Санитары Человечества 3 Главы 9, 10,11⁠⁠

Предыдущие главы:

Глава 9 "Этой ночью кто-то умрёт"

Тимур задумчиво сидел в траве перед трупом мальчишки, а рядом бледный Михалыч с сыном.

– …Саша совершенно обескровленный, его убили, высосав кровь. Ты можешь правду рассказать нашему народу и его родителям, но боюсь, от этой самой «правды» в городке начнётся паника и бог знает что ещё, – старик медленно говорил и печально смотрел на парня, – мы уйдём с Артёмом и тогда всё ляжет на твои плечи…

– Никуда вы не уйдёте! Оххх, – вздохнул Тимур, – мы без вас пропадём, все люди смотрят на тебя, Антон Михайлович, как на нашего лидера и это будет предательством по отношению ко всем нам.

– Возможно, но если говорить всю правду, то и про Артёма придётся рассказать. А кого первого обвинят в смерти мальчика? – Михалыч замотал головой, останавливая попытавшегося было возразить Тимура, – даже не думай, я знаю - ты скажешь, что он свой, родной, но я знаю людей. Мы прошли через кошмары и ужасы, повидали, на что способен человек. Нам и самим приходилось переступать через многие принципы и законы. Наше благополучие пока очень хрупкое, как только их обуяет страх и понимание – мой сын будет первой жертвой, а дальше начнётся вакханалия…

– Нет! Никого и ничто не обуяет! У Саши остановилось сердце и всё! – Тимур принял решения и поднялся на ноги, встряхиваясь, – мы не скажем правду! Пока не скажем, но будем начеку и искать этого монстра, если, конечно, он ещё здесь, в чём я сильно сомневаюсь. Артём, когда все лягут спать, обернись в волка и попытайся по запаху выследить Кощея, или во что он там превратился. И ещё, надо попытаться его живьём взять, хватит, наделали уже кучу ошибок. Эх, знал бы я тогда, когда с Алисой встретился, кто они, то я бы…

– Нет, мальчик мой, Кораблёвы не виноваты! Может они и вампиры, но они принесли в наши Родимичи добро и спасли моего сына. Если кто и виноват, то только я один! Я видел в глазах Глеба веру и надежду, но из-за своего страха, что люди узнают кем стал мой сын… ведь мог что-то другое придумать, но избрал самый неправильный путь, и вот к чему он привёл… Пути божьи неисповедимы и кара неумолимо нагрянет! – старик перекрестился и посмотрел на небо.

– Как бы оно не было, но нам пора принести ребёнка матери. Сердце! – Тимур хмуро посмотрел на отца с сыном, – у него остановилось сердце. Сердечная недостаточность! И строго настрого наказать всем родителям, чтоб до темна их дети возвращались домой, скажем, видели вооружённых людей поблизости и всем быть начеку.

– Ох, Тимур, как бы не случилось что ещё, неспокойно на душе, – старик прижал ладонь к груди, – устал я очень, тяжело…

– Батя, ты как? – обеспокоился Артём и приобнял отца.

– За меня не переживай, моя жизнь ничего не стоит, – перевёл дух Антон Михайлович, – скоро настанет ваше время, и вы вдвоём должны идти дальше! Этот посёлок превратится в большой город, в этом я уверен! Главное несите Истинное Добро и Веру… я знаю, вы не пришли ещё к Богу, но всему своё время! Ладно, хватит лясы точить. - Крякнув, старик не без труда встал, – Бери, Тёма, мальчика, пора Великое Горе матери принести и принять её боль…

*** *

Ох, господин Александр, в кого вы, со своим семейством выблюдков, меня превратили? Кто я? Вампир как вы? Да, кровь меня насыщает странной силой, но, несмотря на это насыщение, сытым физически я не становлюсь. Мне всё ещё нужна простая, человеческая еда и питьё. На этом чердаке висели высушенные грибы, яблоки и груши, я их съел все. Сначала проблювался с непривычки, а потом мой желудок заработал. А вчера шёл настоящий ливень. Высунув руки из окна я пил дождевую воду, и плакал, одновременно. Очень долго, «отдыхая» в том проклятом гробу, я мечтал о капле любой жидкости – иногда для счастья нужно малое.

