Сладкий взрыв
Когда в лагерь приезжает машина с «большой земли» — это всегда радостное событие. Ведь с машиной в лагерь приезжают свежие продукты, письма с посылками и самые свежие новости из того самого мира, который остался где-то там, за большими горами и широкими лесами. Ну и конечно же приятно посмотреть на новые лица вместо поднадоевших за полтора-два месяца работы одних и тех же небритых морд. Даже если в лагерь неожиданно приехала моя начальница – старший геофизик Мойвинской геолого-съёмочной партии. Начальство же просто так на вахтовых ЗИЛах по лесным дорогам не рассекает…
***
Мои родители получили участок под огород в 1968 году, в то время, когда это ещё не было ни модным, ни актуальным. Просто соседствующий с нашим посёлком Хо́хловский колхоз выделил бросовые земли на склоне горы для всех желающих заниматься огородничеством. Участки нарезались как попало и по размеру даже близко не дотягивали до тех самых знаменитых шести соток, которые стали раздавать в 80-х годах. Наш огородик, который мы гордо называли «мичуринским садом», был размером всего в 2,5 сотки. В конце 80-х и в 90-х годах огородик хорошо кормил родителей, позволив им пережить времена тотального горбачёвского дефицита и безденежье ельцинских времён. Ну а потом вернулся из Архангельска я и отец развил бурную деятельность на огороде, вовсю используя дармовую силу, прибывшую из района Крайнего Севера.
Дармовая сила на картошке)))
И всё было бы прекрасно, но в какой-то момент наша яма (так в Перми называют погреб) оказалась затоварена самыми разнообразными вареньями, которые мы просто-напросто не успевали съесть за зиму. Раздавать их было некому, а торговать мои родители отказывались наотрез. Как-то раз я пожаловался на это безобразие Сергею Геннадиевичу, одному из ведущих геологов да к тому же ещё и завхозу Мойвинской партии (в те времена мы частенько совмещали кучу самых разных должностей).
— Слушай, - подумав, сказал Сергей. – А давай мы их у тебя выкупим и в поле заберём? И родителям деньги, и девочкам варенье!
В общем, летом Мойвинская партия отправилась в путь, отягощённая сушёными яблоками и вареньем с нашего огорода. Вот только всё варенье из стеклянных банок было решено перелить в пластиковые бутылки, чтобы можно было их легко транспортировать не боясь разбить при переездах. Три таких бутыли приехали и в наш полевой лагерь на реке Акчим.
Мост через Акчим, рядом с которым расположился наш лагерь.
Две бутыли варенья «приговорили» довольно быстро: в поле, на свежем воздухе да под вечерний чай, домашнее варенье съедалось просто замечательно. И очень быстро, поэтому Ирина – начальница геологического отряда и моя бывшая одноклассница, припрятала последнюю бутылку варенья до лучших времён.
Один день из жизни геофизиков и геологов. А также местные красоты ))
Лучшие времена наступили месяца через полтора, когда в лагере появилась большая зелёная машина ЗИЛ-131. Зилок привёз в лагерь свежие продукты, почту и старшего геофизика Татьяну Эдгардовну, мою непосредственную начальницу. Пока я занялся разгрузо-погрузочными работами, дамы (Ирина и Татьяна) отправились в нашу палатку. Чтобы поболтать, поделиться новостями да выпить чаю – да мало ли тем для разговора найдётся у двух подружек, знакомых ещё с первого курса университета! Да-да, случаются в жизни такие совпадения: когда-то давно, в далёком 1983 году, мы все втроём начинали учится в одной группе в университете. Потом, правда, пути наши разошлись: меня в 1984 году призвали в армию, Ирина устроилась рабочей в Мойвинскую партию и перевелась на заочное обучение, а Татьяна, отучившись пять лет, тоже пришла работать в Мойву геофизиком, где и доросла до старшего, а потом и главного геофизика. Ну а я, проработав 5 лет в Архангельске, вернулся в Пермь и тоже устроился в Мойвинскую партию…
Ирина за работой
В общем, пока подружки пили чай, мы с рабочими разгружали машину, как вдруг из палатки донёсся громкий вопль, исторгнутый из двух женских глоток:
— Дмитрий Иванович!!!!!
Вопль был такой силы, что отразившись от ближайших деревьев, ушёл в сторону Помянённого Камня, где вызвал лёгкий камнепад, до полусмерти напугавший группу туристов из Екатеринбурга. Ну, а я рванул в сторону палатки, на бегу размышляя, что же там могло произойти.
Помянённый, он же Колчимский Камень. Одна из самых больших красот Пермского края. Кто его поминал и по какой причине, сказать сложно, а Колчимским его называют из-за реки Большой Колчим, протекающей у подножия горы.
А в палатке произошло сладкое извержение! Варенье в двухлитровой пластиковой бутыли всё же забродило, и когда дамы открыли бутыль, тут же устремилось наружу. Так что когда я заглянул в палатку, то моему взору предстала картина, достойная пера самого Конана Дойля «Этюд в багровых тонах»! В варенье было практически всё: и сама палатка, и стол, и нары со спальниками, и даже пикетажные книжки, хранящиеся на полке. С потолка свисали сладкие сосульки, а на полу разлилось целое море забродившего варенья. И естественно, что в варенье были и сами дамы, которые тут же описали меня и моё варенье пусть и не самыми приятными, но очень даже интересными выражениями, обогатившими мой словарный запас.
Ну а потом мы долго и нудно прибирались в палатке: всё же 2 литра сладкой и липкой массы убрать гораздо сложнее, чем разлить. Больше всего, конечно, переживали мои рабочие: это ж какую бражку можно было бы замутить на этих двух литрах!
В качестве бонуса - небольшая видеозарисовка из жизни в лагере.
Рассказана очередная история из полевой жизни геологов и геофизиков. Читайте, спрашивайте, комментируйте - мне всегда интересно с вами общаться, а ваши комментарии и советы помогают писать лучше и интереснее.
