Рассказ Второй: Передел (Часть 1/2)⁠⁠

Рассказ Первый: Остановка не предусмотрена (Часть 1, Часть 2, Часть 3)

Дождь был не кстати. Редкие капли, увесистые – стучали по натянутым скатам палатки как деревянные палочки. И когда он участился, звук стал походить на барабанную дробь. Все остальные шумы снаружи тонули в нём.

– Ты как?.. – спросил Ваня девушку.

Вспороли живот. Когтями или зубами – увидеть не успел в той суматохе, что поднялась за минуту в их малочисленном лагере. Руками зажимал её рану, чувствовал горячую кровь.

Вместо ответа Лера накрыла его ладони своими. Пальчики её холодели.

– Потерпи, потерпи…

Знать бы, до какого момента терпеть – аптечки с собой не было, фельдшер из него некудышный, оставшиеся в живых ушли глубже в лес. Не обернулся бы сам – не понял бы, что девушка ещё жива, заметил, как пошевелилась. Быстро сгрёб на руки и крикнул вслед отступавшим.

Никто не подождал, оставили их двоих. Поздние сумерки стали для обоих спасением.

Через четверть часа вы́брели сюда. Одинокая палатка, которую установили недавно. Хозяева скоро вернутся, расстеленные одеяла говорили о подготовке к ночлегу. Только бы Искажённые не заявились первыми.

Ваня выбился из сил, пока тащил Леру: вроде по весу пушинка, однако последние дни с едой в группе было плохо. Тут либо умереть, либо дождаться помощи – другого не дано. Руки его дрожали, ноги подламывались.

Под одним из одеял нашлась шерстяная кофта, с длинными растягивающимися рукавами. Он снял с себя майку, свернул, приложил к ране.

– Туго держи!.. – велел девушке. Припо́днял её, услышал сдержанный стон и подложил часть кофты под спину.

Затем перетянул рукавами в два оборота – талия у Леры была тоньше осинки. И завязал сверху узел. Заметил, пока бинтовал, что крови́ть стало меньше. Так и не скажешь, поверхностная рана или просто закончилась кровь. Лицо девушки сияло в темноте бледностью, словно луна в небе, палатку освещало изнутри.

Нет, не доживёт. Ни до чего, ни до кого – руки уже безвольно лежали вдоль тела.

Один, два, три, четыре, пять. Последние патроны зашли в пустую обойму. Пошарил по карманам – больше ни одного; хотя казалось, что остаться должно было шесть или семь.

Снаружи сверкнула молния. Дождь превращался в ливень, и барабанная дробь по брезенту сменилась шумовой лавиной. Словно тонны гравия съезжали по железной крыше. Может, в такую погоду их не найдут?

И где хозяева «очага»?

Хруст – громче долбивших по крыше струй – заставил напрячься. У палатки с торцов было два входа-выхода. Ваня расстегнул замок дальнего и выбрался в дождь.

Согнувшись, двинулся вдоль боковой стенки – лучше оказаться не внутри, когда нападут Искажённые. Сомнут вместе с палаткой, не дадут вылезти, задавят или забьют дубьём. Потом будут жрать.

Яркая вспышка осветила лес, когда он оказался возле второго выхода. Деревья, кусты, следы от костра, из живых – никого. Ни веточка не колыхнулась, с началом ливня ветер успокоился. Глаза умели ловить любое движение, а тут просто вымокший мир: как экспозиция в музее, куда залезали с ребятами прошлым летом, в одном из покинутых городов. Брошенных поселений становилось больше, редко попадались жилые. Если и встречались, не в каждое впустят. Высокий забор или стена, сторожевые вышки, патруль. Пару раз начинали стрелять без предупреждения, давали понять, что чужакам не рады.

Так. Вроде всё тихо.

Немного постояв в темноте, Ваня вернулся в палатку. Даже удивился, когда заметил, что Лера смотрит на него. Глаза широко открыты, белки́ блестят. Когда уходил, сомлела, лежала без чувств. Неужто выкарабкается?

Обуза – вот кто она теперь…

Сильный дождь быстро схлынул. Тогда и пришло настоящее беспокойство. Вернулись звуки ночи – разные, будоражащие, многие незнакомые слуху. Ни разу не доводилось ночевать в лесу, такое пугало.