Сегодня я наблюдал как эти наивные дурачки всей своей деревней хоронили мальчика. Рыдали словно малые дети, глупцы. Знали бы, что его смерть была не бесполезной… Но ничего, я постараюсь и умою кровью их лица! Только вот силы наберусь…

А Михалыч себя возомнил мессией, Иуда, мать его… Грешки замаливает круглосуточно в этой корявой и смешной церквушки, ночует там и бодрствует вместе со своим сыночком. Но ничего, я найду способ до него добраться и тогда он вспомнит все свои подлости. Я ему тоже в своё время поверил во всю эту чушь про Бога и искупления грехов, и к чему это привело? Нож в сердце, ящик и могилка. Причину того поступка я до сих пор не могу понять, чего только ненапридумывал. Одно только знаю точно, у них какой-то был союз с теми нелюдями во главе с господином Александром, и я своим появлением ломал какие-то планы. Сейчас и неважны их интриги, но, когда эта «мессия» будет мучительно умирать, я задам ему последний вопрос: «Зачем старый хрыч ты это сделал?»

Я встаю на ноги, они уже не дрожат. Мои руки полны физической силы. Беру вилы и без напряжения сгибаю железные зубья. Я готов и сегодня ночью кто-то умрёт! А ещё очень охота тёплого мясца и сердечко, чтоб оно ещё билось в ладонях. В кого же чёрт побери, ты меня превратил господин Александр?..

Глава 10 "Старец Махей"

Совет состоял из пяти вампиров, сидящих в деревянных креслах. Перед ними стоял большой стол, очень напоминающий офисный, на котором краснели хрустальные бокалы – сомневаться не приходилось, в них была налита кровь. Четверо нелюдей были примерно одного предпенсионного возраста, но совсем не похожи друг на друга, при этом одна из них была женщина. Они с интересом смотрели на коленопреклонённых новых пленников. И только пятый не вписывался в эту компанию. Он был глубок в старости, настолько, что ему можно было дать и восемьдесят, и девяносто и даже больше. Невысокого роста, накрыт чёрным пледом, лицо высушенное с проступающими через кожу, острыми скулами. Создавалось впечатление, что он и вовсе неживой, как будто местные шутники обтянули скелет человека кожей и натянули на череп парик из седых волос, спускающих до плеч. И лишь по холодным, чёрным, с мутной поволокой, глазам, внимательно всматривающихся в лица новичков, становилось понятно, что этот упырь, сидящий ровно по середине, самый что ни на есть – живой, а возможно и главный в этой компании.

– Начинайте! – проскрипел хрипловато старец-скелет и одобрительно кивнул. Пётр с Профессором вздрогнули от этого жуткого голоса, на интуитивном уровне чувствуя мистическую силу, исходящую от этого вампира.

– Меня зовут Марк Захарович Декслер! – заговорил один из Совета, элегантно одетый в серый костюм, под которым виднелась белая рубашка с настоящим галстуком, невесть откуда взявшиеся после Ядерной Зимы. Из кармана пиджака торчала золотая или позолоченная ручка. – Очень давно я работал мэром одного небольшого городка. Увы, того города уже нет, как в принципе и других. Это мои старшие друзья. Герман Афанасьевич Мартынов, Алибек Ибрагимович Джомбаев, Анфиса Петровна Кожебей и наконец наш и ваш президент новой цивилизации Избранных, старец Михей.

– Ха-ха, президент, ну вы даёте! – не выдержал Петро и встал с колен, – да он же кое-как дышит, того гляди загнётся…

– Петя, не надо… – Алексей Дмитриевич испуганно посмотрел на друга.

– Профессор, неужели ты не видишь – эта сумасшедшая пятёрочка возомнила себя хер знает кем… Мы люди, а не рабы…

Договорить он не успел, «президент» Михей резко скинул с себя плед и в момент превратился из хрупкого старика в непонятно какое существо роста под потолок. Теперь это был не старик, а демон, очень похожий на реального Дьявола, которого часто любили изображать режиссёры в своих старых мистических фильмах, со всеми этими рогами, копытами и лохматым хвостом. Четвёрка Совета поспешно отступила к стене, на лице бывшего мэра играла ухмылка. Стол с бокалами перевернулся, по полу стали растекаться кровавые лужи.

– Мать твою… – онемел Пётр, подавившись словами и вытаращив в ужасе глаза.

– Чччеловечешко, – загромыхал на всю комнату голос монстра, в ушах людей заложило, – я триста лет вас, людишек, давилллл!

