Прости, не расслышал...⁠⁠

Стремление быть хорошим – крайне цепкая ловушка, капкан, который защелкивается настолько рано, что чаще всего даже не подозреваешь о его существовании. Уже давно изменились условия твоей жизни, былые ключевые фигуры исчезли или обесценились в ходе многочисленных рокировок – а ты до сих пор не то чтобы покупаешь одобрение и не то чтобы завоевываешь признание, но в глубине души считаешь, что если ты не оступившись влезешь на табурет и прочитаешь без запинки то, что от тебя ожидают – то да, мир станет лучше и светлее. А не сумеешь – мир обуяет печаль, и виноват в этом будешь ты и только ты. И ты делаешь это рефлекторно, не задумываясь, а просил ли тебя кто-то залезать на этот табурет и ждут ли от тебя этого исполнения.
Глубокая нелепость кроется в том, что ты вроде как ощущаешь этакую глобальную моральную ответственность за самочувствие тех, кто небезразличен тебе. Будто бы они устают, грустят и раздражаются не в силу их собственных жизненных обстоятельств, а из-за того, что ты чего-то не учел, не поддержал или не ответил. В то время как объекты твоих забот и думать не думают возлагать эту ответственность на тебя – мало того, несказанно удивятся, узнав о твоих рефлексиях. Тем более, что, намереваясь сделать лучше, зачастую делаешь только хуже. Не желая казаться жестоким или необязательным, длишь изжившие себя или изначально нежизнеспособные дружбы, романы, контракты – пусть другие возьмут на себя смелость закрыть их за тебя, а ты останешься в белых одеждах и как бы не при делах. А если удобно, то и вообще пострадавшим – даром что удар принимает на себя как раз та сторона, которой ты изъебал весь мозг своими невнятными метаниями.
Именно у привыкших быть хорошими случаются самые дикие и нелепые выхлесты, заторчи, запои, дурацкие и грязные загулы, приступы бессмысленной агрессии и прочие погружения во все тяжкие. Никто не способен так внезапно и пронзительно сделать больно, как милые и добрые существа, вдруг устроившие себе День плохого парня. У них нет умения балансировать посередине, и в какой-то момент посреди полнейшего штиля и безоблачности откуда ни возьмись налетает смерч и иные враждебные вихри, выбивает пробки, слетают предохранители, плюшевое покрывальце с жизнеутверждающими иероглифами, свалившись, обнажает черное, ненасытное, прожорливое эго. Любые дровишки здравого смысла отправляются фтопку и исчезают там – как и не было.
Впрочем, даже если без радикализма, - считая себя ответственным за перемену погоды и чужого самочувствия, за бессонницу и прочие неурядицы ближних своих, за опоздавшие поезда и пробки на дорогах, замахиваешься, по сути, на звание Господа Бога в то время, как являешься одним из нескольких миллиардов двуногих тварей с ограниченными возможностями и сроком годности. В твоих силах избегать подлости, соблюдать договоренности и не проебывать то, что действительно зависит от тебя (ибо, растопырив во всю ширь жажду благодеяний, частенько игнорируешь ежедневные и непосредственные обязанности) - но стоит отслеживать ростки гордыни, ибо они имеют тенденцию очень быстро и даже без особой помощи превращаться в развесистые джунгли.