49

"Подарок" судьбы (часть 2)

Начало - https://pikabu.ru/story/podarok_sudbyi_chast_1_6832757


Где-то вдалеке раздавались голоса. Хотя нет... В полуобморочном состоянии, Игорю казалось, что голоса плавали вокруг, как волны — то накатывая, звуча почти вплотную, то откатываясь, становясь практически неслышимыми. Голоса были назойливые, не давали "утонуть" в спасительной тишине. В приятном сне, где у него всё хорошо...но ведь сейчас и не сон, правда? Он уже дома, лежит в тёплой постельке, проснувшись после ночного кошмара и стараясь кое-как отдышаться, а тут долбанные соседи громко разговаривают за окном. Или родители опять ссорятся. Отцу нужно "догнаться" водкой, но мать не даёт деньги и не пускает из дома, точно зная, что тот, в который раз, нажрётся и приползёт домой, стуча головой в дверь.

"Нет...голоса не похожи на взрослые...пусть они прекратят говорить, прошу!"


— Этот урод опять мычит что-то? — грубый голос, неприятно резанул по ушам.

— Вадим, ты его похоже слишком передушил, — весело ответил второй. Довольные интонации, словно человек только что рассказал интересную историю или шутку и теперь радуется вниманию присутствующих. — Либо наша Валентина передержала пакет у него на голове. Накрылся малый кукушечкой...

— Не смешно, — присоединился третий голос. Женский. По телу зашарили руки, аккуратно, но ловко ощупывая все карманы. — Я, в отличие от тебя не косячу.


Игорь тихо застонал, когда его перевернули на бок. Боли практически не было, но в голове будто взорвался фейерверк. Глаза постоянно закатывались и он не мог их даже толком открыть, одновременно борясь с тошнотой и каруселью в мозгу. Словно перепил алкоголя и тело совсем не хочет слушаться его команд. А он сам будто находится рядом, как обычный зритель. С той лишь разницей, что посмотреть на происходящее вокруг он тоже не может...


— Теперь долго вспоминать будете? — раздражённо буркнул второй. — Ну забыл я маски убрать в багажник, ну идиот.

— Это слабо сказано, — продолжала попрекать девушка. Ей похоже нравилось издеваться над тем весельчаком. — Ты просто не заметил ошалевших глаз заправщика, когда он увидел маски и наши "инструменты" на заднем сидении... Радуйся, что Вадим быстро решил ситуацию.

— Думаешь мужик поверил в мои сказки?

— Ты был очень убедительным, — проворковал голос. — Можно, конечно, на обратном пути заехать туда и полностью убрать проблему. От греха, так сказать, подальше. Устроим небольшую передышку.

— Надо подумать...нашла чего?


Игоря затрясли, как тряпичную куклу, отчего он снова чуть не вырубился. Хрипло втянул воздух и обессиленно засипел передушенной глоткой.

— Это что, кольцо? — шуршание и женский голос радостно взвизгнул. — Только почему оно такое грязное...фу! И воняет мерзко!

— Ты собираешься надеть его? — недоверчиво спросил весельчак. — Старая хрень и безделушка. Медное, небось.

— Валь, выкинь эту срань, — поддержал властный голос. — Не хватало ещё бомжовские вещи носить. Приедем домой, я тебе нормальное куплю.

— Правда? — судя по звукам девушка смачно поцеловала незнакомца. — Только чтобы я сама выбрала!

— Хорошо, — не стал тот спорить.


Игоря снова нещадно затормошили. Голова шарахнулась об землю и дикая боль разнеслась по всем уголкам мозга, уничтожая слабые мысленные преграды на своём пути.

— Вот так! — он почувствовал, как руку выворачивают. — Поноси пока с собой...не понимаю, нафига прятать его в грязном платке?

— Смотри не заразись теперь, — весело заржал третий. — Неизвестно, что пацан ещё им вытирал...


Гул подъезжающей машины обрушился на Игоря. Он всё никак не мог нормально вдохнуть полной грудью, постоянно находясь в каком-то коматозном состоянии. Последней каплей стало то, что его резко, без предупреждения подняли, подхватив под руки. Игорь раскашлялся и опять вырубился.



* * *

Разрывающий барабанные перепонки крик, раздавшийся практически рядом, вырвал из небытия сознание Игоря. Он мучительно застонал, стараясь растереть саднящее горло, но руки не поднимались. Игорь дёрнулся и кое-как открыл глаза, фокусируя зрение. Руки связаны за спиной так туго, что занемели, пока разум "плавал" в небытие. Парень напряг кисти, чтобы кровь хоть немного разогналась по жилам, но это был максимум на что он способен в этой ситуации. Спиной и затылком ощущалось дерево, к которому Игорь и оказался привязан. Единственное, что радовало — он всё ещё жив. И по всей видимости находится где-то в лесу. Далеко или нет от места его плачевно закончившейся рыбалки?

Повторный истошный вопль отдался в ушах и Игорь, сам того не желая, развернулся на источник звука.

Лучше бы он этого не делал.


Яркий свет, на который Игорь до этого не обращал внимания, исходил от большого костра. Тот освещал близлежащую территорию и всё, что на ней происходило. А происходило страшное.

В нескольких метрах левее сидела привязанная, так же как он к стволу дерева, девушка. Перед ней, частично закрывая ему обзор, плясали, будто издеваясь, две маски. В отблесках он заметил одну знакомую - "грустный смайл", а вот вторую Игорь увидел только сейчас. Та закружилась вокруг дерева, весело хохоча, и Игорь рассмотрел её получше. Такая же маска с мордой неизвестного парня, но уже широко улыбающаяся. И тоже девушка, судя по волосам и фигуре. Рядом с речкой в полутьме копошились ещё два силуэта, о чём-то переговариваясь, но незадачливый рыбак думал совсем не о возможности услышать тему разговора.

"Значит их четверо...Четыре полных психа с малопонятными целями...И что мне даёт это никчёмное знание?"

Совершенно ничего...


"Весёлый смайл" отодвинулась и Игорь завопил не своим голосом, увидев обезображенное лицо связанной пленницы. Возможно поначалу она была вполне симпатичной, но то что с ней сделали эти садистки...Веки были срезаны, чтобы она не могла даже закрыть глаза, а изрезанные щёки и лоб кровоточили, впитываясь в волосы и заливая лицо девушки. В одном месте через самую глубокую рану проглядывали зубы, отчего Игорь поперхнулся, стараясь не задумываться, почему пленница всё ещё в сознании.


Несчастная снова издала пронзительный визг, за что получила от "грустного смайла" звонкую пощёчину и ещё одну зарубку. Теперь уже на шее. Лёгкий порез небольшим острым ножиком.

"Вот и их цели...относительно тебя и этой бедняги..."

— Ты меня бесишь, сучка, — произнесла "грустная" маска, отступив на шаг. — Перестань визжать, как поганая свинья. Иначе я отрежу твой паршивый язык! Поняла?!


Девушка затряслась всем телом, тихо всхлипывая. Она не могла полностью утихомириться, но хотя бы перестала кричать, лишь постанывала. Игорь даже не мог представить, какую боль та сейчас испытывает.

— Меня заводит, когда ты такая злая, — "весёлая" подошла и легонько обняла вторую за талию, прижавшись сзади. — Если бы тут были только мы вдвоём...

— Может быть в другой раз, — маньячка аккуратно высвободилась и негромко позвала остальных, — наш второй испытуемый наконец-то проснулся! Я уже думала, что придётся будить.


Игорь понял, что разговор зашёл про него и почувствовал дикий страх, охвативший каждый кусочек тела. Он пытался унять дрожь, но этого никак не получалось.

— Замечательно! — двое подошли поближе. Вначале в поле зрения попалась уродливая, пугающая до одури, особенно в полутьме, маска с пастью. Пустая белая поверхность, напоминающая пластик, без намёка на глаза, нос и уши. Только огромный, раскрытый в оскале, рот.


А за ним вышел главный ублюдок с искажённым лицом неизвестного парня. Маска вызывающая больше всего неподдельного страха из-за своей... "неправильности" Он словно не слыша весёлых голосов своих подельников, снова склонил голову, теперь наблюдая белёсыми "глазами" за испуганной пленницей, а не за Игорем. Слегка поклонился, вынимая руки до сих пор убранные за спину.


— Тадам! — в правой руке оказался компактный тесак для рубки мяса. Вадим сделал шаг вперёд.

Девушка замычала, расширившимися от страха глазами наблюдая, за медленно идущим к ней человеком. Тот словно растягивал этот момент, наслаждаясь каждой секундой, каждой искоркой ужаса.

— Вода обалденная! — "весёлому смайлу" стало скучно и она, пока остальные топтались у деревьев, приблизилась к берегу речки, осторожно побултыхав ногами в воде. — Надо искупаться, смыть всю грязь.

— Подожди меня, Ир! — тут же воскликнула Валя, освобождаясь от одежды и, не стесняясь наготы, побежала к подруге. Та, на ходу скинув лифчик и маску, с весёлыми визгами полезла в воду. — Вадим, быстрее заканчивай!


"Пасть" с удовольствием хлопнул в ладоши, рассматривая трясущиеся прелести спутниц.

— В самом деле, у нас же есть ещё второй пленник. С ним повеселимся подольше...

— И ты туда же, Серый, — укоризненно сказал Вадим, садясь на корточки перед плачущей девушкой и охрипшим Игорем. Поводил тесаком туда-сюда, как в считалочке, заставив содрогнуться обоих связанных. — Хорошо! Догадайся, милая, что сейчас будет? — ласковым тоном обратился он к девушке, затем тут же рявкнул ей прямо в лицо. Перемена настроения была мгновенной и даже его напарник вздрогнул от неожиданности. — Тупая сука ты сейчас сдохнешь!


От резкой смены голоса голова девушки затряслась, она задёргалась, пытаясь избежать своей незавидной участи. Вадим, не мешкая, быстро схватил её за длинные волосы, оттянул на себя, открывая беззащитное горло.


До этого момента Игорь всё ещё надеялся на чудо. Он был напуган, напуган и парализован от ужаса, но надеялся, что сейчас ребята рассмеются и скажут "Улыбнись, дурашка, тебя снимала скрытая камера" Он расплачется от пережитого, обматерит всех присутствующих, возможно даже врежет кому-нибудь по морде...но затем на негнущихся ногах поплетётся к машине и поедет наконец-то домой. Домой...дальнейшие действия поставили жирный крест на все планы.


Чёткими умелыми движениями ублюдок вгрызся ножом, разрывая кожу, мышцы и мясо. Хрипло забулькав, девушка закатила глаза. Натянулась верёвка, так сильно пленница заколотила ногами по земле, рыхля почву голыми ступнями. Но безуспешно.

Игорь, услышав этот ужасающий противный хруст, тоже зашевелился. От вида творящегося безумия тело старалось помочь себе хоть как-то освободиться. Он понимал, что будет следующим и рассудок сходил с ума от таких мыслей. И от звуков отпиливаемой у живого человека головы.

Смахнув пот со лба, точнее попытавшись это сделать, несколькими размашистыми ударами Вадим почти дошёл до позвоночника, продолжая углублять и расширять рану. Буднично, словно так делал каждый день, словно это не человек, а просто буханка чёрствого хлеба.


— Вы все твари долбанные!!! — не выдержал Игорь. Если он будет молчать, то точно рехнётся. — Чтоб вы все подохли, ублюдки!

"Пасть" расхохотался.

— Ты походу в штанцы уже напрудил, герой? Придержи силы — я люблю когда кричат во время процесса, а не до.

Хлынул ещё один напор крови, забрызгав маску и одежду убийцы, но Вадима это не остановило. Лезвие заскреблось по кости и он выругался, озлобленно пытаясь оторвать практически висящую голову.

— Брось её! — Валя призывно замахала руками из воды и надула губки, стараясь привлечь его внимание. — Иди сюда, отмойся от крови, грязнуля. И заткните парня — он слишком громко горло дерёт!


Вадим, чертыхаясь, лишь рявкнул "Не мешай!", отчего подруга обиженно фыркнула, отвернулась и поплыла вместе со второй к середине речки.

"Пасть" с вожделением глянул на них, но не стал перечить главному. Он знал, что Вадим в таких делах становится одержимым, желая как можно больше убийств.


— Уверен, что девки никому не проболтаются? — неизвестно зачем прошептал он. Ведь о ком шла речь были далеко, а Игорь продолжал надрываться, посылая им пустые проклятия. "Наивный...верит, что так у него появится решимость...нет, наоборот, когда мы с Вадимом приступим как следует, то весь героизм тут же вытечет вместе с кровью и мочёй"

— Они неглупые, что бы ты не говорил, — Вадим наконец-то отпилил голову и приподнял её за волосы. Снял маску, чтобы лучше видеть результат своей работы. На вспотевшем лице, самом обычном лице, которое увидишь в толпе и забудешь через пару мгновений, промелькнула смесь брезгливости и восторга от содеянного. Похлопал рукой по изрезанным щекам, просунул палец в одну из ран, удовлетворительно рассматривая искривлённое в последней гримасе лицо девушки. Хмыкнул и, потеряв интерес, отшвырнул голову, словно мячик. — Тем более они понимают, что нам всем за это будет, если узнает главный. Чем мы занимаемся в нерабочее, так сказать, время. Поэтому не очкуй.


"Пасть" кивнул и заметил одну деталь.

— А паренёк-то видел твою мордашку!

Игорь поперхнулся проклятиями, а Вадим устало пожал плечами. Только сейчас увидел забрызганную одежду и начал стягивать футболку, морщась.

— Как же я так неаккуратно...Хочешь пока начать с нашим новым другом, раз он такой любопытный?

— Можно? — удивлённо переспросил Серёга. Бежать к подругам всё ещё хотелось, но уже не так. Жажда иного рода была более важной и желанной. Повысил голос, хотя Игорь уже обессиленно замолчал, охрипнув. — Я хотел бы попробовать отрезать у него уши, нос и губы. — Пленник, поняв, что речь идёт про него, еле шевеля языком послал их далеко, но заслужил лишь издевательский смешок.

— Интересно, — кивнул головой Вадим. — Думаю будет занятно. Сколько он сможет выдержать, не потеряв сознание. Думаю начнём с...


Что-то замычало в темноте, коверкая человеческие слова. От неожиданности Вадим запнулся, не договорив предложение и разворачиваясь к источнику шума. Впереди в кустах стояла скрюченная фигура, надёжно скрытая мраком. Угадывался лишь тощий силуэт.

— Тьфу ты! — ругнулся Серёга, тоже увидев неизвестного. — Это что за срань?

Фигура не шевелилась, лишь опять прохрипела непонятную тарабарщину.

— Алкаш заблудился? — недоверчиво прошептал Серый, нерешительно топчась на месте. "Хотя какие алкаши в этой глуши?"— Дядь, вали отсюда!

Мрачный силуэт сделал шаг вперёд. Хрустнули кости в темноте, заставив очнуться Вадима.


— Слышь! — голос окреп. Такой фигнёй его не напугать! Особенно если учесть, что они делали так же час назад. "Прелюдия к самому главному, но зато как заводит. Особенно если знаешь, что жертве некуда деваться..."

Девушки заголосили из воды, смутно видя, что ребята отвернулись в сторону, напряжённо вглядываясь куда-то в темноту.

— Что у вас там такое? — прокричала Валя, но никто не обернулся. На душе разливалось неприятное ощущение. Что веселье скоро закончится... "Что за глупости!"— Ир, давай к берегу!

Фигура надсадно раскашлялась и, качаясь из стороны в сторону, словно и вправду там был алкаш, непонятно как сюда попавший, направилась к Вадиму. Тот не стал ждать и рванул вперёд сам, схватив тесак.


— Сам напросился! — несколько секунд и он, широко размахнувшись, обрушил лезвие на голову неизвестного. В последний миг тому удалось неуловимо отшатнуться, но вместо того, чтобы бежать отсюда в ужасе, фигура обхватила лицо парня руками, наваливаясь на него.


Вадим поначалу не понял, что происходит, но потом, увидев вблизи напавшего...его лицо... из горла вырвался пронзительный нечеловеческий крик, тут же прекратившийся. В панике Вадим попытался отцепить эту тварь от себя, но у него не получилось. Та, словно прилипла к нему, обволакивая тело. Существо, хрипя и всхлипывая, наконец-то приподнялось. Перекошенное от ужаса лицо убийцы было забрызгано кровью, но теперь уже своей. Он, не веря, ощупывал рот трясущимися руками. Шатающийся передний зуб, верхняя губа, немного укушенная в пылу короткой схватки и...Язык! Где его язык?! Пальцы задёргались, ощущая жалкий огрызок в глотке. Как такое могло произойти? Эта тварь оторвала ему язык за несколько секунд!

Он перевернулся на бок, схаркивая кровавыми сгустками на землю. Жалобно замычал, только сейчас начав ощущать постепенно нарастающую боль.


В этот момент в драку вступил Серый, так долго мнущийся. Обрушил удар на голову существа, заставляя то отступить на пару шагов. Тоже увидел её обезображенную физиономию. Чуть не начал хлопать себя по щекам, не зная что предпринять и не привиделось ли ему это страшилище, будто сотканное из ночных кошмаров.


— Что за...? — он не успел договорить.

— Убей, — голосом Вадима произнесла тварь. Поначалу тяжело ворочая языком и коверкая буквы, она продолжила, с каждым словом улучшая свою речь. — Убей себя. Но вначале вытащи глаза... Мне они очень понравились.


Серый непонимающе уставился на руки, которые стали жить своей жизнью, резко рванувшись вверх. Лишь тогда, когда ногти оцарапали затрепетавшие веки, а непослушные пальцы погрузились в глазницы, он истошно завопил от нестерпимой боли, стеганувшей по лицу...



Продолжение следует.

Дубликаты не найдены

+2
Круто, но как слишком быстро злодеев убивает((хочется чтобы они тоже помучались))
+1

Сколько всего будет частей? Жду продолжения .

раскрыть ветку 2
+1

На выходных последняя часть

раскрыть ветку 1
+1

Ждать до выходных??? Сердца у Вас нет)))

+1

Ок, ждём выходных)

+1

@alya130666, @Lipotika, @WolfWhite, крипота криповая!

раскрыть ветку 21
раскрыть ветку 20
+3

@Traumard, @MeowHusk, @Majoritarschic, @santikora крипота. Начало и продолжение в профиле

раскрыть ветку 2
+2

Спасибо.

0
раскрыть ветку 15
0
Ооо. С утра такую историю прочесть. Взбодрилась. Ужастик. Бррр. Продолжение жду.
Похожие посты
182

Предыдущий жилец оставил мне руководство по выживанию. Это здание не перестает подкидывать сюрпризы (финал)

Что ж, на этом история Кэт заканчивается, на время или навсегда – кто знает. На всякий случай мы будем держать руку на пульсе, вдруг автор через год разродится еще 8-ю частями =)


А пока у нас важное объявление!

Октябрь на исходе, а значит Хэллоуин уже близко =) Мы решили сделать спешл и за 7 дней опубликовать 7 переводов разных историй. Триллеры, хоррор, мистика, связанные с праздником и нет и даже одна небольшая серия! Не важно, празднуете вы Хэллоуин или нет, здесь найдется всего понемногу для каждого =) А самые внимательные к субботе смогут собрать бонус ;)

Эпизод 1

Часть 1. Я не уверена, что хочу здесь жить дальше

Часть 2. Похоже, помимо него мне понадобится что-то ещё

Часть 3. Сегодня мы, наконец, встретились

Часть 4. И прошлым вечером выживание оказалось под угрозой

Часть 5. Всё становится непередаваемо странным

Часть 6. Вероятно, мне понадобится помощь

Часть 7. Некоторые люди слишком хороши для этого мира

Часть 8. Пора положить конец этому безумию

Эпизод 2

Часть 9. Эта квартира для меня больше не новая, и мне нужно руководство получше

Часть 10. Когда одна дверь закрывается - открывается другая

Часть 11. Можем ли мы по-настоящему узнать другого человека?

Часть 12. Некоторые семьи более ненормальные, чем другие

Часть 13. Я никогда не любила этот чертов лифт

Часть 14. Для этих этажей руководства нет

Часть 15. Как мы до этого докатились?

Часть 16. Не все герои носят плащи

Часть 17. Никогда не принимайте солнечный свет как должное

==== ВЫ НАХОДИТЕСЬ ЗДЕСЬ ====

Оригинал (с) newtotownJAM

Напоминаем, что история Кэти развивается в реальном времени, она читает комментарии и отвечает на них. С момента событий первой части прошел год. Локдаун накрыл Европу, свирепствует первая волна короны.

~

Дом больше не казался таким пустым, как раньше. Я впервые надеялась, что все будет хорошо, даже без Джейми и мистера Мяу. Я погладила Морщинку и Титли, покормила их и закурила, присев за раскладной столик.

Настоящий солнечный свет лился в окна, но после того, как я побывала на нижних этажах, я уже не могла воспринимать свой дом как прежде.

Я включила воду и стояла под душем не меньше получаса, наблюдая, как кровь Альберта стекает в слив. Не могу сказать, что я была подавлена, скорее просто выпала из жизни на это время.

Я мешкала, принимая душ и одеваясь, все действия давались с трудом. Истощение и недостаток сна снова брали свое. Веки отяжелели. Зря я решила присесть на кровать.

Проснулась я только несколько часов спустя, беспокоясь о том, что заставила Дерека ждать.

Я выбежала из квартиры и спустилась по лестнице в сад. Она сегодня была ко мне очень добра: всего один пролет вел прямо от моего этажа к холлу. Благодарность наполнила мое уставшее тело.

Он сидел снаружи на скамейке. Не представляю, где он приводил себя в порядок, но его плоская кепка была такой же чистой как раньше. Наверное, глупо было обращать на это внимание после всего произошедшего, но в этом все равно была какая-то магия.

– Прости пожалуйста! Я заснула, – крикнула я еще до того, как он повернул голову в мою сторону.

– Ничего страшного, Кэт. Мне было чем заняться, – сказал Дерек, и по его тону я поняла, что он улыбается. Я подошла поближе и поняла почему.

Мои глаза наполнились слезами, в горле стоял ком. На коленях у садовника лежал крошечный комочек. Он был лысый, весь в морщинках и ровно с тремя лапками.

Мистер Мяу.

– У меня не получилось вернуть ему лапку, думаю, ее съели те, другие. Но я подумал, что этот малыш заслуживает еще одного шанса. – Дерек расплылся в улыбке, а я уставилась на котенка, не веря своим глазам. Совершенно не обращая внимания на жар, немного опаливший мне лицо, я подхватила его на руки и прижала его к себе.

В моей голове промчался хоровод мыслей, но прежде чем я смогла развить хоть одну, Дерек серьезно посмотрел на меня и задавил их на корню.

– Я знаю, о чем ты думаешь, но для Джейми ничего уже нельзя сделать… После того, что натворил Альберт…

– Не извиняйся, – прервала я его. – Я поступила эгоистично. Альберт был прав, Джейми давным-давно мертв. Иногда я думаю… даже если бы мне удалось вернуть его… я, наверное, уже не тот человек, которого он знал.

Дерек не ответил. Он сидел рядом и смотрел, как я играю с мистером Мяу: я щекотала ему животик, а котенок вертелся у меня на коленях, растопырив лапки, и мурлыкал.

– Я знаю, у тебя накопилось много вопросов, но, если честно, я не уверен, что смогу дать на них удовлетворительные ответы. Я не ясновидящий и многого сам не понимаю. Но хочу рассказать тебе то, что знаю.

Я в замешательстве посмотрела на него. Я в основном уже связала концы с концами, а все оставшееся казалось не таким уж важным, но Дерек ничего не делал просто так. Поэтому я приготовилась слушать.

– Мы с Альбертом никогда не были близки. Я уже говорил тебе там внизу, что больше всего жалею, что не постарался это исправить. Но я понял, что это неправда. Пришло время признать то, о чем я действительно сожалею.

Я попыталась представить о чем он говорит, но ничего не шло в голову. Так что я просто кивнула и продолжила слушать.

– Когда мы переехали сюда… когда умер отец… наши жизни практически не пересекались. Я ухаживал за садом и легко принимал странные вещи, происходящие вокруг.

Не знаю, почему мне так просто было с ними смириться. Через это Здание на моей памяти прошли сотни людей, и все они были в ужасе поначалу. Но не я.

Когда мы только въехали сюда, здесь обитали только несколько странных существ: мальчик, живущий в зеркале, почтальон и прочие. Они появились вместе со зданием.

Но чем дольше мы оставались здесь, тем больше открывали. Я видел в этом волшебство – целый новый мир, который недоступен большинству людей. Альберт думал иначе. Он стал параноиком, все время оглядывался через плечо и думал, что его кто-то преследует. – Дерек прервался и с грустью смотрел в пол. Я взяла его за беспалую руку в знак поддержки.

–Что с ним произошло? – спросила я.

– Он не всегда был тем человеком, с которым тебе не повезло встретиться. Конечно, он и раньше был холодным, безжалостным ублюдком, но я никогда не назвал бы его злым. Это место… место, которое мы с тобой называем домом… Оно пробудило в нем все самое худшее.

Он не перевез сюда свою семью, потому что хотел держать их подальше от бизнеса. И хотя я собирался остаться жить здесь, Альберт никогда не думал, что задержится дольше, чем на пару месяцев. Его семья иногда заходила в гости, и его жена Дарла говорила, что беспокоится о нем.

Она приходила проведать мужа и оставляла его с сыном наедине, чтобы дать им провести вместе время, а потом шла ко мне. По официальной версии в это время она ходила по магазинам, но на самом деле мы разговаривали. Она говорила, что Альберт кажется все более запуганным и злым. Ей казалось, что он сходит с ума. – Добрые глаза Дерека наполнились слезами. Он всегда был таким хорошим, прекрасным человеком, что я с трудом могла представить его оплакивающим кого-то вроде Альберта.

Но родственников не выбирают. И я не верю, что люди могут делиться на полностью хороших и полностью плохих. Он жалел ужасного человека, но это не делало его самого хуже.

– Ты что-то сделал?

– То-то и оно, Кэт. Я ничего не сделал. Я не принял всерьез слова Дарлы, слишком погруженный в мир чудесных открытий. Я даже не подумал как-то повлиять на него, потому что полагал, что он все равно не станет меня слушать.

Но Альберту становилось хуже. Дарла волновалась все больше, и в конце концов он вообще перестал открывать им дверь. Психологической помощи в те дни практически не существовало, а та, что предлагалась, была ужасна, так что мы мало что могли сделать. Альберт контролировал счета, так что Дарла не могла даже заплатить кому-нибудь, чтобы ему помогли.

Если бы я все это не проигнорировал, тогда, возможно…

– Его сын был бы жив? – перебила я его.

– Хотел бы я, чтобы все было так просто, – ответил он и замолк на мгновение.

Несколько минут мы сидели молча, держась за руки, пока он снова не заговорил.

– Мне придется показать тебе, иначе этого не понять. – Дерек указал на мистера Мяу. – Давай отнесем малыша домой.

Мы поднялись по лестнице, пропустившей пару этажей, и подошли к моей квартире. Настоящей, без знака минус в номере. Дерек в первый раз был внутри с тех пор, как я переехала сюда, и мне было приятно находиться там с ним, зная, что не происходит ничего ужасного.

Котята явно были рады воссоединению и через пару минут уже вовсю возились на диване. Возвращение мистера Мяу было еще более радостным событием, чем я думала.

Я подобрала стул, которым раньше подпирала тюрьму Джейми, и приготовила чай. Мы вместе сели за раскладной столик.

– Что ты хотел мне показать? – спросила я. Дерек уклонился от ответа, вместо этого продолжив рассказ о своей семье.

– Моего племянника звали Джонатан. Может быть, мы с братом особо и не дружили, но этого мальчика я любил больше жизни. Ему нравилось гулять в саду и возиться в земле. Он не был похож на Альберта или нашего отца – рабочий дух, весь в меня. – Я улыбнулась. Было забавно представлять кого-то, кто пошел в Дерека.

– Похоже, он был замечательным парнем.

– Так оно и было. Ему исполнилось всего 19 лет, когда он умер. Можно сказать, что он и не жил вовсе, особенно в сравнении с тем, какой долгий век был отмерен нам с его отцом. Он только-только открыл собственный бизнес, собирался жениться… И даже в самые тяжелые времена не бросал отца.

Его сердце было разбито, когда отец перестал открывать двери… Поэтому он проявил смекалку и решил прибегнуть к отчаянным мерам, чтобы встретиться с Альбертом. – Картинка постепенно складывалась в моей голове. Я перебила его, чтобы задать единственный вопрос, пришедший в голову. В животе образовалась сосущая пустота.

– А что за бизнес он открыл?

Дерек посмотрел на меня, стыдясь следующих слов. Он знал, что ему придется сказать это и подтвердить мои догадки.

– Он был мойщиком окон.

Я не произнесла ни слова. Просто не знала как на это реагировать. Я с трудом пыталась осмыслить услышанное, когда из-за занавески раздался знакомый стук в балконную дверь. А за ним – стоны и скулеж.

Дерек понял, как меня это беспокоит, и нарушил молчание.

– Джонатан поднялся на балкон снаружи здания, чтобы увидеть отца. Но он напугал Альберта. Тот был не в лучшем состоянии, поддался панике и защищался. Я не знаю точно, но стук в балконную дверь, видимо, что-то окончательно в нем сломал.

Он вышел на балкон и заколол сына. Несколько раз ударил его ножом. Но эту часть ты знаешь, а вот то, что произошло дальше, не покинуло этих стен. – Я слушала его, раскрыв рот. – Альберт пришел ко мне. Рассказал, что натворил. Мы подрались.

Я был готов сам прикончить его, но внезапно понял, что что-то с ним не так. Его глаза, Кэт, этот человек не был моим братом.

Я пытался урезонить его, заставить сдаться властям, но он от всего отказывался. Он кричал на меня, говорил, что я просто хочу прибрать Здание к рукам. Я оставил его в своей квартире успокаиваться, а сам пошел к Джонатану. – Мойщик окон продолжал скрестись в дверь, сопровождая нудным нытьем рассказ Дерека. – Он был там, на балконе. Мертвый.

Хватило одного взгляда, чтобы понять, что никакая скорая ему уже не поможет. Я просидел с ним, наверное, целую вечность, пытаясь решить, что со всем этим делать.

Мне следовало позвонить в полицию, но я не мог заставить себя сдать собственного брата. Для Джонатана было все кончено, но Альберту я еще мог помочь. Но я ошибся. Когда я вернулся к себе, его уже не было.

Я умолял Здание помочь мне. Я бы все отдал, чтобы вернуть Джонатана, но здесь нужно быть осторожным с желаниями. Когда его тело нашли, Альберт уже бесследно исчез. А мой племянник превратился в монстра, живущего на балконах и по сей день.

Я прервала его, с трудом укладывая в голове новую информацию.

– Но он же лежал там несколько дней, почему ты не позвонил в полицию? Почему ты сказал жильцам не впускать его? – Я была в замешательстве.

– Любовь странно действует на нас, Кэт. Думаю, тебе это известно как никому. Я не был фанатом своего брата, но любил его. И, не имея возможности спасти его сына, хотел хотя бы дать ему фору.

– А что с жильцами? – Я снова вспомнила правило Пруденс, гласящее, что мойщика нельзя впускать ни при каких обстоятельствах.

– Это уже сложнее. Я не понимал тогда, но то, во что он превратился, было попыткой Здания вернуть его мне. Он такой, какой есть, из-за меня. Ты поймешь, когда увидишь.

Дерек взял меня за руку и подвел к балконным дверям. Он отпустил меня, чтобы отдернуть занавеску и показать мужчину дружелюбного вида. Сейчас тот стоял, навалившись на дверь, царапая стекло.

Я внимательно посмотрела на него. Зная предысторию, я сразу заметила семейное сходство, но раньше у меня даже такой мысли не возникало.

Пруденс описывала мне свой опыт общения с мойщиком, когда Дерек показал ей, как тот выглядит на самом деле. Но я все еще не была готова увидеть это, когда садовник положил мне руку на плечо.

Мойщик окон был похож на ходячий скелет. Кости выпирали из-под его плотной серой кожи. Он весь был покрыт ссадинами и ранами на разных стадиях заживления. Он выглядел по-настоящему устрашающе, но больше всего меня поразили невероятно глубокие черные пустоты на месте его глаз. Слишком знакомая картина.

Я повернулась к Дереку и уставилась на него с миллионом догадок, роящихся в моей голове. Я все еще не знала, что сказать, когда он продолжил.

– Я не хотел, чтобы жители навредили ему, Кэт. Стоит ему попасть внутрь, как маскировка спадает, поэтому многие пытаются атаковать его. В какой-то момент я осознал, что постоянно говорю людям игнорировать дружелюбного мойщика окон в надежде, что уберегу его от их страха перед неизвестным.

Я видел реакцию Альберта на ситуацию только отдаленно похожую и не мог позволить Джонатану снова и снова сталкиваться с этим от всех жителей Здания. Сделать так, чтобы он оставался на балконе, было куда безопаснее.

В конце концов тот, кто видит в людях только лучшее, захочет впустить его и принять. А таких людей – один на миллион. – Дерек улыбнулся.

– Терри. – Я сглотнула, наконец осознав, кто отец близнецов.

– Я ничего об этом не знал. Альберт запер меня в ловушке внизу еще когда Терри ходила в школу, но, когда я увидел Элли с тобой на лестнице, я в ту же секунду понял, что мы родственники.

Когда я понял, что новая форма Джонатана была прямым последствием моих действий, я примирился с тем, что это место наделило меня определенными силами. Я принял их и научился использовать.

Прежде всего, я спрятал Джонатана от его отца, который, как я позже понял, сбежал на запечатанные этажи вскоре после убийства. Альберт так и не узнал, что стало с его сыном. Защита, которую я ему дал, должно быть, перешла и на детей, когда родились близнецы. Вот почему Альберт не догадывался об их существовании.

Когда Альберт, в свою очередь, открыл в себе силу, то, на фоне всех его проблем и добровольной изоляции, он просто не выдержал. Это уничтожило его, превратив в того человека, которого ты знала. Он задался целью найти всех особых жильцов Здания, но сына так больше и не увидел.

– Зачем ты мне все это рассказываешь? – спросила я, с трудом выдавливая слова. Мне было интересно, продолжала ли Терри встречаться с мойщиком окон и почему она никогда мне не рассказывала об отце близнецов.

А еще я с трудом осознавала тот факт, что Элли спасла мне жизнь, прикончив собственного деда.

Я не могла осуждать Дерека или Терри за их поступки. Он был прав: любовь иногда толкает нас на безумства. Я так же когда-то решилась вернуть Джейми и так же впоследствии признала, что он ушел навсегда.

– Я рассказываю тебе потому, что думаю, что ты можешь это понять. И потому, что не хочу, чтобы ты вечно мучилась чувством вины из-за Джейми. Все мы совершаем ошибки. Моя была огромной, но благодаря ей свет увидели два самых чистых существа, которые когда-либо ходили по этой земле. И за это я благодарен. – Он улыбнулся при мысли об Эдди и Элли и посмотрел мне прямо в глаза. – Пора мне исправить свою ошибку.

Он торжественно подошел к балконной двери и распахнул ее, оказавшись лицом к лицу в этим чудовищным высушенным подобием человека со скребком в руках. Мойщик окон шагнул внутрь, с трудом балансируя на своих невероятно тонких ногах, и остановился в считанных миллиметрах от Дерека.

Я ничего не могла с собой поделать – он пугал меня. Близнецы даже в своей демонической форме походили на людей, но в их отце не было ничего человеческого. Инстинктивная реакция, которую он вызвал у меня, только лишний раз подтверждала точку зрения Дерека. Люди атакуют то, чего боятся. Если бы я была одна и мойщик окон вошел в квартиру, я бы сделала то же самое.

Затаив дыхание, я наблюдала, как Дерек обхватил этот несуразный мешок с костями своими теплыми руками. Он тихо всхлипнул, а мойщик окон стал рассыпаться в пыль прямо на моих глазах.

– Нет! – крикнула я в тщетной надежде на какое-то другое решение с более счастливым финалом. Но мы оба знали, что его не существует. На несколько мгновений в комнате воцарилась гнетущая тишина.

– Это была не жизнь, Кэт. Жестоко было с моей стороны тянуть так долго, – ответил Дерек, поворачиваясь ко мне.

Это живо напомнило мне, как любовь всей моей жизни рассыпается прахом на ковре в моей спальне, но действия Дерека не были продиктованы местью или злобой. Он сделал это из милосердия.

Дерек обнял меня. Я чувствовала себя полностью эмоционально и физически разбитой, хрупкой, в ушах все еще назойливо звенело. Но, несмотря на это, я чувствовала себя в безопасности, когда он стоял рядом со мной, свободный. Жизнь в Здании наконец-то могла начаться с нового листа. Больше над ним не висело никаких зловещих тайн. И среди этого хаоса и смертей можно было отыскать радость.

– Все закончилось. Новая глава, – прошептал он мне на ухо. Я рыдала от облегчения, уткнувшись ему в плечо, а трое неразлучных котят резвились у наших ног.

***

Проходили дни, жизнь понемногу возвращалась в нормальное русло. Я нарушила правила изоляции, чтобы дать Терри немного отдохнуть и провести некоторое время с близнецами. Это был не худший мой проступок за последнее время.

Мне пришлось много чего объяснить и неоднократно перед ней извиниться, но в конце концов она пришла в себя и смогла простить меня за то, что я подвергла ее детей опасности. Кажется, что это было несложно, учитывая финал истории, но я уверена, что те из моих читателей, у кого есть дети, сочтут меня недостойной прощения. Но их дети – это не Эдди и Элли. И не так уж много есть на свете людей таких всепрощающих и преданных, как Терри.

Я не выспрашивала у нее об отце близнецов. Не думаю, что когда-либо стану это делать, но надеюсь, что однажды мы станем настолько близки, что она сама захочет этим поделиться.

Я все еще приношу продукты мистеру Прентису и отношу деньги его подруге Кармилле в паб “Маринованный Гном”. С нетерпением жду возможности выпить там вместе с ним, когда карантин закончится, хоть и уверена, что мистер Прентис перепьет меня на раз-два.

Котята счастливы и растут как на дрожжах. Если честно, мистер Мяу кажется крутым парнем даже с тремя лапками, особенно если знать предысторию.

Все стало таким нормальным и позитивным, что я почти забыла, где живу.

Я была так счастлива это время, что не замечала, как лестница раз за разом пропускала пятый этаж с тех пор, как мы вернулись из подземной части Здания.

Наверное, я бы еще долго пребывала в блаженном неведении, если бы сегодня утром неожиданно не оказалась там.

Черная цифра “5” была абсолютно такой же, как та, что была нарисована на стене подземного двойника. К счастью, искусственного света, освещающего то проклятое место, не было, вместо него в окна лился солнечный свет.

Я улыбнулась номеру этажа и уже приготовила новое имя для мужчины на лестнице. Но его там не было.

Его отсутствие напомнило мне, что независимо от того, сколько неприятностей я оставила позади, пока я живу здесь, за углом всегда будет поджидать следующая.

Вместо безымянного мужчины на лестнице стояла женщина.

Энжела.

Показать полностью
330

Предыдущий жилец оставил мне руководство по выживанию. Никогда не принимайте солнечный свет как должное (часть 17)

Это предпоследняя часть истории Кэт, и, чтобы долго вас не мучить, 18я часть выйдет завтра. Наслаждайтесь =)

Эпизод 1
Часть 1. Я не уверена, что хочу здесь жить дальше
Часть 2. Похоже, помимо него мне понадобится что-то ещё
Часть 3. Сегодня мы, наконец, встретились
Часть 4. И прошлым вечером выживание оказалось под угрозой
Часть 5. Всё становится непередаваемо странным
Часть 6. Вероятно, мне понадобится помощь
Часть 7. Некоторые люди слишком хороши для этого мира
Часть 8. Пора положить конец этому безумию

Эпизод 2
Часть 9. Эта квартира для меня больше не новая, и мне нужно руководство получше
Часть 10. Когда одна дверь закрывается - открывается другая
Часть 11. Можем ли мы по-настоящему узнать другого человека?
Часть 12. Некоторые семьи более ненормальные, чем другие
Часть 13. Я никогда не любила этот чертов лифт
Часть 14. Для этих этажей руководства нет
Часть 15. Как мы до этого докатились?
Часть 16. Не все герои носят плащи
==== ВЫ НАХОДИТЕСЬ ЗДЕСЬ ====

Оригинал (с) newtotownJAM

Напоминаем, что история Кэти развивается в реальном времени, она читает комментарии и отвечает на них. С момента событий первой части прошел год. Локдаун накрыл Европу, свирепствует первая волна короны.



~
Мы с Дереком смотрели на Элли во все глаза. Не с ужасом, а, скорее не веря в произошедшее. Я была безумно благодарна за то, что она спасла мне жизнь.

Лежащие на полу останки Альберта больше не представляли никакой угрозы. Даже если он каким-то образом и остался жив благодаря силе Здания, Элли разорвала его на на множество частей. Так что он уже не смог бы ни говорить, ни причинить кому-либо вреда. Должно быть, он испытывал мучительную боль, прямо как те жители, которых он годами истязал.

В этом была жестокая ирония, так что я даже надеялась, что он не умер по-настоящему, как бы дико это ни звучало.

– С тобой все в порядке? – спросила я Элли. Она уменьшилась в размерах и снова выглядела маленьким демоненком, к которому я привыкла. Которого я чувствовала себя обязанной оберегать, хотя она и не нуждалась в защитниках.

– Все хорошо, – сказала она, все еще глядя в пол, будто стыдясь того, что произошло.

– Спасибо тебе, дорогая. Мы бы все были мертвы, если бы не ты, – вмешался Дерек. К нему вернулся обычный спокойный позитивный тон. Элли подняла голову и улыбнулась, понимая, что он признает в ней героя. Не то чтобы я думала по-другому, просто шок от увиденного был слишком велик. – Мы должны помочь еще одному нашему другу. Дорогая, может быть, ты возьмешь Кэти и вы пойдете со мной?

Я стояла, вцепившись в пропитанную кровью твидовую кепку Дерека, когда Элли вложила свою когтистую руку в мою. Она с любовью посмотрела на меня, так же, как до того, как начался весь этот ужас. И в этот момент холодная, отталкивающая атмосфера подземных этажей рухнула бесформенной кучей, прямо как Альберт несколько минут назад.

Мы подошли к квартире -51. Каждый шаг был шатким и неуверенным, как бывает после особенно крутых аттракционов в парке развлечений. Мне приходилось пристально контролировать свои движения, чтобы просто ставить одну ногу перед другой.

Дерек опустился на колено около извивающейся в муках Эсси и осторожно положил руку ей на грудь, стараясь не задеть торчащие наружу сломанные ребра.

– Мне очень жаль, – сказал он и, закрыв глаза, наклонился чтобы поцеловать ее в окровавленный лоб.

Торчащие обломки костей, зловеще украшавшие все ее тело, начали двигаться и перестраиваться. Она взвизгнула от боли, когда ее кожа начала срастаться вокруг только что восстановленных костей и внутренностей. Скрюченные, изломанные конечности снова начали напоминать человеческие. Я почувствовала, как слезы катятся по моему лицу.

Постепенно она снова стала похожа на саму себя. Дерек отступил, когда она открыла глаза, вернувшиеся в пустые глазницы, и посмотрела прямо на меня.

Эсси была слепа, она всегда была слепа, но она точно знала, что я была рядом. Мы осторожно поддерживали ее, помогая добраться до точной копии дивана из ее квартиры в настоящем здании и стараясь как можно аккуратнее уложить ее измученное болью тело.

Кровоподтеки на ее лице переливались фиолетовым и зеленым под резким искусственным светом, напоминая мне, что мы на самом деле не дома.

– Кэт… – с трудом выдавила она. Ее челюсть еще не совсем вернулась на место, но я знала, чего она хочет.

Я достала из кармана окровавленную сигарету. Эсси протянула руку со сломанными пальцами, взяла ее и поднесла к губам, как смогла. Я положила плоскую кепку и дала ей прикурить.

– Пойдем, милая, мы побудем в другой комнате, – сказал Дерек Элли, провожая ее в коридор, подальше от дыма, и оставляя меня наедине с мисс Бэкман.

– Мне очень жаль, Эсси, – начала я. Она попыталась ответить, но не смогла издать ни звука. – Но ты была права, ему действительно нужна была помощь. Теперь никому в этом здании не придется проходить через то, через что прошла ты… Прости, что не смогла уберечь тебя.

Эсси затягивалась сигаретой с большим трудом – она едва могла сомкнуть вокруг нее губы, но продолжала пытаться. Ее глаза блестели, и я понимала, что это была единственная приятная вещь для нее за долгое время. Она с трудом покачала головой.

– Зато Элли смогла. Теперь я наконец-то смогу забрать ее домой. Я так хочу взять тебя и Дерека с нами наверх. – Я взяла сигарету и себе и сделала длинную затяжку.

– Ты… мо… можешь. Н… не… я. Пойти домой. ИДИ ДОМОЙ! – выдавила она. Каждое слово доставляло ей боль. Я поежилась от осознания, что несмотря на то, что выглядела она лучше, она все еще была изломана. Она страдала так же, как и до того. Я улыбнулась ей просто для того, чтобы она могла хоть на мгновение почувствовать себя нормальной.

– Опять говоришь гребанными загадками, Эсси? – ответила я, пытаясь заставить себя рассмеяться сквозь слезы, наполняющие глаза.

Она снова посмотрела прямо на меня, и я поняла, что она говорила серьезно. Мы молча докурили: я плача, а она надсадно хрипя.

– Дерек! – крикнула я через пару минут. Он с Элли появился на пороге.

Он взглянул на меня и кивнул со слезами на глазах. Без слов понял, что должен сделать. Я обняла Элли и притянула к себе, стараясь не задеть рожки, чтобы она уткнулась в меня лицом.

А потом я увидела через ее плечо, как Дерек осторожно закрыл веки Эсси и хрипы прекратились. Я сдержала рыдание и изо всех сил вцепилась в свою юную подругу.

Дерек подошел к нам и обнял обеих, на мгновение застыв в молчаливом трауре.

Элли посмотрела на меня с пониманием, наполняющим провалы на ее лице, и сказала:

– Я хочу домой, Кэт.

Ее слова окончательно разрушили то, что оставалось от моей решимости. Я разрыдалась, и Дерек утешающе положил мне руку на плечо. Он повел нас прочь из коридора, но когда мы проходили мимо бесформенной кучи на полу, которая когда-то была Альбертом, у двери квартиры -42, я внезапно остановилась.

– Мы не пойдем дальше. Нам нужно туда войти, – сказала я, показывая им на открытую дверь двойника моей квартиры. Дерек попытался запротестовать, но я остановила его, не успел он и рта раскрыть. – Пожалуйста. Просто доверься мне.

Я не злилась и не сходила с ума. И, думаю, он знал, что я не пытаюсь втянуть нас в еще большие неприятности. Я понимала, что уже натворила их столько, что хватит на всю оставшуюся жизнь.

Эсси никогда не сбивала меня с пути. Все ее предчувствия были ясными и разумными, и, хотя я несколько раз свернула не туда, я все равно в конце концов добралась до цели. И если я уважала ее смерть, то должна была последовать ее последнему совету.

Все в квартире было знакомо. Мой диван, раскладной стол, кухня – все было на месте. Все вещи, с которыми я провела столько времени. В квартире не было ни единого окна – только это указывало на то, что я не дома. Я отдернула занавеску с балконной двери и уперлась взглядом в плотный бетон.

Это было печально. Мне даже почти захотелось увидеть мойщика окон, стучащего по стеклу и умоляющего впустить его. Я бы с легкостью променяла мое текущее положение на его назойливые просьбы.