– Сука! – пришёл в себя Петр и заорал, пытаясь заглушить чудовище. В недоумении от наглости пленника, Михей замолчал, тяжело дыша через ноздри, в которые запросто можно было бы засунуть человеческую ногу. Человек стал снимать с себя куртку, оголяясь по пояс, – Сейчас я тебя за козью бородку схвачу и проверим, из чего ты там сделан. Лохматый давитель, я готов хоть с Сатаной встретиться, и для него я приберегу хороший хук…

– Р-р-р-р! – издал нечеловеческий рык Михей и двинулся на Петра. Профессор в это время забился в угол, дрожа всем телом и проклиная несносный характер напарника.

– Давай, давай, ублюдок, умирать, так с музыкой! – Пётр почувствовал тяжелый звериный запах над собой и даже успел нанести удар кулаком в район живота Михея, после чего оказался в его руках и сдавлен ладонями, словно под многотонным прессом. Ноги наглеца оторвались от пола, невозможно было ни пошевелиться, ни вздохнуть. Затрещали кости. Пётр, почти теряя сознание понял, что пришли последние секунды, – пош-ш-ш-ш-ёл нах-х-х-х…

– Михей, он мне нужен! – вскричал один из Совета и сделал шаг вперёд.

– Заччччем?! – Пётр почувствовал, как хватка стала слабже. Со стоном он вдохнул живительный воздух и упал перед копытами монстра. К нему подполз Профессор и попытался приподнять друга. – Он опасен!

– Да, он очень опасен! – заступником оказался Декслер, он задумчиво смотрел на копошившихся на полу людей, измазанных в крови, – я, пожалуй, найду ему применение в воскресных боях.

– Ха, и точно! – заулыбался узкоглазый представитель восточного народа, представленный ранее Алибеком, одетый в военную спецовку цвета хаки, – ему туда прямая дорога!

– Смотри у меня, Марк, – демон резко опал, снова превратившись в немощного старика. Единственная женщина услужливо накинула плед на сморщенные, в пигментных пятнах, плечи, что-то шепча на ухо Михею. – Головой отвечаете за этого наглеца… Что ты шепчешь мне, Анфиска? Громче!

В это время Алибек с другим вампиром, наводили порядок, поднимая разбросанные кресла и стол.

– Тот червяк нужен мне, – Профессор напрягся, чувствуя, что про «червяка», это про него и даже стало немного обидно, – мне доложили он преподавателем работал до Зимы, мне как раз не хватает хороших учителей.

– А-а-а! Он твой! – махнул пренебрежительно старец Михей, усаживаясь обратно на своё центральное место. Он ткнул рукой в сторону людей. – Вы – смерды! Вы живёте дальше только по моей воли и в любую минуту я могу забрать вашу жизнь и любую другую…

– Да… да… – зачастил Профессор в слезах, приобнимая приходящего в себя Петра. Никогда в своей жизни он не испытывал такого животного ужаса, как в эти минуты. – Петя, так больше не делай! Хоть иногда, идиот, включай мозги… пожалуйста.

Глава 11 " Разговор в трактире"

– Ну что? Они вас спрашивали про «Родимичей»? – на улице стояла Алиса и ждала в нетерпении, когда выйдут Алексей Дмитриевич с Петром.

– Ох, Алисочка, солнышко… этот мой, «лучший» и «любимый» дружок, несколько вектор разговора в другую сторону увёл… – выдохнул Профессор, промокая грязным серым платком свой лоб. Они только что вышли из двухэтажного каменного здания, с надписью «администрация города», – в какой-то момент я думал к нам пришла сама матушка смерть… Даже когда нас под Уфой подвешали за ноги банда каннибалов, я не испытывал такого страха, как сегодня… Этот ваш, как его, Михей, превратился в настоящего беса с рогами и чуть не разорвал нас…

– Боже… – испугалась Алиса, непроизвольно ладонью прижав рот, – он перед людьми почти никогда не представал в своём обличье… Как вы смогли его довести?..

– Да ладно вам! Этот ваш «президент» какой-то нервенный… – прервал Алису, Пётр, на самом деле руки у него до сих пор дрожали, не смотря на всю браваду, – шуток и здоровую критику совсем не понимает… какой-то царёк-самодур, да ещё монстр, каких свет не видывал.

– Ох, плохо… очень плохо… – задумалась Алиса, – теперь вы точно будете в центре внимания нашей милиции.