Лера хотела пить, но он не давал, просил потерпеть. Слышал, что при ранении в живот лучше повременить. То ли из-за повреждения внутренних органов, то ли ещё почему.

Хруст веток слышался постоянно. Вскоре к нему просто привыкли. Пока эти самые звуки не стали упорядоченными – кто-то неторопливо приближался.

Иван не очень-то беспокоился. Похоже на шаги людей: знали, куда идут – верно, возвращались хозяева временного убежища. Девушку можно было спасти. Кровь остановилась, сознание больше не теряла и даже привстала на локте.

– Я посмотрю… – шёпотом произнёс он ей, собираясь выйти через задний полог.

Однако не успел.

Сначала звук шагов сменился на топот, послышался рык. Затем образовалась возня – шум столкновения. Если напали на тех, кто ставил палатку, следовало вмешаться.

Иван бросился к переднему пологу, быстро расстегнул молнию. Пистолет уставился в темноту. Было видно, завязалась нешуточная схватка, но слишком темно для того, чтобы понять, что и с кем происходит. С десяток тел сплелись в тесный ком: рычали, дрались, перекатывались.

– Здесь есть люди?!... – крикнул он в сторону драки. – Нужна помощь?!...

На голос никто не отозвался. Шагах в пятнадцати впереди продолжалась грызня, перешедшая в стоны и вопли раненых.

Наконец, одна тень отделилась от общей массы и бросилась к ним. Искажённый!

Ваня не промедлил и выстрелил.

Выстрелил и во второй раз, когда напали сбоку. Причём не из кучи, продолжавшейся шевелиться и сотрясавшей мокрый лес громкими взвизгами.

Следующие двое обратившихся вынырнули слева, из леса – последние три патрона ушли на них. Одна цель упала, вторая продолжала двигаться.

В руках появился нож.

– Ваня!.. – слабый голос Леры позвал его со спины.

Стычки не состоялось –двое драчунов внезапно отделились от общей кучи, и за ноги оттащили Искажённого, стремившегося к крохотной палатке.

Молния в этот миг осветила поляну – снова начинался дождь! На мгновенье глаза увидели всю картину подробно. Те, кто оттащил обратившегося, а потом набросился на него, терзали зубами – людьми вовсе не были.

Не были и Искажёнными: худые мускулистые тела с сероватой кожей, практически без одежды, и двигались гораздо быстрее обычных обратившихся. В несколько секунд справились с жертвой, разорвали горло и выпустили кишки.

А затем напали и на них – справа появились настоящие Искажённые. Выскочили из деревьев толпой особей в десять. И уже вблизи палатки завязалось новое кровопролитное столкновение. Необычные с виду существа, похожие на человека, отступать не собирались, давали отпор.

– Кто… вы такие… – пробормотал Ваня, видя, как жёстко сопротивляются двое против десятка.

Он осторожно задвинул полог, патроны всё равно закончились. И потащил Леру за во́рот, без лишних объяснений, к другому выходу из палатки.

– Куда мы?.. – скривившись от боли, спросила она.

– Подальше отсюда… Подальше…

***

К началу июня Лиза пошли на поправку. После её первого пробуждения в реанимации последовала семидневная кома. Сначала так вышло само, по состоянию пациента, потом ввели в медикаментозную. Перевезли, наконец, в военный госпиталь, где уход был значительно лучше, а оборудование давало больше возможностей. С этим помогла Лейсан – руководитель выездных групп на объекты за пределами города. Тогда и начались улучшения.

Лёха приходил к ней часто. Ровно настолько, насколько позволяли его обязанности: работать приходилось больше. Во многих группах появились раненые. И хорошо, что череда интенсивных атак прекратилась, наступило некое затишье. Бинаров в первые дни атак захватили прилично, отвели под них дополнительно лабораторию. Но из тех, кто водил их в набеги, не взяли ни одного – ни мёртвыми, ни живыми. Всегда исчезали. Напрочь расстроили системы двух научных центров, забрали часть архивов, и кое-что из новых наработок. Остро возник вопрос о строительстве чего-то более безопасного, внутри городских стен. До этого, наоборот, старались все эксперименты с мутировавшими проводить вне «Звезды». Подальше от жителей – людей и сдерживаемых сывороткой Искажённых, которые теперь заправляли тут всем. В городе произошла революция, практически как 1917-ом – о ней Лёха читал в одной умной книжке. Егорыч переворот не застал…

– Она ещё спит, – выйдя, сообщила медсестра. – Позже зайди. Или вечером.

Он видел, как Лиза лежит в палате закрыв глаза. Дышала ровно и глубоко. В этом отделении окна выходили также и в коридор – что б можно было наблюдать за пациентами, проходя мимо.

– Я подожду…

– Ну, хорошо.

Медсестра продолжила обход.

А он всё стоял, смотрел сквозь стёкла. На похудевшие Лизины руки, лицо. На маленькую неровную выбоинку, украсившую лоб навсегда. Искренне думал по дороге к «Звезде», что след был от пули, выпущенной им собственноручно.

Спросил её об этом, по прибытии в город, два года назад.

«Дурак... – ответила Лиза. – Ты не попал в меня. От звука выстрелов я пришла в себя: сильно испугалась и притворилась мёртвой. Потом ты выбросил нас всех из вагона. Мне повезло, упала на щебень. Немного ударилась лбом – оттуда и рана…»

Надо же…

Он часто трогал эту выемку – особенно когда она спала. И каждый раз думал об одном: что, если б тогда не промахнулся? Где был бы сейчас? Остался бы жив или умер по дороге сюда? В но́чи, которые были особенно холодны, Лиза согревала его в пути, ложилась рядом. Кормила его и Гектора, следила, чтоб у обоих не загноились раны. До сих пор не ясно, как повернулось так, что жизнь вдруг обрела новый смысл – и даже желания. Лучше в такое не вникать, думал Лёха…

Сработала рация. Им выдали новые модели – нужно было нажать на кнопку, что б заработал динамик. С такими себя не выдашь, когда не нужно.

– Спускайся, – услышал он голос Вадика. – Я возле госпиталя…

Что-то случилось.

Взглянув в последний раз на девушку, Лёха направился к лестнице.

На самом деле, какое-то время сохранялась серьёзная угроза – угроза для неё. Ввиду сильных ранений иммунитет мог не выстоять, сыворотка перестала бы сдерживать обращение. Тогда Лиза спустилась бы на «уровень» ниже: мышление становится примитивней, возникают нарушения речи и полным ходом идёт деградация.

И всё же она справилась. Вирусам и инфекциям Искажённые подвержены не были. Практически не болели, давая фору обычным людям, но телесные раны сказывались на работе систем.

Ещё они не были способны к потомству. Проблему сдерживания учёные разрешили, однако до сих пор не умели в «обратный откат»: назад в человека изменившихся превращать не научились. Егорыч ошибался.

А, может, просто не знал: жил здесь обычной жизнью, пока не ушёл.

И Бегунами в «Звезде» называли не всех – лишь диких Искажённых, стекавшихся к сте́нам города в попытках штурмовать ворота и охранявшие их патрули́. На обратившихся в запущенной стадии сыворотка не действовала.

– Ну, что?..

Микроавтобус, в нём – шестеро вооружённых ребят.

– Узна́ешь по дороге…

По трое-четверо больше не выезжали. Лёха залезал восьмым – Вадик, хоть и водитель, но показал в прошлый раз, как численный перевес в одного бойца решает исход столкновения. Двигатель не глушили, и машина тронулась. Направились к выезду через северные ворота.

По пути должны были захватить «ведущего». Прежде в их команде эту роль выполняла Лиза. Теперь координаторы на местности менялись – назначали из других групп.

Скорей бы она поправилась!..

***

Дорога была знакомой, две колеи от колёс машин. Ни поселений, ни пунктов «Звезды» поблизости не расположено – здесь заезжали к реке. Рыбацкая бригада занималась промыслом, в светлое время суток, под присмотром охраны.

– И сколько их?.. – спросил Лёха.

– Двоих заметили пару часов назад, – кто-то ответил сзади. – Артель быстро свернули и увезли в город.

