Лилька⁠⁠

7. Лилька

Лилька

Лилька

Лилька

Лилька

Лилька

Лилька

Долгое время в жизни Лильки ничего не происходило. Просыпалась, расчесывала длинные чёрные волосы, шла на завод. Вечером в обратном порядке. В начале 69ого она встретила Славика. Славик был подающим надежды инженером, скучным человеком и совершенно неинтересным мужчиной. К лету они расписались.

Мужу, как молодому специалисту выделили квартиру в только что сданном доме, но Лилька наотрез отказалась туда переезжать. Один за одним, родились и умерли, не дожив и до года, трое её детей — два мальчика и дочка Наташа. Славик был хорошим мужем. В те минуты, когда он не вызывал раздражения, она питала к нему какое-то подобие благодарности. Авария на Приборостроительном, случившаяся весной 77-го, сделала вдовами многих женщин городка, среди них была и Лилька.

Как прежде потянулись одинаковые дни, нераскрашенные ни одним событием. Лилька и папка остались вдвоём, как в детстве, и, казалось, обоих это вполне устраивало. На третий год вдовства, на чердаке расплодились осы, спасу от них не стало. Дождавшись выходного, полезла Лилька на крышу окурить гнезда. Верхняя ступенька приставной лестницы хрустнула под ногой, Лилька попыталась ухватиться за балку, не удержалась и полетела вниз. Сломанный в двух местах позвоночник навсегда усадил её в инвалидную коляску.

Время остановило свой ход. С домашними делами Лилька худо-бедно справлялась, с остальным помогали родственники из сердобольных. Иногда приезжал дядя Костя на своём неизменном ЗИМе. Он приносил с собой терпкий запах одеколона и копченой колбасы, шумную атмосферу большого города, новые книги для, пристрастившейся к чтению, Лильки, московские гостинцы в шуршащей оберточной бумаге и неизменную поллитру Пшеничной для папки. В такие вечера они подолгу засиживались за столом, вспоминали юность и фронт, пили за ушедших. Голос дяди Кости грохотал, и вся его большая жизнелюбивая фигура заставляла съеживаться стены небольшой комнаты, делала низкие потолки ещё ниже. В один из таких визитов дядя Костя привёз большую коробку, в которой оказался телевизор.

С телевизором в старый дом пришла другая жизнь, полная человеческих голосов, смеха и музыки. Телевизор смел границы существования папки и Лильки, обозначенные бревенчатыми стенами, расширив их до неведомых материков и космического пространства. Так два инвалида стали частью человечества. Папке нравились все передачи, даже детские. Он сидел и внимательно слушал, а иногда просил дочь описывать картинки, сменяющиеся на экране. Так, из телепередач, они узнали о смерти нескольких Генсеков, смене строя и развале когда-то могущественной страны. Все эти события почти никак не отразились на их скромном затворническом бытие.

А потом умер папка. Тихо, как и жил, просто не проснулся в один из тёмных декабрьских рассветов. Накинув отцовскую куртку, Лилька попыталась выехать на коляске в заметенный двор. Застряв, коляска перевернулась, Лилька выпала в снег и долго ползла на руках к калитке, а потом столько же кричала, долбила в ветхие доски слабым кулачком, пока её не услышал проходящий почтальон.

Положили Тимофея рядом Соней. На похороны явилась вся многочисленная родня. Длинный стол протянулся через две комнаты. Табуретки пришлось занимать у соседей. Готовить к поминкам вызвалась Валентина с дочерью и старшей внучкой — вот уж на чью помощь Лилька не рассчитывала. С Валей они не виделись со дня смерти Ады.

Все эти три бесконечных дня, когда в доме толпились посторонние, двери хлопали, шевеля простыни, развешанные поверх зеркал, а Лильку все время о чем-то спрашивали, в чём-то убеждали и говорили ещё сотни пустых и ненужных слов, якобы должных принести ей какое-то облегчение, она пребывала в состоянии похожем на дурной нескончаемый сон, из которого просыпаешься не в явь, а в новый сон, ещё гаже и мутнее прошлого. "Как они не понимают, – думалось Лильке, — папка умер. Совсем, окончательно, навсегда. Мой папка. Умер. И что теперь со мной? Зачем они это все? К чему это теперь-то?"

Наконец, все ушли, замер опустевший дом. Валька все порывалась остаться, прибрать посуду, и Лильке пришлось почти гнать её со двора. Проводив последних гостей, Лилька вернулась к руинам поминального стола. За столом её уже ждали.

Во главе был папка, но не такой, как в последние годы, а тот, каким вернулся с фронта, большой, красивый, с щелками смеющихся глаз. Слева льнула к нему юная мама, держала под руку, склонив голову на мужнино плечо. Справа, прямая как палка, сидела сурового вида старуха, виденная Лилькой лишь на пожелтевшей фотографии в альбоме, бабка. На старом скрипучем диване устроились Марья с Адой, на вид как ровесницы, а подле них два незнакомых смуглых мужика. Напротив, на лавку присел Славик с двумя младенчиками на руках, из-за руки Славика выглядывала кучерявая головка Наташи, прожившей, из Лилькиных детей, дольше всех. Был здесь и Юрка, Зинин сын, и сама Зинка, удавившаяся в сарае, и ещё много знакомых и незнакомых Лильке лиц. Не было лишь одного лица, единственного, кого Лильке хотелось бы увидеть в этот свой последний час. "Как хорошо, — улыбнулась она, — значит, живой", и как наяву услышала отголосок: "Мой воробушек".

Никто не сказал и слова, лишь молча буравили собравшиеса глазами худенькую, полностью, в свои пятьдесят два, поседевшую Лильку, сгорбившуюся в инвалидном кресле под этими взглядами. Мертвецы смотрели и ждали. И Лилька решилась.

В последние годы часто случались перебои с электричеством, и в сенях стоял запас керосина в бутылках для лампы. Не торопясь, и стараясь не смотреть в сторону покойницкого застолья, Лилька откупоривала бутыль за бутылью и поливала керосином мебель в доме. Последнюю плеснула себе на грудь. Долго искала запропастившиеся спички, нашла их на подоконнике, видимо, кто-то курил у форточки. Первая спичка полетела на стол, и вспыхнувшее пламя озарило лица покойников, голодными красными отблесками заплясало в мёртвых глазах. От второй занялись занавески, пламя жадно лизнуло корешки зачитанных, подаренных дядей Костей книг. Руку с третьей зажжённой спичкой, Лилька просто опустила на колени.

Дом, сложенный из бревен, загорелся быстро. Собравшаяся толпа смотрела на гудящий огненный столб. В безветрии ночи пламя уходило вверх, к самой россыпи звезд. На улице было светло как днем. Ждали пожарных, понимая, что спасать там уже некого. Вдруг из пекла донесся душераздирающий женский крик и сразу смолк.

—Поволокли черти нашу Лильку в ад. — начал было кто-то, но на него зашикали и он примолк.

Не смотря на все усилия приехавших пожарных, огонь бушевал всю ночь, и стих сам, когда дом выгорел до пепла.

Конец