То, о чем говорила Эсси, было не таким явным, как я надеялась. Мое лицо осунулось от усталости. Что ж, стоило ожидать, что это будет нелегко. Дерек и Элли молча наблюдали как я осматриваю каждый уголок, вплоть до разбитой дверцы шкафа – копии тюрьмы, в которой я держала Джейми.

Расстроенная, я в конце концов вернулась в гостиную, почти смирившись с перспективой последовать за Дереком в подвал, где он снова покинет нас. Мысль о том, что он останется запертым на этих этажах после всего, через что нам пришлось пройти, была более горькой, чем все, что я чувствовала до этого

И тут я увидела свет.

Не фигурально, как будто меня осенило или я познала религиозное прозрение. Настоящий свет. Не искусственный, который изводил нас в подземном здании. Настоящий солнечный свет.

– Как… – удивленно пробормотал Дерек, не сводя глаз с решетки, появившейся на бетоне за раздвижной балконной дверью. Солнце освещало его лицо, заливая ярким сиянием добрые глаза.

Отверстие выглядело точно так же, как в ту ночь, когда я нашла котят. Только с этой стороны оно смотрелось еще более пронзительно. Кто бы мог подумать, что металлические прутья могут означать свободу.

А ведь когда оно впервые появилось, я и представить себе не могла, что с той стороны может быть что-то еще, кроме подвала.

– Спасибо, Эсси. – Я подняла глаза к потолку и представила себе ее улыбку, какой она была до того, как Альберт добрался до нее. Она понимала, что ей не спастись, но не хотела, чтобы Дереку пришлось остаться в этом жутком месте. Я знала, что после смерти она больше не будет страдать.

Решетка была достаточно большой, чтобы через нее мог протиснуться человек. И я почти уже видела кустарник, который мы посадили с близнецами.

– Вот видишь! Ты идешь с нами! – Я улыбнулась Дереку, впервые за долгое время испытывая искреннюю радость. На этот раз он не протестовал и даже не пытался спорить. Он просто улыбнулся в ответ и сказал одно слово:

– Спасибо.

Я распахнула раздвижную дверь, и Элли, только что стоявшая в стороне, через мгновение уже забралась на занавеску, цепляясь когтями как кошка. Я была, мягко говоря, впечатлена и только успела порадоваться, что она не сорвалась. С благоговейным трепетом я наблюдала, как она с легкостью выдернула прутья решетки из бетона и стены лже-квартиры залил яркий солнечный свет.

Он омыл нас всех, и в этот момент Элли упала на землю, а ее рога и когти начали втягиваться. Я не уловила момент, когда исчезли пустоты на ее лице, но они исчезли.

Вот такой она предстала перед нами в этот момент, с копной светлых волос на хорошенькой головке и карими щенячьими глазами. Просто маленькая девочка. И она заняла место свирепого зверя, защитившего меня в этом адском месте. Глядя на нее, вы никогда бы не подумали, что она способна на что-то худшее, чем, например, закатить истерику.

Парадная дверь, ведущая в коридор, где лежали останки Альберта, внезапно сменилась глухой стеной, как когда-то двери лифта, который доставил нас сюда. Остались только квартира, мы трое и открытая решетка.

Я пододвинула один из стульев от раскладного стола к стене и повернулась к Дереку.

– Иди первый, поможешь нам вылезти.

Он во все глаза разглядывал преобразившуюся девочку. Он выглядел виновато и смотрел на Элли с куда более странным выражением, чем когда она была в своей демонической форме. Но связь между ними никуда не делась.

Я протянула ему плоскую кепку, все еще пропитанную кровью, и он надел ее с искренней улыбкой. Он оглядел себя, с вечной кепкой на голове, еще разок и шагнул на стул. Прежде чем вылезти, Дерек повернулся к нам и подмигнул.

Он с трудом протиснулся через решетку и протянул нам руки. Я наблюдала, как крошечные, лишенные теперь когтей ручки Элли обхватили его беспалую ладонь, пока он поднимал ее через окошко.

Оставшись одна в квартире, я еще раз на мгновение задумалась о всей той боли, гноившейся под зданием. Я представила себе, что могло бы случиться, если бы Элли не пошла со мной и я осталась бы заперта здесь навсегда или разорвана крысоподобными тварями.

Я протиснулась сквозь узкое окошко с помощью Дерека и Элли, которые тянули меня за руки. Я чувствовала яркое солнце и мягкие прикосновения кустарника к моим волосам, пока я ползла сквозь него, и мне показалось, что я будто заново родилась.

Сад сейчас был просто великолепен. Капли росы усеивали зеленую листву, а оранжевый шар восходящего солнца заставлял их мерцать, как светлячки. Я никогда еще не чувствовала такой благодарности. Оглянувшись на стену здания, я увидела, что вентиляционного окошка больше нет, как и любых признаков того, что оно вообще существовала.

Интересно, почему оно появилось там внизу в двойнике моей квартиры? Почему только я могла найти его оба раза? Я вспомнила, как Альберт говорил, что здание изменяет людей, которые в нем остаются. Что ж, возможно он прав, и оно уже изменило и меня.

Но сидя на свежем утреннем воздухе, я знала, что это сейчас не имеет значения. Я стояла там, под сенью мрачного небоскреба, и испытывала настоящее наслаждение. Серый бетон еще никогда не выглядел таким прекрасным.

Мы были дома.

***
Мое воображение рисовало сцены страшной резни, встречающие нас в вестибюле здания, но все было спокойно. Альберт, конечно, все подчистил. Не было ни лапки котенка на полу, ни признаков тварей из лифта, ни даже последствий драки. Это заставило меня нервничать еще больше и гадать: кто же пострадал?

Мы медленно брели к этажу, на котором жила Элли. Каждое движение отдавалось болью, ноги ныли, а звон в ушах, казалось останется со мной навсегда. Тем не менее, я была безумно рада, что веду ее домой, и так хотела увидеть лицо Терри, когда мы благополучно вернем ее дочь. Элли, возможно выглядела ужасно, но она была жива и здорова, а это большее, на что я могла рассчитывать, учитывая обстоятельства.

Хотела бы я сказать, что Терри была нам рада. Очень хотела бы.

Вместо этого ее лицо было угрюмым, а огромные черные круги под глазами, казалось, запали еще глубже, чем раньше. Лицо опухло от слез. Увидев Элли, она упала на колени от облегчения, я надеялась, что ее лицо просветлеет, но этого не произошло.

– Где же он..? – Терри всхлипнула, обняла дочку и прижала ее к себе так крепко, как только могла. – Где мой сын?

Мое сердце подскочило к самому горлу. За последнее время я приняла уйму плохих решений, но это… Если Альберт это имел в виду… хуже последствий невозможно было себе представить.

Я пыталась найти слова, но не могла. Я в жизни не видела настолько сломленного человека. Исполненные боли крики искалеченных существ на -2 этаже не шли ни в какое сравнение с рыданиями Терри.

– Это… его кровь? – спросила она, с трудом выдавливая слова, указывая на нашу одежду и волосы.

Я слишком самонадеянно полагала, что Альберт просто не видел мальчика и поэтому не понял, как он похож на свою сестру. Возможно, крысоподобные твари разорвали Эдди еще до появления злобного мерзавца… Мне не следовало списывать эту возможность со счетов.

Дерек шагнул к Терри и положил руки ей на плечи. Она вздрогнула, и я вспомнила, что в мире все еще продолжается изоляция – первое напоминание о реальности с тех пор, как мы вернулись в верхнее Здание. Она посмотрела ему прямо в глаза.

– Не знаю, помнишь ли ты меня, Терри, ты была совсем крошкой, когда мы виделись в последний раз. Но я хорошо знал твоих родителей. – Его лучащиеся добротой глаза встретились с ее изможденными, и самообладание покинуло Терри: она рухнула на садовника, рыдая и хватая ртом воздух.

Мы вместе осторожно отвели ее к дивану, совсем как незадолго до того вели Эсси. Я и не думала, что в квартире Терри может быть так тихо: Эдди всегда возился и играл. Он всегда был таким громким. И всегда возвращался домой...

Это Элли не сиделось на месте. Вот почему мне так легко было поверить, что Эдди все это время играл в своей комнате, мешая матери спать, пока мы блуждали по нижним этажам. Честно говоря, я просто пыталась убедить себя, что смерть мальчика не на моих руках.

Было логично предположить, что он заметит долгое отсутствие сестры и отправится на поиски. Я просто надеялась… Очень надеялась, что мы вернемся вовремя. Что он сможет постоять за себя. Не знаю. Что угодно, только не это… Я задвигала свою тревогу в дальний угол.

Терри с трудом дышала сквозь тяжелые безумные рыдания. Этот шум добивал мой и без того подпорченный слух. Дерек обнимал ее, Элли прижималась к нему с другой стороны, а я сидела напротив, перемазанная в крови, несчастная и одинокая.

тук… тук… тук…

Легкий стук в дверь прервал мои размышления. Рыдания резко прекратились. Терри бросилась к двери с надеждой в глазах и, когда открыла ее, радостно взвыла.

– Отстань, мама! Где Элли?

Знакомый мальчишеский голос вернул меня к реальности. Я обернулась и увидела Эдди, в сопровождении, кого бы вы думали, мистера Прентиса. Эдди увидел сестру на диване и подбежал к нам.

– Ого, сколько крови! Откуда она взялась? Круто! – крикнул он. На его руках и ногах было несколько порезов и синяков, но он казался невредимым. Его радостное возбуждение было достаточным свидетельством, что мальчик в порядке. Дерек уставился на него с недоверием, почти таким же, с каким он смотрел на Элли при их первой встрече.

Я повернулась и пошла к двери, где разговаривали Терри и Мистер Прентис. Мистер Прентис слегка покачивался, опираясь на трость.

– Что произошло? – спросила я.

– Не могу точно сказать. Я услышал громкий шум и решил спуститься и проверить, что происходит. Я нашел мальчика внизу, у этого ужасного лифта.

Не знаю, что за человек в костюме был с ним, я не успел подойти ближе и рассмотреть его, но не могу уложить в голове, как мог он стоять над раненым ребенком и даже не думать ему помочь. Как только я подошел ближе, он вбежал в лифт, а ты знаешь, как я не люблю это место.

Не знаю, почему люди порой убегают от меня, но в этот раз это, возможно, и к лучшему. – Я представила себе, как мистер Прентис в зверином обличье несется к Альберту. Мысль о том, что “хозяин” испуганно спрятался от зверя, повеселила меня.

– В любом случае я еле на ногах держусь, так что, если вы не п… – Мистер Прентис остановился, увидев наконец кто сидит в квартире позади нас. Его глаза расширились. – Это что… Дерек!

Дерек подошел к нам и протянул ему окровавленную руку для приветствия. Старик пошатнулся, опираясь на трость, словно увидел призрака.

– Сколько лет прошло! – Он заикался от волнения, крепко сжимая ладонь Дерека. – Мы должны выпить вместе, друг мой!

– Выпьем, – улыбнулся Дерек. – Я вернулся. У нас будет достаточно времени, чтобы наверстать упущенное.

Терри крепко прижала к себе близнецов, пока мужчины наслаждались встречей. Я невольно улыбнулась про себя и подумала об Эсси. Дети были в безопасности, Дерек вернулся, а Альберт больше уже никому не причинит вреда. Мистер Прентис в очередной раз зарекомендовал себя как один из ценнейших жителей дома.

Мы оставили Терри и детей наедине. Элли обняла Дерека так крепко, что я испугалась, не раздавит ли она его.

Мы втроем поднялись на седьмой этаж, к нашим с мистером Прентисом квартирам. Стоило бы наслаждаться победой, но я не могла отделаться от чувства, что это еще не конец.

Мои подозрения подтвердились, когда дверь квартиры 48 закрылась за мистером Прентисом. Дерек серьезно посмотрел на меня.

– Есть еще кое-что, что тебе нужно знать, Кэт. Не могла бы ты встретиться со мной в саду, когда приведешь себя в порядок?
Показать полностью
359

Предыдущий жилец оставил мне руководство по выживанию. Не все герои носят плащи (часть 16)

Эпизод 1
Часть 1. Я не уверена, что хочу здесь жить дальше
Часть 2. Похоже, помимо него мне понадобится что-то ещё
Часть 3. Сегодня мы, наконец, встретились
Часть 4. И прошлым вечером выживание оказалось под угрозой
Часть 5. Всё становится непередаваемо странным
Часть 6. Вероятно, мне понадобится помощь
Часть 7. Некоторые люди слишком хороши для этого мира
Часть 8. Пора положить конец этому безумию

Эпизод 2
Часть 9. Эта квартира для меня больше не новая, и мне нужно руководство получше
Часть 10. Когда одна дверь закрывается - открывается другая
Часть 11. Можем ли мы по-настоящему узнать другого человека?
Часть 12. Некоторые семьи более ненормальные, чем другие
Часть 13. Я никогда не любила этот чертов лифт
Часть 14. Для этих этажей руководства нет
Часть 15. Как мы до этого докатились?
==== ВЫ НАХОДИТЕСЬ ЗДЕСЬ ====

Оригинал (с) newtotownJAM

Напоминаем, что история Кэти развивается в реальном времени, она читает комментарии и отвечает на них. С момента событий первой части прошел год. Локдаун накрыл Европу, свирепствует первая волна короны.

Новые переводы в понедельник, среду и пятницу.

~
– До чего же ты предсказуема, Кэт. Я знал, что ты так или иначе окажешься здесь. На этом этаже. Прошу прощения за опоздание, я разбирался с на редкость большим беспорядком, который ты оставила по пути сюда.

Я вся покрылась мурашками: голос Альберта не обнимал теплом, он был полной противоположностью брату. Мир внезапно наполнился холодом и безнадежностью.

– Там не случилось ничего страшного? – спросила я, отчаянно надеясь, что моя глупая выходка с лифтом никому не навредила.

– Ничего, кроме одного, – ответил Альберт с кривой ухмылкой. – Ты не собираешься поблагодарить меня? Ваш покорный слуга предотвратил еще одну катастрофу. Все могло бы быть намного хуже.

У меня упало сердце, когда я мысленно перебирала список жильцов, гадая, что с ними. Стоя там как провинившийся школьник. Я уже готова была спросить, кто пострадал, но не успела раскрыть рта, как братья разразились ожесточенной ссорой.

– Отпусти их домой, Альберт. Они усвоили урок и больше не будут меня искать, – твердо сказал Дерек.

– Ты что, идиот? – возразил Альберт, закатив глаза. – Эта девчонка устроила наверху такой бардак, и ты думаешь, я отпущу ее после этого, чтобы она натворила чего похуже?.. Особенно когда она принесла мне такой прекрасный подарок. – Он сделал несколько шагов к Элли, удивленно рассматривая ее, но Дерек закрыл девочку собой.

– Ты и близко к ней не подойдешь, – зашипел он на брата сквозь стиснутые зубы.

– Что она такое? – спросил меня Альберт, остановившись.

– Я девочка, и мое имя Элли! – с вызовом прозвучал из-за спины Дерека тонкий голосок. Элли стояла, выставив рожки в сторону Альберта. Она явно была не в восторге от того, что ее назвали “что”.

– О, простите! Очень приятно познакомиться с тобой, Элли. – Альберт подошел еще ближе и присел перед девочкой, как раньше и его брат. На этот раз, однако, никакой связи между ними не возникло. Только извращенное очарование зажглось в его глазах.

– Восхитительно. Она естественная.

– Конечно, она естественная, – раздраженно ответил Дерек, отступая назад и отодвигая девочку поглубже за спину. – Ничто из того, чего ты касаешься, не работает как надо, не так ли?

– Зависит от того, с какой стороны посмотреть. Все твои изыскания тоже особо ничем хорошим не заканчиваются, не правда ли, братишка? – резко бросил Альберт в ответ.

– О чем вы? – выпалила я в замешательстве. Я понятия не имела, что они подразумевают под словом “естественный” и о чем спорят. Лично я всегда считала внешность Элли как раз-таки абсолютно неестественной.

Альберт нездорово усмехнулся, а Дерек уставился в пол. Их родственные отношения сейчас были понятны как никогда. Я почти видела в Дереке младшего брата, пытающегося спрятаться за козырьком плоской кепки от смущения и стыда. Но, несмотря ни на что, смело защищающего Элли. Наконец Альберт встал и повернулся ко мне.

– Он ведь ничего тебе не рассказал, правда? Об этом месте и о невообразимых тварях, которых оно выплевывает в наш мир. – Он огляделся, указывая на этажи здания под нами. – Ты даже не представляешь какой силой обладает эта земля. Какой властью она наделяет тех, кто здесь остается.

Ты никогда не задумывалась, как Пруденс Хэммингс умудрилась сбросить с балкона взрослого мужчину? И как она смогла гоняться за тобой по всем этим лестницам, в ее-то возрасте? Или почему мистер Прентис превращается в ту тварь? Или почему мы с братом уже столько времени не умираем?

Все эти люди просто слишком глупы. Они ничего не замечают и понятия не имеют, что лежит под их ногами. Они никогда не смогут реализовать весь этот потенциал.

У меня голова шла кругом от его слов. Что если Здание действительно изменяет своих обитателей? Если честно, я потратила намного больше времени, чем хотелось бы, пытаясь понять, почему мне не удалось с легкостью убежать от Прю. В конце концов, шрамы от этой стычки навсегда останутся со мной. Как бы я ни презирала Альберта, стоило признать, что в его словах есть смысл.

Я вспомнила жильцов, о которых он говорил. Все они провели здесь ни один десяток лет. Так что можно было справедливо полагать, что Здание могло непоправимо их изменить. Но если подумать о других соседях, которые жили здесь не меньше, то они казались такими же нормальными, как вы или я… От всех этих вопросов у меня разрывалась голова.

Я услышала визг и несколько исполненных боли стонов и обернулась к квартире 51. Эсси отчаянно пыталась оторвать себя от пола. Каждый раз, когда она приподнималась, в ее теле трещала еще одна кость, а челюсть отвисала все ниже. Из ран сочилась кровь.

– Просто отпусти их. В этом нет никакого смысла. – Дерек попытался прервать его, чтобы сменить тему. Но я ему не позволила. Глядя на то, как мою подругу истязает ее собственное тело, я снова пришла в ярость.

– Нет! Что вы имели в виду, называя ее “естественной”? – крикнула я ему. Любопытство пересилило здравый смысл.

Альберт самодовольно ухмыльнулся, а Дерек начал рассказывать.

– Кэт… мы кое-что можем. Наши способности не заканчиваются на продлении своих жизней. Мы можем манипулировать некоторыми вещами и людьми. Вот почему я дал возможность Пруденс вернуть Лайлу. Поэтому крысоподобные твари слушаются меня. – Дерек указал на Альберта, прежде чем продолжить. – Он повлиял на разум сектантов, позволив им сжечь целый этаж… а я дал сгоревшим жителям новую жизнь в кошачьем теле.

С тех пор, как он покинул мир, чтобы остаться здесь, он влезал во все, до чего только мог дотянуться. Я пытался остановить это на протяжении многих лет, но… Не всегда мне это удавалось. Те люди на -2 этаже… это все результаты его неудачных экспериментов. Эти бедняги когда-то жили в верхнем здании, но оказались здесь по ошибке. Вот уже пятьдесят лет как.

Альберт не дал ему продолжить. Его буквально распирало от желания позлорадствовать.

– Я бы не назвал их “неудачными”. Все они мрачно прекрасны! Я думал, ты большой любитель давать новую жизнь всему подряд, братец. – Его голос звучал почти безразлично. Резкий тон и пыльный костюм делали его похожим на собирательный карикатурный образ всех известных диснеевских злодеев.

Разве что в мультиках злодей никогда не побеждал. Но, глядя на Эсси, корчащуюся в муках на полу мрачной пародии на ее квартиру, я не могла удержаться от мысли, что он уже победил.

***
Дерек молчал. Было видно, что он чувствовал свою вину за то, что вообще связан со всем этим. Он смотрел на меня в отчаянии.

Я силилась понять, о чем они говорят.

– Значит... Джейми был неестественным? – робко спросила я, догадываясь, что его чудовищная крысиная форма была не более чем побочным продуктом силы Дерека. Просто еще один извращенный эксперимент, как с теми искалеченными людьми, чьи крики до сих пор звенели у меня в ушах. Интересно, испытывал ли он такую же боль, как они?

Альберт расхохотался и снова издевательски захлопал в ладоши.

– Вот тот ум, который я отметил при нашей первой встрече! Вот он! Теперь, когда мы во всем разобрались, не могла бы ты мне объяснить, откуда взялась твоя маленькая подружка? – Он говорил покровительственным тоном, но не мог скрыть жадного любопытства.

Альберт сделал еще пару шагов к Элли, но Дерек стоял, решительно закрывая ее собой.

– Не так уж часто я нахожу здесь кого-то, о ком не осведомлен. Понятия не имею, как я мог упустить ее из виду. Особенно если учесть, сколько неприятностей она может причинить моим другим творениям. Ты бы видела, что она сделала с одной из тварей из лифта. Я должен заполучить ее.

Элли взмахнула когтистой рукой и оттолкнула Дерека с такой силой, что сбила его с ног. Она зашипела, как тогда перед лицом крысоподобных тварей и искореженных существ с -2 этажа. Альберт поморщился, но остался стоять где стоял. Лучащийся торжеством.

– Ты злой! – крикнула она ему. Я посмотрела на нее с нежностью: только ребенку могло прийти в голову. что эти слова могут объяснить весь этот кошмар. Ах, если бы мир был таким простым, каким его видят семилетние дети.

Дерек, спотыкаясь, поднялся на ноги и внимательно наблюдал за происходящим, восхищенный безрассудной храбростью Элли.

Альберт снова опустился на колено, глядя ей прямо в лицо. Она стояла, с вызовом впившись бездонными омутами на лице в его холодные глаза. Альберт протянул ей руку. Девочка тихо зарычала в ответ.

– НЕТ! – закричала я. Я как наяву видела, как он касается Элли и она рассыпается в пыль. Я не могла позволить ему дотронуться до ребенка. Я побежала к ним со всех ног, но Дерек схватил меня и удержал на месте.

– Он не причинит ей вреда. Но может ранить тебя, – прошептал он мне на ухо. Я посмотрела на обрубок на месте его руки и прислушалась к его словам, несмотря на подозрения. Статья о смерти сына Альберта всплыла у меня в памяти, я впервые была не уверена, что могу доверять Дереку. Как можно было знать наверняка, что он не навредит малышке? Я была готова в любой момент рвануться вперед и отшвырнуть от девочки страшного человека.

Рука Альберта остановилась в нескольких сантиметрах от лица Элли. Его пальцы почти касались черных провалов на ее лице. В его глазах плескалось удивление, а выражение лица было таким же, как у меня, когда я в первый раз увидела близнецов.

– Дело ведь не только в одной тебе, Элли? – Он задумался. А потом улыбнулся. – Вас двое.

Его догадка должна была бы встревожить и испугать меня. Мне следовало бы поразмыслить, как он это узнал. Но сейчас мне было все равно. Вместо этого меня наполнило облегчение от того, что он ничего не знал о существовании Эдди. Значит, мальчик не пострадал. Если бы Альберт увидел его наверху, он не был бы так очарован его сестрой.

– Эдди ты тоже не понравишься, – прямо сказала Элли, прерывая его мечты.

Прежде чем я успела пошевелить хоть мускулом, Дерек прыгнул через весь коридор и снова встал между ними.

– Отпусти их, – еще раз спокойно сказал он. – Им здесь не место.

– Мне трудно поверить, что это создание пришло не отсюда. И я обещал, что она… – Альберт наклонил голову в мою сторону, – кончит так же как эта. – Он указал на Эсси, корчащуюся на полу. По ее лицу текли кровавые слезы. Я в оцепенении смотрела, как зазубренный край ее сломанной бедренной кости царапает ковролин; с каждым движением кость все дальше выходила из ее плоти. Ужас охватил меня.

Дерек ничего не ответил брату. Вместо этого он взял Элли за когтистую руку и решительно повел ее к квартире Эсси.

– Ну и что ты делаешь? – высокомерно воскликнул Альберт, вскакивая с колен и следуя за ними. Я не могла вынести его приближения.

Во мне закипел неуемный гнев, и внезапно весь этаж погрузился в мертвую тишину. Шум сменился эхом криков искалеченных людей. Я думала обо всех страданиях, которые принес владелец здания, и смотрела, как он приближается к этому чистому, невинному демоненку. Я рассвирепела.

Я рванулась к нему и прыгнула вперед, повалив его на пол. Размахнувшись, я со всей силы ударила его кулаком по лицу. Я никогда раньше никого не била, никогда не чувствовала, как глаза застилает багровая дымка гнева. До этого момента.

Я была не уверена, что мое вмешательство как-то поможет. Более того, я знала, что не смогу убить его, да и, возможно, вообще не причиню ему никакого вреда. Но Элли столько раз спасала мне жизнь за эту ночь, что я не могла позволить ему добраться до девочки.

Мертвые глаза Альберта впились холодным взглядом прямо мне в душу. Он с безрадостным смешком повалил меня на землю и прижал к полу одной рукой. А другой провел по моему лицу, так же, как поступил с Джейми.

В моей голове пронеслась мысль, что это последнее, что видел его сын перед смертью. Джейми. Эсси перед пыткой. Все они. Неужели это так? Неужели их последнее настоящее воспоминание было об этих холодных глазах?

Я приготовилась к смерти. С тех пор, как я переехала в Здание, мне приходилось делать это уже не один раз, но сейчас я чувствовала, что мне действительно не выжить. Все, кроме лица Альберта передо мной заволокла темнота. Я крепко зажмурилась и постаралась думать о том, что хотела бы запомнить перед смертью: о людях в верхнем здании – людях, которые стали мне семьей.

***
Смерть так и не пришла. Вместо этого я почувствовала, как тяжесть отпустила меня, когда кто-то схватил Альберта и швырнул его об стену.

Я села, тяжело дыша, все еще в шоке от того, что осталась жива. Я была абсолютно дезориентирована, в ушах звенело. Я открыла глаза, искусственный свет понемногу рассеивал черноту, но я видела только твидовою плоскую кепку Дерека, лежащую на полу рядом со мной. Мое сердце пропустило удар.

Следующий звук, прорвавший пелену шума, был знакомым, но куда более всеобъемлющим, чем раньше. Я несколько раз моргнула, прежде чем увидела Элли, угрожающе выставившую когти и рычащую на Альберта. Братья боролись, и Дерек пока одерживал верх.

Ее фигурка больше не была хрупкой. Она была намного выше и шире, чем обычно, так что возвышалась над всеми нами, занимая большую часть коридора. Человеческие черты почти стерлись с ее лица. Если бы я не любила ее так сильно, то смогла бы описать только как ужасающую и чудовищную.

Альберт забыл про Дерека. Самодовольная скользкая улыбка прорезала его лицо от уха до уха, пока он в восхищении смотрел на демона перед ним. Как в трансе, он двинулся к ней.

Элли открыла рот, нависая над Альбертом, обнажив длинные заостренные зубы с выступающими клыками. Каким-то образом, дыры на месте ее глаз стали еще глубже.

А потом она его укусила.

Ее острые клыки пронзили череп Альберта насквозь, разбрызгивая кровь и мозги по всему коридору. На меня, Дерека и Эсси.

Но она на этом не остановилась. Жадно вцепившись в него зубами, она практически распяла его на стене, пригвоздив к ней тридцати сантиметровыми когтями. Элли пожирала его.

Раздробленные кости и части органов усеивали пол, стекали по стенам вместе с кровью. То, что осталось от конечностей, дергалось в агонии после того, как она перегрызала нервы и суставы. Я смотрела на это с ужасом и благоговением. Симфония криков, утробного рычания и хруста прорвалась сквозь мой приглушенный слух.

Когда он перестал двигаться и то, что от него осталось, скользнуло вниз по стене, оставляя кровавый след, Элли почти мгновенно уменьшилась. Ни я, ни Дерек не могли вымолвить ни слова, глядя на маленького демоненка, стоящего рядом с трупом.

Она, раскинув руки, подбежала к Дереку и обняла его, уткнувшись окровавленной мордашкой. Он крепко прижал ее к себе, глаза его наполнились шоком от того, чему он только что стал свидетелем. Через пару минут она оторвалась от Дерека, повернулась и помогла мне подняться на ноги, прежде чем обнять и меня.

Это было приятно. Знать, что она теперь в безопасности.

Она оторвалась от меня и повернулась лицом к нам обоим, уткнувшись в землю бездонными омутам глаз, прежде чем заговорить.

– Он хотел навредить всем нам.

Показать полностью
129

Кенотаф. Часть 2 (Final)

Кенотаф. Часть 2 (Final) Ужасы, Ленинград, Ремонт, Крипота, Нехорошая квартира, Могила, Вселенная кошмаров, Длиннопост

Первая часть



***


Рисуясь по частям, картина эта холодила его легкие, сводила желудок, наполняла рассудок страхом. И, когда сознание его набухло, вздулось да и лопнуло, будто перезревший фрукт, а весь ужас выплеснулся, Коля закричал что есть мочи и попытался вскочить с кровати, но едва сам не оторвал себе все добро. Оказалось, тонкий матрас сполз, пока он ворочался, и самую нежную часть его тела зажало пружинами кровати и кололо крючками. Успокоившись, Коля с величайшей осторожностью высвободился из плена и поклялся больше никогда не залезать на это пыточное приспособление — пущай придется спать хоть в ванне.

Такая его досада взяла на эту кровать, что, поднапрягшись, он дотолкал ее до двери и поставил на попа. Но чертово лежбище никак — ни по диагонали, ни по вертикали — не желало проходить. Коля пробовал и так, и этак, но лишь намертво заблокировал выход из комнаты. Разобрать кровать не получилось бы при всем желании — широкие дуги и перекладины были приварены друг к другу намертво.

— Як жеж йийи сюды затащылы! — цокал языком Коля, обходя кровать то с одной, то с другой стороны. Та, даже торча из двери вертикально, занимала едва не полкомнаты — было и вовсе непонятно, как она здесь умещалась, а главное — как она сюда попала. Задачка похлеще кораблика в бутылке.

От отчаяния парень, наплевав на соседей, даже саданул кувалдой по одному из сварочных швов — и тут же об этом пожалел: рука вся завибрировала, словно по ней пропустили ток, который разошелся по телу, неприятно щекоча нервные окончания, точно телевизионная статика. Оглушительный звук, вырвавшийся из неповоротливой конструкции, напоминал тоскливый похоронный набат.

Наконец его осенило: наверняка дверная коробка была установлена уже после того, как кровать попала в помещение. Примерившись как следует, он принялся вышибать из толстого, прокрашенного в несколько слоев дерева кусок, мешавший одной из верхних дуг. Дверная коробка ощущалась как каменная — к тому моменту, как в ней появились два подходящих углубления, Коля уже весь взмок, руки дрожали от напряжения.

— Ничого соби зарядочка!

Кровать удалось разместить в углу коридора, заблокировав теперь входную дверь. «Если хозяйка явится не вовремя — крику не оберешься!» — с неприязнью подумал он.

Остаток ночи ему все же не спалось, поэтому Коля просидел до рассвета на кухне, листая глупый суеверный календарь. Из-за злосчастной кровати в коридоре позавтракать пришлось вчерашним чебуреком и выдохшимся — забыл закрутить крышечку — «Колокольчиком».

Наскоро умывшись все такой же вонючей и ржавой водицей, Коля принялся за работу. Радио решил не включать — поповские рассуждения только забивали голову, мешали сосредоточиться, точно назойливое мушиное жужжание.

— Могылы-могылы, тьфу! Хоть бы про що нормальнэ говорылы!

Хоть убей, но вчерашнего участка с ободранными обоями он обнаружить никак не мог. На него ехидно пялилась половина «позвоночного столба с глазами» — дальше стена заканчивалась углом и начинался новый участок обоев.

— Ну и черт с тобой!

Респиратора у Коли не было, пришлось обойтись футболкой. Окатив стену водой из мусорного ведра — три раза, чтоб наверняка, — он взялся за перфоратор. Сначала в стене нужно наделать отверстий, равноудаленных друг от друга — тогда кувалда будет вышибать ровные, крупные куски, а не отдельные кирпичи. Старая розетка искранула, принимая в себя вилку устройства. На всякий случай парень отдернул руку — мало ли что.

Дверь он закрыл, чтобы пыль не разлетелась по всей квартире. Раздался знакомый жужжащий звук старого проверенного инструмента, комната тут же наполнилась тяжелой, пахнущей сыростью и вафлями взвесью. Но вдруг вгрызшийся было в стену бур ухнул на пару сантиметров внутрь, уперся и замер. Ротор крутился вхолостую, пока всепроникающее жало вяло проворачивалось в дыре.

— Щоб тэбэ чорты подралы! — выругался Коля и выключил перфоратор. Вытянув сверло, он чертыхнулся еще раз: все оно было покрыто толстым слоем намотавшейся бумаги — обои, какая-то пленка, желтые истлевшие газеты.

Перфоратор он из розетки выключил — а то еще коротнет — и с обреченным видом достал из сумки большой крепкий шпатель. Придется для начала все же ободрать этот полуметровый слой мусора, иначе, пожалуй, можно инструмент испортить.

С наслаждением Коля принялся срывать, сколупывать и отковыривать эти уродливые телесно-розового цвета обои с оголенной нервной системой. Этот участок стены шел легче, чем вчерашний — парень еще раз бросил взгляд в тот угол, где он вроде бы уже избавлялся от «глазастых» цветов. На полу не лежало ни ошметочка.

— Ерунда якая-то! — сказал он вслух — звук собственного голоса успокаивал и гнал прочь глупые мысли о бабкином привидении. Дело шло все тяжелее, шпатель то и дело срывался, и Коля больно стукался локтем об угол. Работа не спорилась, куски рвались, и приходилось зацепляться заново: шпатель оказался слишком толстым и не желал пролезать под ветхую, в несколько слоев поклеенную бумагу. С левой половиной стены он провозился добрых часа три.

Наконец, когда розовая дрянь, а следом и желтая, с мотыльками, осела неровными лоскутами на пол вместе с какой-то сетчатой подложкой, глазам его предстал очередной слой, вырвав горестный стон из груди. Все было оклеено газетами. Желтые, осыпающиеся, с почти нечитаемыми буквами, они составляли какой-то безумный криптографический узор.

— Tа вы, блин, издеваетесь!

Парень осел на пол прямо там, где стоял. Если бы он курил — наплевал бы на запрет хозяйки и закурил бы прямо здесь. Неужели ему теперь сдирать и это! Можно, конечно, рискнуть и перейти на перфоратор, но, если бумаги слишком много, порченый инструмент ему никто не возместит, а от работы кувалдой толку сейчас будет немного. Выбивать стену дома дореволюционной постройки по полкирпичика можно до второго пришествия, да и то не успеешь. Представив себя, всего в побелке, бегущего с кувалдой наперевес к Христу с криками: «Подождите, не начинайте без меня!», он глупо хихикнул. Сил подняться на ноги не было, поэтому Коля стал бесцельно ползать взглядом по газетным заголовкам.

«...аденiе ста... властi. Образо...нiе временнаго пр...», — кричало «Русское ...ово...»

«О ...кущих задачах комсомола в ...еревне», — скучно собиралась рассказать «Комсомольская правда».

«За ...яжелое машиностроение!» — призывала какая-то безымянная газетенка.

Глаза зацепились за неприятную черно-белую фотографию над статьей — какие-то темные волосатые комья, похожие то ли на морских ежей, то ли на раковые опухоли. Коля понял, что же на ней изображено, лишь прочтя невыцветший кусок.

«...от вязаного ковра на стене над кроватью осталась лишь верхняя часть... не смогла дотянуться. После вскрытия тела в желудке было обнаружено... общей массой более семи килограммов. Парализованная пенсионерка... без ухода... чтобы не умереть с голоду...»

Его затошнило. Гадкая кислина прикатилась откуда-то из горла да так и осела на небе. Желая поскорее прогнать из головы жуткую картину, Коля переключился на первую попавшуюся статью.

«Невский сом-людоед!» — кричал заголовок. На зернистом фото группа мужчин в милицейской форме что-то вытаскивала из воды.

«...детские останки» — дальше он читать не стал.

«...хищение на сумму... более восьми... готовой продукции. Родственники усопших возмущены и требуют возмещения... виновный не был найден… гранитных памятников с гравир...» — бессмыслица какая-то.

«...капище Чернобога. Безусловно, работы продолжились... слухи о смертности преувеличены... Обводной канал будет...»

«...случаях каннибализма, безусловно, не имеют под собой никакой основы. Блокадный... поставки регулярны... обглоданные кости — результат диверсий и пропаганды враж... подорвать дух советского народа».

«...дружественной социалистической республики Вьетнам негодуют. Тело героя... в результате военного столкновения под... ”Могила не должна оставаться пустой!“ — заявляет заместитель министра...» — сильнейшее ощущение дежавю заставило Колю выйти из транса, в который его вогнало это невольное путешествие в прошлое чужого ему города. От этой «стены памяти» нужно было избавляться.

Вновь взявшись за шпатель, он вгрызся металлом в еле заметный стык между «Известиями» и сурово-обвиняющим заголовком «Безбожник!», но инструмент соскочил, руку отбросило назад, и она коснулась чего-то влажного и липкого, будто слой жира на газовой плите. Обернувшись, парень с омерзением скривился, поняв, что притронулся к желтовато-коричневому силуэту на противоположной стене — посмертной тени покойницы.

— Та ну тоби! — возмутился он и схватился за перфоратор. — Хай будэ, як будэ!

Нащупав вилку на том конце провода, он не глядя ткнул ею в розетку, но не попал. Поелозил туда-сюда — пластиковый прямоугольник находиться не спешил. Взглянув в угол, Коля обомлел — он готов был поклясться, что еще пятнадцать минут назад здесь, ровно на этом месте, в углу у двери торчал этот искрящий пятачок, но теперь его не было. Он будто испарился, не оставив и следа.

Коля глупо покрутился на месте, сделав оборота три-четыре, прежде чем заметил, что след все-таки есть — из угла на пересечении стен торчал малю-ю-юсенький пластиковый уголочек.

— Да що ж це таке!

По всему получалось, что, пока он изучал газетные заголовки ушедшей эпохи, стена просто взяла и поглотила розетку. Не веря своим глазам, он открыл «масляную» дверь — та послушалась не сразу, зацепившись за какие-то выемки в дверной коробке — и заглянул за угол. С той стороны торчал точно такой же пластиковый уголок — выходит, розетка «застряла» где-то в середине стены.

— Не, ну це вже якая-то чушь!

Он решил проветриться, но сник при виде панцирной кровати, зажатой стенами коридора и загораживающей путь на свободу. Стену нужно было хотя бы начать ломать до наступления вечера, иначе соседи вызовут милицию или нажалуются хозяйке, и та вычтет из гонорара.

«Последним доводом королей» стала кувалда. Размахнувшись как следует, Коля нанес первый сокрушительный удар. Казалось, стена содрогнулась. По руке прокатилась отдача, а прямо по центру «Красного скотовода» появилась внушительная вмятина-трещина. Будто с испугу включилось радио и сразу затараторило:

— ...могила голодна, и, покуда количество имен на стеле не сравняется с количеством усопших под ней, она останется маяком для злых диавольских сил, что зарождаются в пустотах...

— Гарно пошло! — воодушевился парень и принялся долбить стену с задором и упорством, достойными строителя египетских пирамид. Кирпичная крошка, истлевшие газетенки, куски шпаклевки летели в лицо, но Колe все было нипочем. Работа спорилась, он снова был в своей среде, никаких тебе газетных статей и мертвых старушек — только он, стена и кувалда. Даже радио, казалось, было оглушено силой и упорством человеческого духа, а оттого лишь что-то застенчиво бормотало о недобросовестности сотрудников сферы ритуальных услуг и братских могилах.

Увлекшись, Коля не сразу заметил, что на улице уже стемнело, а значит, шуметь теперь нельзя. Результат работы впечатлял — добрых два квадратных метра внешнего слоя ему удалось превратить в мелкие рыжие черепки. Под хлипким советским кирпичом — пористым, со сколами, лежащим как попало — встретить его атаку готовилась темная, с узкими, в миллиметр, стыками дореволюционная стена. Кирпичи ставили будто по линейке, создав идеально разлинованную поверхность — хоть графики черти, как в школе. Стоило Коле выпустить кувалду из рук, как усталость, подобно хищному зверю, набросилась на него, да так, что он едва удержался на ногах. Мышцы тянуло от привычной, почти приятной боли. Руки дрожали от пережитого напряжения, мозолистые пальцы не гнулись, и он не с первого раза открыл дверь — не получалось даже повернуть ручку.

Очередной неприятный сюрприз подстерег Колю, когда он пошел отмываться от строительной пыли. Решение лечь спать в ванной оказалось весьма недальновидным — откинув длинную, во всю стену, замызганную занавеску, вместо огромного чугунного монстра с львиными ножками, какого ожидаешь найти в питерской дореволюционной квартире, в углу он узрел советскую сидячую ванну, в которой крупный деревенский парень из-под Луцка не уместился бы, даже сложись он в три погибели.

Разочарование постигло его и при попытке пойти и купить себе чего-нибудь на ужин: монструозное бабкино ложе не желало пролезать и во входную дверь, подпирая широкими верхними дугами и блокируя путь. Попытки отодвинуть кровать не увенчались успехом: коридор будто бы сократился и сузился в вечерних сумерках. Теперь Коля, оттащив ложе от двери, запер себя в туалете.

— Ну, була нэ була! — сплюнул он в раковину и шагнул прямо в скопление пружин и крючков. Разумеется, провисшая конструкция не выдержала давления его богатырской лапищи сорок шестого размера, и нога провалилась, раздираемая бесконечными ржавыми крюками до мяса.

— Твою-то маму слева направо! — выругался он, осторожно вынимая поврежденную конечность из сетки. Со злости Коля так пихнул кровать в коридор, что та перекосилась и встала намертво.

Включив свет в ванной, он оценил повреждения — царапины, но глубокие, — промыл раны водой и полил из найденного на полке пузырька йода, попеременно шипя и матерясь.

— Сука, щоб воно сдохло! — выкрикнул он, швыряя пузырек об стену. Тот разлетелся мелкими темными осколками, на кафеле остался внушительный скол.

Ему нужно было валить из этой квартиры прямо сейчас, пока он все тут не разнес. Коля издал короткий истеричный смешок — ведь для этого его, собственно, и наняли.

Вернувшись в комнату, он помотал головой из стороны в сторону — таким фантастичным казалось это видение. Там, где он буквально минут пятнадцать назад наблюдал лишь темный монолит с редкими вкраплениями желтоватого цемента, теперь выпирали по-тараканьи рыжие кирпичи. Точно обломанные пеньки зубов во рту старика, они торчали беспорядочно, где попало, будто бы заражая, оскверняя и низводя к нулю весь его труд.

— Нет-нет-нет! — качал Коля головой, прогоняя дурной сон, что не желал заканчиваться. Он отшатнулся назад и тут же уткнулся в жирный след разложения, к рукам прилипло что-то густое, пыльное, вонючее. По-бабьи взвизгнув от омерзения, Коля рывком захлопнул дверь, чтобы забрать радио и свалить к чертям из этой халупы, но застыл на месте, ошарашенный.

— ...одинаковое количество и мертвецов, и мест погребений очень важно для сохранения их святости. Любая пустая могила априори осквернена. Любая пустота нечиста по своей сути. Вспомните: «И берется чертовщина ниоткуда неспроста. Заведется чертовщина там, где только пустота!»

Но удивлен был парень вовсе не неожиданной трактовкой цитаты из мультфильма про оловянного солдатика, но тем, что колонка приемника вещала прямо из стены — из этих омерзительных розовых обоев. Выше торчала антенна, наградив мерзкий «позвоночный столб» цветка комариным носом.

Страх разлился стылым комом где-то в желудке, будто Коля проглотил покрытую весенней грязью глыбу льда с улицы, и та теперь медленно таяла, отравляя его сознание, пуская по венам холодную талую воду.

Не помня себя, он дернулся к выходу, со всей дури врезался в «масляную», теперь покрытую рыжей пылью дверь и вцепился непослушными пальцами в ручку. Рука соскальзывала дважды, прежде чем получилось повернуть обшарпанный металлический набалдашник.

Коля изо всех сил насел на полотно — оно не поддавалось. «Неужели меня здесь заперли?» — пронеслась ледяная, острая — будто врезающаяся в череп сосулька — мысль.

— Помогите! Выпустите меня! — забасил он, толкая дверь плечом с твердым намерением ее высадить. В радио кто-то засмеялся. Следом засмеялся и сам Коля, осознавая свою ошибку — дверь-то открывалась внутрь.

И лишь дернув на себя ручку изо всех сил, а потом еще раз и еще, он понял — его действительно заперли. Рванувшись к окну, он споткнулся о лежащую у самой стены кувалду и растянулся на покрытом кирпичным крошевом полу, больно разодрав колени. Расставив руки, чтобы подняться, Коля не сразу понял, отчего в его мозгу будто бы завыла сирена, сообщая о какой-то болезненной, неуместной неправильности окружающего мира. Через секунду осознал: его руки касаются обеих стен одновременно.

Вскочив на ноги, он саданулся головой об узкий деревянный подоконник и рассек себе лоб. Кровь хлестала, заливая левый глаз, но Коля уже не чувствовал боли. Все, чего он хотел, — выбраться отсюда. Но окно будто бы перекосило в раме, и оно не открывалось.

Парень подобрал с пола кусок кирпича и, прикрыв лицо, швырнул его в самый центр стекла. Во все стороны брызнули осколки, один впился в локоть, но это уже было неважно. Прижавшись к решетке, будто младенец к родной матери, сплющив лицо о ржавые прутья арматуры, он изо всех сил завыл:

— Помоги-и-ите! На по-о-омощь! Умоляю! Помоги-и-ите!

Темные окна напротив не спешили зажигаться. Во дворе не было никого, кроме тощей кошки, что важно расхаживала по краю курящейся паром ямы.

— На по-о-омощь! — отчаянно звал Коля, перемежая крики рыданиями и размазывая сопли вперемешку с кровью по лицу.

— Помо...

— Чего голосишь! — раздался вдруг недовольный оклик откуда-то снизу. Из-под козырька подъезда вышел вчерашний «морж» с беломориной на распухшей нижней губе. Под глазом у него наливался соком качественный, душевный «фонарь», а сам глаз заплыл, будто мужика покусали пчелы.

— Дядько, миленький! — заблажил Коля. — Вытащи меня отсюда, Христом-Богом молю, вытащи!

— О, бендеровец! — ощерился недобро «морж». Со вчерашнего дня он лишился половины переднего зуба. — Чо, не в радость тебе хата бабкина? Горишь, шоль?

— Не горю! Дядько, хороший ты мой, вызови милицию, пожарных, пусть меня спасут, а!

— А чо такое? Заперся? Ну ты посиди, бендеровец, подумай, как старших уважать! А с утра придет слесарь — ему и кричи. Или не придет. Не кричи тогда — пупок надорвешь!

Усмехнувшись, «морж» сплюнул папиросу себе под ноги и нырнул обратно в подъезд.

— Нет! Не уходите! Пожалуйста! Пожалуйста!

Коля изо всех своих богатырских сил схватился за прутья решетки и принялся расшатывать единственное препятствие, отделяющее его от свободы, но арматура сидела прочно и глубоко. Прутья были буквально утоплены в кирпич и накрепко сварены друг с другом. Да и в проем он бы едва ли пролез — не окно, а слуховое окошечко, как в туалете.

Отпустив прутья, Коля обессиленно осел на пол, повернувшись лицом к двери. Ту всю сплющило и перекосило — дверь не комнаты, а шкафа; дерево лопалось, топорщилось острой щепой.