– У вас ещё и милиция есть? – удивился профессор, – ну ей богу, ваш основатель любитель социалистического строя. Хотя, с другой стороны, возможно это самый эффективный строй в нынешнее постапокалиптическое время. Карл Маркс в своё время писал, что капитализм…

– Профессор, ну ты опять свою волынку включил, – Пётр, закатив глаза, прервал впавшего в раж Алексея Дмитриевича, – хоре уже, потом будешь впаривать своим ученикам, а сейчас бы выпить, вот реально, не помешало бы! Этот ваш Михей уж больно силён, как только кости мои не треснули... Алиса, есть тут у вас трактир там, или бар какой, с вашей местной продукцией?

– Найдётся, но там тоже надо платить, я, конечно, помогу вам…

– Не надо! – Пётр достал из кармана куртки блокнот в кожаном переплёте и раскрыв страницу, показал девушке от руки написанные строчки, с подписью, – двести трудодней или две тысячи часов! Пётр Андреевич Невзоров и в аду сможет поднять бабла из воздуха! Держитесь меня, не пропадёте! Хватит на весёлый вечерок?

– Э-э-э, хватит и даже больше… ничего не понимаю, как так?.. – Алиса стояла в недоумении.

– А-а-а, ваш Текслер-Бекслер, подписал мне эти ваши часы, – пренебрежительно махнул рукой Пётр, – в каких-то ваших воскресных боях поучаствовать надо…

– Ох ты… вы, Пётр и дурак… – не выдержала Алиса, – идёмте… вам точно не помешает немного выпить и узнать о нашей тут жизни…

****

– Мы – охотники и разведчики, получаем в пятерном увеличении трудодней. Нами руководит Алибек Джомбаев – наш пашА. Он служил до Ядерной бомбардировки в десантно-штурмовой бригаде спецназа в звании капитана. Сильный, хладнокровный и жестокий тип, очень многое может сотворить при желании. Не смотрите на его, казалось бы, маленький рост - он очень опасный, и превращается в рысь, при желании. – Троица сидела за дубовым столом в трактире «У Хатаба». Перед ними были выставлены кружки, сделанные из бересты берёзы с пенными напитками и вяленая рыба. Алиса тихо рассказывала новеньким и попивала кровь из стакана, который услужливо принёс сам хозяин. – Трудодни подписывает кто-нибудь из Совета Силы, больше никто не имеет право это делать. Работодатель строго ведёт учёт трудо-часов у работников и каждую неделю он несёт эти документы на подписание в Администрацию к своему министру.

– Министру? У вас есть министры, и до сих пор используете эту глупость, трудодни? – Профессор помотал головой в непонимании, – это мы проходили и увы, в экономике страны, такие взаимоотношения не смогли себя оправдать, всё равно без денежного оборота рынок не сможет существовать…

– Да, возможно вы правы, Алексей Дмитриевич, – согласилась Алиса, – у нас Декслер занимается этим вопросом. Возможно, очень скоро снова появятся свои деньги, в крайнем случае уже построили монетный двор и начинают вводить рубли из золота. Один рубль равен ста трудо-часов, но пока, увы, их мало…

– Золото! Кто бы сомневался! – ухмыльнулся Алексей Дмитриевич, – во все времена этот презренный металл был превыше всего, и даже сейчас, когда не осталось стран, оно снова захватывает умы людей… и нелюдей…

– Зря вы так! Возможно, мы и вампиры, или мутанты какие, но в нас многое осталось от вас – людей! Мы такие же как вы! – обиделась Алиса, – среди нас есть и злые и добрые, хитрые и наивные, беспринципные и совестные, верующие и нигилисты, кровососущие и «веганы»…

– «Веганы»? – чуть не подавился пивом, Пётр, и заулыбался, – в смысле? Едят траву что ли?

– Не совсем, – отхлебнула Алиса из своего стакана, на губах зловеще закраснел напиток, – просто есть у нас такие, кто не пьёт человеческую кровь, из принципа… Моралисты, так сказать - я не такая, если что! – подмигнула Алиса и ухмыльнулась.

– Девочка, а ты опасная! – сощурил глаз Пётр и плотоядно глянул на девушку, – я опасных люблю!

– Не советую! – Алиса протянула руку, которая в секунду вытянулась в костяной, острый нарост, кончик которого упёрся в шею мужчины.

– Понял, понял… – зачастил Пётр, замерев, – сегодня вы только и знаете, что пугать нашего брата… Шутка это была! С юмором я смотрю, у вас тут совсем беда…

– Ладно, с Алибеком мы поняли, – разрядил обстановку Профессор, – он у вас, так сказать, военный министр, а этот сам Декслер? Или та эпатажная женщина?

