудом через силу впихивала в себя завтрак. Но это нужно было сделать, потому что восьмичасовую смену без завтрака не отработать, даже с учетом плотного обеда. Не у всех на буровой были прозвища-позывные. Маша вот была просто Маша, или Маха, или Машуня в зависимости от ситуации.

Злой, в миру также известный как Виктор, поглощал завтрак с удовольствием. Он был привычен ранним подъёмам и уже втянулся в формат 3 по 8 равно 24.

За столом этим ранним утром также сидели Андрей, он же Смоленск и Петрович, он же Дядька, автор сегодняшнего завтрака. Завтрак у лабораторских работников собирал старший из того, что им оставляли повара в общей столовой.

Ближе к концу завтрака мимо кают-компании потянулась сдающая смена буровиков с серыми от непрерывной ночной работы лицами. «Привет офисным» сказал Алексей, старший смены, остановившись в дверях кают-компании. Тишину завтрака разрезали первые слова.

«Да какие же мы офисные, эти вон ещё спят, а мы тоже по сменам» быстро ответила Маша. «Да я шучу Машунь, не кипятись» примирительно сказал Алексей.

«Как там?» спросил Петрович, махнув головой в сторону буровой палубы. Вопрос был понятен всем присутствующим без дополнительных разъяснений.

«Сегодня чегой-то не в духе. 2 раза вставал». Речь шла про основной двигатель.

Что это могло значит также знали все. Вопрос о замене основного двигателя решался далеко, в тихих кабинетах в столице. И события могли пойти по двум сценариям. По первому всю вахту кроме дежурных служб снимали с платформы и отправляли на большую землю до окончания работ. Это был совсем плохой вариант. Потеря в деньгах и разрыв уже спланированной вахты не радовал. Второй вариант был немногим лучше. Вся вахта оставалась на платформе и сходила с ума от безделия, прерываемого заданиями, которые придумывали им офисные.

— Два раза? — удивился Злой, бросив взгляд на Андрея и Машу. Те лишь пожали плечами, продолжая механически пережевывать пищу.

Наступила тишина, нарушаемая лишь шорохом вилок да завыванием ветра за окном. Каждый думал о своем, но мысль о нестабильной работе двигателя висела над ними тяжким грузом.

Алексей остановился на пороге, хмуро оглядываясь вокруг. Его лицо выглядело особенно усталым, будто ночь выдалась тяжелее обычного.

— Вы там нуу аккуратней... — предупредил он, делая паузу, как бы взвешивая каждое слово. — Что-то сегодня совсем не так...

Это прозвучало странно, почти загадочно. Глаза Алексея нервно заблестели, а голос дрожал едва заметно.

Закончив завтрак, сменщики направились к выходу и спустились к лаборатории. Дверь лаборатории перед ними резко распахнулась сама собой, словно её толкнул невидимый порыв воздуха. Маша тихо охнула, остальные настороженно переглянулись.

Смена тянулась медленно, каждый звук казался громче обычного. Смоленск и Злой готовили растворы, Маша работала на центрифуге, Дядька, н же Петрович записывал результаты и вёл журналы. Работа продвигалась как то вязко, руки отказывались слушаться, мысли путались. Казалось, платформа стала живой, чувствующей каждым своим винтом и проводком твоё присутствие.

Перед глазами стояла картина последнего разговора с Алексеем. Эти тревожные слова теперь звучали внутри, повторялись снова и снова.

«Что-то сегодня совсем не так...» — шептал внутренний голос.

И наконец ожидаемое нечто странное случилось. Под ногами ощутимо дрогнул и просел металлический пол, вибрация пошла волнами вверх по телу. Это не походило ни на обычную работу буровых механизмов, ни на работу двигателей. Словно само пространство исказилось на мгновение, стирая границы реальности. Среди привычного гула и вдруг пропал самый сильный звук. Это могло означать только одно, главный двигатель опять встал. Наступила тишина, все механизмы дежурная смена буровых также выключили. Перспектива ремонта становилась осязаемой.

«Ой, твоёж. Витя!». Голос Маши прозвучал в наступившей тишине как крик о помощи.

Злой повернулся к Маше. Из непривычно заскрипевшей центрифуги появилось и начало расползаться странное серое облако.

«Все из комнаты», медлить было нельзя. Злой обернулся, ища взглядом остальных членов команды. Их лица выражали смесь страха и недоумения. Взгляд зацепился за Андреево выражение ужаса, застывшего на лице.

Андрей указал пальцем куда-то вперед, губы шевельнулись беззвучно. Там, прямо перед ними, появилась фигура. Человекоподобная форма, облаченная в тёмный рабочий комбинезон, стремительно двигалась навстречу команде.

Она приблизилась настолько близко, что стало видно пустые глазницы за защитной маской и отсутствие черт лица. Фигура остановилась буквально в метре от людей, протянув руку вперёд.

Сердце замерло, кровь стучала в ушах, дыхание сбилось. Они смотрели друг другу в глаза, точнее туда, где должны были находиться глаза.

— Привет, — произнесла маска голосом, знакомым каждому на платформе. Голосом самого начальника платформы.

Но капитан давно покинул судно... Начальник был признан погибшим при загадочных обстоятельствах давно.

Все разом почувствовали ледяной холод, пробежавший по спине. За маской проявилось невероятно знакомое лицо, искажённое временем и обстоятельствами. Фигура стояла перед ними, обращаясь живым голосом своего бывшего командира.

Андрей первым нарушил молчание, стараясь подавить страх в голосе:

— Босс... Вы... вы ведь погибли полгода назад?

Фигура молча кивнула, сделав ещё шаг ближе. Лицо оставалось неподвижным, лишённым эмоций, только тусклый блеск стекол маски отражал мерцающие огоньки приборов вокруг.

Злой почувствовал, как сердце бешено колотится в груди. Внутренняя тревога переросла в панику. Но страх уступил место любопытству и желанию разобраться в происходящем.

— Почему вы вернулись? — выдавил он, пытаясь сохранить спокойствие.

Фигура вновь наклонилась чуть ниже, открывая белёсую улыбку, прорезающую стекло маски.

— Потому что смена... Я хочу сменить вас всех.

Злой отодвинул за спину своих коллег. Реальность исчезала вместе с ясностью мыслей. Люди пытались кричать, звать помощь, голоса растворились в пространстве.

Один за другим члены команды погружались в состояние полубессознательного транса, окружённые тенями и неясными очертаниями неизвестного существа. Оно манило их дальше, обещая освобождение от повседневных обязанностей и тягот жизни на борту платформы.

Но Злого спасли воспоминания детства, бабушкины сказки о призраках и нечистой силе. Он вспомнил одно старое заклинание, которое бабушка учила его повторять в минуты опасности.

Собрав остатки сил, Злой прошептал древнюю формулу защиты. Слова звучали глухо, словно сквозь толстый слой воды, но эффект оказался мгновенным.

Платформа мгновенно вернулась к своей обычной форме, команда очнулась, растерянно озираясь по сторонам. А таинственный гость растворился так же быстро как появился.

Теперь Злому предстояло объяснить остальным, что произошло, и почему именно он смог противостоять жуткому существу. Однако самое главное заключалось в другом — удастся ли удержать призрак навсегда подальше от платформы?