— ...могила голодна всегда. Она будет наполнять самое себя, ибо таков баланс вещей. Если люди в своей алчности и богохульстве оставили пустоту там, где ее быть не должно, то зло, сила бесовская расставит все по своим местам, но заплачено будет душами невинных. Вспомните, как покарали безбожный Петроград в двадцать третьем за Обводной канал! «Всякий, кто прикоснется к трупу их, нечист будет!» — сказал Господь, но кровавые богопротивники не выказали уважения к древнему захоронению, разворотили гробницу древнюю, чухонскую, мертвецов на свалки свезли, как мусор, а плиты гранитные побили и на поребрики пустили! Великое проклятие навлекли на город — ступают там в воду отчаянные да безумные, зовет их могила, желает уравнять имена с мертвецами!

Слушая этот бред, Коля медленно, но верно мирился со своей судьбой. Подоконник постепенно и настойчиво толкал его в спину, оголенный провод на потолке медленно опускался вниз, будто змея за добычей. Дверь, сдавливаемая стенами с двух сторон, резко треснула пополам и вывалилась, ненадолго, будто в качестве издевки, показав проход в коридор, такой узкий, что Коля и голову бы не просунул. Обе стены теперь топорщились кирпичами, злобные «позвоночники с глазами» теперь, не таясь, смотрели на него.

— А бабушка та несчастная, что одна осталась, парализованная! Вот уж кто хотел пустоту заполнить! Так хотел, что ковер весь по ниточке распустила и съела — да-да! Природа не терпит пустоты! Господь не терпит пустоты! Как мужчина заполняет пустоту в теле женщины, так труп должен заполнять пустоту могилы! — надрывался по радио уже не поп, а какое-то странное многоголосье. На секунду Колe даже послышалось, что в нем есть и Наташкин голос тоже.

Какие последние слова она от него услышала? Слова любви? Какую-нибудь глупую романтичную ерунду, что шепчут друг другу летними ночами влюбленные? Или просто что-то незначительное, что поди еще упомни?

Коля помнил каждое слово, интонацию и одинокий фонарь на краю дороги, ослепивший его лишь на краткую секунду.

«Не целуй мене, покуда зубы не почистишь!» — он тогда грубо сбил ее руку, когда Наташка потянулась к его лицу губами. До ее дома в Тарасове оставалось не больше двух километров, когда несвершившийся поцелуй, фонарь и неведомо кем брошенная на дорогу коряга все перевернули. Сначала опрокинулся мотоцикл, закрутив в воздухе лихое сальто, потом закувыркался вниз по склону дорожной насыпи и сам Коля. А следом, когда он, держась за бок, подошел к раскидавшей во все стороны руки и ноги Наташке и принялся ее тормошить, перевернулся и Колин мир. Девушка выглядела почти невредимой — пара царапин тут и там, но что-то в ее облике — то ли слетевшая кроссовка, то ли странный наклон головы — кричало, вопило на все лады, заставляя кожу парня покрываться мурашками: это больше не человек, а предмет. И, как всякий предмет, была она неподвижна и мертва.

Коля и сам не сразу заметил, как раз за разом произносит на родном украинском, их с Наташкой языке, жалким подвывающим басом:

— Просты мэнэ! Будь ласка, просты мэнэ...

Бесцельно обводя глазами свою стремительно сужающуюся будущую могилу, он взглядом наткнулся на кувалду.

— А шо, ежели...

Времени было мало. Помещение уже больше напоминало куб со стороной в два метра, нежели когда-то роскошную, с высокими потолками, комнату дореволюционной планировки. Действовать требовалось быстро. Стена с пятном — несущая, через нее не пробьешься, то же самое с внешней стеной дома. Остается только одна — благо с ней Коля работать уже начал.

— Не боись, Тамар Васильна, — подбодрил он сам себя, — ща выполним мы твой заказ!

Взяв размах пошире, Коля не рассчитал и саданул в соседнюю стену — прямо в центр гнилостного пятна. Штукатурка осыпалась единым куском, разбилась. Вывалилось несколько кирпичей, повисли обои, и стена обнажила свое неприглядное нутро. Тут же каменный мешок, в котором парень оказался заперт, наполнился застоявшимся удушливым смрадом разложения. Сплюснутые, плоские, втиснутые друг в друга, из стены торчали трупы трех человек. Коренастые, чернявые, в трениках и шлепанцах, растекающиеся трупной эмфиземой и вгнивающие друг в друга. Запавшие глаза, вывалившиеся языки, плоские, неправильной формы черепа. Стиснутые в единый комок, они злорадно скалились, сломанные кости торчали острыми осколками наружу.

— Нет-нет-нет! Ну нет! Ни за что! — завопил Коля и принялся со всех данных ему матушкой-природой сил долбить злосчастную стену. Зубы-кирпичи, подступающие со всех сторон, удостаивались отмеренных ловких ударов, но основное Колино внимание было сосредоточено на одной точке — трещине, что разделяла «Красного...» и «...скотовода». Рассыпались в труху дешевые оранжевые кирпичи. Лезла в лицо неизвестно откуда взявшаяся солома, своим пыльным запахом заглушая вонь разложения. Гремела кувалда, разбивая бред, льющийся из вмурованного в стену радио на ровные кирпичики слов:

— …украденный труп вьетнамского...

Удар!

— …героя войны Нгуена Тхай Дао...

Удар!

— …скрывала у себя...

Удар!

— …его ленинградская любовница.

Удар!

— …Воистину — и жизнь...

Удар!

— …и смерть во...

Удар!

— ...грехе. Пока могила...

Удар!

— ...героя на родине...

Удар!

— ...пустовала, развратная девица...

Удар!

— …«хоронила» Нгуена в себе...

Удар!

— ...ежедневно, покуда тот...

Удар!

— ...не разложился окончательно...

Удар!

Левая рука у Коли отнялась. Нос и рот были забиты строительной пылью, в глаза будто песка насыпали. Места для размаха больше не хватало. Из последних сил парень методично долбил упрямый темный кирпич, ухватившись за кувалду у самого наконечника. Согнутый в три погибели, стиснутый со всех сторон наступающими стенами, он настойчиво пробивал себе путь к свободе.

— А вот вы слышали про невского сома-людоеда? Говорят, раньше он был человеком — в блокаду детей к себе заманивал, накормить обещал, а сам поедал их. Говорят, когда за ним чекисты пришли, он в Неву сбросился... Но не погиб, а переродился...

Вот груда кирпичей наконец покинула насиженное место и медленно, нехотя, грохнулась на пол, отдавив Коле большой палец и, вероятнее всего, раздробив его, но парень уже не мог кричать: от окна осталась лишь узкая щель, — ни кислорода, ни света не хватало.

Там, за кирпичами, мелькнул слабый, еле заметный блик. Коля прильнул к нему лицом, надеясь увидеть по ту сторону проделанной щели кухню, но... Блик исчез. Он прижимался лицом к чему-то гладкому и твердому. Какой-то неизвестный материал приятно холодил разгоряченное лицо. Сейчас он немного отдохнет и продолжит. Радио же не отдыхало, болтая без умолку:

— …выходит, что согрешил один, а страдают многие?

— Ибо сказал Господь: «Строящий дом свой на чужие деньги — то же, что собирающий камни для своей могилы». Такая гнусь, вор и взяточник, он не просто себе яму роет, он и другим грешникам путь прокладывает!

Коля почувствовал, как что-то влажное коснулось его спины и прилипло к ней. Каким-то шестым чувством он понял, что это лицо одного из покойников, но сил шевелиться в себе уже не нашел. Вдобавок потолок пребольно давил на макушку.

— ...Он ведь не просто своровал гранитные заготовки — такое богохульство, чтобы заячью свою душонку от смерти спасти, стены на случай бомбежек укрепить! А это ведь уже не просто материал — там портреты выгравированы, даты, имена... А могила-то остается пустой! Голодная. Жадная. Пожирать будет могила, покуда не наполнится...

И тут Коля осознал, что это за материал такой — гладкий и прохладный. Поднять голову уже не удавалось, потолок мешал, но он скосил глаза, насколько хватило сил, и посмотрел на гранитную плиту. В тусклом свете, льющемся из щели, на него благостно взирал единственным глазом выгравированный старик. Там, где должна была идти дата смерти и где следовало располагаться второму глазу, шел косой срез, а следом оказывался уже новый обрезок могильной плиты — портрет печально улыбающейся девочки лет десяти. Глаз у нее не было — прямо по ним шел тонкий цементный шов, а следом — чьи-то годы жизни. Глаза, носы, рты, звезды, кресты, имена, даты — осколки чужих смертей, которые чья-то воля превратила в эту бессмысленную мозаику. А эту комнату — в пустую голодную могилу.

Все они смотрели на него, на Колю, он чувствовал это каждой клеточкой, даже в темноте. Очень хотелось кричать, но воздуха в легкие набрать не получалось — очень уж мешали упершиеся в спину грудные клетки слипшихся в жуткий гибрид трупов. Радио продолжало монотонно бубнить про голодные могилы и что те не должны оставаться пустыми. Вдруг что-то тонкое, холодное проползло мимо шеи, слегка пощекотав парня. Тот не без труда высвободил одну руку и поймал этот предмет. У него было не больше секунды, чтобы понять, что это оголенный провод, ухватиться за него, как утопающий за соломинку, зайтись в судорожном танце и расцвести улыбкой... Все лучше, чем умереть, сгорбившись в три погибели.


***


— Так, а паспорта мне давайте. Я теперь ученая, в третий раз на эту удочку не попадусь.

Хозяйка строго, с недоверием следила за тем, как рослые темнокожие мужчины растаскивают сапогами весеннюю грязь по паркету, занося инструменты. Бригадир — солидный мужчина средних лет в комбинезоне — устало утирал пот со лба бумажным платочком.

— Тамара Васильевна, я повторяю, мы серьезная фирма, зачем вы...

— Ничего не знаю! Паспорта мне. Оплата только по факту!

Маленькую яростную женщину рабочие предусмотрительно обходили, предоставив разборки начальству. Бригадир открыл было рот, чтобы начать новый виток спора, но передумал, после чего гаркнул так, чтобы было слышно даже во дворе:

— Ладно, мужики, несите документы, сдаваться будем! — и, обведя взглядом комнату, поспешил сменить тему: — Я так понимаю, сначала нужно мебель вынести?

— Да, представляете, даже этого тот бездельник так и не сделал.

Поняв, что вновь поднял скользкую тему, бригадир поспешил зацепиться за любую другую. Ноздрей его достиг еле заметный, но на редкость удушливый сладковатый запашок.

— Извините, Тамара Васильевна, а чем тут, простите, пахнет?

— Я бы попросила! — возмутилась хозяйка, надуваясь, точно ядовитая рыба-фугу. — Да, тут умерла моя бабушка, но я требую проявить чуть больше уважения. Все-таки это...

— Здесь умерла, да? Тут вон пятнище в полстены!

— Нет, вон там, на кровати. А это... не имею ни малейшего понятия. Наверное, просто пятно. Неважно — все равно эту стену надо снести.

Бригадир, повинуясь какому-то странному порыву, коснулся темного силуэта, похожего по форме на человеческую тень. На пальцах осталось что-то жирное, густое, вонючее, точно стена истекала гноем. Бригадира передернуло, он вытер ладонь о штаны и повернулся к хозяйке.

— Не сомневайтесь, Тамара Васильевна, за неделю управимся! — отвлекшись, бригадир обратился к нагруженному, будто ослик, молодому молдаванину: — Мирче, спальные мешки сюда заноси, места всем хватит!

Мирче — новичок в бригаде, недавно из Тирасполя — с явной неохотой, осторожно обойдя хозяйку, внес спальные мешки в комнату и свалил их у подоконника. Несмотря на гигантские размеры, комната все равно ощущалась какой-то неуютной, даже тесной. На секунду Мирче даже показалось, что она оценивающе, голодно смотрит на него, но причиной такой странной фантазии были всего лишь дурацкие розовые обои в цветочек. Завитые листья отдаленно напоминали злобные зенки — особенно если смотреть на них краем глаза.

«Пока эту дрянь не обдеру — спать не лягу!» — решил Мирче и поспешил в машину за остальными вещами.

Наконец, когда все приготовления были закончены, паспорта сданы, а специфика работ оговорена, хозяйка с явным недоверием передала ключи бригадиру.

— И запомните — в квартире не курить, иначе вычту из гонорара!

— Помилуйте, Тамара Васильевна, среди нас и курильщиков-то нет! — умоляюще возвел очи горе бригадир.

— Я предупредила.

Хозяйка вынырнула в подъезд и с какой-то горькой досадой с силой рванула на себя дверь. Та, отсекая квартиру от внешнего мира, гулко захлопнулась, почему-то напомнив Мирче крышку гроба.


***


Автор - German Shenderov

Показать полностью
138

Кенотаф. Часть 1

Кенотаф. Часть 1 Ужасы, Ремонт, Крипота, Нехорошая квартира, Могила, Вселенная кошмаров, Длиннопост

Женщина эта Колe сразу не понравилась. Была она вся как пропущенное через терку яблоко — кислая и ржавая.

— Здравствуйте, Николай, — взяла она инициативу в свои руки. — Я — Тамара Васильевна, это вы со мной созванивались. У вас инструменты с собой?

Голос у нее тоже был будто пропущенный через терку — какой-то жеваный, чавкающий, слова валились отдельными комками.

— Здрасьте. А як жеж, конечно, с собой! — отрапортовал он с напускной готовностью и погремел тяжелыми спортивными сумками.

— Хорошо. — Она недовольно поджала губы, будто попробовала на вкус что-то неприятное. — Вы с Украины?

— Из Луцка, там недалеко...

— Вот как! — Губы втянулись окончательно, придав Тамаре Васильевне сходство с ящерицей. Она как-то нервно моргнула, и сходство стало почти абсолютным. — Ну что же, пойдемте-пойдемте.

По-утиному переваливаясь, женщина направилась через сквер, то и дело оборачиваясь, проверяя — следует ли за ней Коля, точно выгуливала несмышленого щенка... Тяжелые сумки оттягивали плечи, гнули к земле, пережимали конечности, будто жгуты. Шутка ли — отбойник, перфоратор, кувалда и еще множество других инструментов с квадратными, рычащими и гремящими названиями, да еще и свернутый в рулон матрас за спиной.

— Вам следует знать — здание очень пожилое, строилось еще при царе, не чета нынешним, — пробивался через одышку голос Тамары Васильевны. — Стены толстые, кирпичные, в несколько слоев. Муж покойницы работал в гранитной мастерской, ремонт весь делал своими руками, так что я даже не знаю, чего там еще понаворочено. Шпаклевали и клеили обои сразу поверх по несколько раз, там от начального метража процентов двадцать уже откусили, так что готовьтесь — работы на месяц, не меньше. Вы раньше сталкивались с таким?

— Приходилось, — не моргнув глазом соврал Коля, старательно обходя весенние лужи. В одной, похожий на белесый корабль-призрак, тоскливо плавал пакетик из-под кефира.

— Хорошо-хорошо…

Тамара Васильевна продолжала выплевывать свои комковатые слова, формирующиеся в каверзные вопросы, пытаясь подловить Николая на непрофессионализме.

— Да не волнуйтесь вы так! Усэ будэ в лучшем виде!

— Надеюсь-надеюсь.

Двор-колодец оставлял гнетущее впечатление: огромная яма посередине, какая-то бабка, скармливавшая тощей кошке картофельные очистки — та фыркала, недовольно тряся башкой, — и болтающаяся на одной петле скрипучая дверь парадного.

— Дом старый, дореволюционный, сами понимаете, — прочавкала Тамара Васильевна, жестом приглашая Колю нырнуть в смердящий прогорклым маслом и кошачьей мочой зев.

Прошлепав по ступенькам на площадку первого этажа, она завозилась с увесистой связкой ключей. Рваный дерматин свисал с двери неровными клоками, будто кто-то когтистый пытался проникнуть внутрь, но сдался, встретив железное полотно под поролоном.

— Проходите-проходите. — Хозяйка отступила в сторону, пропуская Колю в квартиру. Воздух был затхлый, застоявшийся, с легкой примесью тошнотворной сладости. Слева — блестящий от застывшего жира, засиженный мухами кухонный гарнитур, дальше – выкрашенная масляной краской дверь. Напротив входа располагался раздельный санузел, откуда на Колю немо кричал, распахнув пасть, надколотый унитаз.

— Сейчас покажу фронт работ.

Масляная и желтоватая, будто свечной огарок, дверь распахнулась, и клубы пыли наполнили воздух. Коля сдерживался как мог, но все же оглушительно чихнул. Тут же Тамара Васильевна бросила на него неодобрительный взгляд — будто в культурной столице и вовсе не чихают.

Даже для однушки комната казалась огромной — пустые стеллажи и полки с облезшим лаком подпирали собой высоченные потолки под три метра, зарешеченное окно занимало полстены и выходило во двор. Даже древний темного дуба шкаф представлялся всего лишь комодом-переростком на таком просторе. Широкая панцирная кровать, почему-то без матраса, жалась к темно-бурому пятну, растекшемуся по ветхим ободранным розовым обоям в цветочек.

— Так, для начала нужно избавиться от старой мебели — эту рухлядь можно снести на помойку. — Хозяйка со странной брезгливостью застыла на пороге комнаты, не спеша заходить внутрь. — Здесь моя бабка жила — вот, в наследство досталось.

Екнуло что-то у Коли в мозгу, когда он услышал о бабке. Сложились детальки пазла — и сладковатый удушливый запашок, и пятно на стене, и отсутствие матраса на кровати.

— А что же… бабушка здесь, значит?

— Неужели вы, молодой человек, боитесь привидений? — хитро и недружелюбно сощурилась Тамара Васильевна, точно дольку от лимона откусила.

Обидно стало Колe: нешто его за такую дремучую деревенщину держат? Посуровев, он как можно более серьезным голосом спросил:

— Ладно, показывайте, где тут у вас чого.

— Значит, смотрите — мебель надо вынести, со стен снять штукатурку и обои. Перегородку между кухней и спальней необходимо снести в первую очередь — квартиру переделываем под студию, рабочие явятся уже через неделю, начнут с комнаты, а вы потом будете демонтировать в кухне. Санузлом займутся профессионалы. Оплата по факту выполнения, — прорвалась непрошеная казенная формулировка.

— Евроремонт, значит, будет?

— Вы не переживайте, молодой человек, для основных работ уже найдены компетентные специалисты, с вас только демонтаж. Смотрите, стремянку я вам оставила на кухне, ключ — сейчас…

Хозяйка завозилась с широким кольцом, отсоединяя длинный, со следами ржавчины, штырь, больше похожий на зазубренный гвоздь-сотку.

— Так. Вот, держите! И смотрите — у меня есть дубликат. Могу явиться в любое время.

Коля изо всех сил старался сдержать рвущееся наружу возмущение — да за кого его принимают, за беглого зека. что ли?

— А то я знаю, как оно бывает. — Хозяйка недоверчиво сверлила его этим кислым до сведенных скул взглядом. — Дело молодое, устроите здесь вертеп, потом еще милицию вызывать придется. За неделю управитесь?

— Кирпич...

Коля задумчиво похлопал ладонью по стенке. Обои оказались какими-то липкими, словно нарисованные цветы и стебли оплетали пальцы и цеплялись за них маленькими закорючками, как репей.

— Времени на перегородку вам должно хватить, — безапелляционно заявила Тамара Васильевна с уверенностью умудренного опытом прораба. — На днях я к вам загляну, посмотрю, как и что. И еще...

— Мы на аванс договаривались, — смущенно пробормотал парень, дав ненароком петуха.

Она будто бы замялась на секунду, хотя Колe казалось, что эту маленькую «кислую» женщину не смутить ничем.

— Так, вот ваш аванс. — Женщина с неохотой залезла в увесистую сумку из кожзама, выудила внушительный потертый кошелек и отсчитала несколько купюр. Пожевав немного губами, добавила еще одну. — Паспорт ваш давайте. Сейчас время такое, сами понимаете... У меня уже разок так бригада рабочих с авансом сбежала.

— Подождите... А як жеж я...

— А куда вам ходить? Ничего-ничего, у меня полежит, сохраннее будет. Давайте-давайте.

Развернуться бы ему, отдать неприятной тетке обратно аванс и уйти к чертовой бабушке из этой затхлой однушки. Но жена двоюродного брата собственноручно утром выставила весь его скарб в подъезд, а денег не хватило бы даже на койку в самом задрипанном клоповнике. Таким образом, работа на Тамару Васильевну являлась не только способом заработка, но и единственным шансом провести ночь не на вокзале.

— Пожалте, — угрюмо протянул он синюю книжицу, извлеченную из кармана олимпийки.

— Да не переживайте вы так, не съем я его, — золотозубо и как-то криво улыбнулась хозяйка.

Уже у самой двери она резко обернулась, вперилась взглядом в Колю, занимавшегося распаковкой сумки, и нерешительно пожевала губами. Наконец все же решилась:

— Вы, молодой человек, когда унитазом пользоваться будете — там ершик сбоку... Ну, поймете. И не вздумайте курить в квартире — вычту из гонорара!

Дверь за хозяйкой захлопнулась, и Коля облегченно выдохнул. Оценив поле предстоящей деятельности, он удовлетворенно присвистнул — дел максимум дня на три. Мебель он сейчас быстро поломает и вынесет, а за стены примется завтра с утреца. В зарешеченном окне небо окрашивалось в грязно-оранжевый цвет — если под вечер начать долбить, соседи наверняка прибегут скандалить.

Подождав минут пять, чтобы точно не пересечься с хозяйкой, Коля выскользнул из квартиры. В ближайшей палатке он купил у некрасивой продавщицы две бутылки «Колокольчика» и пару еще дымящихся чебуреков. Подумав немного и воровато оглянувшись, купил бутылку «Балтики» и пачку сухариков. Спрятав пиво под олимпийку, он вернулся в стиснутый со всех сторон дворик. Тот невольно напоминал ему не то гладиаторскую арену, не то гроб, который того и гляди накроют крышкой, и нужно успеть надышаться. Впечатление лишь усиливала ямища посередине. Пахнущие нагретым железом и канализацией клубы пара придавали ей сходство с какими-то адскими вратами. Думалось, что в любой момент появится из подземных недр длинная многосуставчатая рука и утащит Колю в самое пекло, где он будет вариться, пока сам не распадется на этот зловонный пар.

— Ну фантазер! — покачал он головой и зашел в подъезд. Старушка, видимо, таки скормившая кошке картофельные очистки, проводила его долгим и бессмысленным взглядом.

Первым делом Коля заработал занозу. Щепка, отколовшаяся от полуживого шифоньера, вошла глубоко под ноготь, села будто влитая. Матерясь и баюкая руку под струей холодной воды, Коля корил себя, что не купил перчаток покрепче. Заноза выходить никак не желала — пришлось работать так, манерно отставляя безымянный палец, будто какой-нибудь промотавшийся аристократ. То и дело ему чудились со всех сторон насмешливые взгляды — но стоило обернуться, и глаза находили лишь вензеля изображенных на обоях цветов, в действительности похожих на выкорчеванную из мертвеца нервную систему — с бутоном мозга, завитушками глаз и стеблем позвоночного столба.

Работа спорилась. Добротная, но ветхая мебель всухую проигрывала комбинации из молодецкой силы и потертой кувалды. Намертво вклеенные штыри покидали насиженные в пазах места с недовольным скрипом, хлипкие полочки переламывались надвое, рассохшаяся фанера сыпалась раскрошенным печеньем.

Чтобы работалось веселее, Коля поставил на подоконник портативный магнитофон с радиоприемником — подарок покойного отца. Коллекцию кассет — предмет его гордости — пришлось продать на толкучке, чтобы хватило на первое время в Петербурге. К счастью, радио здесь принимало. Правда, всего одну волну — православные гимны и молитвы чередовались с какой-то церковной мутотенью, — но так всяко лучше, чем работать в тишине, как в могиле. Стены здесь были выстроены на славу — из-за давящего со всех сторон безмолвия внутри квартиры создавалось ощущение, что находишься под водой, а медленно клубящаяся в свете тусклых лампочек пыль лишь усиливала впечатление. Ни работающий за стенкой телевизор, ни звук туалетного смыва, ни соседские ссоры не проникали в эту, будто застывшую во времени, однушку.

Потихоньку Коля, закончив ломать мебель, принялся выносить лакированные деревяшки к мусорным контейнерам. Внутрь они бы никак не влезли, приходилось прислонять обломки к грязному ржавому железу. Меньше чем в восемь ходок Коле уложиться не удалось, на улице уже окончательно стемнело. Старушка с картофельными очистками куда-то исчезла, ее место у соседнего подъезда оккупировал бомжеватого вида мужик. Когда Коля в очередной раз проследовал к контейнерам со своей ношей, тот его окликнул.

— Э, слышь! Ф-ф-фь... — кажется, мужик попытался свистнуть, но вместо этого обильно оросил слюнями седые усы. Коля, обернувшись, не смог сдержать легкой ухмылки: тот был так похож на моржа. — Ты че лыбишься? Зубы жмут?

— Извините, я о своем. — С этим опухшим алкашом парень справился бы без труда, но устраивать драку в чужом дворе не было никакого желания. А если еще соседи нажалуются хозяйке — проблем не оберешься.

Коля уже собирался было вернуться в подъезд, когда «морж» неожиданно ловко преодолел разделявшее их расстояние и вцепился ему в локоть.

— Слышь! — Вблизи от мужика несло застарелым потом и куревом. Скосив маленькие глазки на красный, в прожилках капилляров нос, он, выдержав паузу, спросил: — Ты здесь живешь?

— А тоби що за бида? — От неожиданности Коля перешел на родную мову.

— Бандеровец! Так это ты у Авдотьи теперь обитаешься?

— Ну, допустим, я, — с вызовом ответил тот.

— Ага-а-а! — злорадно выдохнул «морж», обдав Колю вонью гнилых зубов и перегара. — Так это ты, значит, наследничек! Наследный прынц, значит! Выискался! Внучек без ручек! А где ты был, наследничек, пока бабка твоя в матрас вгнивала, а? Месяц без малого лежала, шмон на весь двор, а эти только под квартирку засуетились, а? Да ты знаешь, как она мучилась перед смертью! Выла в окно, и что мертвецы на нее смотрят, и что могильная плита на нее давит, а вы, пидарасы, хоть бы раз навестили!

— Ну и? — набычившись, спросил Коля. Он испытывал странное чувство вины за безразличие бабкиной родни, и от этого ему становилось неуютно. Беседу явно нужно было закруглять. В квартире еще конь не валялся, а он тут с алкашами рассусоливает.

— Ну и! Помянуть надо бы! Ты вот на похоронах был? Не видел я там тебя. Значит, не помянул ты Авдотью нашу. Ну-ка, давай!

Не пойми откуда в руке «моржа» появилась бутылка с оборванной этикеткой. Внутри плескалось что-то мутное с лимонными корками. Грязные пальцы ловко скрутили крышечку, и горлышко бутылки ткнулось Колe под нос.

— Давай, тебе первому, штрафную!

— Да иди ты на хер!

Совершенно инстинктивно Коля со всей своей молодецкой удалью оттолкнул мужика локтем, тот нелепо взмахнул руками. Сперва раздался звон, а следом «морж» покатился по земле прямо в разверстую посреди двора яму.

Врезавшись в какую-то арматуру, он остановился всего в полуметре от дышащей паром бездны.

— Щенок! Фашист! Да я тебя...

Дослушивать начавшуюся было тираду Коля не стал и нырнул поскорее в подъезд. Ключ как назло не желал входить в скважину целиком, застряв на полпути — ни туда ни сюда. Коля в панике дергал глупую железяку в замке, а гневные крики все приближались.

— Ты, полицаев сын, за все ответишь, сука фашистская! Иди сюда, ублюдок, не посмотрю, что ты здоровый! Тебя отец старших уважать не научил, так я тебя научу...

Наконец Коля все же поймал правильное положение ключа и спешно влетел в квартиру, захлопнув за собой дверь. В ту же секунду крики «моржа» пропали, будто кто-то выключил звук. Это было даже удивительно — вот хриплый матерок звенит в ушах, а вот — исчезает, будто выдернули из розетки радио.

«Умели же раньше строить!» — подумал Коля, как вдруг спина его покрылась холодным потом. Голоса. Приглушенные мужские голоса раздавались из единственной комнаты.

— Могила не должна оставаться пустой! — грохотал кто-то. — Как пустая утроба ничтожна по сути, как пустая скорлупа бессмысленна до основания, так и могила не должна оставаться пустой, ибо жаждет себя наполнить. И взывает пустота к темным духам, бесам и теням... Как мертвая тела оболочка, привлекательна она для созданий диавольских...

— Но подождите же, отец Порфирий, но разве это грех — воздавать почести и посмертную славу безвременно... — прервал его чей-то вежливый, смутно знакомый голос. Будто голос диктора...

Радио! Это всего лишь радио! Коля едва не расхохотался, осознав свою догадку. Вот оно как бывает — у страха глаза велики. Теперь ему было даже немного стыдно за себя и в общем-то жалко ни в чем не повинного «моржа», которого он едва не отправил в современное урбанистическое «пекло».

Зайдя в комнату, Коля немного приглушил радио — уж больно буйствовал батюшка, рассуждая о могилах — и окинул взглядом стены.

Из мебели в комнате осталась лишь широкая панцирная кровать. Лишенная матраса, из-за торчащих проволочных крючков она напоминала какое-нибудь гестаповское орудие пыток. Кладешь пленника, приковываешь наручниками к раме и давишь сапогом на живот, чтобы крючья поглубже впивались в мягкие ткани. А если не колется партизан — так утюг ему на живот или крысу в кастрюле. Выносить кровать сегодня было уже поздновато, да и не хотелось по случайности вновь пересечься с «моржом». Приподняв один край на пробу, Коля охнул и схватился за спину — ложе покойной хозяйки, казалось, было отлито из чистого чугуна. Пожалуй, придется дожидаться других ремонтников и избавляться от этого раритета коллективно.

Несмотря на то, что, кроме кровати. в комнате ничего больше не было, помещение не стало просторнее. Наоборот, теперь увитые этими ободранными цветами обои будто бы вспучились и давили на него со всех сторон.

Склонившись над сумкой, Коля извлек наружу шпатель, собираясь раз и навсегда покончить с этой розово-коричневой дрянью — для сноса стены сегодня уже все равно поздновато, — но стоило ему выпрямиться, как что-то пребольно стукнуло его по голове.

Отскочив, он направил шпатель в сторону потенциального противника, но им оказалась всего лишь пыльная люстра. Покачиваясь от удара, она будто насмехалась над молодым незадачливым гастарбайтером, который в недоумении пялился на нее: разве потолки не были выше?

Пригрозив люстре шпателем, Коля достал откуда-то со дна сумки отвертку. Обесточив квартиру, он сходил за стремянкой и принялся откручивать болты, держащие люстру.

«Без плафонов, пожалуй, даже посветлее будет», — рассудил он. Вот один из плафонов накренился, и на голову Колe посыпалось что-то легкое, шуршащее и неуловимо отвратительное.

— Я пошлю на тебя и на рабов твоих, и на народ твой, и в домы твои песьих мух! — громыхнул отец Порфирий из радиоприемника, и Коля от неожиданности потерял равновесие. Ухватившись за наполовину открученную люстру, он осознал свою недальновидность, лишь когда та тяжело грохнулась вместе с ним, отдавив многострадальный палец с занозой.

— У, курва! — выругался в исступлении, шипя от боли, Коля. Плафоны разбились, мелкие осколки жалящими насекомыми вонзились в кожу на предплечье. Вдруг он почувствовал, как руку щекочет нечто — будто кто-то перебирает сотнями маленьких лапок. — Уйди! Уйди!

Заорав благим матом, Коля вскочил с пола и побежал скорее в ванную, а вслед ему неслось протяжное мушиное жужжание. Закрыв за собой поплотнее дверь, он склонился над раковиной и принялся смывать с себя разрозненные останки насекомых и вынимать впившиеся в кожу пыльные осколки. В ванной комнате было темно, как в погребе, поэтому пришлось сбегать обратно до щитка и включить свет, прежде чем продолжить водные процедуры.

Отдышавшись, глянув в зеркало — бледный, как привидение, — Коля все же взял себя в руки и вернулся в комнату: от мух надо избавиться. Войдя в комнату, никаких мух он не обнаружил — только высохшие трупики, что осыпались отвратительными черными крошками на пол под разбитой люстрой. Источником жужжания оказалось радио, чью антенну он задел при падении.

Выправив сигнал, Коля тут же был огорошен скрипучим «Как возвращается пес на блевотину свою...»

— Та пишов ты! — обиделся он и попытался поймать другую волну, но все прочие каналы передавали лишь мушиное жужжание. Отчаявшись, он все же настроил радио на «церковную» волну, где, к его облегчению, неистового батюшку заменило мрачное хоровое пение.

Веник с совком нашлись под раковиной на кухне. Пустое мусорное ведро источало зловоние, по краешку ползал, разочарованно шевеля усами, крупный рыжий прусак. Коля, скривившись, попытался сбить его плевком, но промахнулся.

— Тыпает вжe от этой квартирки! — возмущенно произнес он вслух, будто проверяя — будет ли слышен его голос в этих поглощающих все звуки стенах или «правом голоса» владело только радио.

Прибравшись в комнате, он с досадой оглядел плод трудов своих — с потолка дохлым ленточным червем свисал оборванный провод. К счастью, на кухонном подоконнике обнаружилась небольшая настольная лампа — видать, усопшая хозяйка была не сильна зрением и кашеварить без дополнительного источника света не могла.

Отломав плафон, Коля подключил лампу к видавшей виды розетке из желтого пластика и направил ее на стену, предназначенную для сноса, отчего «позвоночные столбы с глазами» приобрели вид еще более выпуклый и зловещий. Местами обои отклеились и пузырились, что лишь добавило объема уродливым «нервным» растениям.

— З цим мы быстро! — обнадежил себя парень и хищно нацелился шпателем в самый центр одного из бутонов.

Расчет оказался не совсем верным. Отковырнув кусок на стыке, Коля надеялся, что клей давно рассохся и уродливая бумага слезет сама, будто кожица с гнилого фрукта, но просчитался. Одни обои были поклеены на другие — еще отвратительнее: какие-то желтые в мелких мотыльках, больше напоминавших обычную домашнюю моль. Из-за этого слипшиеся слои сидели крепко, отходили мелкими чешуйками размером с трамвайный билетик. Работа казалась еще более монотонной и муторной из-за бесконечных пустопорожних рассуждений попа и диктора по радио.

— А вот, скажите, пожалуйста, а кенотафы на дорогах? Что в них, в сущности, плохого? — задавал, как ему казалось, каверзный вопрос чей-то тенорок.

— Да это же вовсе самая настоящая черная магия! — бушевал отец Порфирий. — Ритуальные конторы за это под суд отдавать надо! Самая натуральная бесовщина! Нет, вы только подумайте — могила-пустышка, что само по себе богохульство, так еще и на месте смерти! Вы представьте себе, сколько зла скопит в себе эта безделица! Жадные могильщики, стервятники чертовы, расставляют их на обочинах, на местах аварий, а темным силам только того и надо! Крест святой им не помеха, ведь не благостью от него, а смертью смердит, новую смерть привлекает!

— Нет-нет, подождите...

— Не о чем тут рассуждать! Одна лишь сухая статистика — прямое доказательство того, что это — объект языческий, греховный и богопротивный! Где на дороге мерзость эту возводят — там и аварии происходят в три раза чаще, бесы руль выкручивают, водителя морочат, на гибель толкают!

Коле сразу вспомнился поворот на Тарасово под одиноким фонарем — грунтовка с насыпью.

— Это же означает, что опасные участки... — пытался оправдаться тенорок, но его вновь и вновь заглушал рокочущий бас священнослужителя, от которого у Коли даже разболелась голова. Слово «кенотаф» пыльным облаком засело во рту, рвалось наружу. Коля окончил восемь классов сельской школы с пятерками по труду и физкультуре, едва-едва выправив тройки по остальным предметам, но слово «кенотаф» знал слишком хорошо. Непрошеным воспоминанием проколола сознание картинка — визг тормозов, темнота, грохот и аляповато украшенный железный крест на развороте в сторону Тарасово. Заныли уж полгода как зажившие ребра, Коля скорчился и скрипнул зубами, прогоняя непрошеное слово, проглатывая его вместе со строительной пылью.

— Ну, будэ на сегодни! — поднялся он на ноги, разминая затекшие колени.

Ободранная стена в углу у самого окна теперь смотрелась небрежно, но зато представляла собой участок, лишенный наконец глазастых цветов. Но ощущение тяжелых, направленных на него взглядов не пропало, а лишь усилилось. С неприязнью Коля взглянул туда, где над кроватью на обоях расплылось коричневато-гнилостное пятно — видать, старушка перед смертью прислонилась к стенке. При одной мысли о том, что зачищать стену нужно будет и на этом участке, парня аж передергивало.

— Горазд! Pанок покаже, що вечир не скаже...

Настроения ужинать не было. Кисловатая теплая «Балтика» не принесла никакого удовольствия, сухарики по твердости напоминали осколки костей, что иногда попадались в мясе. Они оседали суховатой безвкусной кашицей на зубах, не оставляя ни вкуса, ни чувства насыщения.

Как назло, в доме не оказалось ни одной книги — все увезли хозяева. Коля же сплоховал и не взял с собой ничего почитать. Большим любителем литературы он не был — дома всегда находились занятия понасущнее, но с момента своего отъезда из маленькой деревеньки под Луцком в бесконечных автобусах, поездах, электричках и очередях Коля пристрастился к простеньким детективам в мягкой обложке.

От скуки он нашел на кухне отрывной календарь за позапрошлый, девяносто шестой год, с приметами, и принялся его листать. Наткнувшись на сегодняшнюю дату, нахмурился:

«На шестое апреля, в канун Благовещения, не стоит затевать генеральную уборку, заниматься ремонтом. Постарайтесь не ходить в гости, да и сами не зовите гостей.

Приснившийся в ночь с шестого на седьмое покойник сулит неожиданную находку».

— Бред суеверный!

Коля вернул календарь на замызганную полку над плитой и, сделав последний глоток пива, принялся готовиться ко сну. Вода из крана потекла ржавая, вонючая, так что чистить ею зубы он не рискнул — сполоснул рот «Колокольчиком», от чего десны жгло и сводило.

Поначалу он собирался переночевать на кухне — рама окна в комнате разбухла и не открывалась. Коля подергал было, но, услышав угрожающий треск, бросил попытки — не хватало еще выломать окно вовсе. Вдобавок в кухне не было строительного мусора и этой жуткой гнилостной затхлости.

К своей досаде, попытавшись разложить тоненький походный матрас, парень обнаружил, что улечься во весь свой двухметровый рост у него не выйдет даже по диагонали. Коридор для сна подходил не лучше — узкий проход с боков сжимали разнокалиберные полочки и подставки для обуви, прибитые к стенам, а по поводу них Коля никаких указаний не получал. Попытавшись угнездиться между обшарпанным комодом и высокой узкой тумбочкой, он будто оказался в саркофаге, стиснутый с двух сторон. Уснуть в таком положении было бы решительно невозможно. Обреченно вздохнув, он вернулся в опустошенную им же комнату, открыв форточку на кухне и отворив «масляную» дверь нараспашку — все ж какая-никакая вентиляция. Поначалу он думал лечь прямо на пол — кровать старухи-покойницы вызывала в нем гадливую оторопь, но, почувствовав, как скрипят под сланцами песок, мелкие осколки стекла и неубранные мушиные крылышки, класть матрас на пол он все же не рискнул.

— Ну нет, шалишь, брат! — пригрозил он кровати. Ухватившись за железную перекладину, Коля, отдуваясь, перетащил ее в противоположный угол — туда, где не было «гнилостного силуэта», благо путь от стены до стены оказался гораздо короче, чем ожидалось.

Улегшись на скрипучеe, провисающееe едва ли не до пола ложе, он уставился в потолок. Стоявший посреди двора фонарь светил как раз в окно его вынужденного убежища, наполняя все помещение болезненной желтой полутьмой. Колe было неуютно, сон никак не шел, отгоняемый мыслями о предстоящей работе, мрачной петербургской неизвестности, той «кислой» женщине с его паспортом и навсегда впечатавшейся в стену тени напротив. Теперь, не загораживаемое кроватью, пятно стало будто бы обрезанным — ровной горизонтальной линией, что очерчивала границу, за которой мертвая старушка истекала трупной эмфиземой уже не на стену, а в матрас. В неровном свете дворового фонаря, лившемся из окна, этот силуэт, казалось, недовольно ворочался, оставшись без законного своего ложа.

Коля перевернулся на другой бок, носом к стенке, сопровождаемый безбожно громким скрипом пружин, но ощущение чьего-то присутствия и пялящихся отовсюду насмешливых злых взглядов не отпускало. Близоруко прищурившись, он углядел один из источников: это был заплесневелый «мозг» — бутон с двумя «глазами»-вензелями. Выругавшись, он яростно перевернулся на спину, кровать застонала. Зажмурив глаза, Коля твердо вознамерился уснуть.

Снились ему родные Боголюбы — километров двадцать от райцентра, полчаса на мотоцикле. Душная летняя ночь после промозглого Питера казалась далеким воспоминанием. Да им она и была: снова он несется по проселочной дороге, оглядываясь по сторонам в поисках незанятого местечка поукромнее, а к спине прижимается теплой мягкой грудью Наташка из Луцкого текстильного училища, которую за глаза деревенские называли «многостаночницей».

Треск мотора почти заглушает ее мурлыканье, ветер бросает в лицо длинные русые волосы. Вот он сбрасывает скорость и начинает осторожно объезжать кустарник, чтобы подъехать к речке. Шаловливая Наташкина рука ныряет под резинку тренировочных штанов и начинает нетерпеливо наминать ему яички.

— Погодь ты, дай з кущив выйду! — отмахивается Коля, усмехаясь, в ответ раздается хрипловатое пьяное хихиканье, Наташкины растрепанные волосы лезут в нос и в рот. Он притормаживает, неуклюже переступает по сырой от росы траве, зажав между ног пошарпанную «Яву», а рука проявляет все большую настойчивость, в трусах становится влажно. — Наталка, та потэрпы ты!!

Но та не слушается, сжимает пальцы до того, что у Коли льются слезы из глаз, впивается острыми ногтями в самую нежную часть его тела, оттягивает, крутит. И в этот самый момент он понимает, что не чувствует жарковатого, пьяного дыхания, сопровождавшего его в ту ночь. Вовсе никакого дыхания не чувствует. Не вздымается мягкая неживая грудь, прильнувшая к мокрой от пота футболке, и волосы у него во рту — не русые, а какие-то... серые.

И что делать — не знает он, потому что надо как-то вырваться, выкрутиться из мертвой хватки, но ужас сковывает все конечности, стоит ему представить, что там позади...

— Могила не должна оставаться пустой! — гаркнул вдруг чей-то бас, и Коля открыл глаза.

Еще не рассвело — раннее апрельское утро скупилось пока на малочисленные свои солнечные лучи. Посреди комнаты вновь надрывалось радио, транслируя очередные теологические дебаты, а мошонку Коли все так же продолжали сжимать чьи-то когтистые, сильные пальцы. Воображение мигом дорисовало голую холодную покойницу, из тела которой сочится густая гнилостная жижа; глаза ее высохли и навсегда застыли, а полный личинок рот безобразно распахнут, и лишь хищные Наташкины руки, похоже, ненадолго обрели жизнь, чтобы выдрать Кольке гениталии с мясом и оставить его истекать кровью.

Наташки-«многостаночницы» здесь, конечно же, быть не могло. Ведь это ему, Коле, на Луцком кладбище бил морду ее отчим и, точно птичка за ветку, цеплялась за локоть ногтями безутешная мать. «Моя доця! Моя дытына!» — этот крик навсегда отпечатался где-то на подкорке его мозга. А сама Наташка лежала спокойно в гробу, сложив свои обычно неугомонные руки на груди, как живая, лишь слегка наклонив голову, точно разминала шею. С тех пор Коля так и не побывал на ее могиле, а вот кенотаф видел дважды в день — по дороге в училище и обратно. Один раз положил букет собственноручно собранных луговых цветов. «А что толку-то! — раздался будто бы из-под кровати ехидный голосок. — Могила-то пустая!»


***


Продолжение следует...


Автор - German Shenderov

Показать полностью
331

Предыдущий жилец оставил мне руководство по выживанию. Как мы до этого докатились? (часть 15)

Эпизод 1

Часть 1. Я не уверена, что хочу здесь жить дальше

Часть 2. Похоже, помимо него мне понадобится что-то ещё

Часть 3. Сегодня мы, наконец, встретились

Часть 4. И прошлым вечером выживание оказалось под угрозой

Часть 5. Всё становится непередаваемо странным

Часть 6. Вероятно, мне понадобится помощь

Часть 7. Некоторые люди слишком хороши для этого мира

Часть 8. Пора положить конец этому безумию

Эпизод 2

Часть 9. Эта квартира для меня больше не новая, и мне нужно руководство получше

Часть 10. Когда одна дверь закрывается - открывается другая

Часть 11. Можем ли мы по-настоящему узнать другого человека?

Часть 12. Некоторые семьи более ненормальные, чем другие

Часть 13. Я никогда не любила этот чертов лифт

Часть 14. Для этих этажей руководства нет

==== ВЫ НАХОДИТЕСЬ ЗДЕСЬ ====

Оригинал (с) newtotownJAM

Напоминаем, что история Кэти развивается в реальном времени, она читает комментарии и отвечает на них. С момента событий первой части прошел год. Локдаун накрыл Европу, свирепствует первая волна короны.


Новые переводы в понедельник, среду и пятницу.

~

– Рад познакомиться с вами, юная леди.

Дерек улыбнулся Элли искренней теплой улыбкой. Они никогда раньше не встречались, он вообще знал о близнецах только потому, что я рассказала о них при нашем последнем разговоре. У него не было возможности увидеться с ними до исчезновения. Несмотря на это, он совершенно никак не отреагировал на демонический облик моей спутницы.

Больше всего на свете мне хотелось, чтобы они встретились в более подходящей обстановке. Возвращение Дерека и их знакомство наверху были бы лучшим вариантом, но вместо этого мы застряли в лестничном колодце в компании вновь окаменевшей женщины под мерзким искусственным светом.

Я скучала по нему. До нашей встречи я и не понимала, как можно так сильно скучать по человеку, которого едва знаешь. Он олицетворял для меня все хорошее в этом здании, позволял чувствовать себя как дома даже на этих пронизанных до боли ярким светом, лишенных окон подземных этажах.

– Я тоже рада с Вами познакомиться, сэр. – Элли ответила самым важным тоном, на который только была способна, и хихикнула. Она вся светилась, в темных провалах ее глаз плескалось почти неуловимое выражение доверия – он ей нравился.

Когда начался весь этот кошмар с пророчеством и последующей смертью Эстер Бекман, я даже и подумать не могла, что когда-нибудь стану свидетелем этого трогательного момента между Элли и Дереком, увижу как возникнет между ними связь. Я надеялась, что у него будет возможность увидеть, какой она становится в солнечном свете, когда бездонные дыры на ее лице превращаются обратно в щенячьи глаза.

Вся эта сцена наполняла меня душевным теплом. Звуки все еще были искажены после встречи с искалеченными “людьми”, так что я слышала его голос не очень четко, что печалило, но одно присутствие Дерека уже давало мне большую надежду. Даже неподвижная женщина на лестнице не могла разрушить это ощущение. Тем более теперь она нам никак не навредила бы.

Дерек перевел свой добрый взгляд с Элли на меня.

– Почему ты здесь? Как? – спросил он с недоверием в голосе. Он не был зол, скорее разочарован. Что еще хуже. Я впервые видела Дерека не спокойным и собранным.

– Я пришла за тобой! Я не могла оставить тебя гнить здесь. Я нашла котят и лозу… а потом Альберт навестил меня, – быстро выпалила я.