– Декслер занимается экономическими вопросами, – убрала свою мутированную руку, девушка. Пётр облегчённо выдохнул. – Увеселительные заведения и мероприятия, алкогольная и розничная торговля, в общем он министр рыночных отношений. Будьте с ним осторожней, хитрый и мерзкий тип. Герман Афанасьевич Мартынов, самый мудрый наш министр, я считаю, что именно на нём держится наш город. Он поднимает наше фермерское хозяйство, аграрную промышленность и производственные цеха. Мы все его называем Афанасич, раньше он был председателем колхоза, в общем, самый настоящий «производственник». А та женщина, Анфиса Петровна, заслуженный работник Культуры, лучший Учитель года Московской области…

– Как я понимаю, все эти регалии она заслужила в Той Жизни? – ухмыльнулся Алексей Дмитриевич.

– Да… но, поверьте, она очень начитанная и образованная женщина, хоть и иногда не скрывает своё презрение к вам. Той Зимой её единственную дочку бандиты жестоко изнасиловали, а потом съели, на глазах…

– Нам всем было не сладко в то время, – печально вздохнул Профессор, – мы все кого-то потеряли и что скрывать, делали ужасные и нечеловеческие поступки…

– Я никогда не прикасался к человеческому мясу, – не выдержал Пётр, скрипнув зубами, – даже когда дох от голода… а это было, и не раз…

– Возможно… – в этот момент Алиса явственно вспомнила своего брата, прибитого к кресту со вспоротым животом и сожжённую живьём мать, – ладно, не будем вспоминать те годы… Анфиса Петровна руководит нашим здравоохранением, медициной и учебной частью.

– Понятно, а старец Михей? – Алексей Дмитриевич вздрогнул, вспомнив этого демона в тщедушном теле старика, – ведь он на вас совсем не похож… не знаю даже как сказать. Он как будто из другого мира, мистического, что-ли?

– Никто толком не знает, – задумалась Алиса, пытаясь правильно подобрать слова, – но он очень старый и таким был давно, говорят, он даже наших царей видел воочию… Папа мне рассказал, что именно он спас нашу семью, обратив в вампиров, в тот момент, когда мы уже умирали от холода и лучевой болезни… Кто знает, возможно мы все стали такими благодаря ему…

– Неее, к этому Михею я на расстояние пушечного выстрела больше не подойду, э-эх, – жадно прильнул к кружке Пётр. Алиса с Профессором задумчиво смотрели на весельчака, каждый думая о чём-то своём. Секунд двадцать стояла тишина под жадное бульканье, пока с выдохом Пётр не опустошил свою берестяную посуду, – фу-у-у, хорошо! Ну так что, милочка, уф-ф-ф, что за воскресные такие бои ваши, в которых уже послезавтра мне придётся поучаствовать?

– Рукопашные бои между людьми, иногда в них принимают участие и наши, но без перевоплощения в животного. Их устраивает сам Декслер, азартные игры у нас, в Клуж-Напоке запрещены, и только по воскресеньям разрешено делать ставки. Там принимается всё: и продукты, и вещи и трудодни и золото, под строгим контролем…

– Декслера! – догадался Алексей Дмитриевич и понимающе закивал.

– Да, он основал букмекерскую контору… Не уверена, что это хорошо, но и люди и вампиры поддержали с энтузиазмом эту идею…

– Кто бы сомневался, – недовольно проворчал Профессор, – ещё со времён Древней Греции смертные, да что говорить, даже сами Боги, любили выплеснуть адреналин и…

– Началось! – нетерпеливо прервал друга, Пётр, – ну правда, Профессор, не надо эту тягомотину! А вообще, мне это даже нравится! Я уже и забыл, как оно, боксироваться на настоящем ринге, хоть немного вспомню…

– Только воскресные бои несколько иные, – зловеще Алиса прервала загоревшегося от мечтаний, Петра, – у нас есть три типа боёв. Белый флаг – классический бой по правилам бокса из пяти раундов, красный флаг – без каких-либо правил, бить хоть куда, хоть во что и хоть чем – главное победить, пока противник не потеряет сознание или не поднимет руку, сдаваясь. И самый страшный, чёрный флаг – это выживание, до смерти противника… Какой будет висеть флаг до начала боя никто не знает, его выносит Декслер в последнюю минуту. За пять лет как мы пришли в этот город, я видела чёрный флаг лишь пару раз, надеюсь, и послезавтра не увижу…

Алексей Дмитриевич с Петром напряжённо переглянулись.

Продолжение следует: