МАРТИН ЛЮТЕР, «О СВОБОДЕ ХРИСТИАНИНА»
В ноябре 1520 года Мартин Лютер находился в положении человека, который уже поджег фитиль, но еще не услышал взрыва. Папская булла с угрозой отлучения уже подписана, до Вормсского рейхстага с его знаменитым «на том стою и не могу иначе» оставались месяцы, а бывший августинский монах, успевший за один год написать два яростных трактата - «К христианскому дворянству немецкой нации» и «О вавилонском пленении Церкви», - вдруг выпускает третий, совсем другой по тону. «О свободе христианина» - маленькая книжка, которую сам Лютер в сопроводительном письме папе Льву X назвал подарком: мол, я беден, золота у меня нет, прими вместо него краткое изложение всей христианской жизни. Жест одновременно трогательный и дерзкий - подарить папе трактат, из которого следует, что вся система церковных заслуг, индульгенций и посредничества между человеком и Богом, в сущности, не нужна.
Весь трактат вырастает из одного парадокса, сформулированного на первой же странице, и это, пожалуй, самый знаменитый парадокс в истории богословия: христианин - совершенно свободный господин всего и не подвластен никому; христианин - совершенно покорный слуга всего и подвластен каждому. Два утверждения, которые выглядят как логическая катастрофа, Лютер берется примирить, опираясь на апостола Павла: «будучи свободен от всех, я всем поработил себя». Для этого он разделяет человека на внутреннего и внешнего. Внутреннему человеку, душе, не помогает ничто внешнее - ни ряса, ни пост, ни паломничество, ни даже добрые дела сами по себе. Душе нужно только одно: слово Божие и вера в него. И вот здесь - сердцевина книги, то самое «оправдание верой» в концентрированном виде. Человек не может заслужить спасение, накопить его, как баллы в программе лояльности; он может только довериться обещанию Бога. Вера, говорит Лютер, делает три вещи: освобождает от необходимости выслуживаться перед законом, воздает Богу высшую честь (потому что доверять кому-то - значит считать его правдивым) и соединяет душу с Христом, как невесту с женихом.
Этот свадебный образ - самое красивое место трактата, богословы называют его «радостным обменом». Как в браке имущество супругов становится общим, так Христос берет себе грехи, смерть и ад души, а душа получает его праведность, жизнь и спасение. Бедная, опороченная невеста выходит замуж за богатого жениха - и сделка, прямо скажем, вопиюще неравная, но в этом и состоит, по Лютеру, Евангелие: оно неравное в пользу человека. Отсюда же вырастает идея всеобщего священства: если каждый верующий соединен с Христом напрямую, то каждый - священник, и иерархия из посредников превращается просто в служителей.
Но тогда возникает вопрос, который Лютеру задавали и при жизни, и все последующие пятьсот лет: если дела не спасают, зачем вообще быть хорошим? Не получается ли лицензия на безделье и свинство? Вторая половина трактата - ответ на это, и ответ изящный. Лютер переворачивает привычную логику: не дела делают человека добрым, а добрый человек делает добрые дела, как хорошее дерево приносит хорошие плоды, а не становится хорошим благодаря плодам. Освобожденный верой человек больше не совершает добро из страха или ради выгоды - и именно поэтому впервые может совершать его по-настоящему, бескорыстно, из чистой любви к ближнему. Вот и разрешение парадокса: свободный господин добровольно становится слугой, потому что ему больше незачем работать на собственное спасение, и все силы освобождаются для других. Христианин, пишет Лютер, живет не в себе самом, а в Христе через веру и в ближнем через любовь. Он даже сравнивает верующего с Христом: как Христос, имея все, добровольно принял образ раба, так и христианин становится «Христом для своего ближнего».
Трактат вышел одновременно на латыни - для ученой Европы - и по-немецки, для всех остальных, и немецкая версия разлетелась мгновенно: печатный станок сделал Лютера первым в истории автором бестселлеров. Влияние книги трудно переоценить и трудно описать без головокружения. Из нее выросла протестантская этика с ее идеей, что мирской труд - пекаря, сапожника, матери семейства - не менее свят, чем монашество. Из нее - само понятие свободы совести, которое потом секуляризировалось и дошло до нас в конституциях. Правда, история тут же преподала урок о том, как опасно читать книги невнимательно: немецкие крестьяне в 1525 году поняли «свободу христианина» вполне буквально, как свободу от господ и повинностей, и Лютер, к разочарованию многих, резко объяснил, что имел в виду свободу внутреннюю, духовную, а вовсе не социальную революцию. Это напряжение - между освобожденной душой и несвободным телом - осталось занозой в протестантизме надолго.
Уроки книги, впрочем, шире конфессиональных споров. Лютер описал психологический механизм, знакомый каждому, кто пытался заслужить любовь - родителей, начальства, Бога, подписчиков: это гонка без финиша, в которой любое достижение обесценивается следующим требованием. Его решение радикально: сначала прими, что ты уже принят, и только потом действуй - не чтобы стать кем-то, а потому что ты уже кто-то. Современная психология, от гуманистической терапии до разговоров о безусловном принятии, во многом пересказывает этот ход своими словами, не всегда зная, что цитирует монаха из Виттенберга. А парадокс господина и слуги оказался удивительно живучей формулой зрелости: по-настоящему свободен не тот, кто никому ничего не должен, а тот, кто служит другим не из страха и не по расчету. Маленькая книжка 1520 года, написанная как подарок папе, в итоге стала подарком всем, кто устал выслуживаться, - и в этом качестве она, похоже, не устареет никогда.
ОТКРЫТ НАБОР НА КУРС "ПЬЕСА"
(ссылка в профиле)
СЛЕДУЙТЕ ЗА БЕЛЫМ КРОЛИКОМ!