Ответ на пост «В Питере сфинксы возрастом в 5.000 лет»⁠⁠3

ДА начнется битва, на сцену выходит скальд:

В Санкт-Петербурге — в камне бури,
У врат жилищ — щели людские,
Сидят звери — кость земли древней,
Стражи времён, пожиратели веков.

Пять тысяч зим — счёт им неведом,
Песок времён стекал с их гривы;
Ныне же — север, лёд и сумрак,
Но память юга жжёт их камень.

Когда в домах гаснет огонь очага,
И ночь укрывает стадо людское,
Серебро неба — свет волчий —
Льётся на лики зверей безмолвных.

Как в дни, когда Нил — путь змеи водной —
Нёс свои воды сквозь жар пустыни,
Жгло их сиянье ока небесного,
Звало к обряду древнему, дикому.

Сходят тихо с престолов каменных,
Кость земли размягчив в суставах;
Мыслей обломки, как руны сломанные,
Вновь собирают в узор дороги.

Входят в Неву — меч воды стылый,
Режет поток их грудь без жалости;
Конь глубины несёт их тенью
Мимо железа — костей мостовых.

Мимо жил водных, вен города,
Мимо чугунных зверей бездушных;
Камень их крошится — кость стареет,
Но шаг их крадущийся не угас.

Ищут они лес копий зелёных,
(Пальмы — копья песчаных богов),
Ищут простор, где ветер огненный
Гладил песок, как шерсть звериную.

Каждую ночь — тоска их кормит:
Север — не дом для зверя солнца;
И потому, к утру бледнеющему,
Назад крадутся к местам узилищ.

Бег их быстр — пока глаз неба
Не открылся над краем мира;
И звёзды — раны на шкуре ночи —
Тихо следят за их бегом вечным.