Нижняя топь 2⁠⁠

Я вскочил, сел на кровати, схватил ружье и направил его на дверь своего застенка. Я ничего почти не понимал, но страх во мне был невероятно силен. Я ведь думал, что люди здесь вообще не выходят по ночам из дома, плотно закрывая двери, а тут среди ночи кто-то подошел к хате, и ему открыли. В голову полезли разные мысли.

«Она явно запускает тварь внутрь. Я знал ведь, что здесь дело темное. Не надо было останавливаться у нее… Странная старуха… Ведьма… Она точно какая-нибудь ведьма. Травы, колодец этот с письменами и крестом, бараньи головы… Так вот оно что… Вот почему она отмалчивалась…Она  кормит эту тварь! Она ее подкармливает по ночам. А теперь еда – это я! Здесь-то и осталось три человека, и все друг за друга. Проклятое место».

- Иди, иди, - снова раздался голос старухи. – Одного раза мало было. Не доволен одним-то разом.

«Не смог меня за прошлую ночь сожрать. А теперь забор не сломать. Вот и запускает в хату».

Тяжелые шаги слышались уже в коридоре. Я крепко вцепился в цевье ружья и был готов стрелять в любого, кто откроет дверь.

- Опомнись, Василь, - я услышал старуху снова, - уж, сколько ходишь, а толку нет.

- Все равно отыщу, - раздался чей-то грубый голос. - Он свое получит.

- Окстись, тебе говорят, окаянный.

- Не мешай.

Неизвестный направился к выходу, а старуха хлопнула дверью, лязгнула щеколдой и зашаркала в чулан.

Я несколько минут осмысливал услышанное. Старуха не хотела меня скормить чудищу, она просто разговаривала с кем-то. Но с кем? Кто не боится выходить ночью на улицу? Здесь и нет никого, только тот человек, который отказался переезжать в Волоково. А больше здесь быть некому.

В подполье что-то заскреблось, и шум подобрался к углу моего застенка. Половица дернулась и там показалась та самая «дикая» кошка. Шерсть ее была вздыблена, глаза горели, она прыгнула на тумбочку возле окна и уставилась сквозь него.

Я тоже подошел к окну и, облокотившись о тумбу, стал пялиться в темное окошко. Мутная полоса леса и постройки во дворе казались черными пятнами на фоне серой от тумана земли и звездного неба. Было тихо. Но вдруг посреди этой тишины где-то у леса, раздался протяжный вой. В нем не было ничего от воя волка или собаки, это было что-то среднее между тем, как трубит слон и поет кит. Я ничего подобного никогда не слышал. Это было удивительно красиво и жутко.

В тот же момент я снова увидел очертания странного создания. Вытянутое тело пригибалось к земле и было довольно юрким, даже если учесть его большие размеры. Существо передвигалось на задних лапах, поджимая к груди передние, останавливалось, прислушивалось и снова суетилось у кромки леса. Потом оно направилось в мою сторону. Подбежав к колодцу, создание остановилось и стало принюхиваться. Вытянув короткую переднюю лапу, оно скрябнуло по крышке колодца, ткнулось туда мордой и вдруг, громко взвыв, отскочило в сторону и побежало к забору.

Мое сердце стучало все громче и громче с каждым шагом твари ближе к моему окну. И вот она уже почти рядом со мной, и нас разделяло каких-то три метра и полусгнивший забор. Я почти ясно слышал, как шумно она выдыхает воздух.

Кошка, что сидела на тумбочке рядом со мной, прижала уши к голове, зашипела, распушила хвост и стала нервно бить его кончиком. Я, зная, что ночное создание не любит света, достал фонарик, направил в сторону, где слышалось громкое дыхание, и нажал кнопку.

Раздался какой-то хрип, животное резко развернулось и выпрыгнуло из полосы света за угол дома. Все, что осталось – это секундный образ этой твари. У нее была вытянутая морда, по бокам поросшая длинной шерстью. Ушей вроде бы не было, но первое, что бросалось в глаза, были широкие ноздри и большая пасть с рядом огромных зубов.

