Рефлекс лояльности
Я стою посреди октябрьского двора и смотрю на капот каршерингового китайского кроссовера. Машина обтянута кислотно-зеленой пленкой. Поперек капота — жирный белый шрифт: «Миллион бонусов Спасибо за оплату улыбкой». Сбоку — логотип банка, которому исполнилось сто восемьдесят пять лет и оранжевый хвост каршеринга.
Машина даже не принадлежит тому, кто на ней ездит. Деньги на карте не принадлежат тому, кто ими платит. И теперь даже собственное лицо на кассе человеку больше не принадлежит — его нужно сдать в аренду биометрическому терминалу, растянув губы по утвержденному регламенту.
Любой физиолог столетней давности заплакал бы от восторга. Забудьте про собак с фистулами в слюнных железах и голубей в тесных ящиках с педалями. Лаборатория переехала на улицы, расширилась до границ страны и перешла на полное самофинансирование.
Стимул — реакция — подкрепление. Щелчок экрана. Зеленая галочка. Выделение желудочного сока.
Пока ты находишься внутри этой смысловой системы координат, все кажется логичным. Кэшбэк, программа лояльности, геймификация, удобный сервис. Но стоит сделать полшага в сторону, на мокрый асфальт у подъезда, как шестеренки в голове срывает с резьбы. Это ведь не сумасшествие маркетологов. Это холодный, расчетливый, эталонный глум. Идеальный троллинг от структуры, которая держит тебя за горло и вежливо просит изобразить радость, пока у тебя списывают средства.
Вдумайтесь в саму механику сделки. В стране инфляция. По телевизору и в лентах новостей о потребительских кредитах, рассрочках и рефинансировании говорят с интонацией прогноза погоды — как о чем-то неизбежном, естественном, как смена времен года. Жизнь взаймы стала базовой настройкой существования. Ты еще не заработал, но уже должен. Ты покупаешь хлеб и молоко по ценам, в которые заранее, еще на этапе логистики и эквайринга, заложены банковские комиссии. То есть ты из своего кармана, живыми, обесценивающимися, выжатыми из восьмичасового рабочего дня рублями заранее оплачиваешь этот самый «призовой фонд».
Ты отдаешь банку настоящие деньги, цифровую маску своего лица, историю своих перемещений, структуру своих слабостей и привычек. А банк в ответ говорит тебе: «Спасибо».
Даже не говорит — начисляет. Фантиками, которые сгорают, если ты недостаточно активно потребляешь.
Попробуй подойти к этому белому пластиковому терминалу на кассе супермаркета, когда у тебя на счету не хватает десяти рублей. Всего десяти рублей до пачки масла. Давай, растяни рот до ушей. Покажи все тридцать два зуба. Вложи в эту улыбку всю свою гражданскую сознательность и всю детскую веру в чудо.
Камера равнодушно считает твои скулы, алгоритм сверит точки вокруг глаз, и экран плюнет в тебя красным крестом: «Недостаточно средств». Охранник посмотрит на тебя как на пустое место. Кассирша вздохнет и крикнет в очередь: «Галя, отмена!». Иди отсюда со своей улыбкой. Твоя мимика ничего не стоит без остатка на счете.
Попробуй расплатиться этими «спасибо» с судебными приставами. Зайди в налоговую инспекцию и лучезарно улыбнись инспектору в окошке: мол, примите в счет уплаты пени миллион моих искренних благодарностей. Позвони в отдел взыскания просроченной задолженности, когда у тебя третий месяц капает процент по кредитке, и скажи роботу в трубку: «Спасибо! Большое человеческое спасибо!». Счетчик даже не сбавит обороты. Он будет методично, секунда за секундой, перемалывать твое будущее в банковскую отчетность, абсолютно глухой к твоей вежливости.
В реальном мире «спасибо» не принимает никто. Сантехник не чинит трубу за спасибо. Арендодатель не продлевает договор за улыбку. Даже нищий у метро посмотрит на тебя с презрением, если вместо мелочи ты подаришь ему ослепительный оскал. И только конечный потребитель, загнанный в угол ценниками и ставками, готов послушно вставать на задние лапки ради виртуального похлопывания по плечу.
В этом и кроется самая мрачная, самая липкая глубина человеческого падения. Человеку ведь мало просто подчиниться финансовой машине — его психика не выдерживает голого принуждения. Ему жизненно необходимо убедить самого себя, что все происходит по любви. Что он не биомасса в кредитном ошейнике, а «уважаемый клиент» и «партнер», с которым общаются ласково.
И когда человек стоит перед кассой с корзинкой дешевых макарон по акции, вытягивает шею перед объективом и послушно, по команде, натягивает на уставшее, серое лицо фальшивую улыбку ради десятипроцентного возврата собственной переплаты — в этот момент дрессировка завершается окончательно. Не нужно никаких надзирателей. Человек сам унизил себя за собственный счет, сам зафиксировал это на видеокамеру и сам испытал прилив дешевого дофамина, когда на экране всплыла зеленая буква «С».
На капоте каршеринга мелким шрифтом, почти нечитаемой строкой напечатано: «Фонд акции ограничен. Предусмотрено десять победителей». Десять человек на всю страну получат по сто тысяч фантиков. Остальные миллионы просто бесплатно сдадут биометрию и отработают условный рефлекс покорности перед объективом.
Я отворачиваюсь от зеленого капота, засовываю руки в карманы куртки и иду дальше по улице. Навстречу мне идут люди. У одних в глазах ипотека, у других — автокредит, у третьих — микрозайм до получки. И каждый второй по дороге в магазин уже потихоньку разминает лицевые мышцы. Готовится платить.
