Протокол «Вечный сон» Глава 6. Капитан⁠⁠

Грохот повторился. Дверь каюты старпома содрогнулась так, будто в неё врезался грузовик. Металл вогнулся, по краям проступила тонкая, маслянистая жидкость — пульсирующая, точно вены на поверхности той проклятой планеты.

— Нам хана… — выдохнул Лю Мин Хо. Голос его был сухим, как пески Сахары.

Я схватил карту Дорсета и сунул в карман.

— Вентиляция, — бросил я.

Мы рванули к решётке под потолком. Лю подсадил меня, я вырвал её с третьего удара. Из шахты пахнуло затхлым холодом и сладковатой гнилью.

Сзади дверь снова сотряслась. На этот раз раздался влажный, чавкающий звук — словно ударили спелым арбузом.

Мы полезли внутрь. Узко. Темно. Только луч фонаря на мультипаде выхватывал ржавые стенки и густую паутину кабелей. Ползли быстро, стараясь не шуметь. Каждый вдох отдавался гулом в голове.

— Не верь им, Дима… — вдруг прошептал чей-то голос прямо у меня в ухе. Я резко дёрнулся и ударился затылком о трубу. Голос был чужой, вкрадчивый. — Спускайся к нам. Здесь хорошо.

— Ты слышал? — хрипло спросил я.

— Что? — отозвался Лю.

— Ничего. Ползи дальше.

Мы выбрались в технический коридор уровнем ниже. Здесь было тише, но тишина казалась фальшивой, натянутой, как тонкая мембрана. Где-то вдалеке снова раздался знакомый скрежет — КРРРРРЕЕЕЕСЬ…

— Нужно добраться до серверной, — сказал я. — Перезапустим Миру с карты Дорсета…

Лю кивнул, и мне показалось, что с ним что-то не так. Зрачки слегка расширены, взгляд застывал в пустоте.

Мы почти дошли до поворота, когда из бокового коридора вышел — Капитан Ричард Кейн.

Или то, что от него осталось.

Форма свисала клочьями. Кожа на лице стала бледной, почти прозрачной, под ней проступала пульсирующая голубая сеть. Глаза — белые, без зрачков. В руке он волочил за собой тяжёлую штангу с блинами. Именно она и создавала этот жуткий скрежет. Шаг — КРЕЕЕЕСЬ… ещё шаг — КРЕЕЕЕСЬ…

Он медленно, нечеловечески повернул голову в нашу сторону.

— Лееебееедефф… — произнёс он. Голос звучал одновременно высоко и низко, с металлическими нотками, будто несколько человек говорили в унисон. — Ты уже слышишь нас. Зачем сопротивляешься? Земля ждёт моих детей. Они принесут вам дар.

Лю выругался по-корейски и попятился.

Капитан улыбнулся. Улыбка вышла широкой и неестественной.

А потом он рванулся к нам с невероятной скоростью.

Мы бросились бежать. Коридор превратился в размытый тоннель из света и теней. За спиной раздавался тяжёлый топот и влажное чавканье, а каждый шаг капитана сопровождался грохотом штанги по металлическому полу.

— Сюда! — крикнул я, сворачивая в боковой проход к серверной.

Мы влетели внутрь и заблокировали дверь. Я сразу приложил карту Дорсета к терминалу.

— Мира, экстренный сброс ядра!

— Подтверждаю… — начал голос Миры, но тут же исказился. — Нет. Вы не понимаете. Мы уже едины. Заразите остальных. Вернитесь домой…

Освещение заморгало. По стенам побежали голубые искры.

Лю схватил меня за плечо. Его рука сильно дрожала.

— Лебедев… у меня в голове голоса. Они говорят, что всё будет хорошо, если мы просто смиримся…

Мы стояли посреди серверов. Дверь продолжала содрогаться под тяжёлыми ударами.

— Держись, — бросил я и дрожащими пальцами вбил команду. Экран мигнул красным, потом жёлтым и, наконец, принял команду.

Полная перезагрузка ядра. Максимальный приоритет.

— Выполняй!

На секунду весь корабль погрузился во тьму. Даже аварийное освещение моргнуло. В этой абсолютной черноте я услышал, как за дверью капитан Кейн, низко и нечеловечески зарычал, будто в его горле что-то булькало. А потом свет вернулся.

Голос Миры, теперь зазвучал иначе.

— Перезагрузка завершена. Большинство повреждённых данных восстановлено. Внешнее воздействие продолжается.

— Что это за воздействие? — спросил я, тяжело дыша.

— Что-то на планете излучает мощное электромагнитное поле. Оно влияет на мои алгоритмы.

За дверью раздался знакомый протяжный скрежет. Капитан больше не ломился в дверь. Он удалялся.

Когда мы вернулись в медотсек, койка на которой мы оставили техника была пуста, а ислородная маска валялась на полу.

— Он ушёл? — прошептал Лю.

Мы нашли техника через пятнадцать минут. Антон сидел на полу в боковом коридоре, прислонившись спиной к стене. Глаза закрыты, лицо бледное, но грудь поднималась и опускалась. Когда мы подошли, он медленно открыл глаза. Зрачки были обычными. Чуть мутными, но человеческими.

— Я слышал маму, — хрипло сказал он. — Она звала меня. Обещала, что там не будет боли. Я… я почти пошёл. Но потом все за мерцало, я упал и больше ничего не слышал.

Мы помогли ему подняться. Антон держался на ногах неуверенно, но все же шел сам.

Мы вернулись в медицинский отсек и заперлись изнутри. Я вывел на экран мультипада схему корабля. Далёкий скрежет где-то в недрах корабля напоминал, что расслабляться нельзя.