Я выключил фонарь. Снова послышался шорох и шумное дыхание приближалось к моему окну, потом я услышал легкие удары по забору.

Так устроен человеческий организм, что в критические моменты он мобилизует все силы или на бегство, или на нападение. Бежать мне было некуда. Я совершенно забыл, где я, забыл, что боюсь. Я схватил ружье и выстрелил сквозь стекло в сторону шума. В ушах зазвенело, на минуту я совершенно оглох, но мне хотелось только одного – убить эту тварь. Я выстрелил снова, потом перезарядил ружье и выстрелил еще пару раз.

В сумраке на улице я видел, как темная тень заковыляла вдоль забора к лесу. Обезумевший, я выскочил из дома, на ходу вытаскивая пустые гильзы и снова заряжая ружье. У колодца животное резко развернулось и бросилось ко мне. Тут я понял, что оно выманило меня из дома и теперь мне не скрыться.

Я вскинул ружье и выстрелил. Создание взвизгнуло, но не остановилось. Я выстрелил еще раз. Это снова не дало никакого эффекта. Тем временем, я видел, что крышка колодца откинулась, и оттуда вынырнул чей-то темный силуэт. Животное неслось ко мне. Времени на перезарядку уже не было, и я, схватив ружье за ствол, со всей силы ударил подпрыгнувшую ко мне тварь. Она замотала головой, и я снова ударил ее, потом еще и еще. Вдруг животное метнулось назад, развернулось и одним прыжком сбило меня с ног. Я ударился головой о землю и, прежде чем потерять сознание, сунул приклад ружья в пасть животному.

Когда я открыл глаза, было светло, но неба, как я рассчитывал, не было видно. Надо мной был потолок. Потолок в каком-то доме. Я с трудом повернул голову – это был не мой застенок в старухиной избе. Это была незнакомая мне комната.

Все болело. Я не мог пошевелиться и просто лежал на кровати возле стены.

- Если все болит – значит, не умер, - подумал я. – Не так-то просто меня сожрать.

Корчась от боли, я все же ощупал себя. Ноги целы, руки тоже целы. Этой твари даже кусок не удалось от меня откусить.

Вдруг дверь у противоположной стены открылась, и вошла девушка лет двадцати пяти. Она несла в руках стакан. Подойдя к моей кровати, девушка остановилась и протянула стакан мне.

- Не буду пить, - сказал я.

- Станет легче, - ответила девушка.

- Где я?

- Мы от баб Веры тебя к нам перенесли. Она стара больно, тебя выхаживать.

- К черту меня выхаживать! – закричал я. - Где мои вещи? Звоните в Волоково председателю. Я домой. К черту вашу деревню. Плевал я на кандидатскую... Эмм.. В смысле на лес ваш.

- Да ты выпей сначала, а потом чертыхайся, сколько влезет, - спокойно сказала мне девушка.

Я вырвал у нее стакан и, стараясь не показывать боли, выпил его залпом.

По телу сразу же разлилось спокойствие. Я упал на подушку и моментально уснул, вероятно, еще часа на четыре, потому что, когда я проснулся, был уже вечер.

Тело болело на много меньше, но меня теперь трясло чисто от эмоций. Если раньше я надеялся на ружье, то теперь я знал, что оно бесполезно. Да и где оно теперь? Как я остался в живых, я сам не понимал, но я знал, что нужно убираться отсюда поскорее.

Вдруг я услышал, как рядом со мной что-то скрипнуло. Я повернул голову - рядом на стуле сидел пожилой бородатый, но все еще крепкий человек. Голова его была обмотана тряпкой с кровавыми подтеками. В левой руке он держал папиросу, а кисти правой руки у него не было.

- Ну, как ты, - спросил бородатый.

- Нормально, - ответил я, прислушиваясь к своему телу. – Собираюсь домой.