– Мне очень жаль, Кэт. Но тебе не следовало сюда приходить, особенно таким способом… и почему эта юная леди с тобой? – спросил он в замешательстве. Он попытался скрыть беспокойство в голосе ради Элли, но тщетно: она и сама видела, что нам грозит опасность.

Я рассказала ему все. Все, что произошло после его исчезновения, после того, как мистер Прентис растоптал Пруденс.

Элли испуганно замерла, когда я рассказывала о крысо-Джейми, о том, как я провела ритуал и держала его взаперти много месяцев, и о том, как он в результате убил мистера Мяу. Дерек с тревогой слушал, как я описывала визит Альберта и его угрозы.

Я выложила все. Об Эсси, лозе и том, как расклеился мойщик окон за время изоляции.

Я попыталась объяснить, почему, как мне казалось, должен был сработать мой план с лифтом, но, произнеся все это вслух, поняла, какой тупицей была. Элли внимательно меня слушала. Она даже немного надулась от гордости, когда я рассказала, как она спасла меня от тварей из лифта и потом еще раз от искалеченных существ на минус втором этаже.

Я видела, что моих объяснений было недостаточно, что у Дерека вертится на языке еще добрый миллион вопросов, но не дала ему шанса. После стольких месяцев, попыток его вернуть и событий последней недели наступила моя очередь спрашивать.

– Где мы находимся? – начала я с самого простого. Я и подумать не могла, что этими тремя словами открою ящик Пандоры.

– Я называю это Отражением или нижним зданием. Это все еще часть основного Здания, но большинство жителей, по понятным причинам, никогда сюда не попадут. Твари, населяющие это место, не так дружелюбны, как те, что наверху.

Когда мой отец купил землю под строительство этого дома, при раскопке места под фундамент обнаружилась целая система подземных туннелей. Это вдохновило его.

Он мечтал стать первым архитектором, построившим небоскреб на столько же этажей вниз, как и вверх. Тем более, что большая часть раскопок уже была сделана до него. Он хотел максимизировать доходность своего клочка земли, но не учел мощь этого места.

Мой отец был скрытным и азартным человеком, поэтому не говорил о своих планах никому, кроме своих работников, даже семье. Он нанял бригаду подрядчиков, каждого из которых заставил подписать соглашение о неразглашении. И вот мы стоим внутри результата их трудов. – Дерек обвел рукой вокруг себя, прежде чем продолжить.

– Когда отец повесился, его тело нашли в подвале – в той мрачной комнате, которую вы, должно быть, видели. Эта комната и все, что находится под ней, остались нетронутым со дня постройки. Подвал решили не расширять, а подземный проект был заброшен.

Но эта земля не так проста. Подрядчики сообщали о странных происшествиях по всему зданию. Произошло по меньшей мере пять необъяснимых смертей, и, хотя об этом и не сообщалось общественности, все жертвы были мужчинами, работающими внизу.

Бригады, работающие в этой части здания, были очень суеверны, и после смерти моего отца они запечатали все входы в подвал, похоронив целый небоскреб под городом.

Когда Альберт встал во главе проекта, он попытался уговорить строителей вскрыть подвал и продолжить работу. Он был таким же, как наш отец: честолюбивым, одержимым деньгами. Но никто из рабочих не соглашался. Они утверждали, что эти этажи прокляты.

Верхнюю башню как раз достроили перед тем, как мой отец покончил с собой. Так что Альберт забросил переговоры с подрядчиками и сосредоточился на открытии этого места. Но не собирался упускать деньги из-за споров о нижнем здании.

Он сказал, что смерть нашего отца, конечно, объясняла, почему открытие так долго откладывается, но больше тянуть было нельзя. Он должен двигаться вперед. Через неделю мы переехали и стали первыми жильцами здесь. – Он умолк на мгновение. Печаль омрачила его лицо, а глаза наполнились слезами, когда он вспомнил свою жизнь до переезда в это здание.

– Ты, наверное, очень старый, если твой отец построил это место! Даже моя мама не такая старая! – перебила его Элли. Я рассмеялась. Ее по-детски непосредственные выводы были единственным, что сейчас могло поднять мне настроение.

Дерек усмехнулся. Женщина рядом с ним осталась неподвижной.

– Полагаю, я действительно очень стар. Но я этого не ощущаю, – ответил он, посмеиваясь про себя. Лихо поправил свою плоскую кепку и подмигнул Элли.

– Ты и не выглядишь… – вставила я слово. Дерек перестал смеяться и продолжил, быстро взглянув на меня.

– Этого я не могу объяснить, Кэт. Мы с Альбертом не были близки с отцом. Мы ничего не знали об этом месте, пока он не умер, а проект не приблизился к завершению. Нам удалось поговорить только с горсткой подрядчиков, а они рассказывали такие дикие истории, в которые невозможно было поверить. Мы и представить себе не могли, как изменятся наши жизни…

Единственное объяснение нашим… продленным жизням… это записка отца.

Моим мальчикам. Если вы останетесь здесь, то никогда не умрете.

Это все, что от него осталось. Скомканный клочок бумаги, который должен был передать нам строитель по имени Кит. Я предполагаю, что отец заключил какую-то сделку с духом этого места… Не знаю… Может быть, это какой-нибудь особый жилец, которого я еще не встречал… Или само здание.

Нам потребовались годы, чтобы осознать, что мы не стареем, как другие люди. А когда мы это поняли, уже не осталось никого, кто мог бы дать хоть какие-то ответы.

Нам самим пришлось разбираться с каждым необычным, сверхъестественным или странным происшествием в Здании. Поначалу в одиночку. Я помню, как испытывал благоговейный трепет перед всем, что встречал, исследуя окрестности. Но всякий раз, когда я пересекался с Альбертом, он не выглядел заинтересованным как я. Он был напуган.

Мы с братом никогда не были лучшими друзьями. Я глубоко сожалею, что не использовал то время, когда мы жили здесь одни, чтобы сблизиться с ним. Может быть, я смог бы что-то изменить.

– Изменить что? – спросила я, впитывая каждое его слово. – То, что произошло с его сыном?

Дерек посмотрел на Элли, задержав взгляд, а потом снова на меня.

– Не сейчас. Это слишком обширная тема. А сейчас нам нужно найти способ доставить вас домой.

Я хотела было возразить, но увидела печаль в его глазах и не стала настаивать. Он был прав, я достаточно долго подвергала Элли риску, и нужно было вернуть ее к Терри и Эдди в целости и сохранности.

– Ты был здесь все это время? Если даже ты не можешь выбраться, то нам вообще не на что надеяться, – прошептала я Дереку, когда он уже был готов идти, приобняв Элли за плечи.

– Ты же встречала моего брата, Кэт. Если я сбегу, последствия для всего Здания будут катастрофическими. Он предпочитает брать то, что дает это место, и извращать это, создавать плохие вещи… Я же предпочитаю мирно сосуществовать с этой землей. Я не верю, что здесь есть реальное зло… кроме, может быть, моего брата.

Я пыталась принять это, пыталась заставить себя просто пойти с ним, но что-то не складывалось.

– Но Альберт сказал...котята и лоза… Он сказал, что это был крик о помощи.

– Он солгал. В его интересах держать меня здесь. Да, я помог им выжить, ведь здесь очень одиноко. Но когда он обнаружил растение, то сразу же забрал его от меня.

Альберт притащил одну кошку, чтобы скормить ее той твари, которую держит на -10 этаже, но я остановил его. Он позволил мне оставить ее, потому что, я думаю, в глубине души жалел меня. Я ухаживал за маленькой кошечкой, пока, откуда ни возьмись, появились котята. Это было удивительно: любовь буквально создала новую жизнь.

Кошки были отличной компанией, и я освободил бы их, если бы мог. Но я никогда не выпускал их наружу.

Я понятия не имел, как они выбрались, пока ты не упомянула вентиляционную решетку. – Он оглядел меня с голову до ног, пока говорил. Необычно пристальным взглядом. Не недоверчиво, но все же с подозрением.

– Так как же нам отсюда выбраться? – спросила Элли.

– Ну, в прошлый раз из этого места меня вытащил сад твоей подруги… – Дерек присел, чтобы их глаза были на одном уровне.

– Мы снова посадили для тебя сад! Но ты так и не пришел, – фыркнула она в ответ.

– Я знаю. Брат рассказал мне, какой он красивый. Надеюсь, я когда-нибудь снова увижу его! Альберт все сильно усложнил в этот раз. – Он встал и снова обратился ко мне. – Обычно я поднимался через подвал. Там есть лестница, но она замурована. Нужно просто сломать стену. Лифт может только спустить вас вниз. Вам не попасть домой тем же путем.

– Так пойдем! – настойчиво сказала я, взяв его за руку. И вот тогда я увидела. Я этого не замечала, слишком была сосредоточена на его добрых глазах.

У Дерека не хватало четырех пальцев на левой руке. Он стоял потупившись, а я изо всех сил старалась не пялиться.

– Вспомни то, что он сделал с Джейми. Со мной случится то же самое, если я даже просто войду в подвал. Я проверял. И вот результат. – Он поднял свою беспалую руку. – Не знаю, как мне удалось сделать так, чтобы появились котята. И я не знаю, как Альберт делает все эти вещи с существами, живущими здесь. Но я знаю, что если войду в этот подвал, то умру.

Он выглядел опустошенным. Я была рада, что он просто не шагнул из дверей лифта и не навредил себе еще больше, но понимала, что потеря пальцев была для него серьезным ударом. В конце концов, он прежде всего был садовником.

– Я провожу вас туда, Кэт. Хочу убедиться, что Альберт вас отпустит. Но с вами пойти не могу.

Мне хотелось крикнуть так громко, чтобы даже у искалеченных существ наверху ушам стало больно. Мне хотелось крикнуть ему, что после всего, через что мне пришлось пройти, я не уйду без него. Но маленькая рогатая девочка рядом со мной мешала мне это сделать. Я кивнула, признав поражение.

Дерек повернулся к неподвижной женщине.

– Энжела, я вернусь, чтобы навестить тебя, обещаю. Но пожалуйста, позволь этим дамам уйти в целости и сохранности. – Он наклонился и нежно поцеловал ее в щеку, прежде чем пойти с нами к лестнице. Еще одна слеза скатилась по ее щеке.

***

Мы поплелись наверх, не издавая ни звука. Интересно, получу ли я когда-нибудь ответы на свои вопросы? Я и раньше знала, что Дерек окружен пеленой загадочности, но после всего, через что мне пришлось пройти, чтобы попасть в Отражение, то, что меня вот так бесцеремонно отправляли восвояси, казалось страшно несправедливым.

Дерек, может быть, и знал путь домой, но никто не может по-настоящему управлять этим местом. Я начала это отчетливо понимать. Здание всегда будет брать верх.

Поэтому я не удивилась, когда мы подошли к большой черной цифре -7.

– Кэт, это просто игры лестницы. Ты же знаешь, там нет ничего для тебя. – Дерек положил беспалую руку мне на плечо, пока я вглядывалась в чужой, но до боли знакомый коридор.

Он видел любопытство, светящееся в моих глазах, от встречи с двойником моего дома. Будут ли эти коридоры вновь заполнены толпами искалеченных существ? Или это было настоящее отражение – мир, где мы с Джейми жили счастливо, мистеру Прентису не приходилось бороться со своим недугом, а Эсси была жива? Или что-то совершенно иное называло это место своим домом?

Внезапно все звуки будто выключили. Мой разум активно их блокировал. Осознание того, что Дерек был вместе с Элли, сняло с моих плеч часть ответственности. Я медленно двигалась к знакомой, но, тем не менее, очень отличающейся от оригинала двери.

– Кэт, пожалуйста, не нужно. – Дерек последовал за мной, осторожно придерживая Элли. Думаю. если бы не девочка, он скорей всего схватил бы меня в охапку, но не хотел пугать ее. Я продолжала двигаться вперед будто в трансе.

-42

Цифры были нечеткими, но минус ярко выделялся. Я провела рукой по дереву двери и ручке. Я не чувствовала себя дома. Абсолютно. Было любопытно, что там внутри, но я чувствовала, что ничего хорошего.

Единственным вроде бы положительным моментом было отсутствие в коридоре искореженных тел. Я не знала, что было за этими дверями, но точно не они: я производила достаточно шума, чтобы выманить их из убежищ. Нет, там было что-то другое.

Я не стала пробовать подойдет ли ключ, а, ведомая внезапной догадкой, развернулась и побежала к квартире номер -51. И начала колотить в дверь.

– ЭССИ! – закричала я, понимая, что если я не умерла в лифте, то, возможно, и она тоже.

Я стучала изо всех сил и уже почти чувствовала запах сигаретного дыма, просачивающегося в коридор из квартиры.

– Кэт, прекрати! – закричал Дерек. Краем глаза я видела, как он в мрачном предвкушении закрывает ладонью глаза Элли. Дверь со скрипом отворилась.

Она была там. Эсси вовсе не умерла. Ее судьба была намного хуже.

Моя подруга стояла в дверях с лицом, искаженным в ужасающей гримасе. Ее рот был открыт так широко, как может быть только если челюсть безнадежно вывихнута. Но самым страшным были ее глаза – их выдрали с корнем, оставив только красные, исходящие кровью зияющие раны.

Волосы торчали вперемешку с влажными ранами на скальпе, оставшимися на месте вырванных пучков. Платье, аккуратностью которого я так восхищалась, было порвано и обтрепано по краям. Оно едва прикрывало ее распухшие, изломанные конечности и кости, торчащие во все стороны из открытых ран. Воздух наполнился запахом старого пепла и разлагающейся кожи.

Она рухнула на землю все еще с открытым ртом, не в силах держаться на переломанных ногах. Вина тяжелой волной захлестнула меня.

– Как ты мог оставить ее в таком состоянии?! – Я повернулась к Дереку и закричала. Но на его лице был написан такой же ужас, как и на моем.

– Я не знал, Кэт, чем угодно тебе клянусь! Я даже не знал, что она мертва, пока мы не встретились! Пожалуйста, нам нужно идти. Нельзя, чтобы она это видела. – Он все еще закрывал рукой зияющие черные дыры, которые, тем не менее, были в сто раз более живыми и успокаивающими, чем пустые глазницы Эсси.

Он был поражен, и я поверила ему. Но я все еще была неимоверна зла.

– Она хотела, чтобы я помогла тебе! И вот что она получила?! – Я не могла справиться с яростью. Эсси страдала уже так долго, и кто знает, насколько еще Альберт захочет продлить ее муки. Она лежала на полу, извиваясь от боли, а я отчаянно пыталась придумать способ помочь ей и все больше распалялась.

Дерек не успел ничего возразить. Вместо этого наш спор прервали медленные насмешливые аплодисменты.

Я резко обернулась и увидела, что дверь квартиры -42 была распахнута настежь.

А на пороге стоял Альберт с самодовольной ухмылкой.

Показать полностью
362

Предыдущий жилец оставил мне руководство по выживанию. Но для этих этажей руководства нет (часть 14)

В мире Кэт все становится страньше и страньше, и это нам, черт возьми, нравится =)

С этой серией мы уже срослись и сплелись, хотя иногда и хочется почитать что-нибудь законченное. Если вы любите короткие мистические истории, посмотрите наш предыдущий пост



Эпизод 1

Часть 1. Я не уверена, что хочу здесь жить дальше

Часть 2. Похоже, помимо него мне понадобится что-то ещё

Часть 3. Сегодня мы, наконец, встретились

Часть 4. И прошлым вечером выживание оказалось под угрозой

Часть 5. Всё становится непередаваемо странным

Часть 6. Вероятно, мне понадобится помощь

Часть 7. Некоторые люди слишком хороши для этого мира

Часть 8. Пора положить конец этому безумию

Эпизод 2

Часть 9. Эта квартира для меня больше не новая, и мне нужно руководство получше

Часть 10. Когда одна дверь закрывается - открывается другая

Часть 11. Можем ли мы по-настоящему узнать другого человека?

Часть 12. Некоторые семьи более ненормальные, чем другие

Часть 13. Я никогда не любила этот чертов лифт

==== ВЫ НАХОДИТЕСЬ ЗДЕСЬ ====

Оригинал (с) newtotownJAM

Напоминаем, что история Кэти развивается в реальном времени, она читает комментарии и отвечает на них. С момента событий первой части прошел год. Локдаун накрыл Европу, свирепствует первая волна короны.

~

От взгляда на панель управления мои внутренности скрутило в узел. Почему Альберт так и не появился? На какую кнопку мне теперь жать?

– Что нам делать, Кэт? – Она перестала плакать, но голосок звучал испуганно. Я, по правде говоря, не знала, что ответить. Просто уставилась на панель, рассматривая цифры, и отметила, что среди них есть и -9 этаж.

– Нам нужно осмотреться, может быть, здесь есть кто-то еще, – ответила я.

Мои предположения, что могло населять этот этаж, были одно хуже другого. Если это место было зеркальным отражением здания, то -9 мог быть не самым приятным местом, поэтому я решила начать с более или менее безопасного варианта и нажала кнопку -2.

Раздалось механическое жужжание, и огромные металлические двери захлопнулись. Сейчас я все бы отдала, чтобы оказаться внутри настоящего лифта до, того как он исчез. Лифт, в котором мы сейчас стояли, был настолько идентичен оригиналу, насколько это вообще было возможно. Даже дрожь, начавшая сотрясать мое тело, стоило мне только войти в металлическую коробку, была такой же.

Я с облегчением выдохнула, когда он остановился и открыл двери. Перед нами простирался с виду вполне нормальный холл, напоминающий те, что остались там, в верхнем здании.

Я почти готова была поверить, что падение лифта мне просто померещилось, и сейчас я возвращаюсь домой, если бы не большая черная цифра “-2”, нарисованная рядом с дверями, полное отсутствие окон и отвратительный искусственный свет, просто стоя под которым я рисковала заполучить мигрень.

Не знаю, что я ожидала найти за большой красной деревянной дверью, ведущей к коридору с квартирами. Я не думала, что Дерека будет просто отыскать в пространстве таком же огромном, как само здание, если верить лифту. Но, возможно, там можно было найти какие-то ответы.

Возможно, мы наткнемся на Альберта. Я не могла предугадать его действия, но интуиция подсказывала, что он не сможет долго сдерживать злорадство по поводу провала моего плана.

– Мне здесь не нравится. – Тихий голосок прервал поток моих мыслей.

– Мне тоже, Элли. Надеюсь, здесь кто-нибудь будет не занят и подскажет нам, как вернуться домой. – Моя слабая попытка улыбнуться никого не обманула. Моя маленькая спутница была ребенком, но не идиоткой. Она видела меня насквозь.

– Я думаю, нам не стоит входить в эту дверь. – Элли указала на красную дверь, отделяющую нас от рядов квартир без окон. Она уперлась ногами в пол, в твердой решимости не двигаться с места.

– У тебя есть идеи получше? – спросила я, искренне надеясь, что так и есть.

– У меня просто очень плохое предчувствие.

Ее слова меня совсем не обнадежили, но особого выбора я не видела. Я взялась за ручку и потянула дверь на себя. Она открылась с громким скрипом и выпустила сильный мускусный запах, как тот, что бывает в помещениях, запертых в течении долгого времени.

Я осторожно шагнула внутрь, оставив Элли в холле, и крикнула: “Есть тут кто?” Я надеялась, что если там действительно кто-то живет, то они не часто видят гостей и захотят выйти. В отличии от моего предыдущего плана, на этот раз все сработало безупречно. Через несколько мгновений все двери в коридоре медленно открылись.

Я успела насчитать около десяти дверей, когда из-за каждой вдруг начали вытягиваться человеческие руки и пальцы. Квартиры были заполнены теми, кого я с натяжкой смогла бы назвать людьми.

Все они были голыми и с трудом походили на обычного человека. Мясистые конечности, мерзкие отростки, торчащие из всех мыслимых и немыслимых мест… У них были непропорционально вытянутые шеи, по несколько пар рук, позвоночники у некоторых полностью загибались назад, так что я не могла понять, как они вообще способны передвигаться.

Каждый из них будто был уникальным результатом изощренной пытки. Пытки, которая должна была прикончить их задолго до того, как они достигли такого состояния. Я вспомнила, где нахожусь, и поняла, что они, вероятнее всего, давным-давно были убиты. А возможно, и вообще никогда не были живыми.

Один из них особенно привлек мое внимание. Неопределенного пола, с почти метровой шеей. Спина существа была согнута, будто он встал на мостик, тело балансировало на четырех конечностях. Вместо пары рук и пары ног – левые руки, смотрящие в одном направлении.

Его шея изогнулась, слегка покачиваясь и с трудом оставаясь в вертикальном положении. Я резко выдохнула, когда он поднял голову и встретился со мной взглядом.

Он завопил.

Крик этой… твари… был наполнен таким горем и болью… Я никогда раньше такого не слышала. Он пробрал меня до глубины души, и я ощутила страдание, пронизывающее его всем своим существом. Мой желудок скрутило, а крик, казалось, врезался в мозг.

Я была буквально обездвижена, когда каждое другое человекоподобное существо в коридоре, где бы оно ни находилось, задрало голову и закричало в унисон с первым. Я зажала уши руками и почувствовала, как по ним струится что-то теплое. Но отнять ладони и посмотреть не решилась, опасаясь остаться без единственной защиты.

Невозможно описать словами всю ту боль, что я чувствовала. Для такого глубокого страдания просто не придумано слова. Не знаю, как это возможно, но я буквально чувствовала все те годы и годы мучений и невообразимой боли, через которые этим существам пришлось пройти. Крик стал таким всепоглощающим и ошеломляющим, что я была близка к обмороку.

И тут кто-то изо всех сил дернул меня за рубашку, заставляя отступить. Всепоглощающее шипение раздалось рядом со мной. Оно было наполнено такой яростью, что прошло сквозь крики, как нож сквозь масло, и заставило их замолчать, эхом отражаясь от стен коридора.

За несколько секунд каждая из искалеченных тварей заползла в свою квартиру, волоча за собой извивающиеся во все стороны конечности. Оставив Элли стоять в проеме красной двери. Кончики ее рогов поблескивали в галогеновом свете.

– Что это было, Кэт? – Я едва слышала ее тихий голос после этих душераздирающих криков.

Я наконец оторвала руки от ушей и увидела, что все ладони в крови. Элли заметила это и порывисто обняла меня, случайно воткнув коготь мне в бок. Было больно, но я не стала поднимать шум, зная, что никакая боль не сравнится с тем, что я успела почувствовать за короткое время, пока стояла там, среди этих искалеченных людей.

– Я не знаю… Как ты это сделала? – Я все еще с трудом слышала сама себя, будто мою голову зажали меж двух подушек.

– Я ничего не сделала, я думала, они съедят нас обеих! – ответила она в крайнем возбуждении.

– Но они убежали…

– Наверное, я просто очень страшная! – ответила она с чисто детской гордостью. Я посмотрела на нее и взъерошила светлые волосы между ее рожками. Она, конечно, выглядела устрашающе, но не шла ни в какое сравнение ни с этими покалеченными существами, ни с тварями из лифта.

Я никак не могла понять, отчего такие свирепые существа боятся маленькой девочки. С чего бы им убегать? Мне было не по себе от всего этого, но я любила близнецов, что бы там ни было. Мне просто хотелось бы, чтобы это я была для нее защитником, а не наоборот.

Мы вышли в холл и снова оказались перед дверями лифта-двойника. С другой стороны от них был вход, по-видимому, на лестничную клетку, если, конечно, эта подземная “высотка” действительно была зеркальным отражением Здания. После, казалось, часов, проведенных в лифте, мысль о лестнице была приятно успокаивающей. Так что я повела Элли к двери.

Лестница не вела наверх, на -1 этаж. Ступеньки шли только вниз, странный искусственный свет не достигал нижних пролетов. В ушах у меня настойчиво звенело – последствие истошных криков тех существ.

– Как думаешь, она тоже пропускает этажи? – спросила Элли, глядя в темноту колодца своими глазами-омутами.

– Давай выясним, – сказала я, сжав ее руку. И мы двинулись в темноту.

***

Мы быстро достигли -3 этажа, считай всего за один средний пролет. Я хотела обследовать коридор, ведущий к квартирам на этом этаже, но Элли снова уперлась и настояла, чтобы мы этого не делали. Я даже не стала с ней спорить: я все еще плохо слышала и извлекла урок из своей ошибки. Я не смогла бы вынести встречу с чем-нибудь, подобным тем “людям” на предыдущем этаже.

Мы спустились еще на пролет ниже. Те ступени, что мы оставили позади, все еще были на месте и, как прежде, вели наверх. Это давало мне надежду, что мы как минимум сможем подняться на -2 этаж и вернуться на лифте в холодный, темный, но, к счастью, пустой подвал.

На этот раз лестница и правда пропускала этажи, подтверждая некое сходство этого места с домом. Большая черная цифра “-5” выбивала из колеи, но пропущенные этажи помогли мне убедить себя, что эта лестница – всего лишь продолжение обычной.

Еще более тягостное впечатление производила женщина на ступенях. Она смотрела прямо на нас, на маленького демоненка, который смог распугать всех монстров в этом здании… но не пыталась скрыться. На самом деле, она вообще не двигалась. И будто смотрела сквозь нас. Элли тоже была спокойна, не говорила мне бежать и не шипела. Она просто смотрела на женщину в ответ.

У нее были волосы мышиного цвета, красивые, но вполне обычные черты лица. В ней не было абсолютно ничего особенного, кроме того, как сильно она напоминала мне кого-то другого.

Она была идеальным отражением своего двойника, с таким же отсутствующим и грустным выражением лица, как и у мужчины на пятом этаже. На мгновение я задумалась, как же ее зовут.

– Она скучает по нему, – сказала Элли.

Я посмотрела на нее в замешательстве.

– Откуда ты это знаешь? – спросила я. Мы обе знали, кого она имеет в виду.

– Не знаю, просто знаю, – небрежно пожала она плечами.

Я села на ступеньку рядом с неподвижной женщиной и на мгновение потеряла самообладание. Все это место было похоже на порождение больной фантазии. Я не видела признаков ни Альберта, ни Дерека, ни какого-либо способа выбраться из лабиринта, в которую мы угодили. И я до сих пор не могла достоверно сказать, не сошла ли я с ума.

Меня терзали мысли о том, что мне никогда отсюда не выбраться, что все жители здания теперь в опасности из-за меня, что котята теперь будут голодать, о Джейми, об этих ужасных криках… голова просто разрывалась. Непрерывный звон в ушах только нарастал.

Женщина рядом со мной просто стояла, не шевелясь и уставившись в пространство. Я взглянула на Элли, эту особенную девочку, и ни на минуту не засомневалась в ее словах. Я и сама чувствовала, что женщина тоскует по своему спутнику. Я хорошо понимала, что значит потерять любовь всей своей жизни в этом здании, и мое сердце обливалось кровью от ее истории.

– Нам нужно идти дальше. Здесь должен быть кто-то, кто сможет с нами поговорить. Нужно отвести тебя домой к маме и брату, – проговорила я, стараясь сосредоточиться.

Я улыбнулась Элли еще одной натянутой улыбкой, полной фальшивого оптимизма, и жестом пригласила ее следовать за мной по закручивающейся в спираль, освещенной искусственным светом лестнице. Я не знала, что надеюсь найти или куда хочу прийти, но, возможно, -9 этаж был самым подходящим ответом на оба вопроса.

Но у меня не было шанса проверить эту теорию. Стоило нам достичь последних ступеней этого пролета, как мы снова уперлись в большую черную цифру “-5”. Женщина стояла в той же позе, лицом к нам.

Я схватила Элли за руку и попыталась повторить тот же путь. Лестница всегда пропускает этажи, в этом не было ничего необычного. Не было. Но теперь стало.

***

Когда мы в шестой раз пытались спуститься по лестнице, Элли уже выглядела усталой и испуганной. Глаза ее все еще были наполнены бездонной чернотой, но мордашка выражала страх, как и у любого нормального ребенка.

– Кэт…

– Все нормально. Нам просто надо продолжать пробовать. – Я старалась убедить в этом не только ее, но и себя.

– Нет… Она не хочет оставаться одна, вот почему мы не можем уйти. – Элли отпустила мою руку и показала пальцем с длинным когтем на женщину.

Та не сдвинулась с места, выражение ее лица или поведение совсем не изменилось, но было в ней что-то не то. Что-то враждебное.

Я понимала, что такое горе, и знала, что иногда мы готовы сделать что угодно, чтобы удержать рядом людей, которых стоило бы отпустить. Хотела бы я, чтобы намерения этой женщины были такими мирными. Но похоже, что в ее случае это было более буквально. Как будто она действительно не могла больше оставаться одна. Любой ценой.

– Просто продолжай идти.

Мы вновь сбежали вниз по ступеням. Потом снова вверх и снова вниз. Еще три раза. Ужас нарастал, каждый раз, как мы возвращались на -5 этаж, женщина становилась все более злобной, зловещей. Она больше не смотрела сквозь нас. Она смотрела на нас.

– У меня ноги болят, Кэт, – захныкала Элли. Мои тоже болели.

– Как думаешь… ты могла бы ее напугать? – Меня тошнило при одной мысли о такой просьбе, но только у Элли были шансы увести нас отсюда.

Элли отшатнулась, но кивнула и сделал пару шагов в сторону женщины. Она приблизилась к ней вплотную, выставила когти и зашипела. Женщина не шевельнулась. Она даже не моргнула, не вздрогнула, не сделала ничего. Сначала. А потом она начала двигаться. Изменилось только ее лицо, только губы, изогнувшиеся в горестной улыбке.

От покоя и близости в ее присутствии, которые я когда-то почувствовала, не осталось и следа, как только она улыбнулась. Элли мгновенно отступила, потянув меня за собой за край рубашки и прижавшись поближе. Я думаю, тот факт, что женщина ничего больше не сделала, сбивал нас с толку больше всего.

Женщина одержала над нами верх. Она не собиралась нас отпускать.

– Пожалуйста! – взмолилась я. – Если мы можем чем-нибудь Вам помочь, скажите нам. – Я пыталась справиться со страхом и делала все что могла, чтобы говорить с ней по-доброму. Если она когда-нибудь была человеком, то, может, посочувствовала бы нашему тяжелому положению. – Я передам привет Вашему мужчине. Я не знаю его имени, он такой же немногословный, как Вы… Я думаю, он тоже скучает по Вам. Я знаю это. Я потеряла любимого человека так же, как и Вы. Я знаю, что Вы чувствуете.

Одинокая слеза скатилась по ее щеке, но улыбка осталась на месте. Моя грудь вздымалась, сердце билось так сильно, что готово было проломить ребра… может быть, я все-таки до нее достучалась?

Ее навязчивый, гипнотический взгляд встретился с моим. Казалось, в ее голове все перемешалось, и она никак не могла собрать мысли в кучу. У нее были самые выразительные глаза, какие я только видела в жизни, наполненные смущением и печалью.

Мы еще некоторое время смотрели друг на друга, а потом женщина начала двигаться. Она была нетороплива, но я не видела, чтобы она или ее партнер совершали столько движений. Она склонила голову набок и слегка повернула ее в сторону Элли. Через несколько мгновений ее глаза провернулись в глазницах в том же направлении. Она пристально смотрела на девочку, с улыбкой, приклеенной к неподвижному лицу. Высыхающий след от слезы еще блестел в мерцающем свете.

Элли начала рыдать от ужаса, она отступила и спряталась за мной, как за щитом. Со сколькими бы монстрами она не сражалась, все равно она оставалась испуганным маленьким ребенком.

Женщина с трудом шагнула к ней.

Ей понадобилось немало времени, чтобы поставить одну ногу перед другой. Даже сверхъестественное создание, простояв так долго в одной позе, будет вынуждено размять затекшие мышцы. Тем не менее, этот шаг был прямой угрозой нам, я чувствовала, что она задумала недоброе. Печаль в ее глазах превратилась в презрение, и этот единственный шаг был объявлением войны.

Мы с Элли понемногу отступали назад, готовые в любой момент броситься вниз по лестнице. Я была согласна вечно бегать по этому заколдованному кругу, если бы это помогло держать женщину подальше от моей маленькой подруги.

Мы даже не успели достичь первой ступеньки, как вдруг раздался голос. Мужской голос.

– Достаточно, Энжела. Я не думал, что ты из тех, кто заставляет детей плакать.

Я обернулась и увидела мужчину, стоящего теперь на лестнице рядом с женщиной. Она вернулась на прежнее место и заметно успокоилась. Он придерживал ее за плечо, но это было необязательно: было понятно, что она не ослушается его.

Его глаза и улыбка, излучающие настоящее тепло, светились из-под знакомой плоской кепки.

– Хотел бы я сказать, что рад видеть тебя, Кэт, но, учитывая обстоятельства, я, пожалуй, промолчу, – продолжил он, обращаясь ко мне.

– Кто он? – перебила его Элли, потянув меня за то же место на рубашке, ткань там уже пошла дырками. Я искренне улыбнулась ей впервые с тех пор, как начался этот кошмар.

– Элли, это Дерек.

Показать полностью
155

№ 17 часть - 8 (окончание)

№ 17 часть - 8 (окончание) Мистика, Фантастика, Крипота, Маньяк, Психиатрическая больница, Видео, Длиннопост

№ 17. часть - 7

№ 17. часть - 6

№17. часть-5

№17 часть - 4

№17 часть - 3

№17 часть -2

№17. часть-1

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Кирилл открыл глаза. Тело не слушалось. Он увидел потолок и склонившуюся над ним незнакомую лысую голову в медицинских спец очках.

— 19.00. Объект ожил. Продолжаю наблюдение. — доложила голова в диктофон.

Кирилл попытался заговорить, но не смог. Он издал только мычание.

— Это всё проволока, — сочувственно произнесла голова заметив его мычание, — Растёт, зараза, прямо на глазах. Речевой аппарат не считается важным. Сейчас я вам помогу.

Кирилл испытал ужас, когда увидел как к его лицу поднесли стальные кусачки и раздался громкий щелчок. Потом ещё и ещё.

Незнакомый человек вытащил длинную проволоку связывающую губы журналиста.

— Так лучше? Скажите, что-нибудь?

— Где я? — прохрипел Кирилл.

— Вы в лаборатории. Мессир доставил вас сюда, после того как вы отключились. Все хорошо. Самое страшное уже позади.

“Я отключился? Почему”?

Кирилл вспомнил чаепитие в окружении сумасшедших. Как он ел кексы. Как закричал Мешочек. Глаза Вани. Мессир…

— Меня отравил Господин Яд, — произнёс он вспомнив окончательно.

— О! Он бы с удовольствием провернул такую каверзу, но в вашем случае это невозможно. Вас нельзя отравить. — донесся до него голос. Голова в маске исчезла, потом к нему придвинули медицинские операционные светильники.

— Так будет удобнее, — сообщил голос, — Мне предстоит много работы, а я признаться, ещё не совсем в форме. Химиотерапия - такая противная штука. Не дай бог никому.

— Кто вы? — спросил Кирилл — Почему я не чувствую своё тело? Это последствия отравления? Я парализован?

Некоторое время ему не отвечали. Кирилл слышал как звенит металл, словно кто-то поблизости перебирает медицинские инструменты на железном подносе.

— Что вы сказали? — переспросил голос — Вы чувствуете неудобство?

— Я вообще ничего не чувствую. Могу только видеть и слышать. Я даже не могу пошевелить головой. — пожаловался Кирилл. — Скажите мне правду — я буду жить?

— 19.07. Признался, что сохранил всего два чувства. Тактильные ощущения отсутствуют. Вкус, вероятно, тоже. Проверяю обоняние. Конец записи.

К лицу журналиста на пинцете поднесли влажную ватку.

— Вы ощущаете запах? — спросил его голос.

— Нет. Уберите, она меня раздражает.

— 19.08. Применил гидроксид аммония. Реакция отрицательная. — сообщил голос.

Кирилл застонал от горя. Проклятый отравитель погубил его. Притворялся таким положительным, столько говорил о искуплении. А сам, нанёс подлый удар, прямо на виду, когда от него меньше всего ждали. Как ему теперь жить? Что он скажет теперь своей жене и дочери? Кому нужен инвалид, который даже не в состоянии ухаживать за собой? Прощай работа и карьера. Прощай славная знаменитая жизнь. Зачем он поперся в это проклятое богом место где психи гуляют на воле и творят всё, что только им вздумается?

— Вы стонете? Испытываете боль? — спросил его голос.

— Это душевные муки. Кому я теперь такой нужен? Скажите же мне правду, что со мной? И с кем я говорю? Вы до сих пор так и не представились?

— Я № 6. Вы можете называть меня просто — “Док”, — сообщил голос, — Я занимаюсь вашим обследованием.

№ 6? Кирилл вспомнил как про него вскользь упоминал Господин Яд во время экскурсии. Но ведь его не было? Химиотерапия?

— Вы были в другой клинике? Лечились от рака? Мессир вызвал вас сюда ради меня?

— Именно так. — подтвердил невидимый № 6. — Три дня назад, мне пришлось вернуться. Чего не сделаешь ради Мессира?

— Сколько я здесь нахожусь?

— Несколько часов. Мне было неизвестно, когда вы очнётесь.

— Как, несколько часов? Вы прибыли сюда так быстро?

— Нет. Я тут уже три дня. Сейчас я вас подвину и вам будет всё видно.

Кирилл догадался, что лежит операционном столе. Механизм где-то внизу щелкнул и койка изменила своё положение приподнявшись вместе с верхней половиной его тела. № 6 стоял перед ним в прорезиненном костюме и держал в руке маленький пульт управления. Позади было большое, во всю стену, серебристое стекло. Ещё два человека в таких же костюмах возились с человеческими телами. которые лежали на передвижных кушетках.

— Сначала я должен закончить с ними, — оглянувшись пояснил № 6.

— А кто это? — потрясённо спросил журналист. Его собственное тело было накрыто белой простынёй. Он попытался пошевелить хотя-бы кончиком пальцев, но тело по прежнему не слушалось.

— Это ваши жертвы Кирилл. Вы и ваши спутники убили их во время посещения закусочной неподалёку от нашего отделения.

— Что вы несёте! Я и моя группа никого не убивала — возмутился журналист — Это ложь! Я вас засужу — дайте мне только выбраться. Про ваше отделение скоро все узнают! И не только в нашей стране!

№ 6 с любопытством слушал. Потом поднёс к губам диктофон:

— 19.12. По прежнему придерживается роли журналиста. Эффект не раскрыт.

— Хватит нести чушь! Позовите Мессира!

— Уже позвал. Его и ещё одного нашего пациента. Не беспокойтесь.

№ 6 повернулся к людям в защитных костюмах:

— Нашли, что нибудь интересное?

— Органы не тронуты. Посторонние предметы не обнаружены. Как вы и предполагали: их интересовал только костный мозг.

— Везите в крематорий. У нас нет времени изучать их подробно. Все тела следует немедленно сжечь. И подавайте сюда миньонов.

— Как скажите, Док.

— Ах, да. В соседней комнате коробка с алмазными дисками. Прихватите несколько штук. И боксы пластиковые.

Журналист проводил взглядом помощников № 6 вывозивших кушетки с трупами:

— Что вы собираетесь делать?

— С вами? — задумался № 6 — Теоретически: это называется вивисекция. Только в вашем случае это не совсем правильное слово. Может быть — демонтаж? Разборка?

— Только троньте меня и я обещаю вам разборку! — пригрозил журналист — Так просто вы не отделаетесь. Я представитель прессы!

— Я не буду с вами препираться. Не вижу в этом особого смысла. Это как с холодильником спорить: почему в нём продукты так быстро портятся? Я, ведь не психиатр. Моё дело маленькое. Надо разбирать. Смотреть. — пожал плечами № 6.

— Я вам не холодильник! Я живой человек!

— А вот тут я с вами поспорю. Вы, ведь, даже не дышите. У вас отсутствуют внутренние органы. Кожа высохла до состояния пергамента. Обширный некроз. Хотя, это скорее следствие воздействия вашего скелета. — отозвался № 6.

— Что? Какого скелета?

— Самому интересно. Я такого ещё не видел. Ваш скелет настоящее чудо. Кем бы вы не были, но тот кто вас создал…

— Он ожил?

Кирилл увидел Мессира подошедшего откуда-то сбоку. Рядом с ним был кто-то ещё.

— Мессир! Это издевательство! — закричал Кирилл ища спасения — Я представитель прессы! Что вы со мной сделали? Ваш пациент хочет меня расчленить!

Мессир повернулся и приблизился почти вплотную.

— Вы попрежнему считаете себя человеком Кирилл? — в его голосе слышалась грусть.

— Ну, конечно! Разве вы не видите? Я Кирилл Арсеньев журналист с телеканала Империя. Что вы со мной хотите сделать? Где моя группа?

— Я вам объясню, — ответил Мессир, — Хотя, признаюсь честно, это не принесёт вам радости. Вы не Кирилл Арсеньев. Вы тот, кто считает себя Кириллом Арсеньевым.

— Вы лжёте!

— Нет. Я расскажу вам с самого начала и объясню вашу одержимость Марией Рыбкиной. Но сначала знакомитесь: Мария — мой № 1 в коллекции.

Взгляд Кирилла застыл.Темноволосая девушка приблизилась и улыбнулась ему. Это она? Та самая убийца?

— У Маши была непростая судьба. Она родилась очень одарённой девочкой. От её дара плакали родители и однажды даже продавали её цыганам. Потом, она научилась свой дар контролировать. Она так бы и работала воспитателем в детском саду, если бы однажды всех детей не отправили на экскурсию в новый детский развлекательный центр. Обратно дети вернулись другими. Они стали чудовищными маленькими куклами. Только, кроме Марии этого никто не увидел. А она увидела и не смогла сдержать свой гнев. За это её и судили. Я успел вовремя и устроил всё так, что об инциденте все благополучно забыли. Скажу больше: у меня ушло довольно много времени разобраться во всём. Я лично проводил эксгумацию детских могил и не нашёл там ничего кроме тряпья.

Тогда я начал собирать любую похожую информацию. И вышел на след. Но оказалось, что про Марию не забыли. Те, кто вас создал отправили в наше заведение ищейку, которая должна была выяснить её местоположение. Твоим создателям очень не хочется, чтобы про вас знали. Им нужна Мария. И скорее всего мёртвая.

Я прочитал документы хранящиеся в вашей папке и они полностью подтверждают мои догадки. Только вот вы не были в Ачинске — вам эти документы уже дали перед вашей командировкой. Вы уже месяц как мертвы. Из вас выдрали скелет и воткнули туда другой. Металлический.

— Удивительный скелет! — подтвердил № 6 — По сути внешняя оболочка вам даже не нужна. Вам не нужно разговаривать. Скелет испускает электромагнитные импульсы воздействующие на мозг окружающих людей и они считают вас человеком. Ложное восприятие сохраняется даже при просмотре видеозаписи. Наш, человеческий мозг, просто отказывается воспринимать правду.

— Вы Ламехуза, Кирилл, — соглашаясь кивнул Мессир, — И более того, вы заражаете окружающих, превращая их в такие же скелеты. Так вы поступили с вашей группой.

— Я вам не верю, — прошептал Кирилл.

— И это самое поразительное, — согласился Мессир, — У вас стопроцентная маскировка. Вы считаете себя человеком до самого конца. У вас сохранилась память этого человека. Наши глаза отказываются верить, что вы не человек? Так может вы действительно человек?

— Я человек! — закричал Кирилл.

— Вот только вы не живёте, — грустно сказал Мессир, — Вы чужеродное неорганическое существо. А может быть и робот с зашитой внутри программой. Те, кто вас создал не хотят огласки. Они хотят тихо подменить нас такими как вы. Вероломно. Без объявления войны. Как бы вы поступили на моём месте?

— Я в психушке! — закричал Кирилл — А вы все психи! Только психам придёт такое в голову!

— Я предпринял попытку изучить вас, — тихо сказал Мессир, — Мне было очень важно узнать, что вы из себя представляете? Я ведь, доктор лечащий души. Мы отделили от вас ваших Миньонов и начали изучать…

— Вот, я включу записи. — предложил № 6 и нажал на кнопку пульта управления. Мессир и Мария отошли в сторону.

Стеклянная стена засветилась. на ней появилось видео изображение. Кирилл увидел чудовище мумию в изорванной военной форме проходящее через металлическую рамку. Потом возле чудовища появляются люди в химзащите и проверяют его.

— Это не я. Вы подделали видео.

— А это тоже не вы? — № 6 включил другую запись.

Мумия идёт по дорожке вместе с Мессиром. Мумия вместе с № 4 и № 5. Мумия играет в шахматы с № 2. Вокруг мумии вьются металлические нити. Ясно видно как № 2 неосознанно уклоняется при их приближении. Мумия на чаепитии.

— Это подделка!

— А вот ваши миньоны. Очень интересное видео.

Кирилл увидел мумию в придорожной кафешке за столиком и свою группу. Илья, Антон и Слава выглядели обычными - только от мумии к ним протянулись металлические нити. Вот мумия встала и скрылась в дверях туалета. Его группа, как по команде поднялась с мест и набросилась на посетителей и официантку.

— Прекратите! — простонал он.

— Ваш скелет поглощает полезные вещества из ваших миньонов, — прокомментировал видео № 6. — В их телах, я обнаружил зародыши подобных скелетов. Через некоторое время они станут полноценными и обзаведутся своими.

— Ты же их уже вытащил, — напомнил Мессир.

— Ну, это я в теории сказал. Да, они, теперь безобидны. Меня способ размножения заинтриговал. Всё-таки неизвестный металл.

Может быть, мы имеем дело с живым металлом? Я…

— Достаточно. Приступай! — приказал Мессир.

№ 6 послушно кивнул и сорвал с бывшего журналиста простыню. Кирилл увидел своё тело и закричал от страха.

— Мария пойдём не стоит нам на это смотреть — велел Мессир.

Они направились к выходу. За их спинами бормотал в диктофон № 6.

— 19.50. Начинаю вивисекцию. Под высохшей кожной оболочкой обнаружен неизвестный металл красного цвета… Приступаю к резке…

Завизжала электрическая пила.

————————————————————————————————

Эпилог

В соседней комнате их ждали обитатели третьего этажа.

— Ну как? Здорово мы разыграли этого киборга? — весело спросил Голодный — Я хорошо импровизировал! Видите - у Яда даже фингала нет?

— Медведь зубастый! Чтоб тебя ржавчина покарала! Мессир - он меня головой об стол ударил. — пожаловался № 4.

— Молчи, жополиз, я для общего дела.

— Я тебя точно отравлю

— Ну-ка хватит! — прервал их Мессир — Мешочек, сколько у нас времени?

— Не больше четырёх часов Мессир. Я не вижу их, но чувствую. Друг говорит, о приближение вертолётов. Они ещё не взлетели, но я знаю: будет беда. Нужно уходить и как можно скорее.

— Значит нет у него передатчика. Они про нас ещё ничего не знают, — задумчиво произнёс Мессир, — Это хорошо. Вот только мне нужно дождаться результатов.

— Если останемся — нам точно крышка, — пообещал Мешочек.

— Ладно. Я сейчас отдам приказ об эвакуации. Охрана вывезет всех с территории № 17. В свете последних событий я уже не хозяин этого отделения.

Он посмотрел на своих пациентов. Они молчали.

— Вообщем так, — произнес Мессир, — С этого момента, я оставляю пост заведующего. Теперь, я должен присматривать за Марией. Не знаю, какая гнусь оккупировала нашу страну, но похоже они уже заняли все руководящие посты и ведут тихую экспансию. Это не объявленная, скрытая война против всего человечества. Нас выдавят, а мы даже этого и не заметим. Кто пришёл уничтожить человечество, я не знаю, но с помощью Маши, их можно вычислить и уничтожить. Теперь, я вам не хозяин. Вы свободны. Я отправляюсь на свою войну.

— Я с вами, Мессир — быстрым голосом ответил № 4 и поправил очки — Я не оставлю вас. Считайте мои слова пафосными, но я действительно жажду искупить свою вину перед обществом. Я могу быть вам полезен. Я докажу!