Вот и все вводные. Охранники рыбаков видели в бинокль передвижения, но кто шёл, в каком количестве, выяснить не удалось – деревья, трава, разваленные домишки. Мёртвая деревенька стояла метрах в трёхстах от реки. Потому так сильно обеспокоились. Бинаров выпускали те, кто их привозил: в научные комплексы, базы, ангары со старой военной техникой – всего в городе не запереть, тесновато. Но что искать тут? Прогнившие избы, заросшие пустыри, старый коровник, где иногда коптили рыбу – богатством инфраструктуры не похвастать, здесь даже почти никто не бывал.

– Четверо на холм, четверо с запада в поселение, – распорядилась Лейсан, когда «рафик» притормозил у рощи акаций.

Все удивились её появлению в микроавтобусе – вызвалась «вести» команды сама. Начальство выезжает редко.

– Вперёд, вперёд!.. – Лёха повёл своих на возвышенность. После зачистки того научного комплекса уровень доверия к нему повысился – дали руководство над малыми группами.

Позицию на холме заняли в высшей точке. Расположились в густой лещине. Требовалось наблюдать, докладывать о результатах «ведущему», при необходимости выполнять приказы на местности. То, что здесь проходили бинары пару часов назад, не означало, что здесь же у них остановка. В мёртвой деревне делать им нечего.

За первых десять минут наблюдений движений внизу не зафиксировали. Ну, кроме второй группы с запада – ребята появились в поселении. Медленно шли по заросшей улице, двигались гуськом к коровнику.

В какой-то миг засекли шевеление, прямо позади парней. Сообщили им по рации, но быстро всё прояснилось: не свора, а стайка из трёх облезлых собак покинула своё убежище. Прятались в тени рябин от полуденного солнца.

Дальше нижняя группа прошла сквозь коровник. Побывали в нескольких домах, с делали большой полукруг и связались с Лейсан. Лёха слышал переговоры по рации. Местность чиста, следов не нашли, ждали дальнейших приказаний.

Приказ был прост – возвращаться назад. Группа с холма следит за отходом, после чего спускается тоже.

Вот с этого момента и понеслась чехарда.

Первым свалили Егора. Подъёмная тропа и вся возвышенность, которую за́няли, с севера просматривались хорошо – высокая растительность отсутствовала. Не было и мыслей, что некая угроза поднимется следом за ними.

И всё же она подняла́сь. Лёха лишь успел объявить тревогу, быстро развернулись и начался бой.

Егора отбили сразу. Не без ранений: бинары выгрызли парню кусок руки и несколько укусов оставили на спине. Шестерых существ покрошили. С этим зверьём не заскучаешь – Лизу покромсали так же, за несколько секунд, пока Алексей бежал на звуки её выстрелов.

«Назад!.. – новый приказ. – Назад, обе группы!..»

Восточный склон чист – по нему ближе всего до машины. По северному быстро поднимались десятка полтора существ. Лёха пустил пару очередей вниз, а Кондрат помог. Натиск приостановили.

– Вадик, прикрываешь! Кондрат, тащишь Егора!..

– А ты?..

А что «он»? В ухе надрывался голос Лейсан, которая к тому же осталась одна.

«Ястреб, ответь… Ястреб, ответь…»

Вторая группа в деревне словно пропала.

«Ястреб… Ястреб…»

– Кондрат – за старшего!.. – отдал последнее распоряжение Лёха. Дал очередь по тропе с севера, где бинары остановились в нерешительности. И побежал к спуску по западной стороне, откуда ждали подъёма ребят.

Через минуту он влетел в поселение.

Деревья. Деревья. Дома́.

Услышал выстрелы со стороны коровника – до этого оружие второй «четвёрки» молчало. Похоже, Ястреб завёл парней в укрытие. Правильно сделал – легче отбиваться, не подберутся со спины.

По пути – тело Рахима: лежало в траве, успели разорвать. Судя по всему, группа отступала в спешке – винтовка осталась брошенной.

Почему не стреляли сразу?!

Может, разделились, и Рахим попал в засаду один. Хороший был парень, два года как Искажённый, нёс службу на защите оплота людей и обратившихся. Теперь «Звезде» угрожал новый вид – выведенный искусственно. С таким успехом солдаты скоро закончатся, некому станет защищать.

– Я захожу! – предупредил Лёха парней, оказавшись у первого входа в коровник. Атаковали с другой стороны, но кто-то смотрел и за этим выходом, случайно могли подстрелить.

– Блядь, нас просто отрезали! – выругался Ястреб. – Рахима потеряли, Валера ранен…

– Рахим убит, – сообщил Лёха, положив на землю его винтовку. – Ничего, отобьёмся. Они не вооружены.

В этом была правда – сила силой, однако не против винтовок и автоматов.

Ещё и большая загадка: несколько десятков бинаров напали на вооружённые группы. Тут не от чего было отвлекать внимание, рядом ни одного объекта и не велось работ. Рыбацкая артель опустела быстро, людей увезли. Так чего же ждали? Кого? Цель появления здесь?

– Может, всё проще?.. – предположил вслух Валера, участвовавший с ранением в отражении атаки. – «Детки» вышли из клетки...

Не было б сценария хуже. Те, кто научился выводить этот вид, могли произвести их достаточно много; начали выпускать, наблюдали, как гибриды ведут себя на свободе. Страха бинары не знали: силой, агрессией превосходили Искажённых, а также – многих диких животных. Если начнут сбиваться в стаи, как волки или собаки, в большие социализированные группы по типу Бегунов – то смогут «расчищать» земли, истреблять поголовно привычные виды и всё, что обитает в лесах. Плохо это или хорошо, но «Звезде» от изобретателей «живого» оружия доставалось. Только что был перерыв в целый месяц – и опять началось.

«Лёша… – в ухе голос Лейсан. – Вадик и остальные вернулись… Ты где?..»

Забыл отключить динамики.

У Ястреба вышла из строя нагрудная панель, и все ребята из его команды были без связи.

– Лейсан, Ястреб со мной… – ответил Лёха ведущей. – Справляемся, бинары отходят…

Как и на холме, перевес в вооружении задачу выполнил: пули одолели когти и зубы. Но потеряли одного убитым, и двое раненых долго не смогут вернуться к обязанностям.

В машине, когда погрузились, стоял благой мат. Ругался Вадик.

– Суки наблюдали за нами!..

– Это мы должны изучать вас, не вы!..

Группа с холма спустилась вниз без проблем, вынесли раненого Егора и добрали́сь до машины. Бинары не отступили, а следовали за ними на большом расстоянии. Засели потом и следили. Ждали, когда машина тронется.

Лейсан промолчала всю дорогу...

Лёха зашёл к ней, сразу по возвращению. Лицо руководителя выездных групп оставалось озабоченным, вечером созывали Военный Совет.

– Чего? – спросила его растерянно. – Иди, отдыхай. Всё на сегодня, готовь отчёт…

Алексей остался стоять.

Потом, видя, что на него не обращают внимания, продолжая заниматься своими делами, сам сел на стул.

– Сколько ещё? – спросил он настойчиво. – Год или два?.. Давно не приводили людей. Может, пора уже?

Лейсан поняла, о чём её спрашивают. Выдохнула, покачала головой.

– Ты ж знаешь, тебя не отпустят. Тебя и меня. Больши́х трудов стоило, что б разрешили обоим выезжать. И то не дальше наших объектов.

Он знал. Во всей «Звезде» таких людей было четверо – тех, кто пробовал мертвечину, но после не обратился, особый иммунитет или что-то ещё. Все четверо сдавали кровь раз в неделю. Учёные биолаборатории результата пока не выдали, сами не понимали.

– Лейсан… В моей общине тысяча человек. Там, откуда я, есть другие общины – кроме неё. «Звезда» нуждается в пополнении…

За восемьсот километров от своей территории «Звезда» пока не дотянулась – даже для неё далеко. За стенами проживало четырнадцать тысяч человек, и за последний год цифра не изменилась: женщины продолжали рожать, но гибли взрослые. Вскоре чаши весов могут поколебаться.

Что до родной общины, Лёха и сам не был уверен, осталась ли она ещё. С Го́рей, Егорычем и Фитилём уходили два года назад. Их город мог пасть, общины между собой враждовали. Но и сиднем сидеть не позволяла совесть, «Звезда» становилась близкой, к ней он привык. Стала его другой малой родиной.

– Нет, – отрезала Лейсан. – Не могу.

Да что же такое!

– И кто, если не ты?! – вспылил вдруг Лёха, встал, зашагал по кабинету. – Меня хотя бы помнят в общинах, могут послушать. Сунется кто из незнакомых – разговора не будет…

– Нет, – ответила она снова после паузы. – Не сейчас.

– Уходи…

Ну, что за глухая упёртость?!..

Он хлопнул дверью. На ближайшие пятьсот километров в округе никого, давно всё изучено. В позапрошлом году вышли на три небольших поселения. Люди из двух переехать согласились – «Звезда» получила пятьсот человек. В третьем сотрудничать не пожелали: насиженное место и всё такое – привычные суета и быт показались дороже. Потом эту общину навестили. Месяцев через пять, может, шесть. От фермерского посёлка остались только руины, и что бы там ни случилось, закончилось всё большим пожаром: люди ушли или погибли. Костей на пепелище не обнаружили – обычно добро не залёживается…

На улице накрапывал тёплый дождик. Солнце при этом слепило, и вдруг влупил крупный град. Лёха спрятался под козырёк крыши – чуть-чуть не успел дойти до госпиталя. Погодные изменения убили не один урожай, старались к ним приспосабливаться. Из года в год капризы природы крепчали.

Справились хотя бы с радиацией – первое, от чего научилась защищаться «Звезда», ещё при власти людей.

Теперь старались совместно…

***

Июнь пролетел незаметно. Выездов почти не было, Лёха погрузился в работу на стройке и изредка ходил с охотниками.

Нача́ло второго летнего месяца ознаменовалось новыми столкновениями – повторно тот же научный комплекс, а вместе с ним и попытка проникнуть в город. Ворота хорошо охраняли, отбились. Лучше защищали только заводы – патронный и нефтеперерабатывающий, стены «Звезды» без них долго не выдержат. Ещё немного, и город перейдёт на осадное положение. Большие группы бинаров наблюдались на западе: похоже, никем не контролировались, ревностно истребляли на пути всё живое и действовали чаще ночью. Стаи собак и волков исчезли совсем, последнего медведя наблюдали в середине лета. Только птицы в небе кружили огромными тучами – крыльев новым гибридам создатели не нарастили.

Поля за рекой оставались нетронутыми. Рожь и пшеница на этой стороне вытаптывались словно намеренно. К зиме может возникнуть голод, запас хлебо́в небольшой.

Конечно же выезжали на каждый случай: отстреливали нарушителей, теряли своих бойцов. С позиции защищающихся и осаждённых долго не продержаться. Начали поиски главного места: ведь должен быть центр, откуда всё это распространялось. Предположительно, где-то на юго-западе.

Лёха и сам к тому времени позабыл про их разговор с командиром. Плюнул на всё, и просто занимался работой. Лиза поправилась, оба были молоды. Случится в «Звезде» большая беда – смогут уйти. Не думали ещё, как девушке обходиться без вакцины, надеялись, что новые успешные исследования повернут обращение вспять. Известия о серьёзном научном прорыве в биолаборатории по городу разлетелись. Пока что без внятных подробностей.

И вот его вызвали. Думал, что особый случай: соберут большую группу и выедут далеко. К поискам хозяев бинаров подключали многие службы, людей по-прежнему не хватало.

Но вызов был по другому поводу.

– Железную дорогу восстанавливают, – сообщила Лейсан. – Ту самую, где тебя подобрали…

– Послезавтра туда выезжает смена рабочих. Несколько внедорожников, грузовики и охрана. К осени надо закончить намеченные километры, начнут строить город. Пока – небольшой городок, со временем разрастётся.

Лёха опешил.

– Меня… переводят?..

Сразу подумал о Лизе. Без девушки он уезжать не хотел. Пусть лучше сожрут одичавшие Искажённые, или бинары – без разницы.

– Но как… Ты, я, двое других – мы тут привязаны.

Кровь четверо необращаемых сдавали в лабораторию по-прежнему. Двое даже не выходили за пределы «Звезды» – им наложили запрет.

– Тебя никуда не переводят, – сказала Лейсан и закрыла дверь за его спиной – сам Лёха забыл это сделать.

– Другого шанса ждать долго. В одном из грузовиков будет место. Скажу, как туда попасть и спрятаться. Придётся потерпеть тряску сутки…

Лёха вытаращил на неё глаза.

– Помолчи, – упредила Лейсан. – В Совете меня не слышат, администрация мэра тоже оглохла. Значит, всё сделаем сами. Эту зиму ещё переживём – возможно, с большими потерями. А дальше всё станет хуже. Про другие города я давно не слышала, пустота километров на шестьсот. Если согласятся твои и общины соседей, поможем всем с переездом. Станет больше людей – быстрее разберёмся с бинарами. Солдат не хватает, на поиски и защиту одновременно… Они где-то у нас под носом, а мы не можем найти.

Излишним было объяснять, он давно это понял.

И видел теперь, что понимает Лейсан.

– Про Лизу не волнуйся. С ней и с Вадиком я говорила утром. Вас будет трое. Оружие здесь.

Открыла шкаф, где было несколько автоматов, два пистолета. И маленький металлический кейс.

– Вакцина для Лизы. Таблетки. Запас на два месяца.

Лёха задумался. Куда-то уезжать без девушки он не хотел, но брать её с собой в такой трип было ещё хуже – едва не потерял в конце этой весны. Лучше уж одному, без Вадика, без неё.

– Это не моя идея, – словно читала его мысли Лейсан. – Она уговорила меня рискнуть. Не спорь. Если согласен, то делай. Ты этого ведь хотел?

Хотел, не хотел – а давно всё стало необходимостью.

– Что нового открыли в лаборатории? – спросил он перед уходом.

– Из хорошего – ничего.

Догадывался, что ответ будет таким.

– В городе растёт напряжение. Стараются сбить, пусть даже ложью…

– А из плохого?..

На это командир не ответила, проводила к двери́.

– Иди уже. Готовься…

И Лёха ушёл. Готовиться.

За день до отъезда оружие перевезли к гаражам ближе. Обговорили предстоящую ночь. Последнее, что было сделано – пристроили Гектора. Верный пёс выжил, однако был не боец, Лейсан обещала о нём позаботиться. Достанется ей, если узнают, кто стоял за побегом.

И всё же риск стоил того. Выстоит «Звезда» – выстоят и другие города, далеко на юге, на северо-западе, в Азии. Научат их приспосабливаться, когда-то ведь доберутся до них. Завяжутся отношения – новая цивилизация была пока разрознена.

Пора было что-то менять.

***

Бегство из второго по счёту города прошло для Лёхи успешно. Мест на троих хватило с трудом – они плотно прижимались друг к другу, тряслись всю дорогу, лежа в несгораемом шкафу. Вот будет потом удивление: зачем было загромождать часть кузова ненужной мебелью? Бесполезная вещь на железной дороге.

Где-то остановились с наступлением темноты. Похоже, приехали. Разгрузку машин ожидаемо отложили на утро. Этим беглецы не преминули воспользовались, и менее, чем через час, покинули своё укрытие.

Лёха про себя ругался: слишком быстро прошли сквозь охрану. Вагончики, палатки, дрезины – целый передвижной городок. Как минимум с двух сторон легко подобраться, он бы расставил людей по-другому.

Лес. Когда спасительный, а когда последнее пристанище – для костей, остатков одежды. Углубляться в него не стали. Решили пройти по краю, километра два-полтора, вдоль полотна железной дороги. Ближе лучше не останавливаться, за городком строителей наверняка наблюдали из зелени. Местное голодное зверьё или что-то похуже.

На ночь развели костёр, грели тушёнку. С собой девять банок – нового производства, не старых солдатских.

Лиза незаметно приняла таблетку. Он знал это движение: поправила волосы и мизинцем закинула в рот. Замена мёртвой плоти для сдерживаемых Искажённых, а также возможность питаться обычной пищей.

– Ложимся?.. – спросила она.

В городе её любили. Добрая и забавная, как оказалось. Очень умна – сумела договориться с Лейсан. Лёху охмурила когда-то так же.

Чему теперь он был рад.

Выдвинулись после первой росы. Невыспавшиеся. Триста километров – путь неблизкий. Местность пересечённая, шли правой стороной железной дороги – меньше заброшенных поселений, судя по карте. И более полдня́ провели в тишине.

Редко выходили за границу леса, в основном что б убедиться, что не сбились с пути. В один из таких выходов пейзажи показались знакомыми: короткий железнодорожный мост через реку. Когда-то по нему паровоз тащил два вагона – последнее из воспоминаний двухлетней давности. А дальше случилась авария…

– Здесь были люди…

Вадик первым заметил следы пребывания человека. Только перешли через мост и вернулись в деревья.

– Давно. Может, пару недель…

Кроме брошенных банок, нашли обрывки одежды и разряженный пистолет. Ржаветь не начал. Дальше – яма от большого костра. Трава сквозь угли не проросла, рядом – места для сидения возле огня, грелись люди.

Прошли немного вперёд и за ближайшими зарослями обнаружили подобие разрушенных шалашей. По кругу – колючая проволока, теперь она валялась на земле. Ночью, вероятно, произошло нападение, путники защищались. Чем закончилось столкновение, неизвестно.

Лишь после найденного заклинившего автомата стало понятно, что ничем хорошим. Может, кто-то спасся, а, может, и нет.

Следующая находка, через пару километров, вынудила свернуть. Скорее, из любопытства. Двигались вдоль края леса – здесь он был редким – и Вадик в глубине углядел брезент защитного цвета. Натянут между двумя деревьями. Кивнул вопросительно головой и получил немое одобрение. Лиза и Лёха пошли за ним.

Вблизи стало ясно, что это палатка. Только неправильно установлена. Даже не натянули толком – держалась на сучьях и жёстких кустах, приспущена, нелепо привязана к стволам сосен. Потрёпанная ветром, передний полог отодвинут.

Неприятный запах почувствовали шага за три. Вадик приблизился, откинул полотнище, и смрадом ударило в ноздри.

Труп девушки. Лежала на спине, почти без одежды. Выеден живот и часть левой ноги, разлагалась здесь несколько дней. Странно, что звери не растащили полностью: обычно сбегаются на запах – и пир до костей.

Немного побродили вокруг. Больше ничего не обнаружили – просто чья-то одинокая трагедия. Отбилась от своих или бросили раненной. Сколько она здесь пробыла, в лесу, от кого защищалась и пряталась, теперь не узнать. Смерть наступила либо от голода, либо от раны. Стаи Искажённых не бросают ценный ресурс, съедают до конца и прячут недоеденное.

Однако близился вечер…

От брошенной палатки вышли к железной дороге. Немного прошли вдоль неё, затем остановились и развели огонь. Пламя укрылось в ложбинке. Воспользовались колючей проволокой – забрали с собой, чтоб не ржавела попусту. Защита не ахти, хватило обмотать пару деревьев – зато прикрыта спина.

На Вадика напали неожиданно. Оставили его одного, у костра, а с Лизой вдвоём отлучились за дровами. И хорошо, что услышали – сдавленный крик, а затем хрипы горлом.

Щёлкнули затворы, бегом понеслись обратно.

Проволока Вадиму не помогла – тот, кто на него набросился, сумел её обойти. Удачно захватил шею и выбил оружие, сцепил ногами корпус.

– Пусти его!..

Совсем молодой парень – лет 18. На призыв отпустить ответил ещё бо́льшей агрессией, перевёл захват на излом. Пришлось приложиться прикладом.

Лишь со второго удара руки разжались, и Вадик откатился в сторону.

– В расход его!.. – крикнул он. – Это Бегун!..

Парень вскочил – удары его не вырубили. Да, две жилки на лбу – в сумерках и движении сразу не разглядели. Окинул их мутным взглядом и с рыком бросился на Лёху.

Приклад со стволом автомата поменялись местами.

Быстрый прицел – и последовал выстрел…

Часть 2.