Одинокая звезда⁠⁠

Висеть на заборе, вот так, вверх тормашками, было не очень удобно. Кто бы мог подумать, что у штанов такая крепкая ткань! Телефон выпал и валялся где-то внизу, в кустах, рядом с сумочкой. Да если бы и остался в руках, кому ей звонить? Танька вздохнула. Сейчас бы ей очень пригодилась пачка сигарет из той сумочки. Хотя бы одна сигаретка.

До рассвета оставалось часа четыре. То ли от холодного ветра, то ли от нетипичного положения тела, но Танька протрезвела. Возможно, впервые за последние лет пятнадцать. От нечего делать она задумалась. Такого с ней не случалось и того дольше.

Вспомнилось время, самое начало 90-х, когда посмотреть на неё собирались стадионы. Поклонники сутками караулили под балконом гостиниц, а сами номера были завалены цветами. Она была звездой, настоящей звездой. Её песни пела вся юная страна.

Октябрьский ветер залез под куцую куртку и пальцами пробежался по позвоночнику. Танька поежилась. Ткань штанов предательски затрещала, но выдержала. В то время Танька много работала, всё время проводила на гастролях. Выступала, записывала альбомы. Старые подруги остались в Пензе и повыходили замуж. С ними у Таньки не осталось ничего общего, если не считать зависти, с которой они прилипали к телевизору, когда её награждали на "Песне года". Тихо и незаметно умерла бабушка. Танька осталась совсем одна, но не ощущала своего одиночества в бешеном забеге звездопада. Волна новых друзей схлынула вместе с утратой популярности, оставив Таньку в одиночестве на берегах забвения.

Ни ребенка, ни котенка, ни ебенка, лишь двушка в Марьино и какие-то копейки от студии, которых хватало на водку и дешевую колбасу. Танька всхлипнула от жалости к себе, штаны затрещали, плакать расхотелось.

Плакать? Если только от смеха. Она, пятидесятипятилетняя звезда, висит кверху ногами на заборе, через который пыталась перелезть, чтобы срезать путь к дому, из бара, где отплясывала на стойке под свои же собственные песни. Да шоб все так жили! Танька рассмеялась весело и беззаботно, как в юности. Штаны, наконец, порвались, явив миру розовые в ягодку трусы на вполне ещё аппетитной заднице. Упав в кусты, Танька продолжала смеяться, глядя в чистое осеннее небо, непомосковски усеянное звёздами.

Во время утреннего обхода охранник обнаружит тело миниатюрной брюнетки. Патологоанатом констатирует инфаркт и поразится улыбке на лице трупа. Протянув руку, чтобы закрыть ей глаза, он замешкается, ему покажется, что в глазах женщины вместо молочной пелены, спутницы смерти, застыли отражения звёзд.