— Жополиз! — фыркнул Голодный, — Так и знал. что ты первый бросишься. Ну уж нет. Я не дам украсть тебе всю славу. Если ты идёшь с Мессиром, значит и я иду. Если Мария нас покинет, где я ещё таких кексов попробую? Фигу! Мессир — я готов с вами хоть на край света. Всех порву, только прикажите! И не забудьте про связи моего папочки. Они нам ещё как пригодятся.

Все посмотрели на молчащего № 3. В его глазах дрожали слёзы.

— Ваня, я не буду тебе приказывать. Ты, уж прости, но я просто не имею права, — сказал Мессир, — Это решение, ты должен принять сам. Теперь ты хозяин собственной судьбы.

— Маша. Она. Хорошая. — с трудом выговорил № 3.

Мария всхлипнула и отвернулась. Мессир обнял её за плечи успокаивая.

— Защитить. Машу. — выговорил № 3 и схватившись за голову простонал — Трудно. Я. Иду. Маша.

— Гады. Какие же вы всё-таки гады и дураки! — взвыл Мешочек — Вы, что не понимаете? Вас всех убьют! Вы пропадёте не за грош!

— Тебе то чего? Вали на все четыре стороны, — проворчал Голодный.

— Э, нет. Я слово дал! Даже, если я уйду, то я буду знать. Как вы не понимаете? Вы все будете подыхать, а я буду знать. Я сразу узнаю — как вы умрёте. Вы же вспомните меня перед смертью, гады! Как мне потом с этим жить?

— Мессир, можно я его убью? Чтобы не мучился? — предложил Голодный.

— Иди на хрен! Я с вами иду. Я не дам вам сдохнуть.

— Спасибо. Спасибо, друзья мои, — поблагодарил Мессир, — Значит, уходим вместе. Предлагаю — забрать микроавтобус журналиста. Его проверили, жучков нет.

— Мессир! — взмолилась Мария. — Умоляю! Давайте начнём с этого проклятого детского центра? Я жить не могу с мыслью, что каждый день там убивают детей. Мы должны что-то сделать.

— Ваше желание для меня закон, — поклонился Мессир, — Хотя так мы можем привлечь лишнее внимание. Мне бы хотелось, до поры, действовать скрытно.

— Хотя бы попробуем провести разведку, — настаивала Мария.

— Можем и диверсию, — кивнул на Ваню Мешочек, — А я, координировать буду.

Мессир достал из кармана рацию:

Чук, Гек — начинайте эвакуацию. Всех пациентов вывезти и спрятать. Потом, если захотите, найдёте нас. Это мой последний приказ.

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Для ленивых выходит озвучка от Паши тайга. Завтра выходит последняя.

Почитать так же можно и тут - https://vk.com/public194241644

Показать полностью 1
129

№ 17. часть - 7

№ 17. часть - 7 Мистика, Фантастика, Крипота, Маньяк, Психиатрическая больница, Видео, Длиннопост

№ 17. часть - 6

№17. часть-5

№17 часть - 4

№17 часть - 3

№17 часть -2

№17. часть-1

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------


Увидев накрытый стол Кирилл присвистнул. Какое чаепитие? Это настоящий банкет! Длинный стол накрытый белоснежной накрахмаленной скатертью ломился от закусок. За ним уже сидели вальяжно развалившийся пациент Голодный и № 3 — Ваня. Почему, кстати, Ваня? Санитары Чук и Гек снова были впереди всех, помогали сервировать стол.

— Присаживайтесь, где вам будет удобно — улыбаясь предложил журналисту заведующий.


Кирилл несмело сел напротив Голодного. № 5 встретился с ним глазами и оскалился демонстрируя свои блестящие зубы. Мешочек сел отдельно и не дожидаясь остальных начал наваливать себе на тарелку салаты.


Господин Яд помялся и сел рядом с Голодным сразу же получив от соседа дружеский тычок локтем.


Мессир сел во главе стола и кивнул санитарам. Они быстренько закончили разносить между гостями тарелки с горячим и сели так, что Кирилл оказался между ними. Это придало ему некоторую уверенность. Рядом с санитарами возникало ощущение безопасности.

— Мы не употребляем на работе алкоголь, поэтому вы можете налить себе соку. Чай будет немного позднее. — сказал Кириллу Мессир.

— Да, конечно.


Кирилл только дёрнул рукой, а предусмотрительный санитар уже подставил ему бокал апельсинового сока с плавающими в нем кубиками прозрачного льда. Кирилл пригубил.

— Сок натуральный — похвалился Мессир.


“Действительно, хороший сок”, — подумал журналист.


— Мы любим так иногда собираться вместе. Помогает решить конфликтные ситуации, обсудить насущные проблемы. Коллективная терапия.

— Ваше заведение, действительно, необычно. — задумчиво сказал Кирилл. — Такого, прежде, мне не приходилось видеть. Вы точно заведующий? Ваши санитары носят номера пациентов, значит они тоже ваши пациенты? Я читал одно произведение — там сумасшедшие захватили психбольницу и стали выдавать себя за персонал. Как-то это все похоже?


Маньяки за столом засмеялись хором. Смеялся Голодный широко открыв рот, хихикал Мешочек, хохотал Господин Яд и даже Мессир. Только санитары хранили молчание. Журналист заметил как Ваня беспомощно оглядывается словно не понимая.

— Смейся Ваня, — разрешающе махнул рукой Мессир.

— Ха. Ха. Ха-Ха-Ха. — голос Вани был как у робота Вертера из советского сериала “Гостья из Будущего”. От его смеха у Кирилла волосы на голове зашевелились.

— Ну, хватит-хватит! — попросил Мессир призывая к порядку. — Ваня не смейся. Вы потешили нас господин журналист. Изрядно потешили. Смех — очень полезная терапия, а когда смеются все вместе, ещё лучше.

— Я понимаю, что выгляжу шутом, — мрачно пробормотал Кирилл, — Но я такой — какой есть, обычный человек желающий донести правду.


— И я очень ценю ваш подход. Вы посетили обитель Проклятых и надеетесь понять почему тут всё так устроено. Почему больные лечат друг друга, вместо того чтобы сидеть по грязным плохо проветриваемым камерам, в ожидании очередной порции лекарства, наедине со своими чудовищами? Почему больные работают санитарами и помогают другим больным сдерживать своих чудовищ вместо того, чтобы просто связать в смирительные рубашки и издеваться при каждом удобном случае? У меня есть ответы на эти вопросы и они очень простые. Доверие! Надежда! Сострадание! В глубине души, все - даже самые больные люди, хорошие, Кирилл. Они впечатлительны и наивны. Они как дети. Дети совершившие много ошибок — им, в свое время, никто не сказал: нельзя так делать! Жизнь человеческая священна! Причиняя вред другим ты неосознанно причиняешь вред и самому себе. Ты можешь сколько угодно оправдывать себя за совершённое преступление, но на душе будет шрам. Чем больше ты убиваешь — тем больше шрамов на твоей несчастной душе. Люди взрослеют только внешне. Внутри они те же самые дети, да они и хотят быть детьми, просто куличики у них больше и песочница шире. Они рождают других детей и передают им свой опыт игры. Болезненный, страшный опыт совершённых ошибок и неудач. Не любой опыт полезный, Кирилл и не всегда нас слушают дети. Донести до них нужную информацию, научить их жить в мире с их чудовищами - вот моя задача, мне ведь достались самые запущенные и несчастные дети. Пусть мой метод и отличается от общих нормативов, но он работает. Я лечу души, склеиваю по частям разбитые судьбы, я даю им возможность жить по человечески. А по человечески надо жить в коллективе. Мы все существа коллективные, Кирилл. Волк — одиночка сидящий на зоне, воющий о своей трудной судьбе, в душе хочет быть частью коллектива и глубоко раскаивается, но не может перебороть старые привычки. Это же так легко и приятно совершать преступления и идти против системы, но все эти АУЕшники с их воровской романтикой, все эти педофилы и душегубы жаждущие сладкой плоти — просто несчастные запутавшиеся дети, которым не даёт признать собственные ошибки страх перед неизбежным наказанием.


— Верно Мессир! — весело поддержал со своего места Голодный и толкнул локтем в бок № 4 — Мы, хоть, тут все и психи, но друг за друга — горой! Понял, журналюга?

— Эмм, ты бы повежливее с прессой, — от дружеского тычка № 4 уронил свои очки в салат и теперь протирал их салфеткой.

— Я всегда правду говорю прямо в лицо. И совести у меня нет, ты же знаешь, — ухмыльнулся в ответ Голодный. — Ладно, психи недорезанные, может уже пожрём?

— Господин Яд присмотрите, чтобы № 5 не съел лишнего, — попросил Мессир.

— Ой, ну и пожалуйста. Вы, там кексы фирменные обещали — давайте я на спор с журналюгой их попробую? Почему, только для него эта выпечка?

— Вы сейчас про что? — насторожился журналист.

— А это сюрприз, — улыбнулся Мессир, — У нас есть удивительный повар-кондитер. Не скрою, один из лучших в стране. Из обслуживающего персонала. Вот я и попросил его приготовить для вас экспериментальную продукцию. Лобстеров у нас нет, но это тоже повод для гордости. Такого вы больше нигде не попробуете и если вы напишите про него статью то я буду очень вам признателен, но сначала вы должны оценить.

— Попробовать кексы? — уточнил Кирилл.

— Кексы! — фыркнул со своего места Мешочек. — Да я бы убил за них!

— Знаю, вы бывали на многих фуршетах и торжествах. Вы могли пробовать кухню лучших поваров по праву заслуживших мировое признание, но наш кондитер тоже гений. Да — да. Не подумайте о нас плохо я просто не могу отпустить вас если вы не вынесете свой вердикт! Мне нужно свидетельство заслуженного журналиста. — с жаром заговорил Мессир.


Кирилл окинул взглядом собравшихся. Санитары тихо и аккуратно ели, стараясь не мешать ему. Напротив сидевший Ваня уткнувшись в тарелку перебирал и раскладывал в странном порядке столовые приборы. Громко чавкал Голодный, хватая без церемоний огромные куски жареного мяса прямо из плоского блюда. № 4 заботливо подкладывал ему салат. Мешочек грыз куриную ножку и сверкал глазами на Мессира величественно вытирающего салфеткой рот.


Прямо идиллия какая-то.


— Согласен, я попробую творчество вашего повара и постараюсь оценить его по достоинству — согласился журналист.

— Вот и хорошо — обрадовался заведующий и позвонил в старый бронзовый колокольчик на деревянной ручке.


Чук и Гек поднялись из-за стола и принялись разносить между пациентами чашки с горячим чаем.

— А кто № 1 в вашей коллекции? Это вы? — поинтересовался Кирилл.

— Я так и думал, что вы зададите мне этот вопрос. — Мессир поморщился. — Нужно было предупредить вас заранее. Нет. Номера № 1 ещё нет. Моя коллекция несовершенна и не окончена. Пока её возглавляет Мешочек. Мне не хотелось бы, как человеку, чтобы на моём пути появился такой кошмарный больной, который переплюнет его выдающиеся достижения, но кто знает? Поэтому № 1 свободно и вакантно для гениев безумного мира. Мой номер: сорок один.

— Извините, я не хотел вас обидеть — сказал журналист — Просто хотелось понять.

— Да я не обижаюсь, — махнул рукой Мессир — вы мой гость. Это моя вина, что я вас недостаточно проинформировал. А почему вы так интересовались женщинами?

— Действительно. Кирилл и меня спрашивал, — подтвердил № 4.

— У него проблемы с женщинами, — хихикнул Мешочек. — Очень уж он ими интересуется.


Кирилл покосился на поганца и ответил:

— Я думал узнать про одну убийцу. Очень загадочное дело. Мне показалось, она могла содержаться в вашем отделении.

— Хмм, — задумался заведующий, но тут один из санитаров вкатил столик на колёсиках, — А вот и выпечка. Кондитер покрыл его разноцветной глазурью. Вы должны угадать какой у него вкус. Попробуйте, это интересно и интригующе!

— Мне фиолетовую! — потребовал Голодный — я знаю, с чем пирожное.

— Тише № 5, пусть сначала выберет гость. — призвал к порядку Мессир. Санитар подвёз столик к журналисту и продемонстрировал ему ряды пирожных, колец с заварным кремом и кексов покрытых сверху глазурью самой удивительной расцветки.


Кирилл взял два. Одно зелёное и второе коричневое.

— Эм, так не интересно. Вы, оранжевое возьмите — посоветовал внимательно наблюдавший за ним господин Яд.

— Хорошо. Возьму ещё два — согласился Кирилл взяв дополнительно оранжевое пирожное и ещё одно нежно розовое с торчащими сверху алыми капельками желе.


Повисшая тишина взорвалась криками и требованиями — каждый пациент хотел получить свое пирожное или кекс особенного цвета.


Кирилл заметил как Ваня втихую выхватил со столика сразу два, синего цвета. Больше всех придирался Голодный стараясь набрать себе сразу побольше и самых редких цветов. За наглость он даже получил по рукам от санитаров и недовольно зарычал. Кирилл поглядел на Мешочка — тот сморщившись сидел и крутил в руках заварное кольцо. Глазурь он уже слизал.

— Пробуйте первое пирожное, — попросил Мессир.


Кирилл надкусил первое и проглотил кусочек. Вкуса он не почувствовал. Запил горячим чаем.

— Ваше мнение? Какое оно на вкус?

— Оно безвкусное — честно сказал Кирилл — Извините, но это так.


Сидевшие за столом обеспокоенно переглянулись.

— Такое тоже бывает. — успокаивающе сказал Мессир — Это лотерея. Вам достался пустой билет. Пробуйте следующее.

Кирилл надкусил зелёное. Снова безвкусное. Он в недоумении посмотрел на Мессира.

— Это сладкое яблочное желе с нотками ревеня. Чувствуете кислинку? — тихо подсказал № 4.

И в этот момент Кирилл почувствовал. Богатый насыщенный вкус и он словно наяву увидел куст ревеня колышущиеся на ветру зелёные лопухи на красных стеблях.

— Да. Вот это очень вкусное, — признался он, — Действительно яблоки и ревень.


Мессир облегчённо вздохнул:

— Ну, слава богу, а то я уже подумал, что…

— Превосходное пирожное — ваш кондитер настоящий мастер, — похвалил работу Кирилл.

— У меня с черникой! — похвастался Голодный. — Ваня, а у тебя с чем? Приказываю оценить!

— Это. Инжир. — бесцветным голосом ответил № 3. — Он. Мой. Она. Для меня.

— Почему она? — спросил, услышав его слова Кирилл. — Ваш кондитер — женщина?

— Она. — ответил № 3 и прикрыл руками свои пирожные.

— Она-Она! — весело подтвердил Голодный. — Баба Клава: повариха. 75 лет. Титьки за спину закидывает — вот такенные!!!

— Кирилл, ваша одержимость женщинами вызывает подозрение даже у меня. — покачал головой № 4. — Ну, нельзя же так, кидаться на каждое слово нашего несчастного мальчика. Я рад, что он может сам произнести хотя-бы одно словечко. А вы цепляетесь.

— Что вы там про женщину говорили? Какую убийцу вы ищете? Мне очень интересно? — подал голос Мессир.

— Я ищу Марию Рыбкину, — признался журналист, — она работала в Ачинске воспитателем. Убила всю группу. Почти год назад.

— Почему, я про такое не слышал? — нахмурился заведующий. — Я знаю о всех массовых убийствах произошедших в нашей стране в течении последних двадцати лет. Про такое, я должен был знать.

— Я клянусь, что это действительно произошло, — твёрдо сказал Кирилл.

— Стоп, а документы? Расследование? Свидетели? Вы можете подтвердить ваши слова фактами? — продолжал спрашивать Мессир. Все присутствующие затихли внимательно прислушиваясь к каждому слову.

— Не могу, — покачал головой журналист, — Нет свидетелей. Нет дела. Только слухи, а детский садик закрыт. Там сейчас ремонт.

— То есть факты вы предоставить не можете? А как вы сами узнали про это преступление?


Кирилл глубоко задумался. Сейчас, только до него дошло, что он не может вспомнить как наткнулся на информацию о совершённом массовом убийстве. Он не помнил этого момента, но точно был уверен, что момент должен был быть. Но когда? Он помнил как расспрашивал нянечку, как собирал вырезки из газет, как ходил в РОВД и в городской Архив. Папка, оставшаяся в микроавтобусе подтверждала существование этого преступления и его расследование, но как и с чего оно началось? Это же чушь какая-то.

— Я… Не помню… — ошарашенно пробормотал он, — Не помню как начал вести своё расследование. Это же чокнуться можно.

— Нет фактов. Вы не помните как вели расследование. Забавно. Вы, прямо, наш пациент, — улыбнулся Мессир — Попробуйте ещё пирожное. Не стесняйтесь. Если вы хотите проверить своё состояние, я выпишу вам направление к одному хорошему психологу в Москве? Вы же популярный журналист — может быть вы просто перенапряглись на работе? Профессиональное выгорание случается куда чаще чем кажется.

— Спасибо — пробормотал смущённый Кирилл. Он надкусил коричневое пирожное.

— Просто шоколадная начинка. Но это хороший шоколад. Из Южной Америки, — прокомментировал № 4.

— Вы правы — кивнул Кирилл — Я напишу про вашего кондитера статью. Он просто чудо.

— Эхх. Я и сам порой думаю, а почему у меня нет хороших пациентов женского пола — задумчиво произнёс Мессир — Кирилл, вот к примеру, предположим: очень хорошая женщина, Министр Здравоохранения? Как бы она смотрелась в этих стенах? Ей бы понравилось у нас?

— А почему вы  у меня про неё спрашиваете? — Кирилл доел пирожное и подобрав крошки отправил себе в рот — Она может быть маньяком-убийцей?

— Есть такое мнение — пожал плечами Мессир — Она пылкая. влюблённая женщина. Влюбилась в афериста из одной фармацевтической компании. Он соблазнил её и она провела хитрую операцию по продвижению непроверенной вакцины для детей. Всё ради любви, заметьте! Скоро, последствия этого вакцинирования станут достоянием общественности. Согласно, только предварительным прогнозам, по всей стране умрёт, в течении года, около 50.000 детей. И в два раза больше станут инвалидами. Можем ли мы считать министра — убийцей? Дети будут умирать не сразу, а постепенно. Статистику можно и подкорректировать. Она, ведь и не хотела их убивать, просто пошла на поводу. Её, за это преступление, даже не посадят — максимум снимут с занимаемой должности. Вот, только, с точки зрения родителей, чьих детей не станет, эту женщину будут сравнивать с Гитлером.

— Она не отдавала отчёт своим действиям — возразил Кирилл — Её нельзя считать убийцей. Она, лично, не убивала.

— Голодный тоже не отдаёт отчёт своим действиям, — кивнул в сторону №4 Мессир, — Однако же он здесь.

— Ну, знаете, это другое.

— И тут я согласен. — вздохнул заведующий. — Кругом, условности. Мы их видим, но совершенно не замечаем. Одни преступления разрешены, а другие нет. Чудовища бродят среди нас, а мы их не замечаем. С каждым днём их всё больше.

— Ой, ну заканчивайте Мессир! Мы нормально живём. Наши ракеты лучшие в мире - сам Егозин говорил! А военно-космические силы есть только в нашей стране. Наш президент разрешил нашим пилотам грозить врагам прямо из космоса. Мы ещё будем впереди всех — нужно потерпеть. Это всё временные трудности — засмеялся Голодный. — Давайте, я лучше анекдот расскажу…Заходят как-то в бар афроамериканец и человек который менструирует…


Кирилл слушал анекдот рассеянно. Мысли его путались. Кажется он впервые в жизни потерял цель. Он всё пытался вспомнить как начал вести своё расследование, но раз за разом наталкивался на невидимую плотную стену. Память как отшибло. До него донёсся громкий смех.

— Вы поняли, да? Поняли? — ржал Голодный — Вот умора…

— Ешьте пирожное Кирилл. Время заканчивается. Скоро, вы должны будете покинуть наше отделение — услышал он голос Мессира.


Кирилл не глядя сунул в рот розовое пирожное с красными капельками и принялся меланхолично жевать. Вкуса он не почувствовал.

— Стой!!! — закричал Мешочек — Выплюнь!!!

— Что? — уставился на него Кирилл не понимая.

— Мессир!!! Он жрёт отравленное!!! Я видел — Господин Яд отравил втихушку пирожное!!! У него рецидив!!! Выплюнь, дурак!!!

— Господи, Кирилл!!! — вскочил со своего места Мессир — Чук! Гек! Нужно промывание! Срочно! № 4, что ты ему подсыпал?!!


Кирилл неверя смотрел на надкусанный кекс.

— Ах ты подлюга! Снова за старое! — взревел Голодный хватая завизжавшего от страха № 4 одной рукой. — Я тебя, щас, урою! Ты чо ему дал, говори, а то убью?!

— Я случайно! Оно само! Это P-4! — визжал отбиваясь № 4.

— Етить! Кирилл, голова кружится? При отравлении P-4 начинаются судороги через минуту. — всплеснул руками Мессир — Где антидот? № 5, ищи! Он у него точно есть!


У Кирилла началось головокружение. Он покачнулся и схватился обоими руками за кромку стола. Где-то с той стороны Голодный сейчас бил отчаянно кричавшего ботаника повалив прямо на пол.


Мешочек крутился вокруг них давая советы, как лучше ударить.


Кирилл встретился глазами с Ваней безучастно продолжающему сидеть на своём месте.

— Шум, — пожаловался ему Ваня глядя прямо в глаза, — Сильный шум.

— Мессир, я её, кажется, разбил. — № 5 поднял с пола кусочек стекла. — Под рукой хрустнула.


В голове у журналиста зашумело. Шум оглушал его. Он словно плыл сквозь бушующее море и волны накатывали со всех сторон.


“Что происходит? Я умираю”?


— Кирилл, я рядом. Сейчас принесут носилки. Мы поможем вам. Вы скоро потеряете сознание! — донёсся до него голос заведующего.


“Я теряю сознание... Что происходит?  Хочу ли я жить…”.


Потом до него донеслась мелодия. Это играла музыкальная шкатулка.

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Для ленивых выходит озвучка от Паши тайга

Почитать так же можно и тут - https://vk.com/public194241644

Показать полностью 1
136

№ 17. часть - 6

№ 17. часть - 6 Мистика, Фантастика, Крипота, Маньяк, Психиатрическая больница, Видео, Длиннопост, Авторский рассказ

№17. часть-1

№17 часть -2

№17 часть - 3

№17 часть - 4

№17. часть-5

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Кирилл оглянулся когда они прошли мимо дверей с номерами 6 и 7.

Господин Яд даже и не думал перед ними остановиться и вёл его дальше по коридору.

— А пациенты, которые тут живут? — Кирилл не смог удержаться от этого вопроса.

— Так их нету. — не оборачиваясь откликнулся очкарик — № 6, в данный момент в другой клинике, проходит курс химиотерапии. А № 7… Умер… Его сожгли в нашем крематории.... Не показывать же вам кучку пепла? Это, согласитесь, как-то неприлично?

— Сумасшедших лечат от рака? — удивился Кирилл.

— А почему, собственно, нет? Это медицинское учреждение. Все пациенты должны получать лечение.

— А вы не боитесь, что маньяк-убийца может из другой клиники сбежать?

— Неа. С него Мессир слово взял. — простодушно ответил № 4.

— И что? Разве этого достаточно? Мессир попросил вести себя прилично и сумасшедший поклялся? Разве так можно? Чего стоит клятва сумасшедшего?

— Намного больше чем клятва здорового человека. Здоровый человек отдаёт отчёт своим действиям и в душе готов предать уже едва только поклявшись. Сумасшедший поклявшийся Мессиру не может предать, потому что это выходит за рамки его сумасшествия.


“Что он такое сказал? Я не понимаю.” — подумал Кирилл — “Может это место так действует и я сам понемногу схожу с ума”?


— Вон он, сидит. Он тут всегда обитает в обеденное время — указал рукой № 4.


Кирилл увидел низкорослого мужчину в больничной пижаме. Он сидел полулежа в шезлонге с поднятой спинкой. Справа от № 2 стоял столик с шахматами и графин с красной жидкостью. Блеснуло стекло. №2 потянулся, поставил на столик пустой стакан и посмотрел на вошедших. Кирилл встретился с ним глазами. С подбородка № 2 стекали красные капельки.

“Он кровь пил”?!! — это была первая мысль, которая пришла в голову журналисту.

— Это гранатовый сок — подсказал № 4 словно угадав.

— Он опасен? — боязливо спросил журналист вспомнив посещение Голодного.

— Ещё как, но он связан словом.

— Словом? Он что, пообещал Мессиру, что никому не причинит вред и этого достаточно?

— В нашем клубе джентльменов этого вполне достаточно, — успокаивающе сказал № 4.

— Так, а какое у него психическое расстройство? — продолжал спрашивать Кирилл.

— А, вам какое больше по вкусу? Хотите, я могу вам предложить шизофрению? Или расщепление сознания? Или одержимость бесами? Ему всё подойдёт. Нашему подлецу — всё к лицу.


— Я услышал тебя Г...Ботаник! А подлец, между прочим, обидное слово. — № 2 подал голос очень тихо, но Кирилл вздрогнул от этого голоса.


— Так ведь фигура речи Мешочек и ничего более.Я не хотел тебя обидеть. — всплеснул руками № 4 и засеменил вперед — А вот и журналист… Очень хочет…

— Здравствуйте! Я журналист Кирилл Арсеньев с телеканала…— подошёл ближе и представился Кирилл. Он заметил висевший на груди № 2 кожаный мешочек на шнурке. Самодельный?

— Не интересно, — отвернулся № 2 и посмотрел в сторону шахматной доски.

— Я…

— Сыграйте со мной в шахматы, Кирилл. Выиграете и я отвечу вам на любой, даже на самый секретный и тайный вопрос — неожиданно предложил № 2.


У Кирилла Арсеньева был первый разряд по шахматам,ещё с тех времён, когда он учился в институте. Но с тех пор утекло много воды.

— Я бы с удовольствием, но мне негде присесть — ответил было он и тут услышал позади скрип, это появившиеся из ниоткуда Чук и Гек придвинули стулья. Откуда они взялись тут так бесшумно и уже со стульями? Чертовщина! Он посмотрел на № 4. Тот уже сел на предложенный стул и невозмутимо копался в желтой коробочке.

— Ты мне сегодня что принёс? — поинтересовался № 2 обращаясь непосредственно к очкарику.

— Кошку дохлую за хвост. — в тон ему ответил № 4. — Для тебя смерть лучшее лекарство, ты же знаешь.

— Бог считает иначе. Я жив, значит это кому-нибудь нужно — оскалился № 2. Черты лица у него были крысячьи. Длинный нос, маленькие чёрные глазёнки, редкая щетина.

— Он мне даёт только аскорбинки — пожаловался № 2 мотнув головой в сторону очкарика — А ведь, знает, что я люблю и ЛСД. Жадничает. Для кого копит? Мессир не запрещает мне наркотики.

— Я вас сразу хочу предупредить Кирилл — он жульничает в этой игре. — сообщил № 4.

— А ты докажи, “прохфессор”? Докажи и поймай за руку.

— Мне доказательства не нужны. Я тебя давно знаю. Ты лучше играй без ферзя? — хмыкнул № 4.

— Извольте! — № 2 ловко убрал с доски чёрного ферзя и объявил — Я играю чёрными, а вы белыми. Белые начинают и выигрывают. Так, хе-хе? Делаете ход — задаете вопрос. Так и поиграем!


Кирилл посмотрел на доску. Потом опустил руку на белую пешку.

— Сколько людей вы убили? — спросил он делая первый ход.

— Не считал — ответил № 2 делая ход в ответ.

— А если серьёзно?

— Хорошо. 1722. Так вам будет спокойнее?

Кирилл изумленно повернулся к № 4. Тот только пожал плечами:

— Потому он и № 2. Выдающийся мастер своего дела.

— Но это же не возможно!

— Возможно. Вы как-то непрофессионально вопросы ставите. — усмехнулся № 2 глядя куда-то вдаль — Вот, например, сбросили американцы атомную бомбу на Хиросиму - кто убийца? Пилот выполнявший приказ? Американское правительство? Или это был массовый суицид японцев? Кто виноват?

— Вы, кажется, пытаетесь подменить понятия. Это было военное преступление. Его оценивают и осуждают по другому, — выразил своё мнение Кирилл.

— Мешать мне выполнять свою работу, это тоже военное преступление. Я освобождал ангелов и отправлял их на небеса пополняя святую армию господа нашего. А всех, кто мешал, я убивал ибо дело моё было тайным. Поэтому не вам меня судить. Я не считал свои жертвы и фактически невиновен.

— Но такое количество убийств не могло остаться незамеченным. Такое просто не может быть. Всегда остаются следы. — продолжал упорствовать журналист.

— Ага. Следы. Но когда не знают кого искать то никого и не ищут — улыбнулся № 2 — Я убирал с дороги тех кто про меня знал или мог узнать и всё было нормально. Я освобождал ангелов запертых в душных человеческих телах и был счастлив. Я порождал для моих преследователей множество загадок и тайн, всегда пуская их по ложному следу. Я был и остаюсь неуловим.

— Но вас всё-таки поймали. — заметил Кирилл.

№ 2 потемнел лицом. Журналист заметил как тот нервно схватился за мешочек висевший на груди.

— Именно так. — прошептал он — Но не здесь и не слуги закона. Они поймали меня и отдали на поруки Мессиру.

— Тогда, кто вас поймал?

— Я не хочу отвечать на этот вопрос. Они ужасны. Они кривая насмешка мироздания. Бог сотворил их, но лучше бы он этого не делал. Таких людей просто не должно быть.

— Он злится на них, за то, что они единственные обыграли его в его любимой игре, — подсказал молчавший до сих пор № 4.

№ 2 сверкнул глазами и очкарик опустил голову словно прячась.

— Делайте ваш ход уже!

— Хорошо-хорошо. Вот.

— Мат в четыре хода — не глядя на доску прошипел № 2.

Кирилл изучил расположение фигур. С его точки зрения всё было нормально.

“Эге, а № 2, похоже, блефует”, — подумал он.

— Ваша судьба уже была решена — сообщил № 2 — Вы начали играть, когда учились в девятом классе.

— Что? Откуда вы знаете?

— Зачем вы пошли в журналисты Кирилл? Вы сказали Г. Ботанику, что всегда были честны? Как же это опрометчиво с вашей стороны.


“Он мог подслушать разговор. Вот и всё”, — подумал Кирилл — “Но откуда он знает, что я начал играть в шахматы ещё в школе? Я и сам уже про такое забыл? Угадал”?


— Да обыкновенная дедукция, — ухмыльнулся не глядя на него № 2 — Вы пошли в институт, потому что волочились за одной симпатичной остроносой девицей. Как же её звали? Юля?

“И вправду, Юля”, — вспомнил журналист.

— Она вас бросила на втором курсе ради успешного аспиранта Авдеева. — продолжил № 2 и сделал очередной ход. — Так и быть, я отложу ваш проигрыш.

— Это доступная информация. Вы вполне могли узнать о ней. Мы были знакомы прежде? Откуда вам про это известно? — задумчиво спросил журналист.

— Он одержимый, — объяснил № 4 — В кожаном мешочке у него живёт демон, который ему про всех рассказывает. Вам только достаточно подумать про него и демон доложит о вашем существовании. Так и прозвище отсюда — Мешочек.

— Я не верю! — гордо сказал Кирилл — Докажите! Все приведённые ранее примеры вполне объяснимы.

— Мат в три хода! — объявил Мешочек. — Я вам сейчас докажу.

— Может, хватит? — забеспокоился № 4.

— Партия должна быть доиграна Господин Яд. — в голосе № 2 слышалась твёрдость — Враг будет разбит в пух и прах.

— Вы ведь не наброситесь на меня как Голодный? — язвительно поинтересовался Кирилл.

— Я связан словом, но вам журналисту этого никогда не понять, что значит сила слова? Вы используете его как оружие. Ваши слова будоражат людей и вызывают эмоции: ненависть, удовольствие. чувство неудовлетворения… Только вы слова не цените — вы ими сорите. Вы их везде разбрасываете лишая истинной ценности. Вы, можете мне не верить, что я убил тысячи. Вы можете не верить, что я одержим и знаю наверняка, что может произойти в будущем. Может быть я вам наврал? И никого не убивал в своей жизни, только муху газеткой? Я всего лишь сумасшедший — хотите высморкаюсь в рукав, на потеху? Вы поверите зелёной сопле стекающей с моего рукава? Она реальна?

— Ты ещё даже не сделал свой ход — напомнил ему № 4.


№ 2 осёкся. Посмотрел на шахматы словно только сейчас их увидел. Поднял руку:

— Раз! Кирилл, вы любите свою жену и дочь?

— Что? Причём тут моя семья? — растерялся журналист.

— Вашей дочери 8 лет. Ведь так? Вспомните?


Кирилл неожиданно понял, что не может вспомнить как выглядит сейчас его дочь Анечка. Он точно помнил ее ребёнком и когда ей было четыре. Постоянные командировки. Суета. Беготня. Раз в год всей семьёй в Крым. Жена Варвара. Их лица словно окутал туман.

— Я так и думал. Пять лет назад новогодний корпоратив. Вспомните, что там было? — торжествующе улыбнулся Мешочек.

— Обычный корпоратив. Только лучшие друзья…— пробормотал Кирилл.

— Два! Оксана — практиканточка. Следите за доской Кирилл.

— Я не понимаю, о чём вы?!! — возмутился журналист — В чём вы меня обвиняете?!!

— Вы так бурно реагируете, значит понимаете в чём. Делайте уже ваш ход. Зря вы с ней так. А ваша супруга тоже хороша — подстроить несчастный случай беременной молодой женщине, чтобы сохранить семью. Это был ваш ребёнок Кирилл. Мальчик. Оксана даже выбрала для него имя…

— Хватит! Вы дьявол! Ты откуда знаешь, мразь??!

— Три! Вам мат. Кирилл, вы проиграли. Вы всё знали и покрывали свою жену. Вы не хотели этого ребёнка. У вашей жены связи, родственники, благодаря ей вы сделали карьеру. А практикантка всего лишь легкое приключение на вашем творческом пути. Зачем известному журналисту скелеты в шкафу?


Красный, от обиды и ярости Кирилл вскочил со своего места.

— Да ты! Ты хоть понимаешь с кем говоришь?!! Крысёныш! Да я тебя!

На шезлонге уже было пусто. № 4 отшатнулся в испуге и рухнул под стол.

— Обычно, я убиваю со спины. Лёгкий удар шилом в ухо и вы умираете, даже не успев сказать “Аминь” — прошипел невидимый № 2.


Кирилл обернулся мгновенно и занёс над головой стул. Крысёныша уже не было. Вместо него возвышались каменными глыбами санитары Чук и Гек. Они мягко отобрали у оторопевшего журналиста его оружие. Мешочек хихикал за их спинами.


— А... Вы уже познакомились? — послышался громкий голос Мессира.


Журналист шумно выдохнул. Так опозорился на виду у руководства.

Да, что же это за место такое проклятое?!!

— Кирилл, извините за долгое отсутствие. Меня отвлекли по одному весьма важному делу — сообщил Мессир словно и не заметив случившейся потасовки — Я бы хотел, в качестве извинений пригласить вас на чаепитие, с пациентами третьего этажа. Вы сможете пообщаться с нами в неформальной обстановке.


Тут он заметил спрятавшегося под столом № 4.

— Господин Яд, а что вы там собственно делаете?

— Таблетки уронил, Мессир. Закатились под половицу, так неудачно.

№ 4 выбрался и продемонстрировал оранжевую коробочку:

— Я всё собрал.

— Ну, вот и хорошо. Мешочек ты доиграл свою партию?

— Да Мессир. — пискнул № 2 не спеша показываться на глаза.

— Ты тоже идёшь, — велел заведующий, — У нас все готово для чаепития. Прошу к столу.

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Для ленивых выходит озвучка от Паши тайга

Почитать так же можно и тут -  https://vk.com/public194241644

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Показать полностью 1
159

№17. часть-5

№17. часть-5 Мистика, Фантастика, Крипота, Маньяк, Психиатрическая больница, Длиннопост

№17 часть - 4

№17 часть - 3

№17 часть -2

№17. часть-1

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Возле дверей где жил № 3, Господин Яд споткнулся и повернувшись к журналисту сообщил:

— Вы не должны задавать ему вопросы и говорить, обращаясь непосредственно к нему. Он у нас спокойный, но лучше с ним не разговаривать. От греха подальше. Я буду вам отвечать вместо него.

— И какое у него психологическое отклонение? — поинтересовался Кирилл. — Я просил бы вас ответить заранее, а то может получиться неудобно?

— Эээ. Да у него их целый букет, — задумался № 4. — Его организм вырабатывает наркотик. Он постоянно под кайфом. Слышали про такое понятие “Ледяная душа”?

— Нет?

— Это когда полное отсутствие эмоций. Он убивал и не испытывал никаких чувств. Он не распознает свои и чужие эмоции и не может их правильно оценивать.

— Вы говорите, словно о каком-то роботе?

— Почти. Этого робота создали из человека, — задумчиво ответил № 4 и распахнул перед журналистом двери — Прошу!


Тут царил полумрак. Потом на стенах и потолке загорелась яркая кислотная подсветка зелёного и фиолетового цвета. Круги, квадраты, треугольники. Змейка бежала по потолку терялась и появлялась снова. Геометрические фигуры плясали в темноте, назойливо мерцая и вызывая головную боль. В глазах рябило.


Кирилл сначала подумал, что оказался в столичном Рейв-клубе; сейчас раздастся громкий голос ди-джея объявляя следующий трек их оглушит и собьёт с ног громкая бряцающая музыка, лазерные лучи всех цветов выхватят из темноты бьющуюся в экстазе толпу и кто-то шепнёт на ухо влажным голосом —” Марочку для порядочка”....


Но было тихо. Только на глаза давила цветная рябь. № 4 провёл его через несколько пустых мерцающих комнат и журналист увидел паренька лет 17 играющего на компьютере. Кирилл насчитал шесть мониторов. № 3 играл сразу в шесть игр. Экраны обагрялись кровью и было хорошо видно как умирают его противники один за другим. Движения № 3 были скупые. Он щелкал по клавишам клавиатуры, успевая переключаться с одной игры на другую и вовремя наводил мышку на новую цель.

— Он видит наш мир иначе

№4 четыре возник из тёмного угла неся в руках бутылочку воды и пустую кружку. Поставил её, так чтобы не мешать игроку и начал наполнять кружку водой.

— Как иначе?

— Это довольно сложный вопрос. Как же мне правильно на него ответить? — задумался № 4. Он пододвинул к юноше две капсулы.


Игрок не глядя протянул руку. Проглотил лекарство и машинально запил его водой. Пробормотал “ Спасибо” после чего вновь вернулся к игре. К журналисту, смотрящему прямо в его спину, он даже не обернулся.

“Он же в наушниках”, — подумал Кирилл — “Вот и не слышит”.


№ 4 как-то по-отечески потрепал игрока по плечу и со вздохом отступил.

— Он жертва. — с грустью в голосе сказал он журналисту — Вся его жизнь это сплошные убийства и насилие. Тут, он может быть в своей среде и никому не причинять вреда. Это пока все, что может для него сделать Мессир.

— Вы ходите вокруг да около, — покачал головой Кирилл — Я бы хотел знать подробности, если можно, конечно?


№ 4 пожал плечами:

— Его сделали таким. Он был выбран для секретного проекта проводившегося Минобороной. Со слов Мессира целая группа особенных детей подвергалась… Хмм… Я, даже не могу вам дать полную картину того, что с ними делали. Цель была конкретная: получить суперсолдата способного в одиночку выполнять любые приказы. И у них получилось. Они получили своего суперсолдата.

— Вот его? — удивился журналист. Паренёк выглядел таким тщедушным. Бледное узкое лицо. Тонкие музыкальные пальцы. Пустой взгляд. Он никак не походил на матёрого убийцу.

— Да! — подтвердил № 4 — Не верьте глазам своим. Он убил более 700 человек.


Увидев сомнение на лице журналиста, он поспешно добавил:

— Ну, вы же ничего не понимаете. Он иначе видит всё вокруг. Мы, для Вани, всего лишь сложные геометрические фигуры. Узоры, которые вокруг нас светятся - это его восприятие окружающего мира.

— Я по-прежнему не понимаю. Он из пулемёта что-ли людей убивал?

— Эмм. Представьте, что у вас есть такая особенность: вы можете моментально рассчитать дистанцию до цели и как в неё лучше попасть? — попытался объяснить № 4.

— Ну?

— Вот он, умеет стрелять. Впрочем, его учили пользоваться любым оружием. Ему не нужна большая мышечная масса. Ему нужна незаметность и возможность нанести быстрый удар, а затем переместиться в другую точку. Он одновременно может работать с сотней целей. Его мозг отслеживает и предугадывает действия противника. Ему нужно только вовремя нажать на курок. Бах и все. Один выстрел — одна уничтоженная цель. Один убитый противник.

Благодаря своему восприятию, он может найти уязвимость даже в танковой броне. Он может вычислить и ликвидировать снайпера, раньше, чем тот заметит его. Он может запросто уничтожить противника, спрятавшегося в укрытии, используя рикошет. И это далеко не всё, что он может.

— С ума сойти, — пробормотал Кирилл — Но как? За что он здесь?

— Слишком исполнительный вышел. В армии случаются настоящие дубы от руководства. Кто-то захотел, чтобы он всегда выполнял приказы. Это стало роковой ошибкой военной идеи, — в голосе № 4 отчётливо слышался сарказм.

— Понимаю. Убил генерала?

— Нет. Убил группу посланную его забрать. А потом ещё одну. И ещё две. Мессир рассказал мне, что Ваню отправили ликвидировать террористическую группировку в составе команды координаторов. Приказ был подчиняться только командиру группы. Пока Ваня проводил в одиночку зачистку, на его координаторов напали. Была большая неразбериха. Командование, руководившее операцией, поначалу думало, что всё группы больше нет. И Ваню списали. Поступила информация, что террористы всё ещё сопротивляются в укрепрайоне. Туда выслали группу зачистки. Во время боя, группа выяснила, что бой против них ведёт один человек. Поняли, что Ваня выжил и смог завершить операцию. Попытались выйти с ним на связь, а он ни в какую. Последний приказ от координатора был таким: Ни кого не слушать. На связь не выходить. Держаться до последнего.

— И что дальше?

— Возник парадокс. Суперсолдат победил всех террористов, но приказы вышестоящего начальства он больше выполнять не хотел. Не мог он их больше выполнять, поскольку отменить этот приказ мог только координатор. Он честно следовал последнему приказу. Военным не хотелось расставаться с таким ценным солдатом, ведь в него было вложено много денег. Его пытались обезвредить не летальными способами, но он легко предугадывал все атаки и выходил победителем. Штурмовали укрепрайон, но он убил всех кто шёл на приступ. Ему было все равно кого убивать. И когда уже решили его ликвидировать окончательно, с помощью бомбардировки, появился Мессир.


Кирилл заметил с каким уважением произнёс последние слова № 4.

— Он пришёл к нему, так же как и к вам?

— Вы правы. Он попросил, дать ему возможность лично пообщаться с Ваней. Знаете, бывают такие люди, которым просто невозможно отказать? Мессиру не отказывают. Он один, без всякой защиты, пошёл под пули и Ваня его выслушал. Парень сложил оружие и сдался, но поскольку приказы он теперь не выполнял…

Мессир убедил военных отдать Ваню ему на лечение.

— Значит, теперь вы его тут лечите, чтобы он снова вернулся в строй и начал убивать по приказу?

— Ещё чего?!! — возмутился № 4 — Ему и так достаточно испоганили жизнь! Мальчика сделали наркоманом, лишили детства, чтобы какое-то жирное говно у власти решало, кому жить, а кому умереть? Им нужны игрушки — вон: пусть идут и купят себе в магазине солдатиков! Родину они защищают?!! Кровью чужих детей прикрывая трясущиеся от страха жопы!!!


Журналист отшатнулся. № 4 выглядел словно оскалившийся перед прыжком зверь. Позади него из темноты появились санитары и один из них положил руку на плечо очкарика словно успокаивая. Очкарика трясло. Он то судорожно поправлял свой халат, то хватался за очки.

— Извините. Я, наверное, сказал лишнее, — Кирилл попытался разрядить накалившуюся обстановку.

— Да это вы меня извините. Я просто… Вы себе представить не можете...Я всю жизнь изучал яды и противоядия, но бывают такие гниды, что… Зачем нам двигать науку если всё, что мы делаем обращено против нас же самих? Что они с ним сделали? Это же такой труд! Труд тысячи людей ради убийства других людей! Вот и весь смысл этой затеи. Он же игрушка! Им поиграли и выбросили. Он имел право на собственную жизнь!

— Как по мне, так он и сейчас живёт — сказал Кирилл — Видите, сидит и играет. Руки и ноги в порядке.

— Это не жизнь. — № 4 покачал головой. — Он вновь выполняет приказы. Мессир дал приказ играть, вот он и играет. Выполняет его приказ. Он будет так сидеть, пока не потеряет сознание. Мессир придёт через час и прикажет ему идти отдыхать. Вот и вся его жизнь. От приказа до приказа.

— Но я видел, он сказал вам спасибо?


На лице № 4 появилась улыбка . Он совершенно успокоился после этих слов и санитары убрали руки:

— Вы правы. Я так счастлив, что вы это заметили. Я не хотел спугнуть момент раньше времени. Извините, меня за этот срыв.


№ 4 повернулся к санитарам. В голосе слышалось торжество:

— Видели? Все уже видели? Это прогресс! Вот оно, подлинное достижение науки не губить, а спасать человеческие жизни! Собирать сломанные души по кусочку. Я уже год, год, потихоньку даю ему лекарство, мягко отменяющее действие наркотика и он оживает. Вы видели? Вы слышали? Боги войны? Как вам такое? Мы ещё вернём его к жизни. Я верю, господи, моя жизнь была не напрасна! Я надеюсь, придёт время и Ваня сможет принимать решения сам. Пусть он и не сможет стать по настоящему человеком, но положа руку на сердце, кто из нас знает, что такое быть настоящим человеком? А?


Санитары переглянулись и пожали плечами.

— Да. Я знаю, знаю, — махнул рукой № 4 — это всё мечты. Впереди ещё много работы.


Кирилл задумчиво посмотрел на блокнот. И что написать про этого № 3? Относится ли он к маньякам-убийцам? Отдавал ли он отчёт своим действиям, когда убивал?

— Мне даже нечего про него написать. — пожаловался он № 4 — Этому никто не поверит. Эта история звучит как газетная утка для жёлтой прессы.

— А вы соврите. — подсказал № 4. — Вам ведь не впервой. Вы журналист. Придумайте, на основе этой истории свою, более приближенную к реальности.

— Я всегда работал только с достоверными и проверенными источниками. У меня репутация честного и объективного журналиста. Я доношу только факты. — ответил Кирилл.

№ 4 как-то странно посмотрел на него, словно изучая:

— Вы, мне хотите сказать, что всегда были честны? И на работе и в жизни?

— Да! — коротко ответил журналист.

— Эге. Хотите эксперимент, проверить: насколько вы были честны? — предложил № 4.

— Это опасно? — уточнил Кирилл — Вы подключите меня к адской машине? К детектору лжи? Будете пытать электричеством?

— Я познакомлю вас с № 2 — ответил очкарик — Электричества не будет, но он сам по себе адская машина. Поверьте, он вам про вас расскажет такое, что вы сами про себя не знаете.

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Эта история имеет отношении к продавцу проклятий и жильцам пятого измерения.

Так же её можно будет прочитать тут - https://vk.com/public194241644

Показать полностью
140

№17 часть - 4

№17 часть - 4 Мистика, Фантастика, Крипота, Психиатрическая больница, Маньяк, Длиннопост

№17 часть - 3

№17 часть -2

№17. часть-1


----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Условия проживания пациентов в отделении №17 были царские. У каждого своя комната, или сразу несколько. Кирилл мельком оглядел первый этаж: никаких решеток и железных дверей, никаких санитаров, кроме сопровождавших его, пусто и чисто. В таком месте не ощущалось присутствие безумия, не слышно было бормотания и несвязанных криков. Тут не бегали психи в смирительных рубашках. Так и ждёшь, что сейчас появится дворецкий в мундире и с бакенбардами и объявит о прибытии важных гостей.


— Эээ, вы хотите погулять по другим этажам или поднимемся сразу на третий? — вежливо поинтересовался Ботаник.


Кирилл поднял свой взгляд на каменную парадную лестницу, соединяющую этажи:

— Я так понял, самые опасные у вас живут там? А где средства безопасности? Я даже не вижу тут больных?

— Ммм…так сейчас полдень. Все пациенты второго и первого этажа на процедурах. Появятся не раньше 14.00. Третьего этажа это не касается. Они имеют право покидать свой этаж только с разрешения Мессира. С другими пациентами они почти не пересекаются. Тут уважают личное пространство.

— Они у вас на воле живут?!!


Ботаник поправил очки, прежде чем ответить:

— Эээ, ну если это можно назвать волей? Нас тут всех хорошо охраняют. Мессир лично следит за каждым и пресекает любые конфликты на корню. Он знает, чего ждать от любого из пациентов. А когда нет конфликтов, нет нужды и в крепких дверях, понимаете?


Они начали подниматься по лестнице.


— А вы давно здесь работаете?

— Я тут уже семь лет. Сейчас, я заведую лабораторией. У меня личная оранжерея. Очень хорошая коллекция экзотических растений. Не такая, как раньше, но я стараюсь. Мессир выполняет мои просьбы, а взамен я приглядываю за пациентами вместе с основным персоналом отделения. Веду полный учёт лекарств и прочего.


Они поднялись на третий этаж. В коридоре Ботаник распахнул перед ним высокие двери, отделанные резными деревянными вставками.

— Тут живёт Голодный – пациент № 5. — сообщил он.

— № 5? А почему тогда у вас - четвёртый? — испугался Кирилл. — Так вы тоже пациент!?

— А... эээ... вас должны были предупредить по поводу номеров… Мой номер — четвёртый. — смутился Ботаник.


Кирилл вспомнил слова заведующего. Только сейчас до него дошло. Но этот безобидный, слабый человек рядом с ним не казался ему кровожадным убийцей. Только не с такой интеллигентной внешностью? Кого такой слабый человек может убить? Бабочку? Комара? Растоптать одуванчик?


От его изумлённого взгляда ботаник смутился ещё сильнее и опустил голову.

— А за что вы тут, если не секрет?

— Я совершил когда-то очень много плохих дел. Теперь раскаиваюсь. За это и пытаюсь помочь другим. — Ботаник смотрел, уставившись в пол. — Эмм, если не возражаете, мне надо дать лекарство Голодному?


Кирилл отвлёкся и посмотрел на зал, куда они все вошли. Тут потолки были не меньше десяти метров в высоту. Бывший зал для приёмов. Теперь это был спортзал. Дальняя стена была переоборудована в скалодром. По всему залу были протянуты канаты на разной высоте и стояло множество спортивных снарядов. В другом углу отдельно стояли тренажёры для бодибилдинга. Пока он изучал обстановку, санитары прошли мимо него и уселись за столик, сделанный из лозы. Они налили себе по стакану воды из пластиковой бутылки и молча выпили.

— Но это же его вода… Как вам не стыдно? — мягко попытался возразить им Ботаник.

Санитары переглянулись и молча пожали плечами.


Ботаник вздохнул и тоже подошёл к столику. Он достал из кармана медицинского халата оранжевую коробочку. Кирилл вспомнил: такие ему попадались раньше, АИ -2. «Чем они тут пациентов лечат? Тареном?» -подумал он.

— Сегодня простая доза. И, наверное, ещё шоколадка? — Ботаник сунул свой нос в коробочку и принялся там копаться.


Кирилл прошёлся по залу. Он остановился возле брусьев и провел по ним рукой.

— Трогаешь? Спроси разрешение! — раздался свистящий, злой шепот над его ухом. Кирилл от неожиданности отпрыгнул и, потеряв равновесие, приземлился на пятую точку.

Над ним стоял и хохотал молодой парень, в одних трико. Журналист присмотрелся к его лицу: парень очень походил на одного известного преступника, вот только челюсть у него....

— Андерс Брейвик?! — воскликнул он и в панике оглянулся на санитаров: те, даже и не подумали встать из-за стола.

Парень перестал смеяться и задумчиво почесал нос:

— Чего? Что ты там вякнул, журналюга?

— Это - Кирилл. Он с телеканала Империя. Кирилл - это № 5 по прозвищу Голодный. — подбежал к ним Ботаник. — Эээ...уже полдень.

— Да, знаю я. Я журналюг за версту чую. Дерьмом от них воняет.


Ботаник помог журналисту встать на ноги. Полуголый преступник направился к столику, где сидели санитары, и забрал у них бутылку.

— Но это же он! Ведь верно? — тихо спросил журналист у № 4.

— Нет, вы ошибаетесь. Брейвик не был людоедом. № 5 — съел и покалечил почти сто человек. Он здесь за свои прегрешения. — также тихо ответил ему Ботаник.

— Я вас прекрасно слышу. — отозвался № 5 не оборачиваясь. — У меня дьявольский слух. И почему одна шоколадка?

— Ой! — спохватился Ботаник, отпустил руку журналиста и быстрыми шажками побежал к № 5. — Сначала таблетки, потом шоколадка. Я добавил тебе… Это приглушает чувство голода.

— А может ты меня травануть хочешь? А? Господин Яд? Я давно знаю, что ты об этом мечтаешь?

— Пожалуйста! Не называй меня так! — взмолился покрасневший очкарик.

— Почему господин Яд? Вы же сказали ваше прозвище Ботаник? — спросил журналист, поправляя одежду.


№ 5 покатился со смеху:

— Как? Ботаник? Ой, не могу! Ой, уморил! Ботаник!!! Ха-ха-ха-ха!!!

На № 4 было жалко смотреть. Он покраснел и опустил голову.

— Чук? Гек? А вы чего молчите? Я по вашим рожам вижу, как вы ржёте!!! Ботаник!!! — рыдал № 5. От смеха у него потекли слёзы.

— Перестань! — умолял номер № 4, прыгая вокруг него и заламывая руки. — Тебе надо поесть. Может случиться приступ!

— Ща, ща… извини. Всё!


№ 5 вытер лицо полотенцем и, ухмыльнувшись, кивнул в сторону коридора:

— А Мешочек знает?

— Раз ты о нём подумал, значит уже знает. — отвернулся № 4.

— Ха. Ну теперь тебе Ботаника долго вспоминать будут. Сам себя подставил.


№ 5 скомкал и бросил на пол, ставшее ненужным, полотенце, проглотил лекарство и запил его водой; с недовольным видом осмотрел шоколадку, уже заботливо распечатанную, понюхал её, прежде чем откусить, потом резко повернулся и направился прямо к журналисту. Кирилл машинально начал отступать. Он только сейчас увидел его зубы. Они сверкали металлом: треугольные, как у акулы. Полный рот страшных зубов.

— Моя кликуха – Голодный! Журналюга! — представился № 5. — Нравятся мои зубки?


Кирилл упёрся спиной в гимнастический снаряд. Голодный подошёл к нему на расстоянии вытянутой руки.

— Много я вас таких повидал. Козлы! Острые на язык модники. Самых наглых я всегда съедал. Приперся сюда вынюхивать?

— Извините, но я представитель прессы. Это моя работа - давать людям свежие и интересные новости. — испуганно возразил Кирилл.


Он всё еще не понимал, почему санитары не реагируют на выходки этого чудовища. А потом его осенило: № 8 и № 9! Они тоже психи? Да куда же он попал?!! Да такое и во сне не могло привидеться?!

— Голодный страдает от приступов страха. Панические атаки, понимаете? — подал голос № 4. — Он увлекался экстремальными видами спорта. Однажды он, в составе группы горных альпинистов, попал под снежную лавину. Семь человек оказалось заперто в пещере под толстым слоем льда и снега. Тогда у него случился первый приступ.

— Приступ? — не понял Кирилл.

— При панической атаке такое бывает. Очень страшно. Организм пытается сам себя успокоить. В обычной ситуации паника бы возникла от замкнутого пространства, но у него по другому. Он испугался, что умрёт от голода, и убил всех, кто был с ним в той пещере. Всех своих друзей. А тела закопал в снег, чтобы мясо не испортилось. — мягко объяснил № 4

— Я себя не контролировал! — огрызнулся Голодный.

— Я знаю. Знаю. — успокаивающе закивал № 4. — Потом его спасли. Через две недели. Но приступы и не думали проходить. Каждый раз, когда возникает острое чувство голода, он превращается в дикого зверя. Ему без разницы, кто перед ним: мужчина, женщина, ребёнок. Он будет грызть и жрать, пока чувство голода не притупится. Насыщение заглушает страх, понимаете? Его богатая родня возила его по разным клиникам, но всюду он убивал и поедал людей: охранников, санитаров, сиделок. Объедал лица и вырывал горло. Он...

— Хватит! — угрюмо проворчал Голодный и отвёл от Кирилла тяжёлый взгляд.

— ...а потом его посадили в очень хорошую тюрьму, на строгую диету, — словно и не заметив, продолжил № 4. — Там он посидел, подумал и решил всех обмануть. Он вёл себя очень примерно некоторое время и все поверили, что он излечился.

— Прекращай болтать, Господин Яд! — зарычал Голодный.

— Так я уже почти всё рассказал… Примерный мальчик вставил себе новые зубки и принялся орудовать так, что….


Парень зарычал и бросился на очкарика, но натолкнулся на санитаров.

Кирилл ошеломлённо потряс головой. Он даже и не заметил, как они приблизились. Они ещё секунду назад были там, за столиком, а теперь стояли перед Голодным и придерживали его, не давая распускать руки.

— Зубки?!! — орал Голодный, пытаясь добраться до № 4, спрятавшегося за спинами санитаров. — Да как ты смеешь??! Ты что, считаешь себя лучше меня? Я же вижу, как ты меня презираешь! А сам ещё хуже меня! Я не убивал специально! Только когда накатывало! А ты травил… травил людей, как тараканов!

— Пожалуйста, приди в себя. — взывал к нему № 4. — Тебе надо спокойнее ко всему относиться. Мои лекарства помогают!

— Ни хрена они не помогают! Ясно? А может ты специально издеваешься? Напоминаешь мне о прошлом? Я месяцами мяса не видел! Ты хоть знаешь, как тяжело при одной мысли о хорошем прожаренном куске говядины? Я только и делаю, что ем твои кашки и смеси. Шоколадку он мне дал! Где мясо?!!

— Ты одним мясом весь организм себе убил!!! — заверещал № 4. — Я тебе жизнь спас, мерзавец! У тебя печень…

— Заткнись! Заткнись жополиз! Всю жизнь лизал начальству жопу и тут продолжаешь?! — закричал Голодный и осознав, что вцепиться в горло № 4 у него не получится, повернулся в сторону журналиста, потрясённого этой сценой.

— Эй, журналюга? Знаешь, почему его номер меньше моего? У нас тут такой порядок, кто больше людей на тот свет отправил, у того и номер меньше. Я убил и покалечил 98 человек, а вот он — почти 300! Понял, с каким цветочком ты дело имеешь?


№ 4 всхлипнул и выбежал из зала. Повисло молчание. Санитары укоризненно покачали головами.

— Чёрт. Обиделся. — проворчал Голодный. — Всё, отпустите. Я больше не буду.

Он вырвался из рук санитаров, задумчиво почесал голову:

— Убежал. Видимо, я сегодня действительно на взводе. Лекарства ещё… поздно подействовали. Неудобно получилось: хороший мужик — просто жизнь по говённому сложилась. Да я и сам, говно.

— А вы…— начал было Кирилл, но Голодный не дал ему договорить.

— Вали отсюда! Видел я вас, всяких! Ходят, вынюхивают! Пошёл вон!


Кирилл с облегчением выскользнул за дверь. Санитары, почему-то, за ним не последовали. № 4 стоял возле окна и рассеянно водил пальцем по стеклу. Кирилл подошёл к нему и кашлянул.


— Я, каждый день себя презираю. Каждый день. — грустно сообщил № 4. Он даже не посмотрел в сторону журналиста.

— Вы не похожи на отравителя.

— Да? А на кого я похож? На вшивого интеллигента? Это всё поверхностно. Я очень страстный человек. Ботаника была моей страстью. Я любил её больше, чем жену и своих родных. Знание дало мне в руки страшное оружие, а «Синдром Судьи» сделал всё остальное.

— Вы убили свою жену? — спросил Кирилл.

— Что вы! Нет! — оглянулся на него № 4. — Она ушла сама. Я работал в институте и совершенно не уделял ей внимания. Она предпочла жить с другим, более надёжным мужчиной. А я, почти и не заметил её ухода. Потом, в институте сменилось руководство, и пришли новые управленцы. Они были молодые и амбициозные. Один из новых начальников предложил соавторство для продвижения моих трудов. Я согласился, а после получилось, что вся моя работа, весь мой труд принадлежит только ему. Мне бросили подачку и сократили в должности. Я был так раздавлен этим. Замкнулся в себе. Из квартиры почти не выходил. Я занимался только своей домашней оранжереей. Растения не предают. Ухаживай за ними и их любовь вернётся к тебе стократно. У меня была очень богатая и редкая коллекция. Иногда, я их продавал, но только чтобы купить необходимые удобрения. Деньги меня никогда не интересовали, понимаете?

— Понимаю.

— Вот. Я бы так и жил, если бы не один случай, перевернувший мою жизнь: меня одолели тараканы.

— Кто одолел? — переспросил журналист.

— Тараканы. Соседка снизу, бывшая учительница русского языка и литературы, прекрасная добрая женщина, пенсионерка. Я её хорошо знал. Её, впрочем, весь подъезд знал. В старости она превратилась в «Плюшкина». Тащила в дом весь мусор. Ее квартира превратилась в помойку. Такое бывает, когда у человека плохо становится с головой. Родственники её презирали и почти не навещали. Соседи долго терпели, но бесконечно так продолжаться не могло. На неё стали жаловаться. Только, выселить проблемного жильца в нашей стране, сами понимаете?

— Понимаю.

— Вот. — грустно улыбнулся № 4. — Она развела у себя тараканов. Они проникли через вентиляцию в мою квартиру и начали наносить ущерб. И тогда я сорвался. Я решил, что имею право решать, кто достоин жизни, а кто нет.

— Вы её отравили?

— Да. Подкинул ей бутылку водки с пакетом мусора. Я знал, что она весь мусор перебирает, и эту бутылку обязательно найдёт. А через неделю я сигнализировал участковому с просьбой проверить соседку, ссылаясь на запах.

— А какой яд вы использовали?


№ 4 усмехнулся:

— Вот про такие вещи я вам говорить не буду. Хотите — верьте на слово. Такой яд вы не сделаете в домашних условиях у себя на кухне. Токсинология очень интересная наука и я в ней преуспел.

— А как вы тогда... Голодный сказал, будто бы вы убили…

— Если быть точным — 284 человека, — вздохнул № 4 глядя в окно, — и ещё трое выжили. Правда, сколько они после этого прожили? Было бы любопытно узнать.

— Но зачем вы продолжили? — спросил Кирилл.

— Так я же вроде бы вам объяснил? Общество должно развиваться и расти. В обществе много сорняков, которые мешают расти хорошим и светлым людям. Я взял на себя обязанность садовода и, как мог, вытравливал сорную траву. Я начал с безумной старухи, потом был начальник, укравший мою работу, потом я продолжил травить каждого, кто на мой взгляд был сорняком и паразитом. Их было очень много: бомжи, наркоманы, убийцы, ублюдки — я выходил по ночам на охоту и при мне был целый арсенал средств. Я искал их по адресам и фотографиям. Я лично судил каждого и приговаривал к смерти. Так продолжалось два года.

— А потом вас поймали? — догадался журналист.

— В том то и дело. Меня даже не думали искать. — пожаловался № 4 — Я слишком хорошо работал. Это угнетало ещё сильнее. Я судил, но больше всего на свете мне хотелось, чтобы меня арестовали и судили! Только этого не было!

— Тогда, как вы тут оказались?

— Меня нашёл Мессир — рассеянно пожал плечами № 4 — Он предложил мне лечение. И знаете, тут я по-настоящему стал счастлив. Впервые, за долгие годы, я знаю, что хочу и могу приносить пользу. Я стараюсь. Я хочу хоть как-то загладить свою вину перед обществом. Слишком много зла принёс я в этот мир.

— Однако, это не мешает № 5 ругать вас, — заметил Кирилл, делая пометки в блокноте.

— Ну, знаете! — фыркнул № 4. — Он просто с жиру бесится. Я наблюдаю его диету. В зоопарке тигр меньше мяса получает, чем наш спортсмен. Просто нужно следить за ним, чтобы не сорвался. А так, он хороший парень. Вспыльчивый, но это молодость. Это пройдёт. Я нисколько не обижаюсь, просто он мне напомнил…


Чувствовалось, что № 4 выговорился, а тут, как из-под земли, появились и санитары.

— Так значит мне называть вас «Господин Яд»?

— Эм. Лучше называйте Ботаником. Чего уж там. — № 4 сверился со своими наручными часами. — Голодного вы посмотрели. Хотите к № 3? Он не такой буйный.

— Да, хотелось бы всех посмотреть. — Кирилл кивнул, соглашаясь, и в свою очередь поинтересовался. — А женщины на этом этаже есть?

— Что вы? Какие в нашем отделении женщины? — искренне удивился № 4.

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Эта история имеет отношении к продавцу проклятий и жильцам пятого измерения.

Так же её можно будет прочитать тут - https://vk.com/public194241644

Показать полностью
122

№17 часть - 3

№17 часть - 3 Мистика, Фантастика, Крипота, Психиатрическая больница, Маньяк, Длиннопост

№17. часть-1

№17 часть -2

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Кирилл пребывал в некотором замешательстве. Заведующий отделением запретил задавать любые вопросы, касающиеся имён и фамилий, запретил задавать вопросы больным без их согласия, запретил задавать вопросы санитарам, сопровождавшим их. О съёмке внутри отделения не могло быть и речи.

— Вы меня просто связали по рукам и ногам! Лучше сразу скажите, какие вопросы я имею право вам задавать? — пожаловался журналист.


Они гуляли по дорожкам ухоженного парка, за которым виднелся старинный особняк, принадлежавший до революции князю Романенко, со слов заведующего. Тут, в тени деревьев, веяло прохладой. Двое высоких, почти квадратных санитаров следовали за ними в отдалении. У них были смуглые лица. Заведующий сообщил, что они чукчи: Чук и Гек. За время прогулки санитары не проронили ни слова.


Кирилл временами оглядывался на них с уважением и думал, что каждый из этих санитаров мог легко справиться с медведем - настолько они были здоровые. Впрочем, и сам заведующий был крупный мужчина. Кирилл был высокого роста, почти метр девяносто, но заведующий был выше его на голову и намного шире в плечах. На вид ему было около пятидесяти лет, седой, гладковыбритый, с пронзительно-голубыми глазами, постоянно улыбался. Он не назвал своего имени и предложил называть себя Мессир.

— Я могу вам рассказать историю этого учреждения до 1991 года, если хотите?

— Да! Историю? Я не за этим сюда приехал, понимаете?

— Понимаю. Вы приехали сюда в поисках сенсаций. Ну так вот вам сенсация. Вы первый журналист, посетивший наше отделение за последние 25 лет.

— Благодарю. А почему вас называют Мессир? Это какая-то Булгаковщина! Вас сравнивают с Воландом?

— Нет, причём тут Воланд? Наша деятельность настолько засекречена, что обращение между сотрудниками и пациентами строго по номерам. У нас нет имён — только номера. Люди долго работают и живут вместе. Поэтому сложилась культура называть друг друга прозвищами. Санитары Чук и Гек имеют номера 8 и 9.

Но их уже давно никто не называет по номерам — это только для делового обращения. А, что до Мессира — это просто титул из средневековья. Вы может быть удивитесь, но Мессирами называли и докторов медицины, а я как раз доктор и есть.

— А зачем эти номера? Если не секрет?

Мессир только пожал плечами:

— Не я устанавливал эти правила. Так было заведено ещё до того, как я занял пост заведующего. Я только разделил номерную градацию: охрана в числах выше 100; пациенты в числах от 0 до 40; между ними числа сотрудников медицинского и обслуживающего персонала.

— Ясно. Про это можно написать?

— Конечно. — разрешил заведующий.


Кирилл сделал несколько записей в блокноте, после чего задал следующий вопрос:

— Какие пациенты у вас проходят лечение? Я так понимаю они здесь пребывают до конца жизни?

— Да, пока не покидают нас по естественным причинам. Смерть, как вы понимаете, самая естественная из них. А пациенты самые разные. Очень особенные пациенты. Такие есть только в нашем отделении.


Мессир указал рукой на двоих мужчин в больничных пижамах, идущих на встречу. Мужчины весело переговаривались между собой. У одного на плече висело банное полотенце, а второй размахивал теннисной ракеткой.

— Вот №19 и №37. Очень интересные люди. № 19 страдал на воле от патологической ревности, занимал ответственный пост, зарезал семь своих личных секретарш и поэтому попал к нам. Тут он постигает смирение.

— А № 37?

— Ммм…у него проблемы с памятью. С ним произошёл удивительный случай. Работал себе человек в ФСБ и хорошо работал. Отличный семьянин. Однажды вздумал он устроить торжество у себя в квартире. Пригласил своих сослуживцев. Они пришли и увидели, что вся квартира была буквально завалена деньгами. Деньги были везде, даже в стиральной машине и в бачке унитаза. Они очень удивились, но больше всех сам №37. Он совершенно не мог понять, откуда у него столько наличных денег. Теперь он у нас проходит восстановительную терапию. Мы пытаемся помочь ему вспомнить.

Кирилл припомнил дело одного очень известного генерала.


Пациенты прошли мимо и вежливо раскланялись с Мессиром.

— Я понял, о ком вы говорите. — произнёс он, убедившись, что пациенты удалились на достаточное расстояние. — Но этот человек совершенно не похож на того, который сейчас под следствием?

— Да, под следствием зиц-председатель! — ухмыльнулся Мессир. — А настоящий у нас! Вы мне, конечно, можете не верить, но настоящий…подставной…- это такая условность. Вот вы чем можете подтвердить, что вы настоящий журналист, а не его двойник?

— Документами. — Кирилл заметил насмешливый взгляд заведующего и согласился — Да, документы, подтверждающие личность, не всегда соответствуют истине. Тут и не поспоришь.

— Вот видите! А вон там сидит наш Пиро. Он страдал, вернее получал удовольствие от сжигания дорогих автомобилей. От его мании пострадало много уважаемых и честных граждан. Он бы сгнил в другой психбольнице, но я не смог пройти мимо и ходатайствовал за него. Теперь в моей коллекции есть настоящий Пироманьяк - лучший в стране.


Кирилл с любопытством посмотрел на маньяка-поджигателя. Безобидный мужичок в пижаме сидел на скамейке и кормил кусочками хлеба мелких лесных птиц. Про такого маньяка он и не слышал. Хотя, всякое могло быть — Кирилл поджигателями никогда не увлекался. Его интересовала дичь покрупнее.

— А женщины? — спросил он. — В вашем отделении содержатся женщины?

Мессир отрицательно покачал головой:

— Только мужчины. Женщины, как правило, не могут похвастаться массовыми убийствами. И мне сложно представить женщину - серийную убийцу. Они физически слабее мужчин. У нас тут в основном серийные убийцы, каннибалы, насильники, иногда растратчики государственной казны. Насильников и педофилов, кстати, я стараюсь не брать, они довольно конфликтные пациенты. А у нас достаточно мирный коллектив, главное, соблюдать правила.

— Но ведь бывали случаи. История знает множество женщин — маньяков! — продолжал упорствовать журналист.

— Разумеется. Я бы с большим удовольствием поизучал Салтыкову Дарью Николаевну, мать знаменитого писателя Салтыкова-Щедрина или хотя бы Амелию Дайер, но вот что-то такие интересные женщины мне пока не попадались.


Кирилл слушал его с откровенным недоверием.

— Женщины, в основном, предпочитают легкие эксцентричные выходки. Например яд. Они не гоняются по тёмным улицам с топором за прохожими, как скажем №16, и не подстерегают доверчивых девушек в туалете с рояльной струной, как № 24. — продолжал свою речь Мессир. — Они могут подговорить любовника совершить убийство, одно или несколько, как повезёт. Могут плеснуть в лицо кислотой, но серийные и массовые убийцы всегда большая редкость среди женщин. Всё-таки их задача сохранение и продолжение человеческого рода.


За разговорами они подошли к старинному трёхэтажному зданию розового цвета. Главный вход был под аркой с пузатыми белыми колоннами.

— Вот тут живут и проходят лечение наши пациенты. — сообщил Мессир. — Этому дому уже более двухсот лет. Его неоднократно перестраивали, но всегда старались сохранить первоначальную историческую красоту.

— А я смотрю пациенты у вас не бедствуют? — заметил журналист, поднявшись по мраморному крыльцу.

— Так и есть. Наши пациенты проживают тут остаток своей жизни. Некоторые из них в миру были весьма обеспеченными людьми. Наше отделение принимает скромную помощь от их родственников, чтобы жизнь больных не была столь тоскливой. У нас тут и бани, и спортивный корт. Имеются свой кинотеатр и обширная библиотека. Бассейн для любителей поплавать…

— А в меню бывают и лобстеры! — фыркнул Кирилл. Он уже понял, что это непростое место нечисто на руку. Потому и такое секретное, что стены тут скорее защищают от внешнего мира, чтобы в нищих окрестных деревнях не узнали о скрывающемся тут благополучии.

— Нет, такого в меню не бывает. Все пациенты придерживаются здоровой диеты. — ответил Мессир. — В лобстерах большое содержание холестерина.

— А почему вас так охраняют? Нет, по работе я видел убийц, посещал тюрьмы для особо опасных преступников, но ведь это курорт? Что у вас есть такого, чего нет у остальных, если не секрет, конечно?


В ответ Мессир поднял подбородок вверх, словно указывая:

— Третий этаж - там живут мои звёзды. Отпусти их на волю и может случиться большая беда. В других отделениях их не смогут удержать никакие средства безопасности. Они - вершина моей коллекции!


Кирилл поднял голову и посмотрел. В окнах третьего этажа мелькнул силуэт женщины.

«Показалось?» - подумал он. – «А может заведующий лжёт и Мария действительно находится здесь?»

— Я бы хотел побывать на третьем этаже? — попросил он.

— Конечно, я не возражаю, но правила вы знаете….

— Мессир!!! — послышался голос.


Кирилл увидел низенького мужчину в очках и в белом халате медицинского сотрудника, быстрым шагом приближающегося к ним.

Заведующий обернулся:

— Да № 4? Я думал вы в оранжерее?

— Простите Мессир. Я был там с утра. — низенький очкарик приблизился к заведующему и протянул прозрачную папку с какими-то документами. Потом заметил журналиста и смутился. — Я, наверное, не вовремя?

— Это, Кирилл Арсеньев, журналист с телеканала Империя. — представил его заведующий. — Нет, говорите, что у вас?

— Э, кхм… Я закончил работать в лаборатории. Результаты удовлетворительные. Я просил бы вас ознакомиться с документами, а потом вас просил подойти № 101. У него к вам были важные вопросы... по административной части...

— Извините Кирилл, я вынужден вас временно оставить. — произнёс заведующий, забрав у очкарика папку. — Санитары будут с вами всё время, во избежание любых внештатных ситуаций. № 4, вы ведь сейчас не заняты?

— Эээ, совершенно свободен Мессир. Мне только нужно совершить обход на третьем этаже, раздать лекарства и проверить Голодного. Уже полдень.

— Наш гость как раз хотел там побывать, составь ему компанию, будь любезен! — попросил Мессир.

— Эээ, разумеется, как скажете.


Заведующий ушёл. Кирилл проводил его взглядом, а потом поинтересовался у очкарика:

— Как я могу к вам обращаться?

— Можете по номеру. Мой номер – четыре. — откликнулся мужчина.

— Знаете, это как-то неудобно. Может у вас есть какое-то прозвище?

Очкарик замялся:

— Если вам так будет лучше, но я его не очень люблю. Оно вечно мне напоминает…о прошлом… Г-г…Б...Б..

— Что-что? — переспросил Кирилл.

— Ботаник. — повторил громче очкарик и покраснел. Кирилл заметил, как санитары между собой переглянулись, словно в недоумении.

— Хорошо! Ведите меня Ботаник, покажите мне третий этаж?

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Эта история имеет отношении к продавцу проклятий и жильцам пятого измерения.

Так же её можно будет прочитать тут - https://vk.com/public194241644

Показать полностью
134

№17 часть -2

№17 часть -2 Мистика, Фантастика, Крипота, Маньяк, Психиатрическая больница, Длиннопост

№17. часть-1

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Ехали молча.

Кирилл смотрел в боковое окно и всё думал о том, что ему померещилось в туалете. Ему не было страшно, но ощущение чего-то гнетущего не оставляло в покое. Он провожал взглядом бесконечное, слабо колышущееся на сухом ветру, зелёное поле. Нескошенная трава облетала частичками взвеси. Тошно было на душе. Тоскливо. Антон включил кондиционер. Кирилл благодарно кивнул и поинтересовался:

— Ты сегодня молчаливее чем обычно? О чём задумался?

— Я уже давно вижу один и тот же сон. — ответил Антон, не отрывая свой взгляд от дороги. — Я вижу, как мы с вами едем по этой дороге. По такой же, как эта: в рытвинах и колдобинах. Я гоню на полной скорости сквозь бесконечные поля и этому нет конца. Мы не делаем остановок. Мы все едем и едем. Хотим остановиться, а нельзя. Нас преследует стена огня. Она гонится за нами. Мы едем в клубах дыма, и он проникает в салон. Вы все задыхаетесь и просите сделать остановку, а я вас убеждаю потерпеть. Я вру вам, что скоро наша дорога закончится и можно будет отдохнуть. Но я знаю - наше бегство никогда не закончится, пока мы не сдадимся и не сгорим в этой огненной стене. И когда стена настигает нас — я просыпаюсь.

— Ого, ну и сон у тебя! — хмыкнул Слава.

— Я уже неделю почти не сплю. Я боюсь закрыть глаза. — признался водитель.

— Это погода. На термометре, наверное, уже больше 35 градусов. Вот доедем до места и отдохнём. — попытался утешить его Кирилл.


Антон хотел было что-то ответить, но его голос утонул в предупредительном рёве сирены. Он резко крутанул руль и пропустил уазик: Кирилл больно ударился головой; сидевшие сзади попадали с сидений. Уазик пролетел мимо и скрылся, оставив после себя пыльный шлейф. Микроавтобус сделал вынужденную остановку. Следовало подождать, пока уляжется пыль. Кирилл потёр голову: ушибся вроде сильно, а боли нет.

— Как вы ребята? — спросил он, обращаясь к салону.

— Нормально. — отозвался Илья. — Нога под сиденьем застряла, а так всё хорошо.

— Чё там за идиот был? Подрезал на пустой дороге! — возмутился Слава.

— Номера военные. — равнодушно сообщил Антон.

— Вот козлы!

— Мне показалось, он нас протаранить хотел – вот и свернул.


Антон намочил тряпку и вышел протереть лобовое стекло. Остальные вышли следом за ним размять ноги.

— А как давно тебе этот сон снится? — спросил Илья, наблюдая за ним.

— Уже неделю.

— Мы в пути всего три дня, а тебе снится это поле? — Кирилл задумчиво почесал подбородок. Он не верил в пророческие сны, а вот побриться следовало. Неудобно знакомиться с руководством заведения в таком виде.

— Забавно. Мне тоже неделю снится один и тот же сон. — сообщил Илья.

— Какой? — набежал любопытный Слава.

— Мне снится, что я просматриваю видеозапись, а на ней я сам смотрю в объектив камеры. Я голый стою в тёмной комнате. Видно только меня. Потом сзади опускаются нити медной проволоки и впиваются мне в кожу. Их очень много. Они опускаются и опускаются. Потом начинает играть музыкальная шкатулка. Знаете, такая игрушка? Крутишь в руке коробочку с ручкой, а она играет простенькую мелодию: дзинь-тринь-дзынь. От её мелодии я просыпаюсь.

— Ну у вас и сны, — хмыкнул Слава. — мне вот голые девушки каждую ночь снятся.

— Ещё бы они тебе не снились? У тебя гормон секса в крови играет! — Кирилл покачал головой.

— Да! Голые девушки! Они обступают меня и трутся об меня своей грудью. Груди у них, что надо. Всё, как я люблю: с длинными волосами, с крепкой грудью, только глаза и рот у них зашиты проволок…— Слава осёкся, словно только сейчас вспомнил такую подробность.

— Может мы все давно умерли? Может наша дорога никогда не закончится, и мы обречены скитаться тут до тех пор, пока само солнце не угаснет. Может быть всё это только один страшный сон?


Слова Антона подействовали даже на Кирилла. В них слышалась обреченность и пустота. Он помотал головой, пришёл в себя и, призвав к порядку, потребовал двигаться дальше. Они сели в машину.

— Да ну тебя, Антон! Хватит играть в Кассандру! Давайте лучше о бабах поговорим. — предложил Слава. — Мне вот, например, Катька из креативного отдела нравится. Я уже даже о свидании с ней договорился.

— Это Степанова, что ли? — спросил Илья.

— Ну, да. Короткостриженая блондинка. Ездит на красном Suzuki. Титьки у неё...

— Забудь! — оборвал его Кирилл. — Сводишь её в кафе, которое она тебе укажет, покормишь бесплатно, а потом она с тобой распрощается и из кафе уедет, прихватив свою подружку: она там официанткой работает.

— А вы откуда знаете?

— Все знают, что Катерина три года с ней встречается и у них пылкая и креативная любовь. Не ты первый — не ты последний! — похлопал его по плечу Илья.

— Да ладно? Вы чего?

— Она лесбиянка! — сообщил Кирилл.

— Ну знаете… Я не знаю… Такие титьки… Лесбиянки же все страшные… — запыхтел Слава.

— Смирись! Вокруг полно натуралок. Найдёшь ещё нормальную. — усмехнулся Илья.

— Натуралок? Блин! Может я тоже в душе лесбиянка? — бормотал Слава, поражённый до глубины души. — Эх, Катя, Катя. Придётся тебя из подруг удалять.


Дорога заканчивалась около высокого бетонного забора и, раздвоившись, уходила в разные стороны. Они остановились перед полосатым шлагбаумом. Кирилл увидел, приближающихся к машине, вооружённых людей в военной пятнистой форме. Только что их тут не было совсем. Они появились, словно из ниоткуда, со стороны водителя.


Кирилл достал документы и передал их Антону. Они бегло проверили документы, сообщили куда-то по рации, после чего вернули их. Вежливо козырнули и, открыв шлагбаум, велели ехать вправо до третьих ворот. Кирилл поблагодарил. Машина медленно поехала вдоль стены.


Он посмотрел в зеркало заднего вида. Возле шлагбаума снова было пусто.

— Любопытно, — пробормотал Кирилл.

— Что любопытно? — откликнулся с заднего сиденья Слава.

— Да, стена любопытная - выше пяти метров.

— Это, чтобы психи не перепрыгнули! — хихикнул Слава.

— Нестандартная стена. — подключился к беседе Илья. — Обычно то что? Бетонные плиты, а тут блоки. Военные укрепления. Очень похоже.

— Ага. И видеокамеры везде понатыканы. — показал пальцем Слава. — Я уже три насчитал. Хорошее снабжение сразу видно.


Они проехали мимо железных ворот, выкрашенных свежей краской. Через некоторое время миновали вторые.

— Следующая, — предупредил Антона Кирилл.

— Я помню.


Третьи ворота были открыты. Их ждали.

Микроавтобус съёмочной группы загнали в шлюз и ворота закрылись. Из дверей выскочила целая группа военных в той же пятнистой форме. Двое были с собаками. Старший, представившись им, как №112, попросил их выйти. Кирилл вытащил из сумки кипу разрешающих документов, копии паспортов и удостоверения. Пока военные проверяли автомобиль, они ждали, боясь пошевелиться.

— Кирилл Арсеньев. Только вам разрешено посетить отделение №17. — сообщил старший из группы.

— Почему?! — вскинулся журналист. — У вас в руках документ от министерства. У нас разрешение на четырёх человек! Кроме того, я бы хотел отдельно обсудить возможность съёмки...

— А у меня на ваш документ, есть другой. — ответил ему военный. — Мессир решил по-своему. Он тут главный. Он созвонился с министерством и скорректировал условия посещения. Ваша группа будет ждать вас в гостевом домике, там их накормят. Они смогут зарядить свои сотовые телефоны и отдохнуть. Вас же Мессир готов сопровождать лично и предоставить любую информацию в рамках той, которая разрешена.

— А почему вы под номером? Какое у вас звание или должность? Как ваша фамилия?

— № 112. И это всё, что вам разрешено про меня знать. А сейчас снимите пожалуйста всю одежду и оставьте её в машине. На время посещения вы получите новую.

— Мы представители прессы! — возмутился Кирилл. — У нас есть права!

— Если вы хотите отказаться от посещения, я сообщу Мессиру, и мы откроем вам выход?

— Иди один Кирилл, не связывайся. — подал голос Илья. — Мы подождём в домике для гостей. Может ты с руководством договоришься. Что толку с охраной бодаться?

— Хоть помыться дадут! — Слава уже разделся, и теперь мерял мешковатую форму, выданную ему охранником.


Кирилл, недовольно бурча, принялся раздеваться. Охрана отобрала все, вплоть до наручных часов. Ему даже не позволили взять с собой блокнот. №112 проводил его в замкнутое помещение и заставил пройти через металлическую рамку.

— А это зачем? Я гол, как сокол, и во всём вашем! — язвительно прокомментировал Кирилл.

— Порядок такой. Ещё одна проверочка и вы свободны.

— Ага. Свобода определяется границами стен снаружи.


Зашли три человека в костюмах химзащиты. Один держал большой деревянный ящик.

Ящик был усыпан циферблатами и от него тянулся длинный щуп. Кирилл вздохнул и поднял руки. Люди в защитных костюмах поводили щупом возле него, а потом уставились на ящик. Ящик тихо запищал.

— Всё? — спросил №112, обращаясь к ним.


Люди в костюмах молча кивнули, забрали оборудование и вышли. Кирилл проводил их насмешливым взглядом.

№112 достал рацию:

— Мессир? Он готов к встрече с вами.

— Молодец №112. Я уже подхожу. Пожалуйста проверь, чтобы у наших гостей было всё необходимое. Машину осмотреть и заправить. — прохрипела рация.

— Будет сделано.


№112 протянул Кириллу блокнот и ручку:

— Пожалуйста, ручка расписана, блокнот чистый. Добро пожаловать в отделение №17.

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Эта история имеет отношении к продавцу проклятий и жильцам пятого измерения.

Так же её можно будет прочитать тут - https://vk.com/public194241644

Показать полностью
34

Надеюсь, я вас всех спасу (часть 2)

1 часть Надеюсь, я вас всех спасу (часть 1)



Человек привёл его к многоэтажному дому. Всё это время он размышлял, прикидывал варианты как поступить дальше. И даже чуть не упустил объект слежки. Если бы не чутьё, то точно проморгал бы.

Но такое же невозможно...этот человек выбивается из привычных рамок... или он просто не всё знает. Скорее всего. Ведь знания, инстинкт, некоторые навыки — это не даёт стопроцентной гарантии понимания того, что он делает. Главное верить.

Человек притормозил у одного из подъездов, но потом встряхнул головой и пошёл дальше по улице. Сейчас неплохой шанс!


Он быстро припарковался и бесшумно выскользнул из машины, не закрывая дверь. Время близится к вечеру, всё вокруг просматривается, но пока нет ни проезжающих автомобилей, ни других пешеходов, он может успеть. Плюс сила, что его охраняет, и удача, помогающая выскальзывать больше двух месяцев из многих передряг тоже должна прибавить шансов.

Молнией проскочил оставшиеся метры. Только тогда человек что-то ощутил. Или услышал сзади себя движение. Неважно, он уже рядом.


Рывком развернул на себя, одновременно блокируя предполагаемые удары кулаков. Чувство вопило и полыхало в голове "тот самый!", но он должен убедиться! Ведь это многое меняет...очень многое.

Всмотрелся в расширившиеся зрачки человека. Ощутил исходящие волнами импульсы страха...и гнева.

"Да, это точно он... Я не ошибся"

Пойманный тоже узнал его, дёрнулся и раскрыл рот громко крикнуть.

Но не успел.



* * *

Тело Игоря валялось сломанной куклой. Леонид даже вначале не поверил, когда ему сообщили про это. Попросту невозможное событие...которое тем не менее произошло.

"Как?!" — вопрос бился в замученной голове. И порождал другие, на которые так же не было ответа.


Он уже почти доехал домой, хоть немного побыть с семьёй, прежде чем возвращаться назад на обязательное общение с вышестоящим руководством... Которое снова всю душу вытянет за долбанного маньяка ...и тут такая шокирующая новость.


Тело увидела дряхлая бабка, пошедшая выбрасывать мусор. Подумала, что просто бомж, но затем рассмотрев натёкшую лужу крови, раскричалась, привлекая внимание жителей дома.

Какого хрена они тогда до этого вопля ничего не видели?! Да, место где нашли Игоря — какой-то закуток, рядом старые гаражи, да несколько контейнеров для мусора — но... Как можно притащить довольно крепкого молодого человека, убить, вскрыть и уехать как ни в чем не бывало, чтобы ни одна пара глаз нихрена не заметила?!

Может эта тварь действительно призрак?


Леонид помотал головой. Усталым голосом раздал распоряжения и поплёлся к машине, ощущая себя давно умершим, но по какой-то неведомой причине ещё шевелящимся трупом. На сидении ждала банка энергетика, купленная на заправке. На время сойдёт. Его ещё ждёт разговор с начальством и заполнение кучи бумажек. Семья похоже отменяется. Опять еда из забегаловки и куча кофе. Ничего нового.

Чего не скажешь про смерть сотрудника.


Убийство Игоря совсем не вписывалось в общую картину. Не подходил ни возраст, ни само место. Почему тогда остальной ритуал такой же? Сделан наспех, но сделан же! Глаза, вскрытие, рисунки на руках — так же, как и в случаях с детьми.

Леонид был страшно зол на Игоря. Зол и рассержен — даже то, что парень уже мёртв, не делало послаблений. Он отбросил банку, которая отскочила от сидения и завалилась куда-то назад.

Всё походило на то, что Спаситель, будь он проклят, заметал следы. Может Игорь нашёл зацепки? Но он же не настолько глупый, чтобы молчать, тем более зная насколько важно решить это дело как можно быстрее! Должен был рассказать хоть кому-то. Минимум ему!

"Ты был бы жив, идиот!"


А вот и отличие, которое он сразу не заметил. Звонила в полицию бабулька. Если бы не она, то неизвестно, когда нашли бы тело Игоря.

Спаситель явно не хотел, чтобы труп нашли так быстро!

Что задумал этот ублюдок? Почему он так резко поменял своё поведение, так долго выстраиваемое? Либо он совсем почувствовал безнаказанность, что его никто не сможет остановить...


В кармане куртки завибрировало. Леонид Александрович не сразу ощутил тряску, похлопал правой рукой, выискивая телефон и одновременно смотря на дорогу. Звонила жена. Как не вовремя! Он сбросил, пытаясь вспомнить, о чём думал. Мысли опять разбежались.

Снова тихое пиликание мелодии, уже заставившее занервничать. Марина не будет просто так докучать его, знает, в каком он сейчас состоянии. Мужчина сильно обхватил мобильный, словно пытаясь раздавить его.

Что за день такой!


— Слушаю! — получилось резко. Леонид смягчил тон, делая глубокий вдох-выдох. — Слушаю тебя.

— Лёнь..., — голос Марины был еле слышен. Связь прерывалась помехами. — Я...

— Говори громче, — из-за неразборчивой речи жены он прижал телефон к уху, пытаясь понять слова.

— Серёжка...Серёжка пропал.

Леонид Александрович недоверчиво посмотрел на дисплей, на миг позабыв про дорогу. Это шутка?

— Что произошло? — мужчина старательно себя успокаивал. Этого просто не может быть.

— Мы по магазину ходили...Я буквально на несколько минут отошла...

Повисла тишина. Затем жена всхлипнула, судя по звукам, уже готовая разрыдаться.

"Похоже неразборчивая речь не из-за связи"

— И теперь не отвечает... Телефон не выключен, просто гудки, как будто не берёт трубку...Ты же не думаешь...?— она не договорила, но всё было понятно и без слов.

— Нет, нет, — Леонид Александрович постарался говорить убедительно. Необходимо её успокоить, не хватало, чтобы Марина тоже что-нибудь отчебучила из-за нервного срыва. А судя по голосу, тот не за горами. — Конечно нет. Он просто..., — объяснения, почему сын не выходит на связь, не было. Парень совсем не глупый, чтобы так разыгрывать родителей. Да и ситуация по городу явно не для приколов.


А если правда... Он с силой врезал кулаком по рулю. Машина вильнула в сторону, грозя съехать с дороги. Зажатый в руке телефон выпал и закатился под ноги.

— Дерьмо! — Леонид притормозил. Не глуша мотор, пошарил руками по грязному коврику. Наткнулся пальцами на прохладный предмет. Тихое бормотание жены, которая была всё ещё на связи, подтвердило догадку.

Не отряхивая, он ответил, перебивая возгласы на другом конце линии. Телефон напомнил кое о чём важном. Что могло помочь в этой ситуации.


— Лёнь! Лёнь...? — звала его Марина.

— Так, слушай, — он сосредоточился. Голова болела от недосыпа, мысли разбегались, но необходимо взять себя в руки. — Не звони пока никому. Ни его друзьям, ни нашим, никому. Вообще никому.

— Я..., — попыталась сказать жена.

— Слушай и не сбивай меня! Я сам если что сделаю необходимые звонки. Постарайся взять себя в руки и жди. Может быть Серёжа объявится.

— Но такого же не было, чтобы он нас не предупредил...

— Это точно не Спаситель, — вроде бы вышло даже правдоподобно. Если жена начнет всем набирать, то тогда будет ещё больше паники. Сейчас и так, когда журналисты услышат о трупе сотрудника полиции, убитого так же как дети... будет то ещё светопредставление. — Сломался телефон, увидел знакомых друзей, — он понимал что несёт чушь, но нужно успокоить Марину.

— Хорошо..., — согласилась она.

— Я чуть попозже перезвоню. Запомни — никому!


Нажал на отбой, не слушая возражений. Сразу же набрал сына. На всякий случай. Как и говорила Марина просто долгие гудки. Когда Спаситель похищал детей, то обычно оставлял телефон там же.

"Но что, если работает второй?"


Простенький небольшой смартфон. Сын практически всегда его использовал, как плеер для музыки — хорошо укладывался в карман из-за размеров.

Звонить он не стал. Открыл приложение, позволяющее видеть местонахождение. Давно установленное на оба аппарата.

Первый находился в торговом центре, в который они всеми ходили за продуктами. Что подтверждало историю жены. Значит либо сын находится там же, по каким-то неведомым причинам, не отвечая на звонки, либо...

Второй номер оказался неподалёку от мелкой промзоны, в районе старых проржавевших складов, ранее использовавшихся для хранения строительных материалов и всякой всячины. Таких полузаброшенных мест, даже в небольшом городке, было предостаточно и оцепить их все не удавалось просто физически. Даже при содействии граждан.


Леонид Александрович зажмурил на пару секунд глаза. Сердце колотилось, как бешеное, а голова наоборот только больше разболелась.

"Соберись! Ты нужен сыну, как никогда раньше!"

Внутренний голос помог. Он распахнул глаза, уже зная, что делать дальше.



* * *

Старый склад поприветствовал затхлым воздухом и мерзким запахом. Который обычно исходит от дряхлых дедов и бабок, не следящих за собой. Леонид оставил машину как можно дальше от конечной цели, чтобы ненароком не спугнуть маньяка, и остаток пути провёл пешком.

Он до сих пор решал в голове сложную моральную задачу — звонить на службу или нет? Удивительно, но начальство пока ещё ни разу не маякнуло ему — чтобы быстрее приехал, почему задерживается, что там с уликами.


Тревожащий его вопрос, конечно, глупый, но если хорошенько подумать... Если сюда примчится куча ментов, то неизвестно, получится ли спасти сына в этой суматохе. Маньяк вполне может прикрыться им, как заложником. А если долго размышлять, то будет ещё хуже. Тварь может снова сбежать безнаказанной.

"Итак?"

Руки сами собой вытащили телефон, крутя в подрагивающих пальцах. Время идёт... тик-так, тик-так!

"Ощущаешь себя героем? Хочешь обезвредить непонятного опасного убийцу, водящего за нос все правоохранительные органы два с лишним месяца? Схватить его совсем не запыхавшись? Ты не в паршивом боевике, тут жизнь сына на кону!"


"Ладно" — он всё же разблокировал мобильный, прислушавшись к себе. Даже скорее к здравому смыслу. Огорчённо вздохнул, рассматривая из-за сгущавшейся темноты, непривычно яркий экран. Связи нет... Отошёл немного дальше, настороженно посматривая по сторонам. Никакой разницы.

"У нас до сих пор есть такие места? Я думал, они остались лишь в ужастиках"

Быстро напечатал сообщение с координатами. Отправил, не забыв написать кто здесь присутствует. Что нужно будет прислать всех свободных сотрудников. Как только появится сеть, то смс сразу же доставится.

"А ты так уверен, что Спаситель вообще тут?"


Данный вопрос Леонид тоже задавал, пока ехал сюда. Отчего он думает, что маньяк находится на этом складе? Вдруг сын...тут обычно логика замолкала, не зная, что предположить.

После убийства Игоря все так долго собираемые карты перемешались. Все крохи, что полиция знала о методах Спасителя, всё перевернулось кверху ногами.

А может тот видел его по телевизору? Пару раз Леонид Александрович давал интервью...да и Игорь там тоже присутствовал.

"Решил, что так сможет вывести меня из этой затянувшейся игры?"


Уверенность в своей правоте только росла. Он как никогда раньше желал, можно сказать умолял Спасителя, оказаться здесь. На этом складе. Чтобы раз и навсегда покончить со всем ужасом, творящимся вокруг.

Проверил пистолет, вплотную приблизившись к двери. Железная массивная створка была чуть приоткрыта, дуя сквозняком в лицо следователю.

"Надеюсь, тварь начнёт сопротивляться аресту. Чтобы я смог нашпиговать его как следует"

"А ты не хочешь узнать зачем он это всё делает?"


Леонид не ответил. Неожиданно замер, сжав тяжёлый засов до боли в ладони. В руку впились проржавевшие кусочки железа, но он не почувствовал боли. В глубине склада раздался негромкий крик. Приглушённый, еле слышимый на улице и тут же затихший. Словно ничего и не было.

"Серёжка!" — ошеломлённо узнал он голос сына.

Больше ни о чём не думая, распахнул дверь. Чутко прислушался. Впереди лишь полумрак и непонятные хриплые бормотания.

Осторожно двинулся вперёд, молясь чтобы под ноги не попала какая-нибудь доска или стекло.

Включать свет на телефоне было глупо, можно ненароком сразу выдать своё местоположение. Ему очень повезло, под подошвами лишь тихо поскрипывал песок. Зашуршало и он весь мгновенно покрылся мурашками. Всего лишь разорванный пакет с тонной пыли сверху.

Нечленораздельные гортанные звуки приближались.

Палец задёргался на спусковом крючке. Леонид глубоко вздохнул и пригнувшись зашёл в боковое помещение.


Разбитые окна и дыры в крыше давали немного света. Плюс мощный фонарь, лежащий на стремянке, освещал большой круг пола. Словно приветствуя на сцене известного актёра. Сына, привязанного к стеллажу, Леонид Александрович сразу и не заметил. Всё внимание было приковано на Спасителя, который словно спиной ощутил его взгляд и тут же обернулся.

На лице промелькнуло недоумение, которое тут же испарилось. Эффекта неожиданности, на который Леонид очень надеялся, практически не получилось. Выдержка у убийцы была железная.


Спаситель выглядел, как обычный человек. Совершенно незапоминающийся, он не походил на ту тварь, которой его представляли. На создание, наводящее суеверный ужас на людей. Нет ни мощного спортивного тела, ни уродств, шрамов и пятен, нет подпиленных зубов или обезображенной морды — ничего такого. Лицо, которое забудешь через минуту после того как увидел. Человек, который пройдёт мимо тебя, может даже что-нибудь спросит, а потом память сотрёт воспоминания, словно его и не было.

"Действительно призрак..."


— Я совсем не ожидал вас здесь увидеть, — спокойно произнёс Спаситель, будто не замечая пистолета в руке. — Это сильно меняет планы. Сколько у меня времени?

— Ты...ты шутишь?! — взревел Леонид. — А ну, стой! — он увидел мелкий шажок в свою сторону.

— Вы один...поэтому думаю, что в полиции ещё ничего не знают. Но тело нашли...рано...

— Сюда уже едут!


Спаситель еле заметно улыбнулся. Красные, от полопавшихся капилляров, усталые глаза, рассматривали Леонида. Проникали внутрь, выискивая правду и ложь. Ему стало не по себе от этого взгляда.


— Вы врёте...вы здесь один.

— Я сказал, стой на месте! И руки, чтобы я их видел!

— Хорошо, — убийца не стал спорить.

Леонид Александрович достал из кармана наручники, продолжая пристально следить за ним. Бросил под ноги.

— Надевай.

— Извиняюсь, но не могу, — покачал головой Спаситель. Ещё один мелкий шажок. — Мне нужно доделать начатое.

— Ты сраная тварь! Живо надел наручники и лёг на пол! Я не шучу. — Он не выдержал и продолжил. Желание узнать правду просто жгло изнутри. — Зачем? Зачем ты убил Игоря? И невинных детей?!


Что он хотел от него услышать? Что ублюдок раскаивается, просит прощения у своих жертв? Таким мразям недоступно сострадание...

— Я не убиваю невинных, — вымученно произнёс маньяк. И ещё один шаг вперёд, потихоньку сокращающий расстояние.

— Скажи это родителям, — отчеканил Леонид, держа его на мушке. Голова работала, как никогда чётко. Мозг словно понимал, что поставлено на кону.

На скулах заиграли желваки.

"Я могу пристрелить его прямо сейчас. И мне ничего не будет, наоборот, все будут только рады избавлению от такой мрази. Ещё и наградят"


— Как его звали? Игорь...да...он отличался, — тихо сказал Спаситель, встав на месте. Их разделяло максимум два метра. Но он продолжал не замечать направленного на него оружия. — Для меня было неожиданностью, что они могут быть такими взрослыми.

— О чём ты?

"Что он несёт?"


Спаситель повернул голову, смотря на сына Леонида. Тот мелко дрожал, безуспешно пытаясь освободить руки.

— Я не могу понять — они вдвоём были просто аномалиями, либо всё изменилось в худшую сторону? Всё стало запутанно и совсем нет времени ничего обдумать.

Его рука неожиданно дёрнулась назад, себе за спину.


Леонид Александрович на автомате сразу же среагировал на угрозу. Палец дёрнул спусковой крючок...и ничего. Выстрела не произошло. Оружие заклинило в самый неподходящий момент.

Внутри что-то щёлкнуло и пистолет перестал работать окончательно.


— Хотя бы удача ещё при мне, — Спаситель достал из-за пояса длинный нож. — Твой сын...эта сущность...нужно сделать всё быстро, — говоря весь бред, он незаметно приблизился ещё немного. Его руку потрясывало и нож ходил ходуном, словно выбирая, куда следует нанести удар.

Леонид Александрович тоже двинулся в сторону, стараясь удержать в поле зрения и маньяка, и своего сына. Заметил железный прут, валяющийся на стеллажной полке.


— Пап...помоги...— Серёжка лишь тихо захныкал, с надеждой глядя на отца.

— Не слушай его, — прошептал Спаситель, разминая пальцы. — Дай мне совершить начатое. Тебя я не трону.


Леонид только сейчас увидел следы порезов на руках сына. Они стали заметнее, когда мальчик повернулся на бок. Мелкие, едва заметные ранки, шли от кисти до локтя, пересекаясь и расходясь. Превращаясь в непонятный ужасный узор.

— Ах, ты тварь!


Дико зарычав Леонид Александрович швырнул уже бесполезный пистолет в лицо убийце. Одним махом схватил прут. Железка была достаточно тяжёлой, чтобы отбиваться.

"Нет! Нужно атаковать!"

Двумя быстрыми прыжками приблизился к маньяку. Тот мгновенно среагировал, коротким ударом остановив замах, почти попавший ему в голову. Не мешкая, Спаситель притянул лицо мужчины к себе, левой рукой схватив за волосы. Резкий тычок лбом в нос и по щекам и подбородку заструилась кровь. Леонид вскрикнул от обжигающей боли, хруст носа всё ещё отдавался в ушах.


Маньяк засмеялся — внезапно и дико, как безумный резевая рот. Перемена настроения была такой быстрой и неожиданной, что даже приглушила мучения.

— Глупец! — улыбка растянулась, обнажая зубы. — Ты ничего не понимаешь! Вы все нихера не осознаёте!

Леонид глубоко вздохнул, смахивая кровь на пол. Загородил телом проход к Серёже.

— Ублюдок...до моего сына ты не доберёшься.

— Это уже не твой сын, пойми! — сумасшествие плескалось в его глазах. В таком состоянии он ещё опаснее, может сделать что угодно...И никого нет, чтобы придти на помощь...

"А вдруг появилась связь и сообщение прочитали?"


— Ты просто псих, — он выжидал, обхватив прут двумя руками. Безумец неплохо управляется ножом, да и физическая подготовка чересчур хорошая. Нужно быть аккуратнее.

— Вы думаете, я убиваю детей из-за каких-то религиозных мотивов. Что они ангелочки с чистой душой и я не хочу, чтобы они замарались во взрослой жизни? Чтобы сразу попадали в рай?! — сорвался он в истерическом крике. — Я читал эти теории... Всё чушь... я пытаюсь всего лишь защитить вас!

Мозг отказался принять последнюю фразу. Леонид Александрович посчитал её ненастоящей, прозвучавшей где-то у него в подсознании.


— Я стал видеть их лишь недавно...Но почти сразу понял, что от меня требуется. И что делать дальше. Все знания я получил перед убийством первого...

— Что ты несёшь, ублюдок?!

Он пытается заговорить тебе зубы... Сделай так же...Усыпи его бдительность.

— Зачем тебе всё это? — Леонид помотал головой. Из носа текла кровь, мешая сосредоточиться.

"Попытаться освободить сына? Нет...слишком мало времени, чтобы развязать. А разрезать нечем..."


— Тебе это приносит удовольствие? — надо продолжать выжидать нужный момент.

— И кто из нас больной? — Спаситель снова ухмыльнулся. Стёр кровь мужчины у себя со лба, частично размазав её. — Мне приносило счастье лишь то, что я делаю важную работу.

— Работа убивать неповинных детей? Ломать судьбы их семьям?

— За всё приходиться платить..., — улыбка погасла, уступив место усталости. — Но так нужно...

— Для чего? — осторожно спросил мужчина. Псих немного успокоился, чуть опустил нож, потирая глаза. — Чего ты хотел добиться?

— Смысл объяснять..., — тихо проговорил Спаситель. — Я сам не всегда верю, в то, что творю.

— Попробуй, — тихим вкрадчивым голосом продолжил Леонид. — Мы можем помочь тебе...сдайся...успокой совесть, я же вижу, как тебе плохо...

— Нихера ты не видишь! — взвился Спаситель. Широко раскрытые глаза опять пылали яростью. — Мне нужно то создание за твоей спиной.

— Нет, — отрицательно покачал головой следователь. — Я не позволю.

— Меня охраняют высшие силы, — сказав это, Спаситель упрямо пошёл на него.


Первый удар Леонид отбил, чудом не насадив себя на нож. Схватил руку маньяка, выворачивая её, но тот лишь нечеловечески изогнулся и врезал рукоятью мужчине в скулу. Ударил снова в то же место, вызвав фейерверк в глазах. Пнул в колено, заставив согнуться и не напрягаясь оттолкнул его в сторону.

Леонид раскатисто закашлял, но сразу накинулся снова, повиснув на Спасителе. Он не должен дойти до сына! Убийца треснул локтём по рёбрам, ещё раз, и ещё, бешено работая рукой, как молотом.

Поднатужившись, перекинул мужчину через плечо. Удар об пол заставил тело заныть, в районе спины что-то хрустнуло, а левую ключицу обожгло огнём.


— Не мешай! — во взгляде Спасителя исчезла ярость и дикая злоба, осталось лишь спокойствие и уверенность. И это напугало Леонида больше всего. Из-за мгновенных перемен в настроении никак не получается ни договориться, ни стабилизировать этого безумца.


Маньяк не дал ему подняться вновь. Врезал ногой по уже больным рёбрам. Глаза Леонида выпучились, он с усилием открывая рот, лишь барахтался в пыли, стараясь вдохнуть хоть немного кислорода. Прут откатился, лязгнув напоследок.

Убийца торопливо подошёл к мальчику. Серёжа тихонько заскулил, сворачиваясь в клубок и пытаясь компактнее забиться в угол.


— Не притворяйся тварь, — покачал головой Спаситель. — Меня не обманешь, я вижу вас...всегда вижу... узоры сдерживают тебя, но времени мало.

— Помоги, папа...

Хрипя, мужчина приподнялся на колени. Левый бок превратился в остров боли, нестерпимо обжигая внутренности. Изо рта тянулась струйка крови, смешанная со слюной. Он выплюнул этот вязкий комок на пол. Воздух со свистом вырывался сквозь стиснутые зубы, но он упорно пытался встать.


Спаситель притянул сына к себе, умело разрезая верёвки. Серёжа начал лягаться, стараясь вырваться из цепких лап. Наконец маньяк отвесил звонкую пощёчину, отчего мальчик бессильно мотнул головой в сторону.

— Я стал видеть их недавно, — убийца потащил тело Серёжи к единственной деревянной поверхности в комнате. На Леонида он почти не обращал внимания. — Считай меня безумцем, психом...мне всё равно... Но меня избрали, я чувствую...избрали уничтожать таких как он, — Спаситель уложил, с неожиданной бережностью, паренька на пол, раскинув его руки в стороны. Поискал взглядом молоток. Гвозди россыпью валялись рядом с пыльной коробкой от стройматериалов.


— Не знаю почему именно я, но не мне рассуждать об этом.

— Не делай этого, — прохрипел Леонид, цепляясь за стену. Чёрт, он точно сломал ему пару рёбер, дышать настолько тяжело, что каждая крупица кислорода болью расходится по груди. — Это обычный мальчик, как и все остальные.

— Тебе сложно объяснить, но... когда я смотрю на них, всё сразу видно. Читается в глубине глаз... угольно-чёрных, в которых плескается тьма. Ты падаешь, бесконечность летишь в ужасную бездну, пока не отведёшь взгляд. Ощущение, которое мне приходится испытывать постоянно...Во всех этих детях что-то поселилось... Остались лишь тела, а внутри сидят незримые чудовища, поглотившие души.

— Ты понимаешь как звучишь? — каждое слово давалось с трудом, но необходимо было продолжать. Прут уже почти рядом - поблескивающее железо буквально на расстоянии метра.

— Понимаю, — не стал спорить Спаситель. Он подбирал гвозди, придирчиво разглядывая каждый. — Я пытался всё написать, отправить вам, но прочитав, ясно увидел...что всё впустую. Вы просто не поверите, я бы сам не поверил. А теперь... теперь я в ужасе. Вначале увидел существо, тьму, сидящую в том полицейском...а ведь ему лет тридцать! Как такое возможно?! Почему я не ощутил его раньше? Я старался, хоть что-то выбить из него, но получилось только узнать про этого паренька.

— Ты бредишь!

— К сожалению нет, всё указывает на то, что внутри сидит тварь. Извини, но твоего сына уже нет... давно нет...


Спаситель услышал тихий скрежет и мгновенно замолк. Обернулся и увидел Леонида, хватающего прут. Мужчина качался на ногах, но упрямо сделал шаг.

— Не хочу тебя убивать. Я сам позвоню в полицию, когда закончу, — он примерился, держа молоток. — Осталось немного... не времени, а этих тварей.


Молоток взвился в воздух, секунды замедлились, время словно остановилось, но ужасный предмет продолжил путь, с размаху вбивая гвоздь в ладонь мальчику. От нестерпимой боли Серёжа очнулся и широко открыл рот, надрываясь в вопле. Маньяк торопливо приставил следующий гвоздь.


— Аргххх! — Леонид не понял от кого шёл этот визг — от сына или от него. Из носа продолжала литься кровь, бок пульсировал, продолжая полыхать, он слабел с каждым мгновением, но вид сына, которого пытала эта тварь...

Царапая стены, на трясущихся ногах, продолжил идти. Пока адреналин разгонялся по телу Леонид опрокинул стеллаж, который чудовищным грохотом врезал по ушам. Взвилась пыль, заставив закашляться обоих. Но хотя бы он добился того, что Спаситель не довершил своё ужасное дело.


— Прекрати, — гвоздь упал и пока убийца, чертыхаясь, готовил следующий, Леонид сделал ещё пару нетвёрдых шагов. — Либо мне придётся вырубить тебя.

"Соберись... сил хватит всего лишь на один рывок"


Сын нашарил свободной рукой выпавший гвоздь и, не мешкая, вонзил его в лицо маньяка. Проткнул щёку, немного расцарапав язык.

Спаситель неверяще потрогал рану и тут же был сбит с ног. Леонид оттолкнулся от стены, волна боли прошла по рёбрам, но он уже оказался совсем рядом. Прут сделал размашистую дугу и попал убийце по челюсти. Мерзко чвякнуло и Спаситель взвыл, падая на пол. Следующий удар пришёлся по руке, держащей нож.


— Аааа! — взревел маньяк. Оружие выпало и он попытался сразу поднять его. Пальцы слушались плохо и всё никак не могли обхватить рукоятку.

Леонид пинком откинул Спасителя и сам взялся за лезвие.


— Твари оказались умнее...я понял...заманили в ловушку, — слова из разбитого рта давались с трудом. Спаситель пригнулся, готовый биться до конца. Даже голыми руками. — Я всё равно уничтожу тебя! — крик предназначался Серёже. — Он смеётся за твоей спиной! Обернись же, глупец!


"Я его не удержу" — промелькнуло в голове мужчины. — "Как бы не хотелось взять живым..."


Спаситель рванул к нему. Время замедлилось — казалось убийца движется, еле-еле перебирая ногами. Каждое движение, как стоп-кадр.

Нож вошёл ему прямо в раскрытый рот. Лезвие разрубило губы и язык, застревая где-то в нёбе.

Леонид Александрович выдернул оружие. Выплеснулся фонтанчик крови и Спаситель отхаркиваясь повалился на него, забрызгав красными каплями одежду и лицо.


— Зря..., — булькнул он. Попытался сказать что-то ещё, но гримаса боли скрючила маньяка. Он задёргался, безуспешно пытаясь приостановить кровотечение. Наконец откинул руки и сполз по стене. На лице застыло удивление. Остекленевшие глаза помутнели.


Леонид не теряя времени развернулся и подбежал к сыну. Серёжа всхлипывал, но держался молодцом, учитывая, что правая рука была прибита гвоздём к полу. Мужчина заметался по комнатке, разглядывая пыльные полки. Где-то пустые, а где что-то и осталось. Но ничего нужного не нашёл, чем можно было помочь сыну.


— Там, — сказал Серёжа трясущимся голосом. Кивнул на лежавшую в самом углу небольшую сумку. — Он в ней нёс инструменты.

На счастье Леонида в сумке обнаружились плоскогубцы.

— Потерпи немножко, сынок, — он постарался, как можно быстрее, выдернуть гроздь.


Сын заскрипел зубами, но сдержался и не пискнул. Лишь испуганно поглядывал на неподвижное тело Спасителя.

— Он мёртв?

— Да, — мужчина утвердительно мотнул головой. — Не переживай...


Глаза сына...буквально на секунду стали чёрными. Леонид Александрович поморгал, стараясь понять — видел он это или нет. Голова была такой тяжёлой, веки слипались, а тут ещё всё в долбанной полутьме.

"Конечно, привиделось! Переутомление и многодневный недосып... плюс безумные речи сумасшедшего..."


Сын улыбнулся, так же как делал всегда. Обнял его. Мужчина поморщился от боли в рёбрах, но потрепал Серёжу по макушке.

"Теперь всё будет хорошо"


— Спасибо, что спас меня, пап...



* * *

Неделю спустя.


— Здравствуйте, я вас слушаю.

— По одному из адресов, указанных мною в дальнейшем, вы найдёте в квартире женщину без сознания, — уставший голос запнулся на мгновение, но продолжил. — Я не рассчитал свои силы, скорее всего лёгкое сотрясение. У соседа есть запасной ключ, так что проблем не возникнет. По второму... по второму обнаружите тело ребёнка...

— Постойте..., — растерянно произнесла диспетчер. Замахала руками, привлекая внимание других в комнате.

— Не отвлекайте, — голос перестал дрожать. Стал безэмоциональным. — Записывайте адрес...

Показать полностью
48

Надеюсь, я вас всех спасу (часть 1)

Дверь чуть не свалилась, когда Леонид Александрович толкнул её. Вроде всего лишь легонько надавил на старое скрипучее дерево, а дверь уже повисла на проржавевших петлях, грозя оторвать их и грохнуться в коридор, поднимая облако пыли. А пыль будет точно — видно невооружённым глазом, что тут давно никто не живёт. Как и во всём полуразвалившемся доме. Все квартиры пустуют. Только поэтому это место и было выбрано для очередного...


— Леонид Александрович, — устало раздалось где-то в глубине помещения.

— Да-да, — пробормотал мужчина, тряся головой. Сколько он уже не спит? Мысли с каждым днём становятся всё медленнее, всё сложнее рационально соображать, давать поручения...да даже выполнять свою собственную работу настолько тяжело, что...Ну, вот...забыл, что хотел сказать... — Иду.


Шаги громко отдались по коридору, подошвы туфлей скреблись по дощатому полу, противно проникая в уши. Мужчина поморщился и постарался поднимать ноги повыше. Сейчас в пыли заметно множество следов, но несколько часов назад тут были только отпечатки больших ботинок, с толстой подошвой. Толку с этой информации...

Пальто зацепилось за почти неприметный кусок дерева, который будто нарочно торчал из дверного косяка. Мужчина дёрнулся, чудом не разорвав плотную материю.


— Чёрт, — пошатнувшись пробормотал Леонид Александрович, смотря на измазанный пылью рукав. Мысленно плюнул.

"Потом отряхнусь"


Зашёл в комнату, пропустив грязную тёмную кухню и мелкий закуток — скорее всего туалет или ванная. Скудное освещение, благодаря солнечному свету пробивающемуся сквозь мутные стёкла, давало различить такой же скудный интерьер. Вещи, которые за всё время не разграбили и не унесли — односпальная кровать у двери, шкаф с различной посудой, пара тумбочек, кособокий стул, настолько древний, что даже касаться его было страшно, пузатый телевизор с разбитым экраном, прямиком из 90-х, и зеркало напротив - большое и...чистое. Всё остальное вокруг в пыли, наверное толщиной с палец, а вот зеркало..."трельяж"— подсказал внутренний голос ненужную на данный момент информацию ...чистое, ни единого пятнышка.

Зато пятнышек много в другом месте. На полу. Красных, навсегда впитавшихся в дерево.


Посередине всего этого безобразия стоял молодой человек, лет тридцати — тридцати пяти. Невыспавшееся и усталое лицо, всклокоченные волосы, форма, толком не заправленная и отсутствующий взгляд — сейчас примерно так же выглядит и он сам.


— Здравствуй, Игорь, — слабо махнул ему рукой мужчина. Хотелось присесть, но он знал, что если сейчас куда-нибудь завалится, то может просто отключиться. Лишь постоянные звонки от начальства, да крепкий кофе — вот две вещи, которые не дают ему провалиться в спасительное забытье.

— Всё тоже самое, — сказал Игорь, протягивая фотографии.


Мужчине совсем не хотелось на них смотреть...но это нужно. Лучше так, чем приехать сюда на полчаса раньше и лицезреть всё своими глазами. Хотя в первые разы он так и делал.

Даже зная, что на них запечатлено, Леонид Александрович всё равно сглотнул мерзкий ком, грозящий вырваться наружу. Хорошо, что он сегодня не завтракал. И скорее всего уже не пообедает.


— Никаких изменений?

Глупый риторический вопрос...Надежда, что в этот раз где-нибудь тварь ошиблась...

— Как и в прошлых семи случаях — анонимный звонок с "левой" симки, которая обнаружилась здесь же, приехали...ну и нашли...очередной "подарок" от Спасителя.

— Хватит его так называть! — процедил мужчина, смотря прямо на ошеломлённого Игоря своими красными от усталости глазами. — Долбанные журналисты дали кличку и теперь все её наперебой цитируют. Какой, к чёрту, Спаситель стал бы так делать?!

— Извините, — пробормотал парень, взлохматив волосы. Покраснел от волнения и уставился в пол.

— Ты меня извини, — своим обычным тоном продолжил Леонид Александрович. — Просто...

— Понимаю, — не стал обижаться Игорь. Печально покачал головой. — Я сам виноват. Не стоило идти на поводу у прессы.

— Снова никто ничего не видел? — ещё один риторический вопрос.

— Он продолжает выбирать самые заброшенные места. И безлюдные. А оцепить их во всём городе никогда не получится — слишком много нужно человек...


Другого ответа Леонид Александрович и не ожидал. Ради чего он сюда приехал? Узнать, что опять ничего не известно? Бред...все эти недели как бред безумца или сон сумасшедшего...хотя лучше чтобы всё и оказалось его обычным кошмаром. Чтобы он сейчас проснулся и с весёлой улыбкой пошёл завтракать с сыном, а не стоять в замызганной заброшенной квартире, пялясь на пол и стены. На одну из стен он пока что так и не посмотрел.


— Мда, — хоть тело уже убрали, но вокруг всё равно витал прогорклый запах. Запах смерти. И вонь, впитавшаяся в пол...и скорее всего начавшая проникать в пальто. Но это привычно — одежда тоже повидала на своём веку многое. То, отчего он сам время от времени не может уснуть, либо просыпается в конвульсиях. Происходящие уже два месяца события рассудок переносит очень плохо.

— Езжай назад, — Леонид помассировал веки пальцами. — Я тут ещё побуду, может всё таки что-нибудь найду...


Игорь открыл рот, но тут же передумал, глядя на осунувшегося коллегу. Тот был слишком упрямым человеком. А это дело уже настолько въелось в него, что жажда разыскать безумца похоже всё больше превращает Леонида Александровича в какого-то зомби. Он хотел предложить довести его до дома, хоть немного вздремнуть, но вместо этого пожал протянутую, чуть потрясывающую руку, и вышел.


Оставшись один Леонид наконец-то развернулся и уставился на грязную стену. Эта вещь тоже повторяется из раза в раз — надпись прямо под телом. На полуотклеившихся обоях было написано красной краской..."не ври себе, ты прекрасно знаешь, что это не краска"... красивым, даже каллиграфическим почерком — Надеюсь, я вас всех спасу.

Кулак со всей силы впечатался в буквы, отдаваясь жгучей болью в костяшках.


* * *

Спасителем его как раз и прозвали из-за подписи. Журналисты, как всегда и бывает, про всё узнали и придумали такую кличку, сразу же прилипшую намертво. Вначале в кавычках, показывая тем самым негативный смысл слова, но затем со временем их убрали, хотя люди продолжают жаловаться на это. Сам убийца никак не реагировал на прозвище — просто продолжал звонить в полицию, говоря адреса, по которым следует прибыть.


Леонид Александрович притормозил на светофоре,через пару мгновений загорелся красный и по переходу прошествовал грузный мужчина, шатаясь, но непонятным чудом держась на ногах. Заныли отбитые пальцы от желания врезать по этой пьяной морде. Злость требовала выхода.

"Но какая вина подвыпившего мужичка? Ты сам бы хотел так сделать - нажраться до беспамятства, забыться хоть на одну ночь"

"Нет" — Леонид попытался отрицать очевидное.

"Да, и ты это прекрасно знаешь" — неумолимая правда разбила все неуклюжие попытки.


Звук сигнала еле-еле проник в уши. Через несколько секунд повторился. Только тогда Леонид встрепенулся. Увидел в зеркало заднего вида яростно сигналящую машину.

— Чёрт! — задумался и пропустил зелёный. Да и чуть не задремал.


Бухой дядька невозмутимо продолжал ковылять по асфальту, уходя дальше.

Вот таким вот...людям...похрен на всё — и на позднее время, и на отсутствие людей, и на маньяка, орудующего в городе. Из-за которого даже днём боятся оставлять детей без присмотра. Но которые продолжают исчезать...и появляться потом в неприглядном виде. Уже первый труп потряс город своей жестокостью. Точнее второй...первый на время удалось скрыть от общественности, думали, что обойдётся...привыкли, что городок тихий и почти ничего не случается. Испугались паники, которая непременно начнётся.

А тут такое.


Его разбудил рано утром звонок от начальства, даже толком не объяснившее что к чему. Лишь приехав на место — древний, провонявший плесенью частный дом где-то на окраине, он понял почему никто не смог ничего рассказать. Это надо было видеть своими глазами.

Труп ребёнка, лет десяти, прибитый гвоздями к полу. Один удар ножом в сердце. Глаза вырезаны — аккуратно и, как потом скажут эксперты, профессионально. А дальше...дальше убийца вскрывал тело. Тоже методично и осторожно. Ну и последний штрих — непонятные символы, которые он чертил жертве на руках. Закорючки так и остались неразгаданными - не нашлось совпадений ни на одном языке. Просто сумасшедшие каракули.

Либо маньяк был умнее и пытался распылить внимание полиции на несуществующих деталях. Что на время ему даже удалось.


В любом случае только когда появилось второе тело подключилось телевидение. Кто-то слил некоторые нелицеприятные моменты. Хотя в эпоху всеобщего интернета и большого количества камер спрятать хоть что-нибудь становиться всё труднее.

Но этой твари удаётся. Удаётся каждый раз!


После третьего трупа началась всеобщая паника, которой хотели избежать. На них стали давить сверху, видимо думая, что такие вещи расследуются по взмаху руки, от любого щелчка пальцев.

После пятого получили взбучку те, кто повыше. От тех, кто ещё выше. Но толку не было — никаких следов, никто ничего не видел. Понятно только одно. Маньяк забирал лишь тех, кому было десять лет — ни больше, не меньше. Дети из вполне благополучных семей, возраст, в котором ты уже не сядешь в машину и не подойдёшь к незнакомцу, который хочет угостить конфеткой — и всё равно исчезновения продолжались. Из парка, с улицы, с остановки, даже из дома — Спаситель умудрялся каким-то образом не попасться ни на одну камеру, никто не смог его сфотографировать или увидеть. И как ему удавалось заговорить ребёнка так, чтобы тот пошёл с ним? Леонид Александрович стыдливо радовался, что его сыну четырнадцать — явно неподходящий возраст для этого урода.


Ещё в убийствах не было порядка. По поводу второго ребёнка он позвонил в полицию через пару дней, третий — почти неделю, четвёртый — практически сразу на следующий день. Никто не знал, когда тварь нанесёт удар, что ещё больше деморализовало людей. После седьмого, ублюдка не было слышно целых семнадцать дней, но Леонид Александрович точно знал — это совсем не конец.


Озлобленные горожане, доведённые до кипения, сами начали патрулировать свои районы, не надеясь на правоохранительные органы, но...Спаситель был как призрак. Некоторые особо умные стали реально его считать каким-то высшим созданием, наказанием, отбирающим самое ценное.

Единственные так называемые улики — отпечатки ботинок и предполагаемый мотив. Поданный тоже не без помощи журналистов и повылазивших изо всех щелей доморощенных экспертов по криминалистике. Что маньяк убивает детей, думая, что они попадают в рай. Тот тип серийных убийц, которые считают, что у них есть какая-то великая миссия.

Ищет самые невинные создания, отправляя их наверх. Оттуда и подпись — Спаситель пытается сказать, что детишки в лучшем месте.

Какого хрена они тогда так обезображены? На этот вопрос все скромно затыкали рты. Но находились люди, верящие в такое безумие. В соцсетях появились группы поддержки...но не семей погибших, а этой пародии на человека!


"Безумное время...Ещё несколько жертв и у него могут появиться подражатели, вот тогда начнётся самая жесть..."


* * *

Он неспешно прогуливался по парку. Весна только недавно началась — поэтому под ярким солнцем пока ещё довольно прохладно, время от времени порывы ветра подталкивают вперёд, словно намекая на то, что нужно поторопиться.

"Может это тоже знак?"

"Может быть" — он не стал спорить. — "Ко многим вещам, которые сейчас происходят нужно прислушиваться"


Прошёл мимо детской площадки. Очень мало мамочек с колясками, мелкотни, бегающей по асфальту и скатывающейся с горок. Несмотря на светившее солнце людей почти нет. Хоть и с телевизоров сотню раз сказали возраст погибших детей, но все негласно решили, что проще перестраховаться. Редкие прохожие поглядывают с опаской друг на друга.

"Что поделать, такая цена... Мне жаль, но по другому никак..."


Чуть подальше дети под присмотром взрослых, уныло раскачиваются на качелях. Он присмотрелся...Нет, никто не подходит. Увидел, как одна из мамаш толкнула плечом, сидевшую рядом подругу, кивая на него.

"Ну, конечно, просто так человек не может проходить мимо. Обязательно в каждом видеть маньяков и убийц..." — тут же перебил себя. — "Не буду их винить...вина всё равно лежит на мне. Но скоро всё должно закончиться"


Он не сбивая шаг, прошествовал дальше, даже не вздрогнув под взглядами женщин. Пусть смотрят, даже если его остановят — документы на месте и объяснение почему он тут гуляет тоже. Так что нет никаких проблем. Тем более подходящих кандидатур не видно. Такое происходит время от времени, он уже привык, что по несколько дней, а то и недель, ему не попадается нужное. Главное — быть готовым, когда придётся совершать то...что необходимо. Пора ехать дальше.


Он развернулся и, спрятав руки в карманы длинной куртки, дошёл до парковки. Сел в свою машину, откинувшись на сидении. Заболела голова, покалывая виски. Неприятное ощущение разлилось от затылка, проникая всё глубже. Жаль нельзя принимать таблетки, от них он слабеет и становится более уязвимым. С пятым так и произошло — ребёнок чуть не сбежал от него, просто чудом удалось предотвратить ужасное... Сложно тянуть этот груз в одиночку, но он должен справится. Обязан.

"Потерпи, осталось немного" — внутренний голос подбодрил. — "Помни, ради чего ты всё делаешь"


Мужчина прислонил лоб к рулю, ощущая слабость. Ужасно хочется спать...чем ближе он к цели, тем меньше остаётся сил. Но после "ритуалов" на несколько дней пропадает аппетит, а заснуть получается всего лишь на пару часов.

"Ты сам решился, поэтому терпи"


Встряхнулся, заглушая боль, загоняя её в дальний уголок мозга. Похрустел шеей и широко зевнул. Завёл машину и поехал по дороге, посматривая то в одну, то в другую сторону. Его чувства обострены до предела, он буквально ощущает малейшие изменения в поведении окружающих людей. Точнее детей... Малочисленных, но всё же. Неважно, проходят ли они мимо или сидят дома — "компас" проникает даже сквозь стены, отсеивая неподходящих. Главное быть неподалёку. Как это всё работает...? Ненужный вопрос — значение имеет только лишь цель. Цель, которая видится остальным, как нечто ужасное, неправильное...даже безбожное. Но он не будет ничего им объяснять — сделает, что требуется, а дальше...дальше неизвестность. Но она не страшит его.


Резко ёкнуло в груди. Настолько быстро и болезненно, что он еле справился с управлением, чуть не пропустив светофор. Нельзя привлекать лишнее внимание! Мужчина скривился и потёр рукой в районе сердца, чувствуя, как оно трепыхается, как разливается адреналин по телу. Еле сдерживаясь припарковался неподалёку и вышел, аккуратно закрыв за собой дверь. Всё нужно делать без суеты — это главное правило, особенно сейчас.

Что же его так взбудоражило? Спокойно, спокойно... дыши размеренно. Он сделал вид, что копается в телефоне, но взгляд в это время перебегал с одного лица на другое. Зашагал вперёд, продолжая выискивать необходимое. Грустные, весёлые, в морщинах и молодые лица проплывают мимо, не обращая на него никакого внимания. Не то, всё не то...

Центр города, одно из немногих оживлённых мест, тут будет довольно сложно поймать свою цель. Если она найдётся. Пока что проходят одни взрослые, лишь изредка попадаются дети и подростки. Обычные.

Сердце всё равно продолжает колотиться, а по телу волнами расходятся мурашки.


Что...? Взгляд зацепил идущего на него человека. Не...не может такого быть...А ведь он его знает, видел не один раз!

Мужчина потерянно похлопал глазами, не веря себе. Мысли молниями носились в голове, ища объяснение, но его не находилось.

"Что же делать?"

Человек шёл, не обращая внимания, уткнувшись в дорогу. Ещё секунд пятнадцать и будет совсем рядом.

"Что делать?" — повторный вопрос так же исчез в тишине.


Он накинул капюшон на голову и присел, якобы отряхивая штанину. Чуть отвернулся в сторону. Мышцы напряглись, готовые к предстоящему. Закололо кончики пальцев — ещё один безошибочный знак, вкупе с пульсирующей болью, гудящей в висках.

"Не здесь...Нужно знать точно. Аккуратно проследить и увидеть всё своими глазами"



Продолжение следует...

Показать полностью
1152

Дочка

— Можешь остаться у меня сегодня? — спрашивает Марина.


Она стоит у кухонного стола. Плечи опущены, длинные темные волосы растрепались по спине, потертый нож в руке нарезает колечками большую луковицу. Заметно, что Марина боится смотреть на меня: голова наклонена слишком низко, движения ножа неестественно медлительные и размеренные. Еще заметно, что ответ для нее важен, потому что поза чересчур напряженная. Не Марина, а каменная скульптура из древнегреческого сада.


Пытаюсь отшутиться:


— Тебе с такими просьбами к любовникам обращаться надо, а не к брату.


Она все-таки поднимает голову, чтобы бросить на меня колкий короткий взгляд, и я тут же прикусываю язык. Сейчас не до шуток: Марину выпустили из психушки пару недель назад, и к юмору она пока относится прохладно.


— А что случилось? — спрашиваю.


— Ничего не случилось, — звучит резковато, и она тут же меняет тон на более мягкий: — Просто… Не хочу оставаться одна. Здесь большая кровать, нам не будет тесно.


Она сняла эту квартиру-студию на окраине города, чтобы быть подальше от своего прежнего дома. Теперь совсем не вылезает на улицу и работает через ноутбук, выполняя какие-то заказы в интернете. Не знаю, много ли она зарабатывает, но мама говорит, Марина еще ни разу не просила денег после возвращения.


— Могу остаться, — тяну неуверенно. — Если ты правда хочешь.


— Правда хочу.


Марина старше всего на год, но мы никогда не были близки. Не играли вместе в детстве и не стояли друг за друга стеной. Честно говоря, я вообще сильно сомневаюсь, что испытываю к сестре любовь. Наверное, она ко мне тоже не испытывает. Скорее всего, это из-за противоположности характеров — Марина пропащая оторва, а я любимый соседскими старушками пай-мальчик. По крайней мере, нас научили не говорить об этом вслух: возмущенные восклицания «вы же брат с сестрой!» были слишком уж многочисленны и невыносимы.


Теперь, когда все это случилось, мама заставляет меня навещать Марину хотя бы пару раз в неделю, чтобы помогать и составлять компанию. Говорит, ей вредно надолго оставаться в одиночестве. Я выполняю указания мамы только из чувства долга, и это никому не доставляет удовольствия.


Бросая кольца лука в сковороду с шипящим маслом, Марина предлагает:


— Можем посмотреть фильм.


«Когда все это случилось» — это про Лизочку, мою племянницу. Шесть лет назад, когда Марине было пятнадцать, она залетела на вписке, и до сих пор сама не знает, от кого. Мама запретила делать аборт, мол, это убийство, преступление против невинной жизни и все такое. Сказала «мы преодолеем эту трудность». Когда Марине исполнилось восемнадцать, она взяла Лизочку и съехала в квартиру покойного дедушки, потому что «мне нужно больше кислорода». А еще спустя два года маму разбудил звонок ранним утром, и мы все узнали, что Лизочки больше нет. Пока Марина синячила в каком-то клубе, девочка зашла на балкон, и старая рассохшаяся дверь захлопнулась от сквозняка. Хорошо помню эту дверь — дед с силой толкал ее плечом, когда возвращался с балконного перекура, иначе не откроешь. Пятилетней девочке такое не под силу. А был поздний декабрь с тридцатиградусными морозами по ночам. В общем, Марина явилась домой только под утро, и там ее ждал не самый приятный сюрприз.


Далее был скандал на похоронах Лизочки, потому что даже там Марина умудрилась напиться, жестокие обвинения родственников и попытка самоубийства. Тогда-то Марину и упекли в психлечебницу. Я не навещал ее, но мама рассказывала, что «эта дурная ни с кем не разговаривает целыми днями, такими темпами ее никто не вылечит». Все были уверены, что о моей сестре еще долго ничего не будет слышно. Но прошло чуть меньше года, когда врачи сказали, что «появилась положительная динамика», и вскоре оформили выписку.


Сидя в кресле, я ползаю пальцами по экрану телефона, а сам незаметно поглядываю на Марину. Она помешивает какое-то аппетитно пахнущее варево и совсем не выглядит сумасшедшей. Точнее, не выглядит, как сумасшедшие в моем представлении. Я всегда думал, что в психушках обитают только немытые небритые мужики, воображающие себя наполеонами и отрезающие санитарам головы, как в анекдотах. А тут вот как — обычная худощавая девушка с копной непричесанных волос и потерянным в прострации взглядом.


— Будешь есть? — спрашивает она, откладывая ложку.


Как бы то ни было, сегодня придется делать вид, что мы обычные брат и сестра.


∗ ∗ ∗

Ночью кто-то тормошит меня за плечо, вытряхивая из сновидений. Непонимающе щурюсь на незнакомые шторы с бабочками. Они задернуты неплотно, и в щель просачивается слабый свет уличного фонаря. Проходит несколько секунд, прежде чем до затуманенного разума доходит, где я. У сестры. Она попросила остаться.


— Проснись, — едва различимый осторожный шепот.


Приняв сидячее положение, хлопаю ресницами так часто, будто что-то попало в глаз. Марина закуталась в одеяло как в кокон и сидит, насторожившись. Лицо у нее такое бледное, что выглядит в потемках почти светящимся.


— Ты что? — спрашиваю.


Целую минуту она молчит, бросая беглые взгляды по сторонам, а потом спрашивает:


— Слышишь?


Тяжело сглотнув, прислушиваюсь. Ровно гудит старенький холодильник, капает кран в ванной, тихо подвывает ветер снаружи. Звуки повседневные и едва различимые. Это явно не то, из-за чего можно не спать ночью.


— Что «слышишь»? — шепчу.


Перестав осматривать углы, Марина упирается в мое лицо виноватым взглядом:


— Она плачет.


— Кто?


— Лизочка.


Тяжело накатывает вязкий потусторонний холод, но почти сразу же сменяется вполне реальным испугом: я один на один в комнате с человеком, целый год лечившимся в психушке. И теперь он, этот человек, слышит плач мертвой дочери.


— Марина, — говорю медленно, тщательно подбирая каждое слово. — Лизочка не плачет. Она больше никогда не будет плакать, потому что теперь она в лучшем месте. Там никто не плачет.


Марина качает головой:


— Я на самом деле слышу. Уже который день. Я пыталась игнорировать, честно, потому что голоса уходят, если на них не обращать внимания. Но не Лизочкин. Она меня не оставит.


— Я ничего не слышу. Тут никто не плачет.


— Ты должен услышать! Это же раздается отовсюду, это под кроватью, в ванной, в стенах. Надо, чтобы ты услышал, так будет понятно, что я не ненормальная.


Она глядит выжидающе, а я гляжу в ответ, мысленно моля, чтобы все просто прекратилось. Хочется домой, в свою кровать, чтобы уткнуться в свою подушку и не просыпаться, когда кому-то почудится что-то непонятное.


Марина выпутывается из одеяла, бормоча:


— Я так надеялась, что ты тоже услышишь. Это значило бы, что со мной все в порядке. Я так устала. Так устала, ты себе не представляешь. Каждую ночь, иногда даже днем, Лизочка… Она… Только не говори маме, что я слышу, хорошо?


— Хорошо, — отвечаю заторможенно.


Марина мрачно усмехается:


— Лизочка никогда меня не простит. А я ведь правда любила ее. Вы не верили, знаю, но я правда любила. Я забрала ее с собой, потому что хотела показать, что раз из меня не получилась хорошая дочь, то получится хорошая мать. Я не хотела, чтобы все так кончилось. Мне больнее, чем всем вам.


— Никто не спорит.


— Ты не понимаешь, — она мотает головой. — Забудь просто, ладно? Спи. Извини, что разбудила.


Смерив ее подозрительным взглядом, я укладываюсь. Кажется, будто теперь никогда в жизни не получится заснуть, но сон возвращается, едва голова касается подушки.


Не знаю, сколько проходит, когда я снова просыпаюсь, на этот раз от неясных шорохов. В комнате все блекло-серое, бесцветное — это за окном светает. Лежа с приоткрытыми глазами, я наблюдаю, как Марина ползает на четвереньках по полу, заглядывая под кровать, под стол, под холодильник. Спутанные волосы подметают линолеум, дыхание частое и хриплое, движения нервные и ломаные. Не замечая, что я проснулся, она выпрямляется в полный рост, чтобы заглянуть в посудный шкафчик, а потом крадется в ванную, и оттуда раздается звук передвигаемых тюбиков с шампунями.


Это нельзя так оставлять. Я бы рассказал маме, но не хочу снова ввязывать ее в нервотрепку. Одному Богу известно, сколько таблеток и флакончиков успокоительного она выпила, пока Марина была на лечении. Нет, тут надо действовать как-то иначе.


Марина выходит из ванной на цыпочках и медленно поворачивает ключ в дверном замке. Внутрь проливается свет из подъезда, когда она выскальзывает наружу. Сквозь щель видно только маячащую тень на выложенном грязным кафелем полу и босую ступню. Устало качая головой, я поднимаюсь с кровати.


Ползая по лестничной площадке, Марина внимательно щурится и вертит головой как потерявшая след ищейка.


— Ты чего? — спрашиваю.


Она вздрагивает и поднимается, глядя на меня с испугом:


— Ты уже проснулся?


Тут я замечаю, что соседняя дверь приоткрыта, и в проем кто-то наблюдает.


— Иди домой, — говорю Марине, ступая на площадку.


Когда она скрывается, я робко улыбаюсь в приоткрытую дверь:


— Здравствуйте.


Она открывается шире, чтобы показать взъерошенного старичка в полосатой пижаме. Он глядит с сочувствием:


— Я услышал, как она скребется под порогом. Что-то с головой, да? — голос хриплый и скрипучий, как треск помех со сломанного радио.


— Немного, — вздыхаю. — Постараюсь, чтобы такого больше не повторилось. Вы никому не скажете?


Старичок с сомнением тянет:


— Не скажу. Но если это продолжится, мне придется обратиться куда следует. Это ведь серьезно, мальчик, тут нужна помощь профессионалов.


— У нас все под контролем.


Марина виновато сутулится, глядя исподлобья, когда возвращаюсь. Плотно прикрываю дверь и выдаю свистящим шепотом:


— Можешь сходить с ума так, чтобы соседи не видели? Если мама узнает, я не представляю, что с тобой сделаю! Она так расцвела в последнее время, а ты опять за старое!


Она отводит взгляд, скривив губы, и злость во мне тут же тает. Как брат, я должен помогать Марине, а не заставлять прятать болезнь. Как бы мне этого ни хотелось.


— Поночую у тебя несколько дней, — говорю. — Если не станет лучше, будем обращаться к врачам. Это в крайнем случае.


— Не надо мне...


— Надо!


Она вздыхает:


— Уже жалею, что попросила тебя остаться.


∗ ∗ ∗

До конца недели Марина ведет себя тихо. Иногда я просыпаюсь ночью, а она лежит, глядя в потолок неподвижными глазами, но дальше этого, к счастью, не заходит. Мы почти не разговариваем: у нас никогда не было общих тем и интересов. Все ограничивается дежурными «привет», «приятного аппетита» и так далее. Еще можем перекинуться парой слов, чтобы поделиться впечатлениями от просмотренного вечером фильма, но даже это вызывает смутное ощущение неловкости. Еле дотянув до воскресенья, я обещаю себе — если сегодня ничего не произойдет, оставлю сестру в покое.


Будто насмехаясь, ночью меня будит холод. Сквозь сон чувствую, как лицо обдает ледяной ветерок, как забирается под одеяло студеное дуновение. Приподнявшись на локтях, непонимающе смотрю на колышущиеся от сквозняка шторы. До сонного сознания не сразу доходит, что дверь балкона распахнута настежь, а Марина стоит снаружи, совсем не двигаясь. Пряди волос шевелятся на ветру, хлопает складками длинная ночнушка. Чертыхаясь, я выбираюсь из-под одеяла.


— Ты что творишь? Январь месяц!


Балкон здесь не застеклен, и этот самый январь чувствуется во всем своем немилосердном великолепии. Дыхание мгновенно перехватывает, кожа сплошь покрывается мурашками. Я хватаю Марину за руку, чтобы увести внутрь, но она вырывается.


— Оставь тут, — говорит. — Хочу как она.


Изо рта у нее вместе с клубами пара вырывается перегарный запах, а взгляд блуждающий и потерянный.


— Ты когда налакаться успела? — спрашиваю. — Знаешь же, что врач запретил!


Не обращая внимания на сопротивление, я утаскиваю ее в квартиру. Когда закрываю дверь, Марина глядит в окно тоскливо, но больше не возражает. Мы стоим на холодном линолеуме, дрожа почти в унисон.


— Где твое бухло? Я все вылью, — говорю. — Как ты его достать умудрилась, совсем же не выходишь?


— Старые запасы, — отвечает. — Я уже все выпила.


Она сползает по стене на пол и обнимает себя за плечи. Под скудным светом уличного фонаря Марина выглядит почти неживой: щеки запали, губы пересохли и потрескались, вокруг глаз черные круги. Пальцы с обгрызенными ногтями царапают рукава ночнушки, а взгляд устремлен в пустоту.


— Что творится? — выдыхаю. — Были же улучшения, что опять стряслось?


— Не было никаких улучшений, — качает головой Марина. — Она плачет и плачет. Плачет и плачет. Каждую ночь. Просто я не говорила, потому что хотела, чтобы ты свалил уже. Чтобы отстал от меня. Все равно не поможешь. У меня больше нет сил.


Она закрывает лицо руками, плечи трясутся от рыданий. Совсем не зная, что делать, я сажусь рядом, чтобы ободряюще приобнять.


— Мы обратимся за помощью, — говорю. — Тебе выпишут какие-нибудь таблетки, и все пройдет.


— Нет, — глухо слышится сквозь ладони. — Это не пройдет. Лизочка меня никогда не простит. Я виновата, она знает.


— Глупости, никто не виноват. Это же случайность. Просто так вышло, вот и все.


Марина отнимает руки от лица и смотрит на меня воспаленными зареванными глазами.


— Я виновата, я и только я, — шепчет. — Я вам всем наврала.


— Как это?


— Не была я ни в каком клубе. В ту ночь.


Хмурюсь:


— В смысле?


— Просто ко мне пришли друзья, и мы… Ну, шумели на кухне, нас много было. Лизочка не могла заснуть и все время плакала, просила всех уйти. Мешала нам, понимаешь? Я была такая пьяная, все как в тумане. Помню, что разозлилась и закрыла ее на балконе, чтобы наказать. Хотела выпустить минут через пять, но… Но… Я была такая пьяная… Совсем забыла, только утром вспомнила. Вспомнила про мою Лизочку. Она же там кричала, наверное, а мы ничего не слышали, потому что музыка и смех… Я же могла просто вспомнить и вытащить… Так просто… Так просто было спасти, а я…


Марина с отчаянной силой кусает себя за руку и захлебывается плачем, а я сижу молча, оглушенный и ошарашенный. Сумрак в квартире кажется гуще и безнадежней, а сползшее с кровати одеяло, задвинутое в угол кресло и приоткрытый ноутбук на столе выглядят до обидного равнодушными. Все застыло вокруг нас, будто кто-то нажал кнопку «пауза».


— И теперь она не уходит, потому что хочет, чтобы я страдала, — выдавливает Марина сквозь рыдания. — Хочет, чтобы мучилась, как она. Не дает мне покоя.


Открываю рот, чтобы сказать что-нибудь успокаивающее, но не нахожу ни одного слова.


— Плачет и плачет, — продолжает Марина. — Плачет, плачет и плачет. Неужели ты не слышишь? Это как будто прямо в стенах.


Она хватает меня мокрыми от слез руками за подбородок и прижимает ухом к стене.


— Неужели не слышишь? — повторяет.


И тут я слышу. Приглушенный, едва различимый детский плач. Где-то далеко-далеко, но одновременно совсем рядом. Ребенок воет как пойманный в силки зверек, потом на секунду затихает, чтобы набрать в легкие воздух, и воет снова. Это кажется настолько ненастоящим и сюрреалистичным, что на мгновение все сознание заполоняет одна парализующая мысль: безумие заразно, и теперь я буду как сестра. Но это мгновение уходит, и мозг начинает панически складывать детали конструктора.


— Как давно это началось? — спрашиваю у Марины.


Она широко распахивает глаза:


— Услышал?


— Это было, когда ты лежала в больнице, или началось, когда приехала сюда?


— Началось здесь. Почему ты…


— Тихо!


Из-за стены слышится раздраженный окрик взрослого — противный голос, хриплый и старческий. Я уже слышал его. Потом глухой шлепок, похожий на пощечину. Ребенок тут же притихает.


— Это не Лизочка, — говорю, поднимаясь на ноги.


— А кто?


— Сиди тут и вызывай полицию.


— Зачем?


Нашарив в прихожей тапочки, я выбираюсь на лестничную площадку. Колочу кулаком по соседней двери целую минуту, прежде чем изнутри раздается:


— Что вам надо?


Стараюсь, чтобы в голосе не проскакивали истеричные нотки:


— Это я, ваш сосед. Нам нужна помощь. Помните, вы говорили, что обратитесь куда следует? Моей сестре совсем плохо.


После заминки, волнующей и издевательски долгой, слышится скрежет ключа в замке. Дверь приоткрывается, в щели маячит седая голова старичка в полосатой пижаме:


— Что вы имеете в...


Прикусив губу, с силой толкаю дверь ногой. Отброшенный к стенке, старик оседает на пол со слабым стоном, а я ныряю в сумрачные недра квартиры. Тут пахнет гнилью и мочой, под ногами шуршат старые газеты и путаются разбросанные вещи. Ни на секунду не позволяя себе засомневаться, я с тяжело ворочающимся в груди сердцем обхожу туалет, ванную, кухню и гостиную. Везде одинаково неуютно: видно, что жилье стараются держать в чистоте, но крайне лениво и неряшливо.


Добираюсь до спальни. Здесь старая решетчатая кровать, аккуратные шторы с тюльпанами, древний ковер на стене, что-то еще, чего я уже не замечаю, потому что вижу главное — в углу сжалась в комок маленькая девочка с длинными рыжими волосами, дрожащая и совсем голая. Увидев меня, она скулит и пытается отползти в сторону, но мешает бельевая веревка, тянущаяся от запястья к батарее. Различаю натертые кровавые браслеты на детской ручке, когда из-за спины слышатся шаги.


Оборачиваюсь ровно в тот момент, когда старик замахивается какой-то железякой. В левом виске остро вспыхивает боль, а потом все становится темнотой.


∗ ∗ ∗

— Очнулся? — спрашивает Марина.


Веки с трудом поднимаются, картинка перед глазами расплывается и покачивается. Лицо сестры нависает надо мной на фоне белого потолка — значит, уже рассвет. Порываюсь подняться, но она мягким толчком ладонью укладывает обратно.


— Врач сказал, тебе надо полежать, — говорит. — Ничего не бойся, ты у меня дома.


— Какой врач? — спрашиваю.


Воспоминания бьются в голове мелкими осколками: открытая балконная дверь, запах перегара, седые лохмы соседа, испуганная девочка. Снова порываюсь подняться, но Марина снова не дает.


— Врач, который приехал на скорой, — поясняет. — Я вызвала полицию, а они вызвали скорую, когда приехали. Этот дед ударил тебя ручкой от мясорубки, знаешь? Тебя оттащили сюда, и врач сказал не разрешать тебе подняться, пока не осмотрит.


Поворачиваю голову, чтобы посмотреть на входную дверь. Снаружи слышны чьи-то шаги и негромкие переговоры.


— Что случилось?


Марина наклоняется ближе, пьяно улыбаясь:


— Я не сумасшедшая. Плач на самом деле был. Менты сказали, что ты молодец.


— Что случилось? — повторяю.


— Я вызвала полицию, а потом взяла пустую бутылку и пошла за тобой. Он ударил тебя прямо у меня на глазах, потом хотел ударить еще раз, но я ударила его. Ну, бутылкой. Он упал и не поднялся, а потом приехали менты. Они до сих пор там, а девочку уже увезли. Я подслушивала. Они сказали, этот дед… делал с ней разные вещи, а еще приводил кого-то, чтобы они тоже... Ну... Понимаешь? Ему еще платили за это. Такой урод, надо было взять что-нибудь потяжелее, а то эта бутылка... Девочка считалась без вести пропавшей больше двух месяцев, представляешь? Ей всего семь лет.


— С ней все в порядке?


— Нет, конечно, ты меня слушал вообще? Но она живая. Сейчас это главное.


∗ ∗ ∗

Проходит неделя, когда я захожу к Марине в гости, и она тащит меня к ноутбуку, чтобы ткнуть пальцем в экран:


— Смотри!


Там статья на местном новостном портале. Улыбающиеся мужчина и женщина обнимают рыжую девочку на больничной койке. Худая и изможденная, она, тем не менее, тоже слабо улыбается.


— Помнишь их? — спрашивает Марина. — Мы виделись с ними мельком, когда были на допросе. Это ее родители. Они теперь все вместе. Классно же, да? Они мне звонили сегодня утром, хотят встретиться с нами, представляешь? Чтобы поблагодарить. Я сказала, что спрошу у тебя и перезвоню. Ты когда можешь?


Не дожидаясь ответа, Марина продолжает щебетать:


— Наверное, это карма или что-то такое. Я не смогла спасти свою дочь, зато спасла чужую. Мне теперь спокойнее. Все еще тяжело, но... Спокойнее.


Она выглядит непривычно свежей и отдохнувшей. Уже и не помню, когда видел ее такой последний раз.


Отвечаю:


— Теперь нам всем будет спокойнее.


Автор: Игорь Шанин

Показать полностью
71

"Подарок" судьбы (часть 3)

Начало - https://pikabu.ru/story/podarok_sudbyi_chast_1_6832757

Середина - https://pikabu.ru/story/podarok_sudbyi_chast_2_6832956


От диких криков, разносившихся по лесу, Валя поначалу вздрогнула, пытаясь рассмотреть, что там за безобразие творится на берегу, но из-за сгустившейся темноты было очень сложно что-либо разобрать, как она не щурила глаза.


— Ничерта не вижу! — ругнулась маньячка и убрала длинные мокрые пряди с лица. Обзор это не улучшило.


Безумный крик повторился и тут же затих, мгновенно оборвавшись. Это заставило Валю быстрее соображать и она чуть ли не волоком потащила Иру по направлению к их "игровой площадке", стараясь поскорее добраться до берега.

Происходило что-то непонятное, пугающее и парням нужна была помощь. Но что могло заставить их так кричать... их, которые могут заставить расплакаться любого человека и просить, умолять о смерти?! Или вопит тот паренёк? Одни вопросы...на которые они сейчас найдут ответы. И если это долбанная шутка ребят, то тем не поздоровится. Вадим не стал бы заниматься глупостями, но вот Серёжка...этот болван мог подначить и уговорить её парня присоединиться к какой-нибудь ерунде, тупому приколу.


"Если всё придумал действительно он...идиота кусок! Хоть лес и безлюдный, но осторожность превыше всего! Учитель нам это вдалбливал постоянно, а мы мало того, что не рассказываем ему о своих мелких шалостях, так ещё и чуть не спалились на заправке неподалёку. Как раз из-за тупорылого оболтуса!"

Злость ускоряла движения, мощными гребками Валя подплыла к берегу, поросшему камышом и оскальзываясь на иле, вылезла из воды, отряхиваясь.


— Хватай нож! — скомандовала она последовавшей за ней подруге. Шутки шутками, а оружие нужно взять на всякий случай. У берега валялась их одежда и Валя, немного покопавшись, выпрямилась. В правой руке надёжно улегся молоток, пробивший...сколько уже? Семь...десять никчёмных бошек? Где-то так. И сейчас у неё прибавится ещё одна зарубка на нём.


Позабытый костёр почти догорал, потрескивая остатками дров. Огня хватало на несколько метров вперёд, но ничего сверхъестественного Валя не заметила. Как не заметила и ребят. Она нахмурилась, осторожно приближаясь к месту их "веселья" За спиной тяжело дышала перепуганная Ирка, сжимая в руке свой ножик, но Валя знала, как та умеет с ним обращаться.

Вроде ничего не изменилось...Труп крикливой девчонки валялся там же, где и должен быть, безвольно свесившись в путах. Уже без головы правда, но не суть. В другое время она бы от души посмеялась над нелепой позой мертвячки, но не сейчас. Связанный парнишка тоже был на месте, затравленно хныча, словно мелкая ссыкуха.


"Похоже совсем поехал крышей...и странно, что он ещё живой..." — безучастно подумала Валя, а затем одна из веток в костре ярко вспыхнула и маньячка увидела рядом с деревом...

Серёга стоял в темноте, повернувшись к ним спиной и чуть слышно хихикая. Руки у него шевелились, но не было заметно, чем именно он занимается.

"А я думаю, что это за звуки!" — озлобленно подумала Валя. Но вслух сказала то, что её больше всего сейчас тревожило. Оплеухи подождут. — Серёж, не пугай нас так, где Вадим?


— Идиот! — выругалась Ира, тоже вступив в разговор. — Это шуточки ваши?!

Их друг медленно обернулся. Две кровавые дыры вместо глаз одновременно приковывали взгляд и вызывали отвращение. Ещё больше поразило Валю, что Серый безостановочно резал свой живот, аж похрюкивая от еле сдерживаемого смеха.

"Что происходит?! Зачем он это делает?!"


Разрез становился всё шире, пока не полезли петли кишок, сваливаясь ему под ноги. Отвратительный запах ударил в нос и Ира, согнувшись, сблевала в сторону.

Серёга закудахтал от счастья, время от времени перемешивая в руках свои внутренности, стекающие вниз как тесто. Сквозь пальцы лилась кровь и утекала жизнь, но он не обращал на это никакого внимания. Как будто обычная забава, а не тошнотворное зрелище.

Нож продолжал врезаться всё глубже, потроха склизкой кучей тащились из живота, казалось, что так будет продолжаться бесконечно. Наконец он глупо ухмыльнулся, упал на колени и принялся сгребать кишки в кучу, собирая вместе с ними и землю с травой. В руки ничего не помещалось и падало обратно, но Серый не сдавался, цепляясь окровавленными пальцами за полопавшиеся кишки. Изо рта полилась кровь, он напоследок хрюкнул и рухнул лицом на взрыхлённую почву. Тело стало дёргаться в конвульсиях и только тогда подруги вышли из остолбенения.


— Это же шутка...? — Валя никак не могла заставить себя подойти поближе. Ткнуть идиота ногой в бок, чтобы он вскочил и рассмеялся. Прекратил дурачиться.


Ира продолжала исторгать из себя пищу, склонившись над кустами. Она многое видела в своей жизни и совершила много ужасных вещей, но почему-то именно вид их мёртвого друга, в особенности его поведение перед гибелью, его безумная ухмылка и невыносимая вонь от рваных кишок, до сих пор витавшая вокруг, заставляли её раз за разом изливаться желчью.


— Убей ту, которая ближе, — тихий шепот из темноты был еле слышен, но Валя узнала этот голос. Удивлённо раскрыла рот, хотя после ТАКОГО изумления уже быть не должно.

— Вадим, что тут творится?! — она через силу повысила голос, напряжённо всматриваясь в тени деревьев.


Из полумрака вывалился, шатаясь как пьяный, Вадим. Потное окровавленное лицо раскраснелось от ярости, встопорщенные волосы прилипли ко лбу. Он раззявил рот в нелепом хриплом всхлипе и обрушил тесак на голову своей девушки с такой ненавистью, что только недавно наточенное лезвие почти до половины вошло, развалив лоб и остановившись где-то в районе переносицы.

Валя поначалу даже не поняла, что произошло, продолжая пучить глаза на него. Боль "накрыла" чуть позже, казалось голову просто сунули в костёр, а пылающие угли засыпали в уши. Она подняла руки, нащупывая причину своих страданий. Пальцы обхватили тесак, и она, замычав, принялась его раскачивать, делая только хуже. Кровь заливала глаза, мешая обзору, а тело резко перестало слушаться команд. Заплетающиеся ноги подкосились и Валя рухнула рядом с Серёгой.

Вадим безучастно подёргал тесак, но тот намертво застрял в черепе девушки. Лишь тонкой струйкой текла кровь, смешиваясь с мозгами и грязью на лбу Вали.


— Скучнооо, — прошипел голос. Обратился к Ире, которая смотрела, застыв столбом, на всю вакханалию и хаос и не делая никаких попыток убежать. — Вы все скучные... Сними с себя скальп, а затем...утопись.

Скособоченная фигура вышла из темноты, подволакивая левую ногу, отчего походка была немного смешной.

— Отруби у своего друга левую конечность и отдай мне, — он взглянул на Вадима, который всё ещё безуспешно пытался выдернуть тесак. — Как хочешь, но через пять минут ты должен это сделать. Перегрызи её, раздроби камнем, но если не успеешь...тебе придётся делать это со своей ногой.


Вадим сразу же зашевелился, быстро хватая большой камень и начав колотить по коленной чашечке Серёги. Мерзкий хруст, казалось, заполнил весь лес, но тварь даже не скривилась.

Ира, тем временем, полосовала своё лицо ножом, пытаясь вырезать ровный овал, но делала это очень неумело. Надрезанная кожа кровила и не давала совершить всё правильным образом. Не дожидаясь, когда лезвие дойдёт до лба, вцепилась рукой в подбородок, рванув кожу вверх, обнажая мясо. Завизжала от боли, всё равно продолжая тянуть это страшное подобие маски до щёк. С правой стороны возникло затруднение — кожа от резких манипуляций треснула, оторвав небольшой кусок в районе губ. Девушка испуганно скосила глаза на чудовище, захныкав.


— Продолжай, — он махнул тощей нелепой рукой. Ира с удвоенными усилиями дотянула наконец почти весь скальп до носа, превратив половину лица в кровоточащий кусок мяса. — Но потом ты сожрёшь всё то, что срезала.


Игорь, привязанный к дереву и на время позабытый всеми, уже просто обезумел, практически потерял рассудок от испуга. Участь, которой он ожидал ранее, теперь не казалась такой страшной. Она стала даже более желанной. Потому что тварь, что подошла поближе, была намного ужаснее.

Глаза одного из похитителей немигающе уставились на него. Игорь, хоть и видел их всего лишь несколько раз, но запомнил голубые безжизненные зрачки, которые теперь неизвестно как оказались у чудовища. Безносая бледная морда, с синюшными венами и немного перекошенным в сторону безгубым ртом вызывала неконтролируемое отвращение. Все оголённые участки тела были покрыты ссохшейся, почерневшей кожей, как при сильнейших ожогах — будто существо вылезло только что из костра.

"Откуда оно взялось? Может быть я сплю...или умер и это моя пытка?"


Худое тело, закутанное в нелепый чёрный балахон, выглядящий куском темноты, затряслось в предвкушении. Голова повернулась, разглядывая труп "пасти", точнее его одежду. Тварь с наслаждением втянула воздух дырками вместо носа.

— Приятно снова ощущать все эти уже подзабытые запахи. Особенно мне нравится аромат свежей крови, — она ехидно подмигнула ему. Сунула руку в потроха мертвеца, побултыхав там, и принялась, хрипло дыша, обнюхивать пальцы, с которых стекала вонючая желтоватая жижа. Хотела дотронуться до лица Игоря, но на полпути остановилась. Нехотя вытерла трясущуюся руку об траву и зло поморщилась, отчего вены встопорщились и морда стала ещё более отталкивающей.


— Хочешь жить? — неожиданный вопрос застал Игоря врасплох. Особенно голосом того, кто сейчас был неподалёку.

— Д..., — он запнулся, вначале подумав, что ему просто показалось. Пересохший язык несколько долгих секунд не слушался. — Да!

— Не хочешь, чтобы я тоже что-нибудь приказал с собой сделать? — тварь продолжила задавать риторические вопросы. — Даже не представляешь примитивным разумом, что я могу заставить совершить...


Вадим, как баран, продолжал безучастно долбить камнем по ноге друга, пялясь в одну точку. Раздробленное, уже почти превращённое в месиво из костей и мяса, колено никак не сдавалось.

— Поэтому, — продолжило существо, увидев, с каким ужасом смотрит на это Игорь, — лучше слушайся...и уйдёшь отсюда живым. Уяснил?

— Да, — парень отвёл взгляд, но звуки смачных ударов продолжали раздаваться вокруг.

— Просто сними кольцо с пальца... и всё. Я освобожу тебя от верёвки и ты пойдёшь к себе домой. Можешь даже забрать их машину, мне всё равно.

— Так просто? — неверяще спросил Игорь. Само то, что он общается с какой-то инфернальной неподдающейся логике тварью уже страннее некуда. Практически наравне с тем, что он до сих пор не тронулся рассудком, продолжая как-то пытаться выжить. Но её предложение...слишком заманчивое и от этого слишком неправдоподобное.

— В жизни так всегда и бывает — самое простое чаще всего оказывается самым верным. Я не обманываю, — существо снова приблизило свою отвратительную морду совсем немного не дотягиваясь до лица Игоря. — Решайся быстрее, а то мне надоест и я сожру тебя. Хотя нет...заставлю сожрать свои собственные потроха. Или тех трупов, ещё не решил...


Игорь потрогал пальцем кольцо на левой руке. Кисти опять заныли, успев занеметь от неудобного положения и крепкой верёвки. Кое-как кровь разбежалась по жилам, отчего руки начало покалывать. Узоры, выгравированные на кольце, приятно холодили кожу на подушечках пальцев, заставляя раз за разом изучать, гладить непонятные символы. Расставаться с украшением очень не хотелось, даже с учётом всех невероятных и жутких событий, произошедших с ним как раз после этой находки.

"Сраный "подарочек" речки! Действительно проще простого — отдать эту безделушку и уйти живым... Жалко...это единственный шанс...но я хочу его оставить себе!"


Что-то ещё не давало покоя, постоянно вертясь в голове. Вся ситуация похожа на ловушку...всё слишком сложно. При такой силе существо давно бы уже завладело чем нужно и избавилось от него. Но он всё ещё дышит, хоть и с трудом.


— А почему ты не сделал этого раньше, — брякнул, не подумав, Игорь. — Зачем нужен я...

Тварь злобно оскалилась, не сдержавшись. Взмахнула рукой, но остановила её на полпути.

— Тот парень может по моему велению отрубить тебе руки, поджарить на медленном огне, наконец, засунуть в задницу тесак лезвием вперёд, — скучающе произнесло существо. — Но я даю шанс, воспользуйся им.

"Уже который раз оно не может ни ударить, ни приблизиться ко мне...Словно не может. Словно у меня есть какая-то защита...кольцо! Не зря эта пародия на человека просит, даже требует, снять его"


— Нет..., — пробормотал он, вжимаясь насколько можно в дерево.

— Ты понимаешь глупый кусок мяса, что говоришь и кому?! — взревела тварь, одним махом вскакивая на ноги, но тут же накренившись налево из-за кривой конечности.

Игорь молчал. От вспышки гнева его накрыла такая волна первобытного ужаса, что он еле сдержался. Видимо после того, что он пережил сегодня, психика стала слишком крепкой.

— Нет. Не сниму, — он еле услышал свой тихий писк. Но тварь похоже всё поняла.

— Ты! — чудовищная сущность ткнула костлявым пальцем в Иру, которая вырезала ножом кожу вокруг глаз. — Лезь в воду, плыви до середины и ныряй. Видеть тебя на поверхности я не хочу... А ты, — теперь в поле зрения попал Вадим. — Дойди до костра и начинай жрать угли. Сколько сможешь.


Две фигуры спешно принялись исполнять приказы — Ира с ходу сиганула в речку, а её последний оставшийся в живых подельник рухнул на колени и принялся жадно собирать тлевшие куски дерева. Зашипели сразу же обгоревшие губы, но убийца продолжал жевать, скрипя зубами. Невыносимо завоняло палёным мясом, но Игорь продолжал смотреть себе под ноги.


— А что до тебя, — голос приблизился, но всё равно на небольшом расстоянии. — Оставайся здесь. Руки развязать ты не в состоянии, освободить больше некому. Будешь просто сидеть тут пока не сойдёшь с ума без еды и воды. А это произойдёт довольно быстро, уж поверь.

Игорь внутренне содрогнулся над своей дальнейшей перспективой, но теперь точно уяснил — тварь не может причинить ему вред. Или заставить сделать это кого-либо ещё. Знание немного утешило, но что делать?


— Зачем нужно кольцо? — не поднимая взгляд, поинтересовался пленник. — Кто ты...или что ты такое?

— Хм..., — тварь спокойно привалилась к трупу безголовой девушки. — Мне нравится твоё бесстрашие. Довольно редко происходящее рядом со мной. Думаю, отчасти это из-за кольца — ты понял, что оно защищает от неожиданного поедания своих ушей или от убийства собственного сына отвёрткой. Но рассказывать кто я и как оказался здесь не слишком хочется, — существо немного помолчало, затем продолжило. — Хотя...время ещё есть, а делать пока всё равно нечего. Поэтому отвечу частично — парень, ты в очень сложном положении. При надевании этого кругляша на палец появляюсь я. Чаще всего не в духе из-за некоторых причин — одна из которых то, что присутствие в вашем мире действует на меня слишком болезненно. К кольцу и его обладателю я не могу приблизиться или заставить снять, что усиливает злость на всех вокруг. Зато, когда ты по своему желанию наконец-то откинешь побрякушку в сторону, я вернусь обратно, где мне самое место. Оставлю тебя в покое...только кольцо нужно будет спрятать получше. Не хочется возвращаться сюда слишком рано, как произошло на этот раз.

— А что было в прошлый раз? — история впечатлила Игоря. Звучит фантастично, но при всей неправдоподобности вписывается в творящееся безумие.

— Нашедшая кольцо девушка очень хотела и оставить его у себя, и избавиться от меня. Посчитала, что если отрубить палец, то вроде бы колечко станет не связанным с ней, ну а я испарюсь. Но по стечению обстоятельств я не получил долгожданной свободы. А побрякушка уплыла...пока ты её не выловил через пару дней. Просто подарок судьбы для меня!


Игорь всё ещё колебался. Хрип сбоку всё же заставил поднять глаза. Вадим, кашляя, крутился по траве, царапая обожжённое горло ногтями. Давился, пытаясь выхаркать назад горячие угольки, превратившие его рот в сплошной ожог. Умоляюще тянул руки к связанному человеку и существу, сидящему рядом с ним.


— Я могу прекратить его мучения. Если хочешь, — прошептала тварь украденным голосом.

— Не надо, — твёрдо ответил Игорь, видя последнюю агонию последнего маньяка. Своего похитителя и, если бы не появилась неожиданная помощь, то и мучителя. Убившего, скорее всего, немало людей. — Он заслужил.

— Я тоже так подумал, — тварь поднялась, держась за плечо мёртвой девушки. — Мне нет никакого дела до тебя. Сними кольцо, выкинь его подальше и наши дорожки разойдутся.


Игорь снова размял онемевшие руки. От долгого сидения в одном положении ужасно болело всё тело. Затёкшая спина ныла, прося поскорее освободиться.

— Хорошо...пни мне тот нож поближе, я разрежу верёвки, отъеду подальше и затем выброшу его по дороге в какой-нибудь глухомани.

— Интересная задумка, но есть одно "но", — существо грустно покачало уродливой головой. — Я не могу отходить далеко от кольца, пока оно на носителе. Так что снять надо здесь. Пойми - вначале я сглупил, пугая тебя, но на это есть причина — не слишком весело, когда тебя выдёргивают из дома, хочешь ты или нет. Сделай правильный выбор.


Парень осторожно провёл пальцами по узорам на внешней стороне кольца. Прощаясь с ним, хотя всё внутри желало оставить эту замечательную вещь. Что всё образуется как-то само собой и не придётся жертвовать им.

Пока ещё решимость не пропала совсем, он аккуратно и неторопливо поддел кольцо. Оно повисело на пальце несколько последних томительных секунд, а затем упало на землю. Сразу же пропали все мысли какое оно хорошее и красивое, словно этого и не было.


Тварь подошла вплотную. Пытливо уставилась на Игоря...и разрезала верёвки, помогая подняться. Парень скривился от мерзкого прикосновения, но сдержал свои эмоции.

— Езжай отсюда. Мне осталось немного и я поваляюсь это время тут. Если бы не люди, то здесь было бы отличное место... Теперь я не привязан к кольцу и к тебе, так что возьми его в платок и выкинь по дороге, как задумывал.


Игорь, стараясь всё равно держать в поле зрения существо, направился к машине. Ключи валялись там на переднем сидении. Он, как можно быстрее завёл её.

"Скорее смотаться отсюда! Потом уже решу, как быть дальше! Найти свою машину, где выбросить кольцо, а где эту тачку...всё потом, сейчас педаль в пол и валить из долбанного леса, чуть не ставшего мне могилой..."


Лишь когда Игорь выехал через двадцать минут на знакомую трассу, он смог немного расслабиться и свободно выдохнуть.


* * *

Эпилог


Аня отрешённо пялилась в монитор, бездумно крутя колёсиком мыши и совершенно не обращая внимания на сменяющиеся новости на мониторе. Пока не позвонили в дверь. Этот весёлый трезвон вывел девушку из оцепенения.

Она нехотя поднялась с кресла и подошла к двери. Посмотрела в глазок. Там, в тусклом освещении, переминаясь с ноги на ногу, стоял её сосед.

"Что этому алкашу надо?"

Максимум общения у Ани с ним были приветствия пару раз в неделю и его редкие просьбы одолжить рублей пятьдесят на "лекарства"


— Валерий Степанович..., — начала она, сдвигая щеколду в сторону, — у меня нет...

"Ноги!" — молнией пронзила запоздалая мысль. — "Он как-то неестественно стоял..."


Рука рванула к замку, но сильный удар отбросил Аню в коридор. Распахнувшуюся дверь аккуратно придержала старческая рука, мелко потрясываясь. Сосед проник в квартиру, опираясь об... Девушка с ужасом присмотрелась — как она не разглядела костыль?

Из-под штанины медленно вытекала кровь, лениво впитываясь в уже и так промоченную насквозь ткань. На ламинате остались несколько красных размазанных пятен.


— Спасибо, — произнёс приятный, но в тоже время слишком грубый голос из темноты. — Ты мне больше не нужен. Иди назад, ложись в ванную и вскрой себе вены. А ты пока не раскрывай рот!


Только начавшийся вырываться из груди громкий крик испарился. Аня беззвучно шевелила губами, как рыба, брошенная на берег, но ничего кроме еле слышного всхлипа из горла не вырвалось.


— Надеюсь, пока ещё не забыла меня. Я немного изменился, но, думаю, в лучшую сторону...

Уступив соседу, безвольно идущему к своей квартире, в проёме возник новый человек, хотя Аня знала, что это не так. И человеком тварь точно не является.

— Лицо немного съезжает, но в целом, я теперь практически неотличим от вас. Ну а за ногу спасибо твоему соседу — он старался как мог, чтобы отпилить её, как можно ровнее.


Девушка вскочила на ноги, ринувшись на кухню.

— Остановись! — властно произнесла тварь, не делая ни малейших попыток догнать её.

Аня резко встала, лишь чуть не добежав до стола. По щекам потекли бессильные слёзы. "Человек" неторопливо подошёл, почти ласково стерев их ладонью.


— Как ты уже знаешь, меня держит тут не только кольцо. Но и его носитель. Пока он жив - я не могу уйти. Твоя попытка была неплохой, хоть всего лишь отсрочила неизбежное на некоторое время. Радуйся только одному — я не буду долго с тобой забавляться. Ещё нужно нанести визит одному человечку. Представляю, как он удивится!


Конец.

Показать полностью
34

"Страшно Интересно" (часть 4)

Для ознакомления - https://pikabu.ru/story/kvest__zaklyuchitelnaya_chast__61986...

(Читать в принципе не обязательно, но рекомендуется. Привнесёт некоторые логичность и понимание в дальнейшем))


1 часть - https://pikabu.ru/story/quotstrashno_interesnoquot__chast_1_...

2 часть - https://pikabu.ru/story/quotstrashno_interesnoquot_chast_2_6...

3 часть - https://pikabu.ru/story/quotstrashno_interesnoquot_chast_3_6...



— Мда... — только и произнёс Гриша, когда они вышли к нескольким домикам из глуши. Последние десять минут компания пробивалась через густые кусты. Тропинка, начавшаяся вполне утоптано, хоть и частично заросшая травой, быстро закончилась.


Впереди между веток промелькнул дом и это уже вызвало удивление у всех. А после того, как они увидели всю картину целиком...


— Очень интересно, — Антон Иванович повернулся к парню. — Ты был в курсе?

— Конечно! Думал здесь как раз переночевать и собраться с силами, — огрызнулся тот. — Я чувствую только цель и всё. И то время от времени сбивается и расстояние, и местоположение... Как вы представляли, когда мы пёрлись по дорожке в лесу - куда она может привести?

— Я рассчитывал на домик лесничего, шалаш, но не турбазу, — мужчина не обратил на вспышку агрессии никакого внимания, меланхолично разглядывая территорию. Будто, план не начал идти по одному месту.

— Видно, что она заброшена хрен знает сколько лет, — Гриша немного опередил их, держа руку на кобуре, чтобы в случае опасности, быстро выдернуть пистолет. — Видимо здесь логово этой твари.


Настороженно озираясь по сторонам, они приблизились к первому домику. Гриша всё время находился рядом с начальником, прикрывая его и стараясь не замечать ухмылок "проводника"


Парень глубоко и громко втянул воздух. Разочарованно выдохнул.

— Рядом никого нет. Оно в глубине леса.


Свернув за угол, компания заметила висящее на столбе изуродованное тело. Дом, находящийся ближе всего к этому "нежданчику", приветливо распахнул двери, словно приглашая войти.


— Чёрт! — Гриша ринулся было к жертве, но вовремя увидел, что спасать уже некого.

— Это уже становится интереснее, — парень, не таясь, прошёл вперёд. Резко дёрнул головой, смотря куда-то вверх.

— А вот это уже ни к чему, — он быстро осмотрел землю. Выбрал валяющийся булыжник, ощупывая его и подкидывая в руке. Потом неуловимым движением швырнул в голову девушки.


Так показалось Грише. Тот ругнулся и подбежал к парню. "Эта мразь ещё и надругается над телом!"

— Что ты твор..., — он остановился, тоже заметив, уже сломанную камнем, камеру.

— Справа от меня ещё одна, — прошипел ему в лицо парень, плавно отходя на пару шагов. Гриша отшатнулся от него. Как же эта тварь быстра! — Тебя ещё не спалили. Твою морду. Обойди и тоже разбей её. И живее.


Гриша поморщился, но помчался исполнять приказ. Начальник благоразумно смолчал и остался на месте, поняв что дело серьёзное.


"Куда мы вляпались" — грохотала мысль в голове Гриши. — "Это уже что-то совсем непонятное"

Хотя на понятное он уже давно не рассчитывал, после всего случившегося.

Гриша обошёл домик с другой стороны и зашёл под камеру вне поля её обзора. Навёл пистолет, но потом осознал насколько это глупая затея. Выстрел будет слишком громким и возможно переполошит цель их визита. А это не нужно совсем. И так слишком много ушло времени на поиски.

Метким взмахом руки, с помощью ещё одного камня, он нейтрализовал эту проблему.


— Будем продолжать или свалим отсюда? — спросил парень у подошедшего мужчины. Тот глубокомысленно размышлял, осматривая всё вокруг. Задумчиво поскрёб сильно отросшую щетину. Подошёл к телу девушки.

— Убили совсем недавно.

Парень отвернулся от кровавой картины.


"Ты можешь сделать так же. Например, с этим напыщенным бараном. Можно усложнить задачу - отрубить ему ещё и руки. Вот будет воплей"

"Не нужно - он ещё пригодится"

"Моё дело подсказать тебе..." - вкрадчивый голос замолк.


— Нужно снять её, — Гриша попросил нож у Антона Ивановича.

— Нет, — оборвал его босс. Упреждающе вскинул руку, заставляя замолкнуть начавшего тираду Гришу. — Я понимаю тебя, но нет. Снимешь ты её и что дальше? Оставишь лежать здесь? Или потащишь к машине? Или выроешь могилу? У нас нет на это времени.


Каждый вопрос был логичным и от этого Гриша чувствовал себя всё более опустошённым. Всё правильно...и одновременно неправильно.


— Ты слишком добрый малый, зря я согласился взять тебя с нами. Мне важнее найти то, зачем мы приехали сюда, чем терять время с этой девушкой.

— Он дело говорит, — встрял парень, массируя себе виски и прикрыв глаза от блаженства.


Гриша со злобой на него посмотрел, ругнувшись сквозь зубы. "Только твоих сраных слов не хватало"


— Лучше так - злись на меня. Её уже не спасти, а вот помочь другим мы сможем, — парень открыл глаза, запрокинув голову вверх. И подставляя беззащитную шею.


"Один взмах ножом и эта тварь мертва" - Гриша ужаснулся таким мыслям.

— Не замечал за тобой раньше человеколюбия. Особенно после убийства отца с сыном, которые просто подвозили тебя.

— Мне приходится так поступать, — "Зачем ты объясняешься перед ними? Они все неразумное говорящее мясо" - "Чтобы не забыть кем я был...и кем не должен стать" Он ненадолго замолчал, а потом быстро отвернулся. Висящая девушка будоражила голос, а соответственно и его. — никто из вас всё равно ничего не поймёт...

— Обследуем этот дом, — Антон Иванович указал рукой на раскрытую нараспашку двухэтажную постройку.

— Зачем?

— На него были направлены камеры. Как...на сцену, — ответил за него парень.

— Мы не будем обсуждать что это за камеры и что за херь тут творится? — Грише нужен был ответ шефа.

— Я думаю никто не знает на это ответ, — медленно произнёс мужчина. — Главное только то, что они сумели записать...



* * *


Олег Петрович неверяще смотрел на почерневший квадрат камеры с головы Кости. Яростно, до хруста пальцев, вцепился в мышку.


Эта блондинистая сука зарезала одного из его лучших людей! С перепугу, по состоянию аффекта, умышленно - неважно. Главное, что его нет.

Нужно быстро что-нибудь придумать по этому поводу.


Он перевёл взгляд на другой монитор. В общем чате были только хвалебные отзывы.


"Замечательно!"

"Теперь я верю, что сегодняшняя резня не наигранная"

"Плачу любые деньги с камеры охотника"

"И это только начало!"


Он переключился на Валеру, смотря за последними секундами жизни, похищенного паренька.


Заиграл телефон.

— Да, — Олег Петрович поднялся и нервно зашагал по комнате.

— Надеюсь эта смерть не специальная? Ты же знаешь - я много поставил на то, кто умрёт первым. Но не думал, что это будет охотник.

— Знаю, Миш, — он уселся в кресло и снова вскочил с него. Нервы, нервы! — Я всё верну после игры.

— Да похрен на эти деньги, — голос весело рассмеялся в трубке. — Десятью лямами больше, десятью меньше... Я хотел бы получить его предсмертную запись.

— Хорошо, — Олег Петрович даже не стал спорить. — потом пришлю тебе. И, Миш... начни искать нового сотрудника

— Об этом не волнуйся. И вообще Олег, не дёргайся - немного пошло не по плану, но зато... я думаю ты видишь какой сейчас наплыв интереса. Помнишь когда так было последний раз?

— Да, пять лет назад.

— Вот то-то же. Так что сядь, налей виски и следи дальше. Кстати - паренёк, который ещё живой, сынок одного из моих подчинённых. Фамилия показалась знакомая и я проверил.

— Его нужно оставить живым? Я могу позвонить - предупредить своих ребят.

— Нет. Его отец мелкая сошка. Таких, как говна за баней. Меня это просто повеселило - как тесен всё-таки мир. Ладно, не буду тебя больше отвлекать. Продолжай бдеть, Олег.


Как только собеседник нажал отбой, Олег Петрович набрал Валере. Не отвечает, зараза!

Перевёл взгляд на камеру. Парень выбежал из дома и встретился с Артуром. Наконец-то, хлопнул по карману, почувствовав вибрацию.


— Извините, Олег Петрович, не услышал, — злобный запыхавшийся голос, тяжело дышал в трубку.

— Отключите пока камеры. Нет - ты отключи, а Артур пусть начинает идти в лес. Поснимает пока что местность.


Дождавшись исполнения своих указаний, он продолжил:

— Первое - не волнуйся по поводу Кости, ты успеешь ещё отомстить. Понял?

— Да, — Валера приглушил свою злобу за смерть друга.

— Второе - сделайте, чтобы такого больше не повторилось. Если кто-нибудь из вас пострадает, другой ответит по полной программе. Это тоже ясно?

— Понял, — тихо ответил Валера.

— И последнее. Подумай хорошо перед ответом. Вам нужна помощь? В течении пары часов могут приехать ещё пара ребят. Эти недоноски всё равно уже никуда не денутся из леса.

— Нет. Мы справимся, — твёрдо ответил он.


Он уже закусил удила, жаждет располосовать всех оставшихся и мучительно убивать. Это хорошая злоба, если ей правильно пользоваться.

— Ок. Тогда приятного продолжения охоты.

Олег Петрович отбросил трубку. Ну что же - смотрим дальше...



* * *


На первом этаже не было ничего интересного. Кроме ещё одной разбитой камеры.

Зато на втором...


В первой же комнате валялся труп. Подошедший Гриша поднял маску.

— Это что - из "Хэллоуина"? - его голос немного хрипел.

— Похоже на то, — их "поисковик" наклонился над трупом, тыча тело пальцем, как кусок мяса. Перевернул, разглядывая, застывшее в изумлении и боли, лицо. Левый глаз вытек, от виска до подбородка несколько глубоких царапин. Он ковырнул одну из них, вытаскивая оттуда кусочек дерева. Валяющаяся рядом окровавленная доска всё поставила на свои места. Ну, хотя бы причину смерти. — А нож-то дерьмовый.


Он поначалу хотел достать его у трупа из горла, но передумал. Незачем бередить голос. Он и так сходит с ума при виде такого количества крови.


Антон Иванович, тем временем, нашёл в другой комнате ещё одно тело - молодого парнишки.

В проёме возник Гриша.


— А этот без маски..., — протянул он. — Что же здесь творилось?

— Одно можно сказать, что произошло это не так и давно, максимум полчаса назад.

— Это наш экземпляр постарался? — вопрос витал в воздухе и Гриша его озвучил.

— Очень сомневаюсь, — покачал головой мужчина. — обычные раны, нанесённые обычными предметами. Только наносившие это были не совсем нормальные. Камеры и маски...

— Мне кажется вы знаете что-то про происходящее здесь, — Гриша внимательно смотрел на начальника.

Тот даже не изменился в лице.


— Сейчас не время, но я всё объясню. Точнее попытаюсь. Главное, что ты веришь мне.

— Это ведь связано со смертью Андрея? И с найденными рассказами? — Гриша хотел сказать что-то ещё, но замолчал, когда в комнату зашёл их "проводник"

"Называть по имени я его точно не буду. Того человека больше нет"


— Что обсуждаем? — он непринуждённо привалился к дверному косяку.

— То, что сейчас я не могу обсуждать, — отрезал Антон Иванович.

— Таинственность и пафосность... Мне нравится. Главное не переборщи с ними, когда я найду требуемое. И ещё..., — он старался не смотреть на тело, но взгляд всё время возвращался. Парень отвернулся. — Наша цель приближается. Так что пора наружу.


Быстро спустившись по лестнице они вышли из дома.

"Ещё час и стемнеет окончательно" - подумал Гриша. — "А с фонариками бегать по лесу совсем невесело"


Навстречу им из чащи выбежали трое - парень и две девушки. Они ошарашенно уставились на скопление домиков. Одна из девушек истерично захохотала, несмотря на попытки парня её утихомирить. По их лицам Гриша понял, что они в полнейшем недоумении. Ребята явно ожидали совсем другого.


Парень его тоже заметил. Посерьёзнев, дёрнул девушек за руки. Предупреждающе раскрыл рот, неприязненно их разглядывая. Было заметно, как он судорожно размышляет, что же делать дальше.


— Всем не двигаться, — получилось как-то пафосно и по-киношному. Но вид пистолета их отрезвил. Хотя девушка слева уже навострилась дать дёру. Но теперь завороженно смотрела на оружие в руках. — Пистолет настоящий. Говорю сразу.


Их "проводник" насмешливо заулыбался, оскалив зубы.

— Ну, наконец-то, — он чуть ли не подпрыгнул от радости. — Я с каждой минутой всё больше злюсь. А это пагубно сказывается на моём психическом состоянии.


— Кто из них? — спросил Гриша. Сейчас не время шутить! Дуло пистолета ходило туда-сюда, целясь в голову то одному в группе, то другому.


Парень принюхался. Повернулся к Ивановичу.

— Как думаешь, кто?

— Хватит паясничать, — спокойно ответил тот. Своё оружие он пока не стал доставать.

— Эта, — проводник махнул рукой и Гриша тут же, не медля, нажал на курок.


Раздался оглушивший всех выстрел.



Заключительная часть ориентировочно к концу недели.

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: