16

Летный инцидент

Летный инцидент Истории из жизни, Авторский рассказ, Страшные истории, Происшествие, Авария, Йети, Выживание, Байки, Длиннопост

Недавно в компании знакомых ребят, услышал рассказ бывшего военного летчика о том, как он вынужденно покинул неисправный самолёт и выживал в условиях зимней сибирской тайги. Решил записать с его слов этот рассказ, хотя в нем и могут наблюдаться неточности, с частичным несоблюдением орфографии. Если Вам покажется, что это так, прошу прощения.
Из его повествования понял, что служил он в одной из летных частей в районе Транссиба. В тот день был обычный тренировочный полет. Но случилось так, что когда самолет возвращался на базу из-за отказа управления двигателей Су-27 22..-го гвардейского истребительного авиаполка самолёт упал в тайгу. Лётчик катапультировался с высоты 1000 метров.

Летный инцидент Истории из жизни, Авторский рассказ, Страшные истории, Происшествие, Авария, Йети, Выживание, Байки, Длиннопост

Авария.

Расскажу от первого лица.

Когда понял, что дотянуть до аэродрома и посадить машину я не смогу, при потере связи с диспетчером, приготовился покинуть самолёт. Снизил скорость до 400, и высоту до 1000, опустил одним движением светофильтр защитного шлема, плотно прижался всем корпусом тела к спинке, а головой к подушке заголовника. Ноги к передней стенке кресла, руки на рукоятках катапультирования. Прижал локти к туловищу, и вытянул их вперёд. Ручка. Полетел. Все, как на учениях, но тряхнуло изрядно. Темно, поднял стекло гермошлема. Вспышка внизу, метрах в трехстах правее, видимо упал самолёт, взрыв, но вижу лишь визуально. Лечу, сильный ветер боковой, несёт далеко от вспышки, не могу сориентироваться. Сработали пирорезки и расчековка, кресло ушло вниз. НАЗ(аварийный запас)в ранце и радио маячок на месте, опускаюсь, темно, ничего не видно. Пытаюсь сориентироваться, но ничего не видно. Поджал ноги, удар. Снег, тихо упал парашют. Лежу, потянул лямку с ранцем. Достал фонарь, включил, дальше, как учили, свисток в карман, пснд(патрон сигнальный для подачи сигнала) с механизмом, нащупал обоймы для апс(автоматический пистолет Стечкина) в жилете . Взял мачете, сухое горючее , спички. Светанул фонарем. Я на небольшой опушке, иду к лесу за дровами. Морозец не слабый, снег хрустит. Нарубил веток и ёлок пополам с сухостоем, притащил, зажёг сухое горючее. Все таки костер, это сила. Сижу, греюсь. В принципе рация посылает сигнал, у меня огонь, я не пострадал при катапультировании и приземлении, если не считать лёгкого подвывиха, когда приземлялся, зацепился за молодую поросль. Следуя инструкции не ухожу никуда, знаю, что меня ищут и скоро найдут.

Летный инцидент Истории из жизни, Авторский рассказ, Страшные истории, Происшествие, Авария, Йети, Выживание, Байки, Длиннопост

Встреча.

Морозец за полночь начал крепчать хотя и шел снег. Костер догорает, решил опять сходить за дровами, поискать сушнячок. Встал, двинулся к лесу. Пока шел с опушки почувствовал, что сзади кто-то есть. Какое-то непонятное чувство, что кто-то находится сзади. Оглянулся, краем глаза увидел чью то тень, неподвижна. Пошел дальше, чувствую, кто-то идет, останавливаюсь, кто-то то же встаёт. Нащупал апс, достал, проверил "магазин", затвор, снял с предохранителя. Теперь фонарь, пока доставал, почувствовал, как кто-то метнулся в сторону. Медведь, скорее всего шатун, зимой с ним шутки плохи. Достал запасную обойму, положил в нижний карман. Свечу фонарем, все тихо. Повернулся, пошел вперёд. Опять слышу отчётливо в такт моим чьи то шаги, резко поворачиваюсь. Вижу, как чья то тень бросилась вправо, нажимаю на курок, апс в автоматическом режиме, дал очередь, хрип, хруст веток. Куда-то попал..... Слышу, как ломается молодой подлесок и кто-то лезет напролом. На слух выстрелил ещё длинной очередью. Все смешалось мороз, запах пороха, какой-то нереальный звук. Лезу в карман за запасной обоймой перезарядиться. Вдруг удар. Темнота. Открыл глаза, сумерки. Я в каком-то толи помещении, то ли пещере, голова трещит. Пошарил по карманам, компас на руке, спички, ракетница, обойма для апс, которую видимо не успел достать(помню! Значит не очень сильно приложили), больше ничего. Фонаря нет. Никаких движений вокруг. Попробовал встать, шатает. Вставил ракету в механизм для запуска, лег к входу. Решил дождаться рассвета. Пока лежал думал, где я и, что со мной произошло, кто это был? Медведь?! Но вряд ли он притащил бы меня сюда. Человек? Но я явно ранил его, вряд ли раненый стал тащить меня по тайге. Решил не торопить события, ждать. Забрезжил рассвет. Надо сказать я достаточно промерз в комбинезоне. Свет проник внутрь, и я смог немного рассмотреть помещение. Им оказалась пещера, или грот, достаточно глубокий. В углу валялись какие-то старые банки из-под консервов, обрывки каких то тряпок, или одежды. Никаких следов огня, костра и подобного не было. Пополз на четвереньках к выходу. Держа ракетницу наготове, высунулся наружу. Вокруг лес, снег, ничего. Натоптаные следы вокруг входа, непонятно чьи. По размерам похоже на медведя, или кого то в валенках, но изучая следы косолапого на картинках никогда не видел их вживую, поэтому не смог сориентироваться по ним и классифицировать кто топтался у входа и по всей видимости притащил меня сюда. Путаясь в догадках, решил осмотреть местность вокруг. Пока я возился с осмотром и догадками день был в разгаре. Выйдя из пещеры и обойдя ее понял, что нахожусь в глубоком ущелье. Со всех сторон поднимались довольно крутые склоны покрытые хвойной породой. Попытался определиться по компасу, вывел направления. Надо выбираться. Проскочила мысль в голове, что надо бы подать сигнал ракетой, но подумав решил повременить, слишком глубокая лагуна и вряд ли сигнал будет хорошо заметен в светлое время. Решил попробовать подняться с северной стороны, изрядно болела голова, видимо после удара. Поднялся на 8-10 метров, устал, как "вол после торбы", закрепился за деревьями. Отдыхаю. Вдруг слышу внизу возню, смотрю и отчётливо вижу какое-то существо, которое, что-то тащит. Понял, это мой парашют и сумка с НАЗом. Оно стояло на двух ногах и довольно легко передвигалось по склону. Затаив дыхание, следил, что будет дальше, стараясь не издавать ни звука. Существо зашло в пещеру и затащило следом мои оставленные вещи. Какое-то время было внутри. Мои мысли бешено вращались в голове. Вдруг он резко выскочил и замер, я чувствовал, что его ноздри ловят воздух с моим запахом. Голова медленно поворачивается то в одну, то в другую сторону. Я не шевелился и наверное даже не дышал. Первая мысль, выхватить ракету и пальнуть в его сторону быстро прошла вспомнив вчерашний "бой". Я подумал, что лишь разозлю его этими действиями и следующий удар для меня будет решающим. Так мы простояли в полной тишине мин 15, время тянулось вечно. Он повел носом, я увидел, как он смотрит мои следы, поднял голову. Я увидел его глаза, в них я увидел зверя. Несколько секунд, оно увидело меня, я резким движением выдернул ракетницу и нажал на спуск машинально, не думая. Щелчок, шипение и ракета ушла вниз. Ударившись и не долетев в камень она создала сноп искр и сильный огненный хлопок. Это, кто-то взвыло и бросилось в сторону. Я молниеносно перезарядил и снова выстрелил. Так быстро я никогда не действовал. Наверное по скорости перезарядки ракетницы я бы мог посоревноваться с ковбоями дикого запада устроившими дуэль у "салуна". Я палил , а существо в бешенстве и испуге скакало внизу. Вдруг он понёсся на противоположную сторону и с завидной быстротой стал карабкаться на склон, хватаясь за деревья. Ещё минута и оно мелькнув на вершине скрылось за деревьями. Отдышавшись прикинул, что осталась последняя ракета. Начал обдумывать свои дальнейшие действия. Решил вылезать наверх. Хотя потом все же вернулся вниз, к НАЗ, с которого взял аптечку, немного питания. Бегом наверх, откуда-то взялись силы, адреналина хоть отбавляй. Пока лез, обдумал дальнейший план. Если это оставит меня в покое, я попробую дойти до какого- нибудь жилья, хотя маловероятно, что это получится, если оно последует за мной. Значит ждать сумерек, развести костер и подавать сигналы. И вопрос, что ему от меня надо?! Зачем оно, оглушив тащило меня и довольно долго и далеко. Я думаю, что спасатели уже на месте, но сколько не вслушивался, я ничего не слышал, значит я далеко от места приземления и падения самолёта соответственно. Кто охотится за мной и, что ему надо? Вот этот вопрос мучил меня. К ночи мороз усилился, плюс ветер, стало совсем грустно. Сориентировался по компасу, решил выйти к возможному водоёму, или руслу реки и по нему двигаться в одном из направлений. Несколько раз в течение суток разжигал небольшой огонь, никаких движений, ни вокруг меня, ни в воздухе больше не наблюдал. Наконец вышел в долину, видимо река. Осмотрел скалу, все таки по камню видно визуально откуда идёт течение, определился, пошел вниз по течению. Снег глубокий, идти тяжеловато, плюс летный комбинезон, не для долгих прогулок и переходов. Шел до вечера. Перед наступлением сумерек отыскал выступ с углублением, завел костер благо сушняка полно вокруг и остатки сухого горючего. Согрелся и до жевал галеты оставшиеся в кармане. Стало очень тихо, ветер стих, только потрескивание костра. Начал уже почти дремать, как вдруг сверху скатился клуб снега и с грохотом рухнул вблизи костра вызывая шипение. Мгновенно проснувшись вскочил на ноги и подняв голову вверх мельком уловил бросившуюся в лес тень. Он там наверху! Он опять идёт за мной! Сон мгновенно прошел. Достал ракетницу, это все, что осталось для самообороны, плюс пока бесполезная обойма с патронами от апс. Наступила ночь и теперь был виден лишь небольшой участок вокруг костра освещаемый им. Я пристально вслушивался в тишину реагируя на любой шорох, в постоянном напряжении. Так просидев до самого рассвета, закидал костер снегом, осмотрелся и двинулся дальше.

Летный инцидент Истории из жизни, Авторский рассказ, Страшные истории, Происшествие, Авария, Йети, Выживание, Байки, Длиннопост

Надежда.