Боль практически прошла, осталась только неприятная ломота в костях. Я с трудом встал с кровати и начал одеваться.

Я теперь все понял! Все! Меня тут ничто не задержит. Ничто! Вот он сидит со мной разговаривает, а голова перевязана… Конечно, прикладом моего ружья по башке получил. Это он по ночам по лесам шарится. Дед этот! Оборотень. Ну и врезал же я ему. Оборотень и две ведьмы: старуха и молодая. И живут тут себе втроем. Я все понял. Все!

Я оделся и направился к двери. Человек поднялся со стула и перегородил мне дорогу, упершись обрубком руки в дверь.

- Даже не посмотришь? – спросил он.

- Хватит, насмотрелся на вашу дьявольщину. Пусти.

- Дело твое, - сказал бородатый. - Я думал ты на него посмотреть захочешь.

Я встал, как вкопанный.

- На кого?

- На болотника.

- На кого? – еще раз спросил я.

- Ну на болотника. Я-то в колодце его дожидался, у меня там засидка специальная. Думал сегодня я его дожму, а тут ты.

Сердце сильно забилось, временное помешательство ослабевало, и постепенно я начал приходить в себя.

- Вот он и меня хорошо помотал, - сказал человек, показывая на окровавленную тряпку на голове. – Но ты его тоже хорошо попортил. Вдвоих и одолели.

Я продолжал бессмысленно смотреть на старика.

- Да он еще где-то стекол нажрался – ослаб, - усмехался старик. -  Пошли, поглядишь в последний раз, да я эту тварюгу спалю.

Мы вышли во двор, завернули за угол, и там, возле сарая, я увидел свой ночной кошмар. Мертвое животное метра в два длинной, с длинным толстым хвостом, сужающимся к концу, лежало на земле с перерубленным горлом. Тело его было покрыто бугристой, как у крокодила, кожей, такой толстой, что с трудом пробьешь из охотничьего ружья.

- Во, видал? - спросил старик и ножом ковырнул один бугорок на шкуре животного.

Оттуда выпала круглая свинцовая пуля.

- Вот так шубу из нее пошить, - продолжал восхищаться он. – Ай, крепка бы была. Вишь, вся постреляна, а ему хоть бы что.

Я снова обратил внимание на зверя. Он скорее был похож на небольшого динозавра, только какого-то странного, не похожего ни на одного, которого я знаю. Шерсти у него не было, а то, что я принял за шерсть были висящие складки кожи вдоль его морды. Да… Я посмотрел на его пасть. Он бы мог сожрать меня в один момент. Мне стало как-то муторно. Я отвернулся, что-то буркнул бородатому и направился к дому старухи собирать вещи.

Старуха сидела на крыльце (это был ее любимый вид отдыха) и всматривалась в далекую полосу, где бескрайний лес граничил с небом.

- Вот и отродился, проклятый, - сказала она, посмотрев на мою порванную куртку.

- А он один?- спросил я.

- Один.

- Давно  здесь? – снова спросил я, видя, что старуха хоть что-то начинает рассказывать.

- Давно. Когда лес здесь только начали рубить, его и выгнали из топи. Вот все и бродил.

- А его еще кто-нибудь видел?

- Вот Василь и видел, что теперь одной рукой работает. Пошел как-то в березняк, то было, когда в Нижней Топи много еще народу жило. Пошел в Березняк да заплутал. Забрел в болото, а там он, ну они и повздорили. Василь ему глаз топором, а он Василя погрыз да поломал. Так Василь после все болотника поймать пытался. Подманивал. Всех баранов поизвел. Говорит «Найду свою руку в его поганой пасти»

- Нет, - перебил я. – Я имею в виду, ученые его смотрели.

- Ездили тут. Смотрели. Да его разве поймашь? Следы, говорят, у него интересные. Ти в камнях они такие находили?

- В окаменелостях.

- Во, во. В них.