Первый день тюрьмы.
Мы въехали в тюремные ворота на черном "воронке". Из кабины выпрыгнул начальник конвоя и скомандовал:"Выпускай!"Сидевшие за стальной решеткой конвоиры выскочили, вслед за ними стали выпрыгивать мы.
- Быстрей, быстрей!- орал начальник конвоя, затем, бросив под ноги недокуренную сигарету, понес сдавать наши документы. Нас было семнадцать человек заключенных. Мы стояли во дворе и вдыхали холодный воздух. Это был пока еще "воздух воли", скоро у нас не будет. После тесного "воронка" стоять на воздухе было кайфово. Нас посчитали конвоиры. Из привратки вышел главный и приказал нас заводить. Мы вяло потянулись в тамбур. Там сидел майор с повязкой на рукаве, надпись гласила- "Дежурный". Он называл наши фамилии, мы выкрикивали свое имя, отчество, дату и место рождения, статью и срок. По очереди, походя мимо майора, мы по его приказу проходили за дверь, потом еще за одну и оказались в маленьком помещении с ободранными стенками, нацарапанными кличками и матерными словами, в углу была древняя вонючая параша.
Я один был малолеткой среди зеков. Зашел в эту комнату последним и место мне досталось у параши. Те, кто зашли первыми, сидели вприсядку у стен, остальные стояли, так как было тесно и места всем не хватало. Стоял и я. Тихо переговариваясь зеки курили, я-тоже. Стоять было неудобно и я сел, сначала лицом к параше. Но быстро затекли ноги, я встал, параша так и притягивала мои глаза. Я прикинул, что на ней удобно сидеть как на пеньке и присел. Я сидел и думал о том, какое ловкое место досталось мне. Рядом со мной докуривал небритый мужик, он тихо глянул на меня и велел сесть около него. Я слез с параши и присел возле него.
-Срок первый?- глядя на меня, спросил он.
-Да.
-Больше не садись на парашу, плохо это.
Он больше ничего не успел сказать, так как загремел задвижкой дежурный, и велел выходить по пять человек.
Начался шмон. Я был в первой пятерке. Около стены было три стола, возле них надзиратели. Велели раздеваться до гола, прощупали все барахло. Затем, заглянули в рот, в уши, прощупали волосы, оглядели тело, приказав присесть и велев одеться, закрыли меня в соседнем боксе. Следом за мной туда запустили остальных. Так прошел шмон.
Нас вывели на улицу и велели построиться. У меня щемило в груди, вдали за забором светили огни, там была ВОЛЯ. Нас вновь пересчитали и погнали в баню. Там был маленький тамбур с двумя дверьми. В одной распахнулось огромное окошко, туда на стол мы бросали свои вещи на прожарку. Голые шли в следующую дверь, тут нас живо побрили на лысо два здоровых мужика из вольнонаемных, брили древними машинками, которые драли волосню безбожно. Затем, раздав ножницы, велели обстричь ногти на руках и ногах, затем дали машинку и велели стричь лобки. По порядку провели и эту процедуру. Потом зачерпнув воды в гнутый старый таз я стал мыться, как в настоящей бане, потому-что изрядно замерз. После быстрого мытья нас завели туда, где сняли вещи на прожарку. Они лежали кучей на немытом полу. Я с трудом нашел свои. Сразу повели на склад, получать постель. Уже заканчивалась ночь, хотя еще было темно. Нас привели в длинное помещение. Здесь был склад и несколько камер для зеков. Выдали матрац, подушку, простыню, наволочку, одеяло и кружку с ложкой. Мне, как малолетке, дали казенную одежду, забрав вольную. Застиранный старый костюм был мне велик, пришлось закатать рукава и штанины. Ботинки оказались велики размера на три, фуфайка тоже. После того как нас "приодели", повели по камерам.
Во дворе светало...
Как меня прописывали.
Меня привели в камеру находящуюся недалеко от склада. Она была узкая и длинная, с четырьмя двухэтажными кроватями.Справа-стол и бак с водой, у двери-такая-же ржавая параша.Я расположился на койке, что ближе к выходу, соответственно параша была рядом. Хотел поглядеть в окно, но ничего, кроме решетки не было видно, так как оно было закрашено краской с улицы. От нечего делать я прилег и начал размышлять: говорили, что в камерах полно народу, а кроме меня тут никого и нет. Я провалялся полдня, вставал поссать и попить, делать было больше нечего, скучно. Потом я услышал шаги, сердце заколотилось, со скрежетом отворилось окошко, принесли еду-жиденький суп и склизкая каша.
В моей голове было много думок, вспоминал дом, училище. Хотелось верить, что меня оправдают, или накажут условно. Главное-вернуться домой, остальное-фигня.
Вечером, велев забрать свои вещи, меня отвели на второй этаж в камеру номер "27". Я немного взбодрился и смело зашел в открытую дверь. Как только за мной захлопнулась дверь, пацаны вскочили и стали хохоча ходить вокруг меня.
-Здарова, Карась! Тебя откуда выловили? -просипел бритый пацан, разглядывая меня.
Пять пар насмешливых глаз изучающе осматривали меня и ждали ответа. Я не струсил и бодро съязвил:
-Волга обмелела, вот и выловили меня.
Пацаны заржали еще сильнее. Я стал осматриваться по сторонам и разглядывать ребят. Больших никого не было, но я был самый маленький среди них. На душе "скребли кошки", было страшновато, но я подумал, что если будут драться-не сдамся и буду отбиваться. Я положил вещи на единственную пустую кровать. Ребята стали курить и мне дали, я затянулся.