Около полудня заметил у предполагаемого берега избу, видимо охотничья.Моей радости не было предела. Разгреб снег у входа, зашёл, пахнет домом, хоть и таежным. В углу лежак со старой шкурой, "буржуйка", столик. Это мое спасение, в печурке дрова, крупа под потолком в мешке, банка тушёнки. В такие моменты всегда вспоминаешь добрым словом охотников и рыбаков оставляющих лишние припасы и иногда спасающие этим Жизни заблудившихся в тайге. Быстро растопив печь и поставил котелок чаем и кашей с тушёнкой сняв комбинезон и ботинки согрелся, просушил вещи. К вечеру изба прогрелась основательно. Решил дать себе день отдыха, еда у меня была, вода и дрова то же. Не помню, как уснул! Проснулся от того, что услышал, как кто-то ходит вокруг избы. Из маленького окошечка "пробивался" рассвет. Кто-то видимо хотел войти в избушку, в которой я ночевал. Очень хорошо было слышно его тяжёлое хрипящее дыхание. По видимости он постоял на крыльце, по дергал за ручку дверь, пытаясь её открыть. Дверь была закрыта на весьма прочный засов изнутри. После, наступила тишина и потом он ушел, видимо вниз, судя по удаляющимся шагам. Держа ракетницу наготове я не рискнул открыть дверь и посмотреть на ночного гостя. Выждав около часа, я быстро собрался и вышел с приготовленной для выстрела ракетницей. Это точно был не медведь и не Человек. Дверь была сделана из серых выцветших на солнце досок, на ней без особого труда можно оставить заметные белые царапины любым твердым предметом, но никаких свежих царапин не было. Медведь своими длинными когтями точно бы всё исцарапал. Человек вряд ли ушел бы, видя, что в избушке кто-то ночует, раз дверь заперта изнутри.(обычно охотники подпирали дверь палкой снаружи, и это был единственный "замок"). Быстро одевшись и оценив свое положение вышел, спустился к руслу и насколько быстро у меня это получалось двинуться дальше. Выходя мельком взглянул и увидел, что снег у входа был значительно подмят, значит он опять здесь и не отстаёт от меня. Почему не сломал дверь и не вошёл? Видимо мои действия там в лагуне все таки сдерживали его. Когда шел по реке боковым зрением видел, как его темный силуэт мелькал вверху между деревьев, снег падал с верхушек, осыпая вниз мелкой зыбью. Получается он двигался параллельно мне, только сверху по каменной осыпи и конечно имея преимущество в наблюдении за мной, скорости и быстроте. Ближе к вечеру , когда силы мои были на исходе, увидел вдалеке, что-то похожее на дымок. Прибавил, появились силы. Уже темнело, среди морозной дымки увидел, как будто свет. Ещё немного и он стал виден отчётливо, свет фонаря какого то населенного пункта. Неужели спасён! Упал на снег, что бы отдышаться, вытащил ракетницу и нажал на спуск. Последняя ракета улетела вверх с громким хлопком поднимаясь над деревьями. Ракета, оставила яркий след и погасла. Очень тихо. Вдруг сзади слышу тяжёлое дыхание и хруст снега. Резко поворачиваюсь, метрах в шестидесяти от меня стоит это существо. Вскинул ракетницу, знаю, что пусто, но больше у меня ничего нет. Он замер, немного нагнулся вперёд и выгнул спину. Увидел, как сверкнули его глаза! Я закричал-" кто ты, что тебе от меня надо?!" Я просто не знал, что делать! Защищаться мне было нечем, силы были на исходе. Он бы просто подмял меня. Существо сделало шаг в мою сторону, ещё..... Резко остановилось, повернуло голову в сторону огней. Я услышал, как оно втягивает ноздрями воздух, застыло не двигаясь! Теперь и я услышал скрип лыж и лай собаки, а потом и увидел вдалеке две точки, которые двигались в нашу сторону. Нечто ещё раз посмотрело в мою сторону и резко рванув в сторону во мгновение исчезло в сосняке, только снег медленно падал с верхушек деревьев. Ещё около получаса я обессиленный ждал помощи. Помню, что меня укутывали, грузили в сани. Очнулся в областной больнице. Через месяц был на ногах, вернулся в свою часть. В первый же вызов меня следователем, описал ситуацию случившуюся со мной. Естественно, мне никто не поверил, сказали, что вся ответственность за потерю табельного оружия и неумелые действия после аварии лежат на мне. Летать мне больше не дали. Отслужив ещё полтора года на складе был уволен из рядов вс.

Летный инцидент Истории из жизни, Авторский рассказ, Страшные истории, Происшествие, Авария, Йети, Выживание, Байки, Длиннопост

Найдены возможные дубликаты

+7
Это была баба. Без мужика она одинока.
раскрыть ветку 5
+1

Йети-баба любви хотела, а он в нее из Стечкина палил.

раскрыть ветку 1
0
Иллюстрация к комментарию
+1

Нету на почте у них ямщика, небось?

Значит, нам туда дорога?

раскрыть ветку 1
0
Иллюстрация к комментарию
0
Иллюстрация к комментарию
+5

долбоёб если поверил. вангую что причиной этому:

Летать мне больше не дали. Отслужив ещё полтора года на складе был уволен из рядов вс.

стал какой то позорный косяк, изза чего и была придумана эта дебильная история.

раскрыть ветку 3
+1

Не всем дают летать после катапультирования

раскрыть ветку 1
+1
Ну если рассказать такую историю, точно не дадут. Хорошо если в психушку не упакуют.
0
Иллюстрация к комментарию
+4

Я слышал эту историю от своего соседа. Только он не лётчик - техник на аэродроме был. Кристальной честности человек! Но, когда употребит незамерзайку с сушки - в такие приключения пускается, мама не горюй!))

раскрыть ветку 5
+3

Он и был тем существом после антифриза?

раскрыть ветку 3
+1

Спиртяга там, спиртяга!))

раскрыть ветку 1
0
Иллюстрация к комментарию
+1
Иллюстрация к комментарию
+1

В 2013 году .Приэльбрусье. Плато на высоте 2500, пастбища . Увидал -что у всех пастухов очень большие собаки(некоторые в холке 150 см-примерно). Но только не пастушьи собаки-те выполняли свою роль пастухов. А эти огромные собаки в основном на цепях. Ещё одна собака-ооочень большая была в клетке на прицепе тракторном(лафет). Спросил у местных-для чего такие огромные собаки? Волков почти нет,медведи пугливые. А они ответили: От плохого человека. Я говорю-от бандитов(Кавказ же) Нет ,отвечают-от того кто в горах живет, и много историй рассказали. Так вот почему то верю я этому летчику!!

раскрыть ветку 2
+1
Иллюстрация к комментарию
раскрыть ветку 1
+1

Жду ещё интересных историй

+1
Это хроники Риддика какие то
раскрыть ветку 1
0
Иллюстрация к комментарию
+1

Все бы хорошо да вот только поручни для катапултирования называются ДЕРЖКИ. Так что дальше этот высер графомана-фантазёра читать смысла не вижу.

раскрыть ветку 2
+5

Ты ещё кино не видел - звёздные войны! Там такого показали, ты б и смотреть не начал! :)))

раскрыть ветку 1
+1
Иллюстрация к комментарию
+1
Я бегу по выжженной земле.
раскрыть ветку 1
0
Иллюстрация к комментарию
Похожие посты
33

Про Джокера, Агашу и Бусинку (Из воспоминаний собаковода-любителя). Часть 3

Пока песики росли, заводчица Наташа, как положено в русской классике, предлагала нам щенка "помордастее". Ей, наверное, хотелось затвердить свой питомник в регионах по последней моде. Но у Маринки были другие предпочтения. А мне нравились вообще все.

Когда щенкам был месяц, в питомник был отправлен мой взволнованный папа, посещавший в те времена Москву очень часто по служебной необходимости. Вернулся он в сомнениях, кто же ему глянулся больше всех, и с плохого качества видео и фото на телефоне.

Однако, когда щенкам стукнул месяц, Наташа сделала отличные профессиональные фото подросшего потомства, и мы зачем то опять поехали по кинологическим клубам советоваться.

Любопытно, что те оценки кинологов, которые нами были восприняты как более-менее вменяемые совпали с маринкиными, а мы с папой были уже совсем готовы на любой вариант. Ни он, ни я в предвкушениях "нового Бобы" тогда даже не подозревали, что покупается собака, которая будет всецело и безгранично принадлежать лишь моей жене. А мне настолько, насколько жена моя, а папе – насколько я – его, а жена – моя. И точка. Как же наивны и доверчивы мы были тогда.

Итак, выбор наш пал на щенка в меру упитанного но не толстого, окраса, который часто называют "бостон": белая грудка, проточка на носу и лбу, белые же "носочки" и красивый благородного отлива черный цвет (вы же знаете, что черный бывает миллиона оттенков?).

Вот у облюбованного нами детеныша окрас был самый что ни на есть черный, без серого, коричневого и еще каких-нибудь отливов. Double Black. Черно-черный. Ну или типа того. Если бы не белый нос, грудь и лапы, искать его в черной комнате точно не имело бы смысла. Да и не было его там, а был он в теплом вольере, пахнущем молоком и щенками, сосал мамину сиську, и даже не подозревал о предстоящем переезде в славные поволжские места.

Наташа подогревала наши настроения рассказами, что щенок очень активен и волтузит сопометников с воодушевлением. Не уверен, что она испытывала энтузиазм отдать такого красавца в Самару, ведь в Москве его карьерные перспективы были куда как более многообещающие. Но, будучи дамой мудрой, отнеслась к ситуации философски. И, кстати, познакомившись с ней, мы с женой все больше убеждались, насколько она рассудительный, взвешенный и умудренный жизнью человек, что в собачьем мире бывает не так часто (если не согласны, напишите в комментариях).

И вот теперь, когда мы определись с выбором, назрел вопрос об имени щенка (какая еще кличка… Имя!)

Та-дам!!! Наташа сообщила нам, что у помета будут имена на букву "Ж".

"Ж"? Серьезно?! Жук, Жорик, Жирок? (Кто читал про Бобу, возможно, вспомнил сейчас кобеля по кличке Жаклин). Жопис? Жан Рено?

К счастью, заводчица пояснила, что в латинской транскрипции у нас буква "J", и мы немного успокоились.

Перепробовав Джонов, Джеков, Джейсонов и Джастинов, мы с женой и папой практически всерьез переругались. Джин, Джуниор, Джип и Джаз тоже никого не устроили. Я уже не помню, какие конкретно имена на "Дж" отстаивал кто из нас, но Джокера все признавали как запасной вариант.

Пока мы вели острую полемику и доказывали друг другу, что мол, как вы яхту назовете, так на ней и напишите (зачеркнуто), так она и поплывет, но тут Маринка в очередной раз позвонила Наташе, и узнала, что устав ждать окончания нашего мало вменяемого спора, заводчица назвала щенка Джокер, предложив нам дома называть его как угодно, от чего мы немедленно и с облегчением отказались.

Правда, в русской транскрипции он был таки Жокер, но опять же мудрая Наташа указала нам на возможность оформить родословную на английском, где он будет уже навсегда Joker, а родословная – это вам не фигня какая-нибудь, а все же документ.

Таким образом, с нас была снята ответственность, а значит, песье имя всех устроило, и вот тут как раз и мы почувствовали шуршание мохнатых лап судьбы.

Але, привет, нас ждет наш Джокер - карта, способная изменить любую, даже самую затейливую игру, и, уж конечно, наши обычные жизни. Джокер, пес благородных кровей, нарядный красавчик, столичная штучка, породный фаворит. Божечки! И как мы справимся, у нас-то был просто Боба, домашний добряк и миляга, а тут целый настоящий, в перспективе – выставочный кобель. Выставки это вообще сложно или нет? А как не испортить ему шерсть, как научить всему, как кормить, блин, я уже со времен бобьего детства все позабыл, караул! Кто-нибудь подскажите.

Понемногу паника успокоилась, и мы принялись готовиться к прибытию щенка. Месяц прошел в бурных обсуждениях, истомляющем предвкушении и попытки обрести, наконец, контроль и ничего не забыть. Учтите, что хоть две тысячи третий год и не так далеко отстоит от наших дней, как бобьи девяностые, в магазинах еще не было такого изобилия предложений товаров для животных, а об on-line торговле никто не слышал и в помине.

Так найти в зоомагазинах нашего города собачий матрасик, или лежаночку оказалось нереально, мисочки, кое-какие игрушки и первые ошейник с поводком мы конечно купили, но вот переносок не было от слова вообще, хорошо, что мы ехали забирать собаку в Москву, и на ее снабжение товарами возлагали куда больше надежд.

Уже не помню, что мы там решали с сухим кормом, но ближе к дате поездки, получив подробные инструкции от Наташи, мы должны были обеспечить прибывающего собакена рисом с индейкой, так вот риса, понятно, было полно, а индейка продавалась на рынках, и лишь в некоторых магазинах, так мы специально ездили, искали ее.

В итоге собрав все элементы щенячьего набора, мы были готовы к встрече с прекрасным. Поехали забирать Джокера мы вдвоем с папой, где-то около февральских праздников, на поезде «Жигули» Самара-Москва вдвоем.
У нас был разработан прекрасный детальный план. Надо ли говорить, что он сразу пошел не так?

Продолжение следует....

На фото Джокер))) Фото из личного архива заводчика Наташи.

Про Джокера, Агашу и Бусинку (Из воспоминаний собаковода-любителя). Часть 3 Амстафф, Собака, Длиннопост, Авторский рассказ, Истории из жизни, Ламповость, Воспоминания
Показать полностью 1
14899

Не жалею

Отработал хирургом почти двадцать лет. И, наверное, повезло мне так, что пациенты не жаловались никогда. За последний месяц одному кисть пришил, когда её бензопилой отрезало. Другому колено собрал. Были и опасные операции и просто длительные многочасовые. Но все пациенты в конце приходили благодарить. А если не приходили, то за них родственники всегда шли.

Есть у меня один сосед по даче. Его участок далеко от моего, но общаемся достаточно. Он очень противный. Ему только-только стукнуло прошлым летом 40, а выглядел на все 50. Очень скверный характер, считает, ему все должны. Для простоты буду называть его Васильевым. Васильев думает, что за те несчастные копейки налогов, что он отдаёт бюджету, каждый врач, гаишник и учитель обязан облизывать его нижние полушария.

Естественно, все представители этих ремёсел ниже него по жизненному статусу. Когда мы с ним однажды вместе шли с вёдрами к скважине, у нас выдался короткий, но примечательный разговор. Васильев похвастался тем, как пару лет назад засудил одного врача реанимации, когда тот откачал его при остановке сердца.


Во время непрямого массажа сердца повредились рёбра и усугубилась невралгия, которой Васильев страдал уже десятилетие как. Врача отстранили, а затем уволили по статье с записью в личное. Васильев поднапрягся и ещё отсудил у него энное количество денег. Я ещё удивился: на моей практике ни разу не увольняли реаниматологов. А тем более их не удавалось засудить. Ни один главврач не допустит такого, больницы держатся за свой персонал крепко. И как можно судить человека, который тебе жизнь вообще-то спасал?

Васильев довольно погладил хлипенький ус и недвусмысленно обозначил свои связи в нужных местах с нужными людьми. Пациенты нередко идиоты, но чтоб такие — впервые видел. Спрашиваю его, а как же врачу надо было поступить тогда, не спасать тебя что ли?

— А мне всё равно, как бы он поступил — заржал сосед. — Если бы я умер, то мне уже всё равно было бы, а так всё что смог с него поиметь — всё выдоил. И мог он меня спасти без ломания рёбер или не мог, это не моё вообще дело.

— А в чём тогда твоё дело?

— В том, что я смог у этих иждивенцев вернуть из своих налогов.


Дальше я молча нёс вёдра и много думал.

У врачей не принято распространяться о профессии. Потому что сразу же ты перестаёшь быть для окружающих человеком, и интересен им лишь как личный доктор. В любом случае, поверьте на слово, из чистосердечных признаний «я врач», ничего хорошего не выходит. НИ-КО-ГДА.

И вот какая-то нечистая душа заприметила у меня огромный чемодан «аптечки» и соседи сделали выводы. Теперь каждый приезд на дачу меня встречала толпа, чтобы одолжить лекарств и проконсультироваться. Я хирург, как я вас буду консультировать, дурни?!

Но вслух, конечно, отрицал всякие свои связи с врачебным делом. А потом как-то работы навалилось со всеми нововведениями. Зимой, весной и летом на даче не появлялся. Когда в сентябре приехал, надеялся, что забыли про соседа с кучей бесплатных лекарств.

Ан нет — только калитку отпирать начал, бежит с дальнего конца участков соседка. Нехорошо как-то бежит. Точно что-то случилось, за километр видно, что не лопата понадобилась. Ещё тридцать метров не добежала до моего забора и кричит:

— У Васильева приступ! – я даже ключи крепче сжал.

— Какой приступ? – соседка запыхалась совсем, но на последнем издыхании выдаёт: «сердце».


— В скорую звонили, они едут уже. Иди скорее помоги, ты врач же, ему плохо, он лежит совсем никакой. – Я её слушаю и понимаю, что скорая не успеет. Ближайшая подстанция почти в тридцати километрах отсюда. Ну совсем никак не доедет. И скорая это знает. Они не пошлют машину так далеко, когда недавно дожди сильные прошли. Многие сейчас по ментовским вызовам на дорожные аварии выезжают.

— Какой Васильев? – спрашиваю.

— Из зелёного трёхэтажного, на выезде почти участок.

— Не знаю оттуда никого.

— Ну какая разница, пошли быстрее. Бери чемодан свой, а то ещё неизвестно, когда врачи приедут, а он уже минут десять лежит весь белый.

— А я-то что? Я не врач, как я ему помогу?

— Как не врач? А всем посёлком к тебе за лекарствами ходим, ты всё знаешь всегда. Пошли быстрее!

— И что, что знаю. Ну дам я ему таблетку какую-нибудь, а ему хуже станет. Я права не имею.

Соседка как рыба молчит, глазами хлопает, рот открывает.

— Я не пойду никуда и лечить его не буду. Тут не больница. — Открыл калитку и пошёл в дом. Соседка у забора с минуту постояла, а потом убежала назад.

Васильев умер. За ним приехали через два часа и констатировали. Мог бы, конечно, его тогда спасти. Но пока в интернете есть хоть какая-то анонимность, с чистой совестью признаю, что не жалею. Пока такие мрази, как он, пытаются засудить врачей, спасающих жизни, люди будут умирать. Так пусть лучше умирают такие как он.

(С) https://m.vk.com/wall-147947594_124648?from=gurmoscow03#comm...

Показать полностью
225

Стоит ли верить бабушкам?

"И словно мухи тут и там,

ходят слухи по домам.

А беззубые старухи их разносят по умам"

В.С. Высоцкий


Прочитал сегодня пост @ArturGradov, Сказка про Голодомор. Киевская область. Часть 5.

Если вкратце, то ТС приводит документы из которых следует, что голода в КО в 1933 году не было, а в комментах его опровергают, тем что бабушки рассказывали о страшных вещах (голоде) которые творились в то время.

Я не пытаюсь своим постом ни поддержать, ни опровергнуть чью-то точку зрения. Также как и ТС уважаю наших бабушек, дедушек и всех кому тех, кому выпало жить и трудиться в те тяжелые времена. Но и сбрасывать со счетов документы, противоречащие показаниям свидетелей тоже не могу.

Я хочу рассказать вам об одном случае из личной жизни, после которого я стал довольно скептически относиться к показаниям свидетелей, не подкрепленным другими источниками.

Дело было лет семь назад. В то время я руководил службой безопасности одного достаточно крупного холдинга.

И вот на одном из заводов, при приеме/сдаче дежурства утром (после ночной смены), мне докладывают информацию о том, что две сотрудницы (пусть будут А и Б) утверждают, что видели как парочка других сотрудников (Э и Ю) вскрыли кабинет директора и находились внутри около получаса.

Кабинет директора и приемная места стратегические - коммерческая тайна.

Сотрудники СБ отсматривают все видеоматериалы за ночь и не находят ничего криминального.

Небольшое пояснение - на дверь приемной, через которую можно попасть в кабинет директора смотрят с разных углов две камеры (запись постоянная), внутри приемной работает камера которая пишет "по движению". Кроме того дверь под сигнализацией и в журнале событий можно просмотреть когда ее открывали.

Ни одно из технических средств не подтверждает того, что кто-либо ночью открывал дверь приемной и заходил внутрь. Сбоев техники или отключения не зафиксировано.

Есть только эпизод на обеих внешних видеокамерах когда два подозреваемых сотрудника подходят к двери и около двух-трех секунд держатся за ручку двери (примерно в 03:15).

Лично опрашиваю по отдельности обеих женщин утверждавших, что дверь была вскрыта. Одна сотрудник СБ, вторая представитель отдела качества.

Обе чуть не крестятся, что видели как обозначенные Э и Ю открыли дверь и зашли внутрь, после чего вышли оттуда через полчаса. Причем вижу, что они не лгут и полностью уверены в своих словах. Тем более, что обе знают о камерах наблюдения, и обман легко раскроется. Уверен, что и полиграф бы показал, что они говорят правду.

На мои вопросы, что типа устали за ночь, привиделось, или не заходили, а стояли рядом, обе утверждают, что ясно видели что Э и Ю заходили внутрь открыв дверь ключом.

Спрашиваю у директора - может давал кому-то ключи, что-то поручал. Тоже ничего.

Ну и последними опрашиваем Э и Ю. Тоже не рядовые сотрудники, мастера смен. Но на особом счету у СБ - склонны похулиганить. В меру.

С их слов они подошли в к двери и беседовали. Во время беседы один из них взялся за ручку двери. В этот момент их увидели А и Б, и спросили, в чем дело.

Мужчины и пошутили, что ходили отдохнуть в кабинет директора.

А женщины поверили. Да так поверили, что как будто бы сами все это видели.

Да еще и сообщили куда надо и готовы были выступить свидетелями. Будучи полностью уверены в своей правоте.

Вот именно поэтому, когда мне говорят, что бабушка/тетенька/девушка рассказывала о чем то, что видела лично, то я всегда вспоминаю эту историю.

Показать полностью
36

ПРО БОБУ (из воспоминаний собаковода-любителя). ЭКСКЛЮЗИВ вне основной истории

Сухая Самарка – идеальное место для рыбалки, как уверял меня друг. Ну не знаю, просто озерца в чистом поле, рыбы не особенно много, точнее почти нет. Мы приехали с ночевой на двух машинах.


Друг с женой и маленьким сыном, я с женой и Бобой. Боба на длинном поводке пристегнут к машине. У нас белая «десятка» четырехлетка, купленная после свадьбы, путем обмена моей пятилетней «девятки» и доплаты подаренных денег. Машина уже была не новой, даже подкрашенной, но в целом не плохой, мне подходила.


Бобе она тоже нравилась, он укладывался в ногах у жены, где много места и дрых всю дорогу.


Сейчас он сидит, привалившись боком к колесу, и смотрит, как мы жарим шашлык. Боба болеет, мы только что сделали ему очередной укол и дали таблетку. Он плохо глотает таблетки, хитрит, прячет под языком, потом выплевывает. Если дать с кусочком лакомства, лакомство съест, а таблетку выплюнет. Приходится засовывать лекарство глубоко в пасть и держать морду кверху носом долго, пока он не сглотнет рефлекторно несколько раз.


Обстановка умиротворяющая, на несколько километров вокруг ни души кроме нас. В небе ни облачка, полный штиль. Поверхность озерца гладкая, отражает синющее небо.


Единственное, что выбивается из пасторальной картины, это самолет «Ту-154», выписывающий кренделя над нашими головами. Только что построенный борт испытывают, поэтому он экстремально то набирает высоту, то снижается очень низко, то закладывает рискованные виражи. От этого немного не по себе, но невозможно оторвать взгляд, и мы впятером смотрим напряженно в небо, только Боба не смотрит, ему фиолетово на самолеты. Вот если бы корова прошла, или лошадка, или хот бы суслик какой. А раз никого нет, Боба плюхается на пузо, и вываливает язык, пыхтит. Я наливаю ему воды, думая, что псу жарко, он, лениво похлебав, снова пыхтит. Видимо болезнь внутри припекает.


Я открываю дверь, освободив поводок, и беру Бобу немного пройтись пописать. Деревьев в округе почти нет, кустиков совсем не много. Бобе скучно писать в поле, а бегать не охота, да и не желательно. Мы быстро возвращаемся.


Незаметно проходит день, смеркается. За долгие приволжские сумерки откуда-то успевает нагнать туч, хотя внизу ветра нет. Становится прохладно. Мы сидим у костра, мой друг поставил палатку, но я не особо люблю палатки. Туристическая романтика мне абсолютно чужда.


Водка давно выпита, мы пьем чай, и жжем костер, Боба с нами сидит, смотрит, как в огне чернеют ветки, да с треском взрываются высохшие листья, рассыпая ворохи искр, словно маленький салют. Боба не боится костров, у них он провел всю свою жизнь: на дачах, турбазах, рыбалках и пикниках. Мне кажется, Боба вообще ничего не боится. Он стал совсем серьезным, спокойным и задумчивым. Ни громкие звуки, ни гроза, ни выстрелы, абсолютно ничего не могло поколебать его невозмутимый вид.


А гроза уже на подходе. Видны молнии, пока еще вдалеке, но разрывы между их вспышками и раскатами грома все короче. Порывами налетает ветер. Мы кутаемся в куртки, прижимаем с женой к себе Бобу, сидящему между нами. Вялый разговор окончательно иссыхает.

Наконец начинается дождь. Сначала редкими крупными каплями, но уже через пару минут настоящими ливневыми струями. Мы могли бы не тушить костер, дождь вполне управился бы сам.


Буквально пара секунд, и мы с женой и Бобой уже спрятались в машине. Вокруг беснуется и шумит стихия, волны дождя заливают стекла так, что не видно палатки в пяти метрах от нас и машины друга. Не видно вообще ничего, только всполохи молний освещают потоки воды по стеклу.


В машине гром слышен не сильно, как-бы в отдалении. Хорошо, что мы не успели сильно вымокнуть, скинули только промокшие вещи, завернулись в сухие одеяла и лежим себе в тепле и сухости. Боба тоже уже высох и свернулся калачиком где-то у нас в ногах. Уютно пахнет мокрой собакой, дождем, травой.


Веки наливаются тяжестью. Гроза потихоньку стихает. Жена тихо и ровно дышит в ухо, Боба похрапывает в ногах. Я прижимаюсь босыми пятками к его уютному шерстяному бочку. Спи, мой любимый соб, все будет хорошо!



Фото из личного архива автора

ПРО БОБУ (из воспоминаний собаковода-любителя). ЭКСКЛЮЗИВ вне основной истории Авторский рассказ, Реальная история из жизни, Истории из жизни, Собака, Амстафф, Длиннопост, Воспоминания, Ламповость, Собаки и люди
Показать полностью 1
44

ПРО БОБУ (из воспоминаний собаковода-любителя). ЭКСКЛЮЗИВ вне основной истории

- Стаффорды никогда не лают, - уверенно говорю я, вкусно затягиваясь сигаретой. Тогда было модно вкусно курить.

- Что, прям,совсем никогда? – удивляются пацаны.


Мы сидим на лавочке во дворе, Боба развалился под скамейкой в теньке, вытянув лапы, и лениво поглядывает на копошащихся в луже воробьев. Утром прошел короткий и сильный дождь, в воздухе висит влага, которая к полудню окончательно выпариться предстоящей летней жарой. А пока свежо, и мы с пацанами курим на лавочке, обсуждая вчерашний ночной загул.


Мы молоды, даже голова с утра не болит, хотя спали часа по три. Я на каникулах, отосплюсь в обед, наша квартира на теневой стороне, и солнце появляется там только ближе к закату.

Хочется квасу, но идти до бочки лень. Бобе вообще все лень, он прикрыл глаза и дремлет.


- Ну иногда, наверное, лают, но Бой, я вот не помню, чтобы лаял вообще, - заверяю я, отправляя щелчком окурок в кусты, мусорных урн нет. -Ладно, пацаны, я домой пошел. Вечером мож выйду.

Встаю с лавочки, и, не прощаясь, шаркаю сланцами в сторону своего подъезда. Боба подскочил и уже бежит впереди меня, тянет пес такой. Всегда он тянет.


Около подъезда никого нет, время бабушек еще не настало, они выползут после всех дневных сериалов, и будут неодобрительно поглядывать на проходящих в подъезд, или выходящих, а некоторых счастливчиков даже подробно обсуждать, как полагается бабушкам.


Мы проходим в подъезд, через вечно роящихся в «предбаннике» за распахнутой дверью мелких мушек – обитателей нашего извечно сырого подвала. Навстречу идет соседка, Боба приветливо машет ей хвостом, но она жмется к стенке, и мы быстро проходим мимо нее в лифт. Нажимаю истертую кнопку этажа. Лифт дребезжа ползет. Боба сидит на полу, потряхиваемый лифтом, серьёзен, нос задран вверх. На этаже важно и неторопливо выходит.


У нас две железные двери, одна общая с соседями, за которой захламленный еще с момента, как мы переехали сюда в семьдесят седьмом году, коридор. Там какие-то деревянные сундуки, разнообразные полки, старые тумбочки гардины, доски банки, лыжи и еще не понятно что. Бобе там тесно, но он все же находит немного пространства, и плюхается на попу, пока я открываю дверь в нашу квартиру.


Мы заходим домой. Мне лень вытирать ему лапы, и я делаю это очень небрежно, парой движений. Я читал, что мыть собаку вредно, и почему-то легко поверил в это, поэтому, наверное, и лапы протираю плохо.


Боба плюхается посреди гостиной, которую мы по провинциальной привычке еще называем: «зал». Я включаю телевизор, иду на кухню и наливаю чай. Чай еще в чайнике, никаких вам пакетиков.


Стою в раздумьях, что мне положить: сахар в чай, или варенье в блюдечко.

Вдруг раздается громкий суровый рык, а потом басовитый заливистый лай. Вот это номер!


Стаффорды ж не лают. От неожиданности чай проливается на клеенку. Я бегу в «зал», где вижу Бобу, который стоит на задних лапах у подоконника, прижав к нему штору передними лапами, и свирепо лает на окно.


Беру его за подмышки, и снимаю лапища с подоконника. Отдергиваю штору. Там за приоткрытым окном болтается люлька с двумя малярами, которые судорожно вцепились в ее металлический бортик, смотрят на меня во все глаза. Лица максимально испуганные, просто в панике. Люлька немного раскачивается в полной тишине.


Я начинаю смеяться, задергиваю штору, зову Бобу на кухню. Боб весело семенит за мной, явно довольный собственной выходкой.

Наверное, я себе все же положу варенья, а тебе что дать, Боба, мой молчаливый стаффорд?


Фото из личного архива автора

ПРО БОБУ (из воспоминаний собаковода-любителя). ЭКСКЛЮЗИВ вне основной истории Авторский рассказ, Реальная история из жизни, Истории из жизни, Собака, Амстафф, Длиннопост, Воспоминания, Ламповость, Собаки и люди
Показать полностью 1
310

Про бабушку Машу, которая запрещала пить и драться

Эта история не имеет яркого сюжета, блестящего героя и неожиданных поворотов. Она про бабушку, которая спасла внука от водки и бандитов и умерла…


Лёшка жил в небольшом уральском городке, на коротенькой улочке рабочего района с бабушкой Машей. Они жили на её пенсию и на выручку от продажи урожая с огорода. Бабушка Маша привезла Лёшку с севера, когда он был маленький. Никто не знал где его мать и отец, их просто не было.

Лёшка рос очень жестким ребёнком, и, если ему что-то не нравилось, сразу лез в драку. Дрался Лёшка больно и со страстью. Он был силён не по годам. И он был из рабочего района, в котором очень часто общались с помощью физической силы.


Лёшка рос и дрался всё чаще и чаще, порой по несколько раз в день. Но он никогда не дрался в школе. Потому, что в школу, в случае драки вызывали бабушку. А бабушку Лёха боялся сильно. У Лёшки не было никого кроме бабушки.


Потом, когда наступила перестройка, которая была перед девяностыми, у одних людей пропало благополучие, у других людей пропало приличное поведение, а иные приобрели существенное финансовое превосходство. Была объявлена гласность и новая для страны жизнь. Которая ничего хорошего не принесла Лёшке и его бабушке. Им сразу стало жить труднее. И Лёшка стал озлобляться по настоящему. Он подрос к тому времени и стал бить тех, кому жилось легче просто так. Многие школьники обходили места, где гулял Лёха стороной.


А потом наступили девяностые и его пригласили в криминал где водились деньги, настоящие, шальные. Ему надо было просто стать мафиози и драться, за хороший, кстати доход. Лёшка был силён не по годам, он был боец от бога-он жил драками.

Естественно он согласился стать бандитом и стал ездить на иномарке, которая называлась audi. Такая она была красивая тогда, мы всем городом на неё любовались. А Лёшка катался. Эээх.


Но потом он отказался и ушел из криминала. Бабушка запретила. На заводе зарплату годами не платили, а она запретила. Людям жрать было нечего, а она запретила. Заставила юного Лёшку мороженое в электричке продавать, дрова колоть соседям, да огороды копать за деньги. Ещё пить и курить запретила. И ведь Лёшшка слушался. А это тяжело в пятнадцать лет слушаться. Это же период, кода человек что сам всё знает и умеет. Но Лёшка делал так, как ему говорила бабушка-у Лёшки не было никого кроме бабушки.


Он не пил и не курил, не состоял в бандитах – ему ничего не оставалось, как драться с горя. Тяжко им пришлось с бабушкой. Пенсии тогда были маленькие, а работы не было. Грузчиком тогда только по блату устраивались. К бабушке Маше часто приходили из разных концов небольшого городка, просили Лёшку утихомирить, чтоб не бил. И Лёшка не бил- слушался.


Лёшка рано женился, по глупости, можно сказать: ни кола у него не было ни двора, на улице бандитизм процветал. В больших -то городах люди уже нормально жить стали тогда, а вот в маленьких царила безысходность. От которой многие пили, а Лёшка дрался. В этой безысходности Лёшка женился и родилась у него доча Вика. Тогда не было ипотеки и ютился он с семьёй у бабушки, в малюсеньком доме.


И Лёшка запил было от бытовых тяжестей….

Бабушка Маша тогда уже видела плохо, забывала многое. Но Лёшку выпорола ивовой веткой. Сняла штаны и выпорола. Запретила пить и драться. А Лёшка стоял во дворе спокойно с голой жопой и ждал, пока его бабушка ругала- у него не было никого кроме бабушки.

Соседи долго потом перешёптывались про этот случай. А Лёшка бросил пить, несмотря на насмешки. С трудом, но и драться Лёха бросил тоже.


Он дожил до нормальных времён, когда на заводе стали платить зарплату. Многие его сверстники с его рабочего района не дожили. У них не было бабушки Маши, которая запрещала пить и драться. Лёшка наконец-то купил дочке красивое - прекрасивое платье. Жене сапоги купил кожаные, германские «Саламандер».

Когда жизнь у Лёшки наладилась, бабушка Маша враз и померла тихонько. Она сказала, что делать её на земле больше нечего, своё дело она сделала, защитила Лёшку от бандитов и водки, на ноги поставила...


Она умерла, оставив Лёшку жить в своём маленьком доме. Который был на коротенькой улочке рабочего района. С женой и дочей Викой. Теперь уже она запрещает Лёхе пить и драться, потому что бабушка Маша запретила…

И Лёха не пьёт и не дерётся. Бабушка Маша ведь запретила.

Показать полностью
71

ПРО БОБУ (из воспоминаний собаковода-любителя). Часть 23, заключительная

Друзья мои, вот и настал тот день, когда выходит окончание истории про Бобу. Мне самому очень грустно, и рука не поднимается даже начинать писать эту часть, но из истории нельзя выкинуть конец, даже если он совсем не веселый. Тем, кто привык к позитивным и смешным историям, возможно, не стоит читать это, а тем, кто все-же останется, расскажу, как было.


Боба стал сильно болеть. Начавшиеся с двух случаев заболевания пироплазмозом проблемы со здоровьем пса, к сожалению, прогрессировали. Разнообразные диагнозы неумелых врачей (тогда еще мы не знали контактов врачей хороших), препараты, убивавшие его печень и почки, капельницы, очереди в ветеринарку, дорогие лекарства, постоянные мотания нервов и переживания папы, мамы, жены и мои – вот чем запомнилось мне то время.


Ему то становилось хуже, и мы сами кололи ему прописанные лекарства, или везли пёсу в клинику, то начиналась ремиссия, он бодрился и, казалось, болезнь отступила. Потом все повторялось, и каждый новый виток проходил с общим ухудшением ситуации.


В остальном Боба жил обыкновенной своей жизнью, тусил на даче, ездил с нами на рыбалку, где я пристегивал его на длинный поводок, прихлопывая конец поводка дверью машины, чтобы он не понесся купаться. Но он уже и не особо возражал, видимо сил не было.


При этом купание по-прежнему оставалось его наилюбимейшим занятием.


Как раз в тот год он освоил совершенно великолепную забаву. Плавая в воде с прицепленным поводком, он хватал поводок зубами и тянул меня, или жену, то есть того, кто с ним плавал, на берег. Был он все еще довольно сильным, и мы реально глиссировали за ним, даже порождая небольшую волну.


А иногда, если поводок не был натянут, и стелился по дну, он натуральным образом нырял на глубину, вытаскивал со дна поводок и снова тащил кого-то из нас на берег. На берегу он бросал поводок на землю, и во весь опор снова забегал в воду, разметав вокруг себя песок и брызги. Это очень смешно смотрелось, и вообще было здорово. Я никогда до этого не видел нырявших собак, по крайней мере, по собственной инициативе. Жаль, под руками не было видеокамеры, но пара фото с тех купаний сохранились в нашем архиве. Пожалуй, это последнее мое безмятежное воспоминание о Бобе.


Осенью Бобе стало хуже. Мы все больше времени проводили по клиникам, но лучше ему уже не становилось. Он все больше лежал, гулял мало и неохотно, ел без аппетита, и все время грустил, видимо понимал, что с ним происходит. Даже сейчас, спустя столько лет, когда я пишу эти строки, на мои глаза невольно наворачиваются слезы, чего уж говорить, что тогда мы все были сильно подавлены.


Наступило бабье лето, и друзья позвали нас на прогулку в лес, Бобе в тот день стало лучше, и мы оставили его дома без особых волнений, но с собой уже взять не могли. В лесу было солнечно и пахло грибами, мы хорошо погуляли с женой, немного отвлекшись от тяжелых переживаний последних недель, срывали красивые красные, бордовые, лимонно-желтые бурые, пятнисто-зеленые листья, дышали, фотографировали чудесные пейзажи. В тот момент мне показалось что все еще может как-то, ну если и не наладиться, то хотя бы войти в стабильную колею, но увы, это была последняя Бобина ремиссия.


На неделе его стало раздувать от жидкости, и её откачивали из пузика врачи. Но все это уже приходило к своему фатальному концу.

Мы боролись всеми силами, сколько могли, и даже не обсуждали усыпление, и я призываю вас, мои читатели, не дискутировать на эту тему под последними печальными страницами жизненного пути нашего любимого пса.


В тот самый день, вечером у меня были потоковые лекции на курсе, где училась жена. Она осталась дома с Бобой, который был уже совсем плох, и практически не вставал. Во время лекции зазвонил мой мобильник, увидев откуда звонок, я понял, что все плохо. Жена сказала только: «Боба…» и заплакала. Я извинился перед студентами, прервал лекцию, и поехал домой.

Там я застал уже только тело Бобы на коленях плачущей жены. Все было кончено…


Людям очень важно иметь настоящих друзей. Мой друг Шура отвез нас с женой и с уже остывшим любимым полосатым питомцем на дачу, где, завернув Бобу в его любимое одеялко, мы похоронили его под тем самым забором, у которого он так любил караулить лошадок, снаружи дачного двора. Теперь на месте его последнего приюта выросла огромная, красивая вишня.


Мы плакали всей семьей, даже папа, чьи слезы я видел в жизни всего несколько раз. Горе невозможно описать словами, каждый сам для себя поймет, почувствует его, настолько, насколько умеет.


Должен признаться вам, сквозь черную, тягучую пелену, в тот же день прорвалась мысль, что нельзя зацикливаться на своих переживаниях, и, несмотря на то, что такого чудесного пса у нас уже никогда не будет, мы многое осмыслили и кое-чему научились, поэтому можем подарить свои любовь и внимание еще какой-нибудь собаке, точнее не можем, а просто обязаны. Тогда мы с женой дали друг другу обещание, что как бы тяжело не проходили неизбежные утраты, и нелегки были переживания, радость от присутствия в жизни псов, их любовь и пусть ограниченное временем, но настоящее счастье – важнее, и что собаки у нас будут всегда.

А потом у нас появился Джокер.


ВМЕСТО ЭПИЛОГА

Боба был первым осознанно заведенным мною псом, и поэтому, наверное, о нем сохранилось столько теплых и добрых воспоминаний. Когда я писал эти записки, то как, как бы ни банально это звучало, действительно временами словно погружался в прошлое. В памяти всплывали обстоятельства, мысли и даже как будто ощущения того времени, которые казалось уже стерты, или завалены более поздними событиями, всяческим профессиональным и бытовым хламом.


Однако мне кажется, в целом удалось воссоздать образ моего великолепного полосатого друга, его шаловливый и веселый нрав, привычки, повадки и вкусы. Для меня он, как живой бегает по этим страничкам, неистово размахивая хвостом, как умеют амстаффы, и растягивая свои темные брылья в добродушной улыбке.


Надеюсь и вам, мои дорогие читатели, удалось хотя бы на миг вернуться в годы своей юности, вспомнить своих тогдашних собак, свои ощущения, мысли и чувства. И также, очень рассчитываю, что вы тоже полюбили Бобу, простив ему недостатки и оценив по достоинству его истинную собачью натуру!


Дорогие пикабушники, огромное спасибо за поддержку, плюсы, и особенно за комментарии! К сожалению, мои заметки не особенно попадают под формат данного ресурса, и не слишком увлекательны, но я принял решение пока остаться и продолжать выкладывать свои тексты. Еще раз спасибо за внимание, встретимся на следующей неделе!


Фото из личного архива автора

ПРО БОБУ (из воспоминаний собаковода-любителя). Часть 23, заключительная Авторский рассказ, Реальная история из жизни, Истории из жизни, Собака, Амстафф, Длиннопост, Воспоминания, Ламповость, Собаки и люди
ПРО БОБУ (из воспоминаний собаковода-любителя). Часть 23, заключительная Авторский рассказ, Реальная история из жизни, Истории из жизни, Собака, Амстафф, Длиннопост, Воспоминания, Ламповость, Собаки и люди
ПРО БОБУ (из воспоминаний собаковода-любителя). Часть 23, заключительная Авторский рассказ, Реальная история из жизни, Истории из жизни, Собака, Амстафф, Длиннопост, Воспоминания, Ламповость, Собаки и люди
Показать полностью 3
80

Ведьмина курица, или как меня подкормил сердобольный продавец

У О. Генри есть рассказ, название которого как только не переводят на русский – «Черствые булки», «Волшебные булочки», «Чародейные хлебцы» – и очень редко решаются перевести как есть: «Ведьмин хлеб» (Witches' Loaves). Рассказ про то, как достойная во всех отношениях девушка, засидевшаяся в своих средних летах, решила подкормить не менее достойного джентльмена, являвшегося, по ее мнению, непризнанным гением живописи, а в благодарность была обозвана «бесхвостый сраный старый кошка».


«По ее мнению» – ключевое в рассказе, выводящем нехитрую мораль: не выдавай желаемое за действительное, даже из самых лучших матримониальных побуждений: благими намерениями вымощена дорога на курорт, где круглый год тепло, только воды мало (нет, не в Крым)…


Достойный джентльмен, покупавший у девушки исключительно уцененный черствый хлеб, оказался известным архитектором, использующим покупку в качестве ластика, а подложенное в пылу страсти благотворительности в хлебец маслице запороло чертеж, над которым «голодающий» корпел несколько месяцев.


Так к чему это я… а, я же тоже регулярно покупаю в местном магазине «цыпленка», который отличается от «курицы» размерами и, соответственно, ценой. Еще он нежнее и заходит ровно на одно застолье: приготовили, сели, съели – никаких остатков, которые непонятно к чему приспособить – ни два, ни полтора. Как по расписанию: раз в неделю захожу и беру цыпленка; на вопрос, не желаю ли еще чего из даров мясоперерабатывающей промышленности, неизменно отвечаю отказом. Может еще пошутил когда-то в обычном репертуаре, мол, и цыпленка достаточно, незачем себя баловать.


Неделю назад как обычно брал цыпленка, у продавца не нашлось сдачи, у меня – мелочи, договорились, что занесу эти 40 рублей. Ну как договорились? По-моему, это дежурная фраза, эквивалентная «хрен с тобой, и так внакладе не останусь», и именно так и воспринимаемая over 90 покупателей, забывающих про долг, как только выйдут из магазина. А у меня – тараканы: ненавижу быть должным, тем более какие-то 40 рублей. На следующий день зашел, занес, лицо продавца озарилось внутренним светом…


Ну, вы уже догадались? Сегодня покупал очередного цыпленка, пришел домой – в пакете лежит несомненная курица. Я так понимаю, это бонус болезненно-честному покупателю. Теперь стоит задача: что приготовить из остатков и как в следующий раз, если он будет, вежливо объяснить, что я хочу нежного цыпленка, а не курицу, даже за те же деньги?

73

Переезд 2003, а как было у вас?

Когда мы вздумали переезжать из родного города, то за год до этого события все деньги складывали в копилку «На мечту». Постепенно паковались и выносились в мусор лишние вещи. Отдельно вязались в тюки бесчисленные книги, тонкие – в садик, детективные серии «Черный котёнок» - в комиссионку на продажу, комиксы пачками в библиотеку. С собой брали только книги, которые я захочу перечитать (ни разу не перечитывала после этого, но эти книги давала знакомым, т.е. можно сказать, что пригодились…) и техническая литература. Вы не представляете, сколько у нас в квартире ненужных вещей или вещей, без которых мы можем обойтись… Всё это было вытащено из разных полок и немедленно перераспределено между родственниками: кипятильники, стопки тарелок, детские зонты, стеклянные банки для засолки, конструкторы, кубики, игрушки…. Из шкафа достала стопки журналов «Смена» и «Юность» и отнесла на бывшую работу… Перераспределять морально проще, чем выбрасывать… Все крупные вещи продавали за бесценок, чтобы уместить скарб в «газельку». Планировалось с собой взять только диван, кровать, шифоньер, пару шкафчиков на кухню, холодильник и телевизор.

И началось самое интересное продажа квартиры. По объявлениям ходят все кому не лень и у кого есть свободное время. Но настоящих потенциальных покупателей ты чувствуешь сердцем, их вопросы точны, их интерес неподделен. Им ты отвечаешь от души и пытаешься унять их сомнения. Я до этого уже продавала однокомнатную квартиру в малосемейке: кирпичный дом, солнечная сторона, уютная большая кухня, да, восьмой этаж, но лифт! Даже если учесть, что лифт иногда ломается, всё равно нагрузка меньше, чем каждый день на пятый этаж ходить… То есть перечисляешь одни плюсы и парируешь на минусы…

Так и в этот раз: да, дом не кирпичный, а панельный, зато как легко и быстро ремонт делать: ободрал вечерком обои и на следующий день за три часа уже новые обойки поклеил, и ты чаёк попиваешь. Опять же в подъезде относительный порядок, стены не такие облезлые, как в кирпичном доме. Да, новые квартала, а в центре кроме хрущовок и посмотреть не на что. Опять же, дом прямо около остановки, проблем нет: вечером даже по темноте добираться…

Для чего ходят праздношатающиеся, не понятно. Но может быть развлечение у людей такое…

Между тем решили оформить приватизацию квартиры, так как её нам дали от организации, где я работала, хотя по сути мы купили у хозяев, но для простоты оформления… Идём в центр приватизации, а там говорят: вы своё право использовали приватизировав первую квартиру. Я расстроилась, не знаю как быть, но по дороге домой вспоминаю, что мы вроде бы оформляли приватизацию на мужа… И точно, при продаже первой квартиры покупатели сперва оформляли на всю семью, а потом решили только на дочь. Второй раз я с работы не смогла отпроситься и приватизацию оформили только на моего мужа. Дома нашла документы, всё сходится мы с сыном не участвовали в приватизации. Начинаем оформлять и с меня требуют справку о том, что я была прописана в малосемейке. А мы недавно паспорта поменяли и мне штамп предыдущей прописки не поставили. Бегу в ЖКО где были прописаны, у них карточка моя потеряна, мужа карточка лежит моей нет…. Чтобы вы сказали в данном случае? Правильно!

И вот я в течении месяца как на работу после работы хожу день в свой ЖКО, день в ЖКО предыдущей прописки, уговариваю начальников ЖКО выдать мне справку об очевидном. Начальнице меня жалко, она говорит сходите в городской архив, там должны храниться паспорта… Иду после работы. Как вы думаете? Правильно моего старого паспорта там нет, потому что хранить паспорта им сказали с 2003 года, а 2002 года они утилизировали. Снова иду в ЖКО. Наконец мне выписывают справку о том, что я проживала совместно с мужем и приватизация квартиры оформлена.

Долго ли коротко, но находится семья, которой необходима наша квартира, поскольку у них дети живут в соседнем подъезде и очень удобно быть рядом. Но, (снова но) поскольку наш сын несовершеннолетний, отдел опеки не даёт разрешения продать квартиру, пока мы не купим квартиру не меньшей площади и не меньше чем 2х комнатную. Абсурд? Он самый! И я уговариваю чужих людей дать мне под бумажку о расписке в получении денег, чтобы съездить и купить квартиру в другом городе. И чужие люди, хвала им на долгие лета, колеблясь и сомневаясь, отдают мне стоимость двухкомнатной квартиры в денежном эквиваленте. И я на поезде с цветком пахистахис в сумке, практически, как Леон, и тугим свёртком денежных купюр там же (пятитысячных купюр тогда ещё не было, часть денег была 1000, часть 50 и 100, пачка была с буханку хлеба и когда свекровь сказала мне «привяжи к себе», я ей наглядно показала, как это будет выглядеть: женщина с буханкой хлеба на животе, хоть картину пиши) в плацкарте еду покупать квартиру! Это был 2003 год, когда часто расстреливали машины на дорогах, грабили предпринимателей, примерно за те же деньги, что лежали у меня в сумке, мой плюс был в том, что деньги из банка не снимала, а стучали по снятию средств, как раз таки, работники банков. Но не было другого выхода, денег не хватало на безопасность, только на квартиру….

В чужом городе покупку быстро оформили и я вернулась, чтобы завершить продажу нашей квартиры.

Документы позади. Осталось погрузить вещи, попрощаться с роднёй и знакомыми и вперёд! И вот вещи в кузове, я и муж с водителем в кабине, у меня на руках наш кот, завёрнутый в одеяло, поскольку царапался. На улице жара градусов за тридцать, как бы не под сорок, водитель смеётся глядя на выдирающегося кота: «давайте отпустим, я вам на первой помойке в городе такого же рыжего найду». Нет, это наш Васенька! Он с нами поедет! Десять часов в пути, по такой жаре - это вам не фунт изюма! Приехали только в десять вечера. Хорошо на лавке пацаны сидели, которые нам помогли вещи поднимать и молодец - водитель не бросил нас, крупные вещи они вдвоём с мужем затащили на пятый этаж. Без сил осматривали мы свои новые владения: хрущовка 1968 года выпуска, деревянные рамы с выпадающими при открывании форточками, деревянные изношенные полы, плинтуса, жадно хватающие тряпку при попытке помыть полы, прекрасная газовая плита типа «Аэроплан», ровесница дома и верх строительного дизайна эмалированная раковина с фартуком, с торчащими из него раздельными кранами горячей и холодной воды и резиновой трубкой между ними - «смеситель». Всё на что хватило денег.

Оглядываясь назад, просто удивляешься, как из этой разрозненной мозаики сложилась цельная картинка и переезд осуществлён, не благодаря, а вопреки множеству фактов, всё получилось.

Показать полностью
34

Лифт в преисподнюю. Глава 57. Что-то противно-злое

Предыдущие главы


Саша подскочил. И поплёлся за Машей, иногда падая на четвереньки, а то и вовсе тыкаясь лицом в рассольную грязь. Женщина и сама еле держалась на ногах, но старалась тащить за собой товарища.


Где-то рядом громкий хлопок-взрыв вспугнул «бывших», что выбежали из пламени. Неживые дёрнулись в сторону, отвлеклись и позволили «сочной» добыче ускользнуть.


Маша подтолкнула Сашу в подъезд, тот так и упал сразу у входа. Пнула ногой табурет, придерживавший дверь, и сама без сил повалилась назад.


Металлическая пластина на доводчике медленно встала на место и погрузила подъезд в темноту.


Закрыто. Не приходите завтра.


У Саши звенело в голове из-за нескольких пропущенных от «второго». Тошнило. Тряслись колени и локти. Нет, как будто из коленей и локтей дальше по всему телу расходилась дрожь. Странно-неприятные ощущения.


Обидно. Страшно. И жалко.


Себя жалко.


Маша перевалилась на спину со стоном. Её голос оторвал мужчину от созерцания собственной ничтожности. Он понял, что свернулся калачиком возле двери и дрожит.


Темно.


Но видно.


Холодно. Мокро. Потно. И вонюче. Вонь от себя.


Без куртки на бетонном полу, и правда, не жарко.


Кто-то заскрёбся в дверь.


Не сговариваясь. Спасшиеся вмиг повернули головы. Стали подниматься, копошиться. Начали строить баррикаду.


Дверь не запиралась изнутри. Проход хорошо бы завалить.


Машу вырвало.


— Ты иди, — прохрипел Саша, — когда пришлось открыть рот, оказалось, что горло пересохло. — Я прикрою тут всё.


— Аха, — сплюнув, ответила женщина и начала пробираться сквозь завал к ступеням.


Саша проводил её ошалелым раздваивающимся взглядом. Медленно развернулся к двери.


А та снова сказала ему:


Цок…


Трясущимися руками, слегка пискнув или пискляво хрипнув от накатывающей истерики, придвинул к двери тумбочку на колёсиках. Оглянулся, скривил лицо. Отодвинул её назад. Приставил хлипкую деревянную дверку. Подпёр тумбочкой. Покивал сам себе.


Затем загородил проход неровным рядком из узких полосок МДФ, возможно, боковин шкафа. Потом его пальцы сжимали и разжимали ещё какие-то предметы...


Очнулся, когда сзади не осталось ничего. Вся хаотичная масса была упорядочена перед ним в баррикаду. Обессилено выдохнув, он хотел снова свернуться калачиком и продолжить жалеть себя. И уже начал опускаться на пол прямо тут, но опять услышал:


Цок…


И, едва присев, подскочил. Как пьяного, его повело в сторону. Выпрямил руку. Опёрся на стену.


Двинулся к ступеням, не спуская глаз с баррикады. Спиной вперёд.


Ненадёжно. Не на совесть. Не на века.


Но сил на это больше нет.


Снаружи снова послышались хлопки. Оттуда вообще нарастало какое-то странное гудение.


Взявшись за перила, начал медленно подниматься. Пахло дымом. Потом. И рассолом.


И, кажется, жареным мясом.


Голова едва соображала.


Мозг неустанно предлагал картинки недавнего избиения: когда «бывший» несколько секунд нещадно его колотил. Память сама себе на уме…


«Хотя так ли нещадно?» — Саша посмотрел на указательный палец. Бурый, даже почти чёрный от засохшей крови. Или что там у них вместо крови.


Продолжил подниматься.


Очнулся на третьем этаже. Две двери открыты: одна в квартиру тёти Гали, другая в соседнюю.


***

Юрик с проломленной башкой дрыгался в луже из рассола. Рядом шипел огонь. Зрачок единственного глаза бесконтрольно сужался и расширялся.


Со всех сторон что-то хлопало, ухало и стреляло.


«Второй» помирал.


Примерно так же, наверное, он себя чувствовал, когда из-за пьянки не выходил на смену на овощебазе. Примечательный момент: за день платили девятьсот рублей, а за прогул штрафовали на тысячу двести. Плюс, когда не появляешься не работе, то не можешь воровать и есть фрукты. Так что потери испытываешь значительные.


Нервная система и мозг больше не могли договориться, как им действовать слаженно. Самые важные органы не только поражены неизвестной заразой. Но и повреждены известным предметом.


Молотком.


А ещё и дополнительный урон от Сашиного указательного пальца.


Юрик что-то похрипывал, когда из огня, чёрный как головешка, выполз «первый». Тот, что мечтал отведать сока. Тот, что вцепился в него в самом начале. И всё испортил.


Назовём его «Тот»?


Почему он не умер? Кто его знает. Как не сгорел совсем? Новая загадка века. Может быть, просто оказался тем, кто не собирался перед лицом (или огнём) трудностей отворачиваться от мечты? От сока. И возможно, будучи в прошлой жизни мотивационным коучем или каким-нибудь антикризисным менеджером, он не разрешал себе вот так просто сгореть и не выполнить план? Не в мою смену, как говорили такие ребята… Да нет, пожалуй, это всё ерунда, и ему просто повезло. Обстоятельства сложились больше в сторону его нежизни, чем совсем-совсем смерти. Да и не так уж это и важно.


Когда копчёный «первый» дополз до Юрика, вцепился остатками зубов в его шею. С усилием вырвал небольшой кусок из места, где располагался кадык. Начал медленно жевать.


Юрик зашипел, засвистел. Даже попытался схватить противника плохо работающими руками. «Тот» мягко отстранял или придавливал его лапищи, как кот, ловивший хозяйскую ладонь, мешающую ему спать.


Совсем скоро Юрика не стало. «Первый», желая вкусить сочной еды, пополз в сторону подъезда. Оказавшись возле двери, он прислонился плечом к стене — попросту завалившись на бок, и начал ковырять кривыми пальцами дверную щель. «Бывший» помнил — что-то с этим можно сделать.


Цок…


***

— Их тут полно, — Маша «по стеночке» вышла из квартиры. Ладонь аккуратно прижата к лицу, словно при зубной боли. Направилась к тёте Гале. — Толпы. Вокруг дома. Почему всё горит?


Саша тупо уставился в пол, придумывая ответ. Когда поднял глаза, собеседница уже ушла. Он поплёлся вслед за ней в «овощехранилище».


—Так давай их сожжем.


— Что? Чем?


— Я твою канистру принёс.


— Как? — после долгой паузы удивилась женщина, совершенно забывшая о том, что было до нападения.


— Ну так, не знаю, — смутился Саша.


Надеялся, что не прозвучит вопрос, почему он не затащил в убежище её.


Спасшиеся люди и сами выглядели как «бывшие». Грязные. Лица в крови. Одеты как оборванцы. Глаза пустые. И запах…


— И где он?


— Кто? — испуганно спросил.


— Бензин, кто!


— Вон, — Саша махнул рукой в сторону балкона.


Тяжело вздохнула. Подвигала челюстью в стороны. Скривила лицо. Замерла. Не стесняясь сплюнула прямо на пол.


— Иди в соседнюю хату. Ищи там бутылки, — потрогала свой висок и поморщилась от боли. — И такая там детская гитарка электронная валялась, — зловеще хохотнула и охнула от боли. — Её тоже тащи. И скотч, если увидишь.


— Зачем?


— Тащи бегом!


Тяжело вздохнув, Маша с решительным видом направилась в сторону балкона. Что-то противно-злое было в её глазах.

Показать полностью
39

Лифт в преисподнюю. Глава 56. Оружие

Предыдущие главы


Ещё полчаса назад корка из травы, листьев и мусора хрустела под ногами. Теперь — она пылала. Огненное пятно разрасталось в стороны от внутреннего дворика красной пятиэтажки, огибая мокрый островок возле первого подъезда.


Пожар выглядел серьёзнее, чем просто подожжённая трава весной. Всё-таки была осень. А мусорный слой оказался толще и горючее, чем можно было предположить.


Скрипнула дверь. Стукнула, приставленная к ней табуретка.


— Ты что?! — заорал Саша, увидев приставленный к виску пистолет.


Избитая женщина пошатываясь стояла почти в центре грязно-мокрого пятна. Под ногами огурцы, смородина. Вокруг стена огня. Запах дыма, рассола и горящей плоти «бывших».


Рука с пистолетом дёрнулась и чуть-чуть опустилась. Пытавшаяся застрелиться — медленно обернулась. Лицо — кровавая клякса, не выражало ничего. Да и как прочитать эмоции, если они все замазаны красным гримом? Хотя всё понятно и так.


Саша открыл было рот…


Маша вздрогнула. Слева, в огне, раздалось несколько хлопков, похожих на лопанье воздушного шарика. Огонь добрался до одной из брошенных машин, и первыми испустили дух её шины. После протяжного свиста и маленького взрыва она превратилась в факел. Из того, что удалось разглядеть: легковушка не взлетела на воздух, как показывают в кино. Просто здорово качнулась, словно стараясь подпрыгнуть. Вылетели стёкла, сорвало капот, и её целиком охватило пламя. Жидкий огонь, теперь уже и из бензобака, стал растекаться дальше.


Едкий дым от горящей резины медленно расстилался по округе, плохо поднимаясь в небо. Слабый ветерок со стороны Нормандии-Неман всё-таки чуть-чуть помогал, снося чёрную дымную вату в сторону от места схватки.


Словно очнувшись, Маша испуганными глазами посмотрела на Сашу. Он, оставаясь в дверях, замахал ей руками.


— Сюда! Иди ко мне! — кричал, хотя они стояли не больше чем в десяти шагах.


Женщина, едва держась на ногах, озиралась по сторонам. Будто не понимала, что происходит вокруг. Да и кто бы понимал, очнись он после нокаута в огне, грязи и дыме?


— Ну какого ты там стоишь?! Давай, заходи! — взмолился Саша, уже собираясь выбежать навстречу.


С хрустом. Словно робот-убийца из фильмов про Терминатора. Справа из-за кустов появилась горящая фигура «второго». Того самого, что пытался залезть на балкон, а потом бился со сбрендившим «первым». У него пылала спина, руки и часть головы. В остальном «бывший» оставался негорючим.


Саша что-то заорал Маше и начал поднимать арбалет. Ни один диктофон не смог бы захватить разборчиво его слова в тот момент.


Тварь напряглась и как будто немного присела.


Удар сердца.


Маша перевела испуганные глаза с неживого на Сашу. Словно спрашивала: это ещё что такое?


«Второй» прыгнул, оставив на земле рытвины оттолкнувшимися лапами.


Второй удар сердца.


Саша всё ещё поднимал руку для выстрела, но прицеливаться было уже не в кого.


«Бывший» летел на свою жертву. Кусочки пламени будто отрывались на скорости от его тела и оставляли горящий след в воздухе. Комета смерти.


Маша начала направлять пистолет в сторону клыкастой опасности.


Ещё удар сердца.


Неживой прыгнул на женщину, повалив её на спину.


Хлопок выстрела.


Звук падения тел.


Саша наконец-то поймал в прицел «второго» и выпустил стрелу из арбалета ему в спину.


Чёрные, похожие на осколки камней, зубы впились в Машино лицо.


Она закричала.


«Бывший» едва дёрнулся, когда что-то вонзилось ему в область левой почки.


Крича, содрогаясь от страха и злости, Саша рванул спасать Машу.


Он всё понимал.


Абсолютно.


Тварь выше его на голову. В руках кухонный нож для картошечки. Наверное, его сейчас начнут покрывать гематомами. Или переломами. Маше каюк. И его каюк наступит совсем не намного позже Машиного.


А буквально полчаса назад всё ещё было прекрасно. По сравнению с этим моментом. «Бывшие» где-то прятались, солнце светило, Маша могла вот-вот найти машину…


Саша нелепо бежал с поднятыми руками. Наверное, подсознательно стараясь выглядеть больше, крупнее. В левой держал ножичек. Уже почти настигнув неживого, мужчина с силой замахнулся. «Второй» резко обернулся и отмахнулся от него лапой.


Как от мошки.


Целился в голову. И попал. Но Саша смог прикрыться и смягчить удар. Не зря же он руки поднимал. Но несмотря на неловкую попытку поставить блок, звёздочки в глазах намекали на столкновение с чем-то, похожим на небольшой поезд.


Саша повалился в огонь. Упал на что-то мягкое, как будто даже брыкнувшееся, и отлетел в сторону, за границу пламени.


Горячо!


Куртка вспыхнула в нескольких местах. Начал кататься по земле, чтобы потушить.


Вскочил на ноги.


Расстегнулся.


Оглянулся.


Сзади бежали ещё несколько «бывших».


— Да сколько же вас!


Кинул себе под ноги, в огонь, куртку, превратившуюся в тряпьё.


— Уфффф… — и закрыв лицо, прыгнул в пламя, чтобы вернуться назад к подъезду.


Перелетев через горящую землю, Саша свалился на «второго». Тот грыз Маше руки, пытаясь добраться до более вкусных частей. Женщина злобно орала, брыкалась, но не могла освободиться.


Ударом столкнувшись с неживым, удалось немного спихнуть его с Маши. Взревев, Саша обхватил тварь руками и попытался повалить эту вонючую тушу на бок.


«Бывший» бы, наверное, рассмеялся, если бы умел, от таких неуклюжих попыток его задержать.


— Держи эту су… — прохрипела Маша, извиваясь под «вторым» в попытках выбраться.


Саша не верил в свою победу. Да и просто в возможность долго удерживать этого ненормального противника. Он искал глазами хоть что-то, чем можно было бы треснуть неживого по голове или…


И тут Саша понял.


Правил в этой игре не существует.


Их вообще нигде не существует, когда ты хочешь победить. Законы, правила, очереди — для нерешительных и дураков.


Если у тебя нет оружия. Стань оружием сам.


Сам…


Твой ум. Тело. Руки. Всё это — твоё самое надёжное оружие.


Или. Только это и есть твоё настоящее оружие. Единственное оружие — это ты.


Я — оружие.


Мужчина обхватил голову «бывшего» левой рукой, а правой со всей силы засадил ему в глаз указательным пальцем. От «мягкого отвращения» его даже немного вырвало на противника.


Саша закашлялся сплёвывая. Тварь взревела и ударила его локтем в грудь.


— Эээээкххх, — захрипел и повалился назад как подстреленный зверь. Согнув палец, помещённый в чужой череп, потянул неживого за собой. «Второй» перевернулся, резко дёрнул башкой, освободился и начал колотить Сашу руками.


Но уже как-то вяло, часто замирая на пару секунд. И промахиваясь.


Маша, избавленная от веса неживой туши, кое-как, пошатываясь встала позади бывшего человека. Трясущимися руками достала из-за пояса второй молоток. Со всей силы ударила по затылку.


Хрусь. Хрусь. Хрусь.


Пара неразборчивых матных слов.


Тварь повалилась на бок. Маша схватила Сашу за руку и поволокла в сторону подъезда.


Из огня начали выскакивать фигуры «бывших».

Показать полностью
33

Лифт в преисподнюю. Глава 55. Шорты. Гольфы. Берцы

Предыдущие главы


Вынул пробку. На пол прокисшую жижу полусладкого, но уже не игристого. Кислый запах.

«Так, канистра».


Подтащил. Двумя пальцами на крышку — давим-давим. Цок-скрип. Открыто.

Боль под ногтями.


Запах бензина.


Большая алюминиевая кастрюля. На её заплесневелое дно — бутылку. Приставляем канистру к горлышку. Медленно. Очень медленно. Поднимаем одну сторону, чтобы начало переливаться топливо.


«Тяжелая».


Руки устают. Булькает. Тоненькая струйка вырывается из широкой горловины. Немного попадет на пол. Потом на дно кастрюли. Только после этого в бутылку.


Льём. Льём.


«Хватит».


Тряпки из тумбочки с хламом.


«Так… сначала соберём одним краешком то, что пролилось на пол. Потом оботрём саму бутылку. Так, хорошенько. Ещё раз всё вытрем».


Вскочил. Бегом на кухню.


«Спички? Где здесь спички?!»


На столах — нет. В шкафчиках — нет.


На полу?


Маленькая коробочка зажата между плитой и кухонным гарнитуром. Наклонился. Просунул руку.


«Так-так» — кончиками пальцев.


Дотянулся, вытащил. Коробок в паутине, каплях жира, во всём, что скапливается в потайных уголках кухни.


Встряхнул. Что-то болтается внутри. Назад на балкон.


Выглянуть в окно.


«Что там с Машей?»


***

Словно смотришь на мир, сидя в барабане стиральной машинки.

Маша разлепила глаза. Помутнение сквозь боль и беспамятство.


Через сколько-то ударов сердца она вытащилась из кустов. Села? Поднялась? Вытащилась?


Больно всему лицу и где-то слева.


Мимо прошли родители. Под ручку. Одетые по-летнему. Улыбались.


Виталик бегал с мячом по парковке, чуть дальше. Шорты. Гольфы. Берцы за 3899 по скидке. Не холодновато ли?


Он тоже ей улыбался.


И Маша улыбнулась. Им всем.


Потом из размытого ничего вдруг вылетела чёрная фигура.


***

Саша увидел, что к Маше подобрался ещё один «первый». На этот раз с другой стороны дома. Неживой начал вытаскивать из кустов тела. «Бывшего-калеку» отбросил в сторону и стал тянуть за ногу Машу. Потом укусил её, но кажется, бумажная броня спасла. По крайней мере так казалось с третьего этажа. Разъярённый «первый» встряхнул жертву, и та каким-то образом села.


И словно очнулась! Только… смотрела в противоположную от нападавшего сторону. Как будто его здесь и не было.


— Маша! — слабо крикнул Саша и проследил за её взглядом. — Чёрт-чёрт!


Эту вечеринку решил порадовать своим визитом очередной «первый». Как стало понятно из траектории его бега, выразить своё почтение он сперва собирался единственной в компании женщине.


Чиркнул спичкой. Поджёг тряпку в бутылке. В страхе, что та взорвётся у него в руках, сразу же бросил в «бывшего», мчавшегося в сторону Маши.


Огненная смесь, заточённая в не самом хрупком стекле, по счастливому стечению физических и математических законов угодила «первому» в плечо. Но видимо, этот неживой ходячий скелет оказался всё же слишком мягким, и бутылка не разбилась о его кости. Тварь подскочила на месте!


«От испуга?»


«Бывший» закрутил головой, пытаясь вычислить опасность. Увидев предмет, ударивший его, набросился. Стал бить бутылку кулаками, пытался укусить. Через секунду Саша услышал:

Пуфф — и «первого» охватило пламенем.


До Маши волна огня не докатилась. Но кажется, горящие капли разлетелись далеко по сторонам.


Жидкий огонь коснулся и всё ещё дерущихся «первого» и «второго», которые несколько минут назад пытались открыть дверь в подъезд.


Неживой «огнеборец» встал и медленно пошёл вперёд. Иногда начинал резко крутить головой, взмахивать руками, будто пытаясь отбиться от мошкары. Пройдя мимо Маши, он посмотрел на «первого», терзавшего её, и дал ему огненную оплеуху. А может, просто хотел на что-то опереться? Тот вскочил и, подпрыгнув, с размаха ударил горящего так, что он упал на колени. Но «бывший-факел» смог встать и двинулся дальше. «Первый» сопровождал его поворотом головы, на которой полыхала огненная корона. «Горячий» не финский парень вышел на дорогу, что, поворачивая с Кирова, вела мимо дома внутрь дворов. И там уже свалился. Окончательно. Следы пламени стали медленно расползаться в стороны по сухой мусорной корке, закрывшей землю.


Саша снова побежал на кухню. Теперь уже в поисках новых бутылок. Там ничего не оказалось. Вернулся в зал, из которого выходил на балкон. В «стенке» за стеклянной дверцей стоял графин в форме крепости или башни.


«Сойдёт».


Графин в кастрюлю. Прислонил канистру. Наклонил. Буль-ль-ль... Подождал. Взял остатки тряпки. Протёр графин. Засунул тряпку. Вытер графин об куртку ещё раз. Поджёг. Бросил слева от Маши.


Попал на асфальт, чуть прикрытый засохшим мусором.


Пууффф — слева и справа вокруг подъезда полыхало. Стена огня! Теперь другие «бывшие» не смогут так просто подойти к ним. Оставалось разобраться с «первым», что пытался сожрать Машу. Сейчас тот как будто про неё забыл, наблюдая за поджаривающимися останками «огнеборца», который его ударил.


***

Родители отошли к Виталику и стояли рядом обнявшись. Мальчик выделывался. Крутил любимые финты с мячом и бросал гордые взгляды на бабушку с дедушкой.


Маша посмотрела налево. Какой-то мерзкий человек, похожий на местного муниципального депутата, рвал её куртку. Нет, мелковат. Наверное, сын того депутата, а не он сам.


«Гадёныш».


Маше он не понравился. И с этим нужно было что-то делать. Она засунула руку в карман. Вытащила пистолет. Щёлкнула предохранителем. Направила дуло в голову трясущейся твари.


Тыщщ — больше похожий на хлопок петарды.


Раскидав остатки своих мозгов, «бывший» завалился в полыхавший за ним огонь. Маша оглядела себя и заметила, как маленькие капельки пламени разрастаются на её грязной мокрой одежде. Если бы не впитавшийся после бомбардировки солениями рассол, бушлат бы уже давно вспыхнул. Тем более при такой погоде.


***

Саша услышал какой-то хлопок. Он собирался выходить за Машей и истерично рылся в вещах в поисках хоть чего-то, напоминающего оружие. Но пока время уходило впустую.


Видимо, это была комната тёти Галиной дочки. На компьютерном столе мелькнула какая-то ручка, заваленная бумагами и книгами. Ручка как у пистолета.


Удивлённо подняв бровь, небрежно откинул всё лишнее — перед ним оказался мини-арбалет. Да, именно он! Пыль, дохлые комары, отсыревшие слипшиеся листы и арбалет. Прицел отломан и заменён какой-то кривой проволочинкой. Тетива в паре мест начала распускаться.


Мужчина оторопел. Оглянулся. На книжной полке лежала пластиковая упаковка, а в ней три коротких стрелы. Сначала показалось, что это маркеры, но нет — стрелы, с металлическими наконечниками.


— Что за бред? — спросил он, совершенно случайно нажав кнопку предохранителя и натягивая тетиву специальным рычажком. Так-то сразу и не догадаешься, как его… зарядить.


Получилось. Вставил стрелу. Остальные в карман. Выходя, схватил на кухне небольшой нож и деревянную табуретку.


Вооружившись настолько нелепым образом, Саша побежал вниз.


***

Огонь медленно пожирал сухую корку из листьев и мусора на асфальте. Расползался в стороны.

Родители помахали Маше рукой. Она им улыбнулась. Маму и папу, и даже Виталика не смущало, что её лицо в крови. Женщина была больше похожа на того, чью голову только что избавила от излишнего напряжения, чем на человека.


Родители махнули ей рукой, приглашая к себе. Виталик оставил игру с мячом. Посмотрел с ожиданием. Маша несколько раз кивнула и поднялась на ноги. Сделала шаг к огненной стене и приставила пистолет к виску.


Слёзы из глаз размывали кровь на лице, оставляя бороздки чуть посветлее.


Скрипнула подъездная дверь.


Мир затянуло дымом.

Показать полностью
33

Лифт в преисподнюю. Глава 54. Нежизненный опыт

Предыдущие главы


Юрик работал на овощебазе грузчиком. Был выше среднего, крепче среднего и выпивать любил больше. Среднего. Всей своей природой превосходил усреднённого обывателя.


Сейчас он нёсся на Сашу, потому что человеком уже не был. За ним ковылял ещё один «бывший», отчего-то начавший жалобно подвывать, когда Юрик его обгонял.


***

Саша вбежал в баррикаду в подъезде как в море, расступившееся перед Моисеем. За что-то зацепился. Упал на бетонный пол. Отбил рёбра. Через несколько секунд ползком с хрипящим дыханием выбрался к ступеням. Встал и побежал наверх. Боли не чувствовал.


Внизу кто-то ударил по тяжелой металлической двери. Саша ошалело оглянулся на звук, влетел в квартиру тёти Гали и закрылся. Побежал на балкон.


Булькнула канистра. Мужчина тупо уставился на свою немного оцарапанную руку, сжимавшую её. Совсем забыл про бензин для ненайденной машины.


«Как же я с ней полз?»


Поставил на пол.


Осторожно выглянул на улицу.


«Второй» и «первый» били и тыкали пальцами в подъездную дверь.


Два неживых существа пытались войти в дом.


Один был выше Саши как минимум на голову. Крупный мёртвый тип. Всё его почерневшее тело выделялось неестественной вытянутостью. По крайней мере, с высоты третьего этажа его руки, пальцы, да и ноги казались чуть более длинными, чем задумывала матушка-природа.


«Наверное, он уже переходит в "третьего" раз такой удлиняющийся?»


А «первый» выглядел в общем-то как обычный «первый». Хотя, может, и нет. «Почти третий» был грязный, чёрный, в обрывках одежды до локтей и колен. У другого же штаны и рубашка с длинными рукавами остались в лучшем состоянии.


«"Первый" оказался более… аккуратным? Что за чепуха?»


Хорошо, что не запирающаяся на замок дверь в подъезд их остановила. Саша сначала, к собственному удивлению, даже хотел посмеяться над мёртвыми дураками. Но причины для юмора быстро исчезли.


«Первый» ковырял дверь пальцами сбоку. С той стороны, где её можно поддеть и открыть. Взяться за ручку они не сообразили, но… тот, что был поменьше всё-таки сумел просунуть пальцы в щель и подцепить.


— Какого чёрта? — удивился Саша, и одна морда медленно поднялась в его сторону.


С ужасом понял, что произнёс свои мысли вслух.


«Первый» как будто действовал интуитивно, а не осмысленно. Знал, что с этим листом металла что-то можно сделать. Но как именно — не понимал или не помнил. Чему удивляться? Даже кошки учатся открывать лёгкие межкомнатные двери, толкнув их лапами. Особенно, если видят, как другая кошка это делает. Тогда они обучаются ещё быстрее. А тут «бывший», у которого для этого есть всё — руки, время и, видимо, какие-то остатки мозгов.


Саша очнулся от оцепенения и побежал на кухню. Схватил две литровые банки, что оказались ближе всего. Вернулся на балкон.


«Второй» уже начинал карабкаться вверх по оконным решёткам.


Первая банка пошла!


«Странная парочка. "Второй" не умеет открывать двери, но понимает, как лазать по решёткам. И "первый", который знает, что дверь можно открыть. Почему не наоборот? