Молоток. Продолжение рассказа⁠⁠

Начало тут

Глава 5: Аромат клубники

Вы все еще не верите? Думаете, человек не может победить тьму в душе? Нет, я не уверяю вас, что в этой истории обязательно будет так. Однако, неужели в вашей жизни не было примера того, как человек менялся кардинально в лучшую сторону? Автору в самом деле это очень интересно. Потому что он сам некоторое время назад был человеком, который очень сильно отличается от того, кто пишет эти строки…

Прошёл год, Том и Клара поженились. Всё, что могло пойти не так, протекало совершенно правильно. Том стал успешным бизнесменом — он стал владельцем книжной лавки, в которой работал. Чуть позже он превратил ее в процветающий магазин редких изданий. Люди со всей округи стекались к нему за книгами, как будто он обладал каким-то секретом, о котором знали лишь посвящённые. Его успех был таким же внезапным, как и его возвращение к жизни.

Джек видел всё это, каждую пятницу приходя в дом брата, как по расписанию. За этот год он стал почти неотъемлемой частью их жизни — как гость, как наблюдатель, не в силах полностью отстраниться от того, что происходило. Он был рад за брата, конечно. Но внутри его разума, где-то на границе с подсознанием, всегда стояла тень сомнений. Тени прошлых лет медленно расползались, как незаметный серый туман, который не испаряешь, но и не можешь потрогать.

В тот вечер, когда Джек снова пришёл к Тому и Кларе, всё выглядело так же безмятежно, как всегда. Двор был освещён мягким светом фонарей, под деревьями шевелилась тень. Дом встретил его тишиной и запахом — сильным, сладким, проникающим в ноздри ароматом клубники.

Джек вошёл в прихожую, когда Том появился в дверях, расправляя воротник рубашки.

— Джек, рад видеть! — Он протянул руку брату, как если бы они не виделись целый месяц, а не неделю. — Проходи, проходи. Клара на кухне, не выходит, пока не закончит свой клубничный пирог. Ты ведь знаешь, как она любит это дело.

Джек кивнул и шагнул в гостиную. Том всегда был гостеприимен, всегда улыбался, но что-то в этот раз казалось другим. Не сразу. Это было как лёгкое колебание в воздухе — неуловимое, но чувствующееся под кожей. Стены комнаты казались немного темнее, чем обычно. Может быть, свет ламп мерцал не так ярко, или же просто в этот вечер в доме стояла какая-то странная, неестественная тишина.

— Садись, — предложил Том, указывая на привычное кресло в углу. — Как у тебя дела? Как работа?

Джек сел, прислушиваясь к звукам, доносящимся с кухни. Но... ничего не слышалось. Ни шума кастрюль, ни звона посуды, ничего. Только очень отчётливый запах клубничного пирога наполнял комнату, как нечто почти материальное.

— Да всё по-старому, — отозвался Джек, чувствуя, как его охватывает странное беспокойство.

Том устроился в кресле напротив, расслабленный, с той самой небрежной улыбкой, которая всё чаще была на его лице. Они болтали, как всегда, без спешки, без особых тем — работа, планы на выходные, воспоминания о детстве. Но что-то в этом разговоре было другим.

Часы в углу тихо тикали, напоминая о времени, которое незаметно уходило. Прошёл час, а Клара всё ещё не вышла. Джек не мог не заметить этого.

— Клара... — небрежно начал он, пытаясь нащупать нужные слова. — Она всегда так долго готовит пироги?

Том ухмыльнулся, словно предвкушая его вопрос.

— Она просто перфекционистка, ты знаешь её. Хочет, чтобы всё было идеально. Дай ей ещё немного времени.

Джек кивнул, но в голове начали всплывать странные мысли. Казалось, что в этот вечер что-то не так. Казалось, что этот пирог, о котором говорил Том, был лишь предлогом. Не было ни звука, ни тепла от духовки, ни привычных звуков готовки. Только запах. Слишком сильный запах, который буквально наполнял комнату, как если бы сам воздух был пропитан сладким клубничным ароматом.

Том встал, потянулся и включил телевизор. Прошло еще десять минут. Душу Джека наполнило это неприятное ощущение — не страх, нет, скорее тревога, которую трудно объяснить. Всё было слишком тихо. Джек стал озираться, его взгляд цеплялся за мелкие детали, за то, что, казалось бы, не имело значения. Внезапно его внимание привлекла небольшая вещица в углу комнаты — маленький белый цилиндр с надписью, который стоял на полке рядом с цветком.

Он присмотрелся. Это был ароматизатор. Самый обычный, один из тех, что можно купить в любом супермаркете. Но надпись на нём заставила его сердце замереть:

«Запах клубничного пирога».

Глава 6. Страница 17.

Что такое безумие? Это старинная загадка, старше человека, старше самих звёзд. Джек часто размышлял об этом, вспоминая своего брата и отца. Безумие, как трещина в зеркале, — вначале ты не замечаешь её, видишь только своё отражение, но постепенно всё становится искажённым. Чем дольше смотришь в это зеркало, тем больше понимаешь, что тебя самого там уже нет. И что, если тот, кого ты любил и знал, впадает в безумие? Остаётся ли он близким? Или безумие похищает его целиком, превращая в чужака, в опасную тень?

Джек замер, не сводя глаз с крохотного ароматизатора. На мгновение в его голове воцарилась абсолютная пустота. Он вновь вдохнул этот сладкий аромат, теперь он показался удушливым, липким, словно наполняющим комнату фальшью. Воспоминания нахлынули, как неуправляемая волна. Весь разговор с Томом. Каждый его взгляд. Клара, которая так и не вышла. Всё было не тем, чем казалось. Запах был искусственным.

Что это означало? Клара вовсе не готовила пирог. Тогда где она? И для чего этот фарс? Почему Том хотел, чтобы Джек думал, что она готовит? Пазлы в голове не складывались. Джек пытался найти объяснение, но внутри него всё бурлило от вопросов.

Он взглянул на Тома. Тот уже давно смотрел на него. У Джека похолодело в затылке… Некоторые время он не мог промолвить ни слова…

Он сидел на диване, чувствуя, что не может пошевелиться, поглощённый странным ароматом клубничного пирога, который наполнял его лёгкие ужасным, сладким воздухом. Этот запах теперь казался ему отвратительным, мёртвым, как труп под пластиком. 

— Том, — Джек сказал это имя почти шёпотом, но оно не разбудило его брата. Он был поглощён чем-то внутри себя, словно слышал музыку, недоступную для других.

Безумие. Оно было перед ним, сидело в этом кресле.

Внезапно Джек почувствовал толчок изнутри, будто что-то незримое сорвало с него оковы раздумий. Он резко встал и побежал на кухню.  Когда он открыл дверь, мир перед ним рухнул.

На полу, среди тёмных пятен, которые напоминали россыпь поломанных клубничных ягод, лежала Клара. Она не двигалась. Её лицо было безмятежным, слишком спокойным для живого человека. В груди что-то болезненно сжалось, когда Джек понял: она мертва. В этом не было сомнений. 

Рядом с её телом лежал молоток. Старый, ржавый, с деревянной рукоятью, покрытой кровью. Джек встал, оцепенев. Слишком знакомая сцена. Слишком хорошо знакомый инструмент. Его сознание вздрогнуло, возвращаясь в ту ночь, много лет назад, когда этот самый молоток проломил череп их отца. Теперь он снова был здесь, и снова использован. Как и тогда. 

Пульс глухо стучал в висках. В голове Джека звенела тишина, а запах клубники — этот отвратительный, искусственный запах — стал совсем невыносимым.

Он стоял в оцепенении, пока в его ушах не раздался знакомый, спокойный голос Тома:

— Знаешь, почему мои книжки в лавке такие популярные?

Джек медленно обернулся. Том стоял в дверях кухни, его глаза блестели в тусклом свете ламп, а улыбка, растянувшаяся по его лицу, стала ещё шире. Словно за ней скрывалось нечто ужасное, нечто, чему нельзя было доверять. Это была не улыбка человека — это была улыбка того, кто давно потерял человечность.

— Это всё потому, что на каждой семнадцатой странице есть особый текст. Он как двадцать пятый кадр в фильме. Незаметен для тех, кто не знает, но… — Том шагнул ближе, его тень стала длиннее, обволакивая стены, как жидкая тьма. — Те, кто его прочитает, понимают, что им нужно сделать. Это древнее заклинание, Джек. Очень древнее. Задача каждого, кто прочтет ее – убить того, кто искренне любит тебя. Отец любил меня. Клара полюбила меня. И ты, мой брат, любил меня…

Глава 7. Цепи и Выбор.

— Посмотри на книжку позади тебя, — мягко продолжил Том, как если бы предлагал что-то обыденное, и показал рукой на старую книгу, стоявшую на полке в углу.

Джек не хотел этого делать. Его разум сопротивлялся, но тело, как подчинённое чужой воле, медленно повернулось. Он медленно прошёл вглубь комнаты, к полке с книгой. Его пальцы дрожали, когда он потянулся за ней. Обложка была старой, обтянутой кожей. Джек узнал ее. Та же книга, которую Том прочел в день убийства отца. Руки сами собой открыли её на семнадцатой странице.

Текст не был обычным набором букв. Это не была тайна, которую можно было разглядеть или прочитать, словно инструкцию. Нет, это было нечто иное, нечто живое, проникающее в разум, заползающее в самое глубокое и тёмное место души. Джек ощутил это, как только его взгляд коснулся страниц. Слова стали двигаться, танцевать перед глазами, их линии извивались, как змеи, обвиваясь вокруг сознания. 

Это было как падение в бездну, в которую ты не решаешься прыгнуть, но тебя всё равно тянет вниз. Он не мог отвести глаз, не мог сопротивляться, словно его воля растворилась в этом тексте, оставив его один на один с чистым ужасом.

Мир вокруг исчез, растворился в чёрном тумане, а перед его глазами возникло видение — гигантская пещера, настолько огромная, что её стены скрывались в темноте, как в бесконечности. Внутри пещеры, в её самом центре, был тот, кого он боялся больше всего, хотя никогда раньше не видел.

Это существо было настолько огромным, что его очертания казались нереальными, словно сама земля дрожала под его весом. С цепями, обвивавшими его тело, как змеи, этот монстр был воплощением чистой разрушительной силы. Каждая из цепей была натянута до предела, но не рвалась, как если бы она сама по себе обладала жизнью, удерживая этого гиганта на границе между свободой и заточением. Его кожа была серой и грубой, как камень, а глаза — два бесконечных озера тьмы, смотревшие прямо на Джека.

Из пасти чудовища вырывался вопль, хриплый, наполненный древней болью, что пронизывал всё вокруг, заставляя воздух вибрировать:

«Освободи меня...» 

Этот голос был вездесущим, он проникал в самую глубину сознания, резонируя внутри Джека, как эхом. Гулкий, раздирающий сознание. Голос не был просьбой — это был приказ, которому невозможно противиться. Джек ощутил это всем своим существом: ему было предназначено освободить это создание. 

Перед ним, прямо в воздухе, материализовался ключ, старый, ржавый, его форма была изогнутой, словно сама реальность согнулась вокруг него. Джек потянулся к нему. Его рука дрожала, но двигалась самостоятельно, как будто кто-то управлял им извне. Он знал, что не должен. Он знал, что монстр был заключён в цепи не зря. Но голос был слишком силён, а видение слишком явственным.

«Освободи меня...» 

Джек больше не мог сопротивляться. Он взял ключ и вставил его в замок, который был одним из тысяч, держащих цепи. С тихим, почти благоговейным щелчком, замок открылся, и одна из цепей ослабла, соскользнув с монстра на землю. Гигантское существо вздрогнуло, и его дыхание стало глубже, словно оно почувствовало свободу.

Он открыл глаза, стоя в комнате. Ещё несколько мгновений его разум плыл между пещерой и реальностью, но комната медленно возвращалась в своё обычное состояние. Стены, мебель, тусклый свет лампы. Но не было Тома. Брат исчез. Зло было освобождено.

Джек понял это в тот же миг, как только осознал, что его брат больше не здесь. Всё было настолько очевидно, что ему даже не пришлось задумываться.  Тьма, проникшая в его брата, через эту дьявольскую книгу, не исчезла. Она хитро ждала своего часа. Проникая в тела людей и меняя их изнутри, она шла дальше. Теперь это зло, это древнее существо, блуждало по улицам города, скрытое за человеческим лицом его брата. И лицами тысяч других…

Он подошёл к столу и медленно взял в руки молоток. Его рукоять была тёплой, как будто впитала тепло человеческой жизни. Джек долго смотрел на него, чувствовал его вес в руке, как если бы этот молоток был не просто инструментом, а частью его самого. Монстр внутри него шевельнулся, тихо зашептав, подобно тому, как говорил голос в пещере.

«Найди своего брата и убей его… Он не имеет права жить дальше. Ты совершишь справедливость. Отомстишь за погибших. Ты сделаешь праведное дело…»

Джек бросил молоток в сторону и подошел к окну. Сердце его билось спокойно, впервые за последнее время. Пережив этот ужас, он будто нашел себя.  Он знал, что не будет убивать брата. Как бы ни был хитер дьявол, выбор мы делаем сами. Какой бы странной колдовской силой ни обладал текст в той ужасной книге, есть Книга с куда более сильным текстом. Как бы ни был силен тот ужасный монстр в его видении, Бог намного сильнее.

КОНЕЦ