-Прибыл откуда?-полюбопытствовал бритый.
-Из Кировского района, -ответил я и спросил с надеждой:-Кто еще оттуда?
-Да тут никого. А вообще, в других камерах кто-то есть.
-Че за статья?-не унимался бритый.
-Сто сорок четвертая. Но я не виноват.
-Да ты в несознанку-прогнусил бритый.
Они задавали мне вопросы,я отвечал: что по этапу нас привезли семнадцать человек, я один малолетка, остальные взрослые мужики, что в тюрьму попал я в первый раз.
Ребята молча глядели на меня, а бритый произнес:
-Слышал, что все новички проходят прописку?
-Ну-у, допустим.- Какой ее смысл я не знал.
А пацаны стали решать, что надо "вить морковку" и наперебой предлагать сколько морковок мне поставить. Решили: пятнадцать холодных и пять горячих, да плюс ко всему десять банок. Морковку скрутили из полотенца, это больше походило на дубинку. На середину камеры придвинули табуретку и приказали мне ложиться. Один из ребят подошел к двери и закрыл ладошкой глазок. Я лег на табурет. Кто-то из ребят замахнулся морковкой и изо всех сил ударил меня по заднице. Ребята считали и орали, что бить надо сильнее. Моя жопа горела огнем, но я стиснув зубы молчал, а пацанов это еще больше раззадоривало. Когда холодные кончились, морковку наполовину намочили, бить взялся другой парень. Бил он не спеша и гораздо сильнее, я еле терпел понимая, что все ждут моего крика, чтоб унизить меня. Но вот настала очередь бритого и я понял, что сейчас будет самое страшное. Морковку намочили полностью. Я стиснул зубы. Каждый удар приносил неимоверную боль, как будто раскаленным железом по голым ягодицам, но я молчал, не проронив ни звука. Затем, к концу морковки привязали железную кружку. Банки я тоже выдержал.
-Садись, Карась, молоток, не ожидал,-сказал бритый.
Все заржали, понимая, что сесть я не смогу.
-Давай знакомиться, Толя-протянул руку бритый.
-Леша.
-Неее, ты будешь Карась, тебе это имя подходит.
Я Затянулся сигаретой.
-Присаживайсяь, чего стоишь?-улыбнулся Толян.
Ребята заржали, было понятно- сидеть нельзя. Они вели себя так, как будто ничего не произошло.
-Давай знакомиться. Миша,-протянул руку белобрысый.
Затем, подошел цыган:-Вася.
Следом был тоже Леха, как и я.
Подошел последний:-Федя.
-Не Федя, а Хмурый,-оборвал его Толян.
-Ты отдохни, впереди еще много игр-хитро улыбаясь сказал Миша.
Покурили.
-Садись на табуретку, ща тебе по паре кырочек выпишем и по два тромбона.
Я сел, не зная чего ждать.
-Начинай, Миха, -сказал Толян.
Мишка нагнул вперед мою голову, сжал пальцы на руке и со всего маху вмазал мне по шее. Не успел я опомниться, как получил второй шлепок. Дальше, то же самое проделали все по очереди. Когда лупанул Толян, моя башка сотряслась, как от выстрела. Потом, мне поставили по два тромбона. Со всей дури одновременно хлопали по ушам и били по башке. Уши жгло, башка гудела.
-А ща, Карась, поиграем в хитрого соседа, -веселился Толя.
-Я-сосед, - выскочил Васька цыган.
-Правила игры: вдвоем с Васькой сядешь на лавку, на башку вам набросим фуфайки, затем бьем по башке. должны угадать, кто бьет. Называется игра-тюремный жучок, только лупят по башке,-просветил Толян.
Я с Васей сели на лавку, нам тут же бросили сверху фуфайки и я моментально выхватил по башке. Я высунул лицо и глянул на Толю, потому что подзатыльник был не слабый.
-Ты?
-Не-а!
Уже фуфайку я натянул сам. Потом удар получил Вася и тоже не угадал. Я не отгадал ни в третий, ни в пятый раз. Мало того, что жопа огнем горела, так теперь еще и башка звенела. Очередной удар я получил чем то очень большим и догадался, что на этот раз точно треснул Васька. Я ткнул в него пальцем.
-Ты.
-Ну ты тупой. Все тебя колотят, а говорить надо на соседа. Ведь это ж-хитрый сосед,- разулыбался Василий.
Далее была еще игра под названием "петух". Я с трудом пропихнул свои ноги в рукава фуфайки, а парни посунув мою голову под воротник, застегнули фуфайку на спине. Меня пнули ногой и я как неваляшка начал качаться на спине. Я был в согнутом положении, фуфайка стягивала меня как смирительная рубашка. Невозможно было пошевелить ни руками, ни ногами. Меня пинали, а я катался по полу, но не мог выбраться. Ребята помирали со смеху, а я глотал молча слезы. Моя воля и дух были сломлены. Я думал, что горе и беды объединяют людей. Что в трудных ситуациях люди, как братья, должны поддерживать и помогать друг другу, делиться куском хлеба...Но первый же день в камере принес мне жесточайшее разочарование. Я готов был провалиться сквозь землю от этого позора, от смеха своих сокамерников.
Ну хватит ржать, развяжите,-скомандовал Толян. Но всем было весело, никто не хотел прекращать этот балаган. Освободил меня Федя, глядя на меня ненавистными глазами. Я сидел в оцепенении и не знал, что это еще не конец...
