Лилька⁠⁠

6.Марья

Лилька

Лилька

Лилька

Лилька

Лилька

В многочисленных анкетах, которые ей пришлось заполнить за полвека, в графе происхождение, Марья Свешникова писала "рабоче-крестьянское", что не было правдой даже отчасти. Отцом её был вдовый хозяин хутора при мельнице, а матерью молодая батрачка-сирота, оприходованная им между делом на мешках в амбаре. Девка понесла двойню, а хозяин, прикинув и присмотревшись к покладистой, да работящей сироте, венчался с ней в церквушке при соседнем селе. Обоих родителей расстрелял за тем же амбаром усатый солдат, расстрелял прямо на глазах маленькой Марийки и её сестры-близняшки Верушки. Девчонок за шкирку, как кутят, закинули в телегу и отправили этапом в далёкую Россию, в сиротский дом.

Тайну сестёр знали лишь два человека — покойная ныне свекровь, да муж Марийки, Александр. Ему она открылась, когда тот позвал её, нищую пятнадцатилетнюю девку, пасшую деревенское стадо за кусок черствого хлеба, замуж. "Неправильное" происхождение невесты не спугнуло сына священника, правда, священника умершего задолго до революции от брюшного тифа. Была бы барыня, а то такая же беднота, как и он сам. В тот же день привёл Александр девушку к матери, на смотрины. Та лишь взглянула сурово, да приказала перебираться ему на сеновал до свадьбы, от людских пересудов. После к ним в дом перешла и Верушка, как две капли воды похожая на сестру. А еще через год начали строиться. Тут же, почитай, напротив родительского дома.

Понести Марья не могла долго и в тайне от этого страдала. Сколько смешков и пересудов слышала она за своей спиной! Что только не болтали злые языки — и что чрево у неё бесплодное, и что переболела она дурной болезнью, от этого зачать и не может, и что сожительствует её Саша сразу с двумя сёстрами, с ней и с Верой, от этого греха бог детей и не дает. Все стерпела Марья. И наветы, и насмешки старших снох. А муж, свекровь и сестра всегда были для неё опорой.

Открылся у Марьи неожиданный талант к шитью. Стала обшивать и себя, и семью, и округу. Потянулась о ней молва, и смолкли самые злые языки, слишком уж заманчиво было получить новый наряд у мастерицы за невысокую плату. Так умела Марья старое платье перелицевать, что сама владелица не узнавала обновку. Привыкли к Марье, приняли за свою.

В 1934м, когда уже и надежды не осталось, поняла Марья, что в тягости, и к зиме родила первую дочь, Валентину. Ада появилась осенью 40го. А потом началась война.

Мужики были на фронте, рук не хватало, отучившись, сестры сели за баранку грузовика. Работали посменно. Еды было мало, лекарств и того меньше, маленькая Ада росла хилой и все время болела. Валя помогала в меру сил, но много ли их у семилетней девчушки? Когда Марья работала, с Адой сидела Вера, но болезненная девочка все время хныкала и звала мать, и Вера все чаще и чаще предлагала поменяться с сестрой местами, отработать свою и её смены, чтобы та побыла дома, с детьми. Так продолжалось, пока однажды, вымотанная Верушка не уснула за рулём, а уснув, сшибла насмерть десятилетнюю девочку, выбежавшую на дорогу перед грузовиком за укатившимися салазками.

На суде вскрылось происхождение, и Вера поехала осваивать Сибирь на долгие десять лет.

Оплакивать сестру было некогда, шла война, на руках были девчонки. А Вера, что Вера? Без писем и новостей, почитай, что умерла, сгинула, растворилась в Сибири на другом конце страны, почти что на другом свете.

Жизнь шла своим чередом. Кончилась, отгрохотала война. Инвалидом без ног вернулся Саша. И бог бы с ними, с ногами, главное живой и вернулся.

Выросли девочки. Отучилась и вышла замуж старшая. Страшной, мучительной смертью умерла младшенькая, Ада. Казалось бы, все, кончена жизнь, испита до донца, но вот в калитку стучит почтальон, а в руках у него белый конверт с печатями...

Читает Марья письмо, строчки дрожат перед глазами от слез, часто капающих на тетрадный листок с разворотом, размывая чернила. Встает перед ней другая судьба, неподъемной тяжестью легшая на плечи её сестры. Там в Сибири, встретила и полюбила Вера мужчину, абхаза, из политических. Встретила на пересылке и тут же потеряла. Но он ее не забыл, отыскал освободившись, устроился в соседнем посёлке и ждал четыре года. Расписались. Мыкались по углам, пока не пришло время домой возвращаться. Теперь она живёт в Очамчире, это недалеко от Сухуми, у них большой дом, виноградник, а из окна, ты, Марья не поверишь, виднеется море... Двое деток, сын и дочь, дочь как у тебя, Адой зовут...И все хорошо, только ноги совсем не ходят, слишком часто их отмораживала, все больше лежать приходится... Дня не прошло, чтобы о тебе не вспоминала, родная моя сестренка... И в конце "приезжай, я так тебя жду". И адрес. Очимчира. Диковенное название, непривычные Марьиному уху.

За день собрала она небольшой чемодан, выяснила как ей добираться, и купила билет до Москвы, где нужно пересесть на другой поезд и ехать на нём почти неделю. Попрощалась с мужем, Валей, внучатами и отправилась в дальний путь.

Холодным апрельском днем села Марья в плацкартный вагон и чем дальше увозил её поезд к югу, тем теплее становилось за окошком. Растаял снег, ожили, покрылись молодой листвой ветви деревьев, сменившись на третий день пути розовой пеной цветущих садов. Вместе с природой оттаивала, оживала заиндевевшая душа женщины.

На вокзале её встретил муж Верушки, Миша. И сразу Марья поняла, как и почему полюбила её сестра невысокого интеллигентного абхаза. Запросто встретились, будто всю жизнь знакомы были.

Миша был не один. Марью, как какую-то барыню усадили в белый автомобиль и помчали по совсем уж диковинным местам. Дорога вилась вокруг горы, стоило повернуть, как открылся вид на лежащую далеко внизу искрящуюся синь. У Марьи перехватило дыхание от такой красоты. В это мгновенье, лежащая на смятых простынях, где-то в тысячах километров от моря, Лилька приняла решение и сжала кулачки так, что ногти вонзились в ладони, а из-за поворота серпантина выскочил грузовик с отказавшими тормозами. Удар, и Марья полетела куда-то в бесконечную синеву то ли моря, то ли неба.

Продолжение следует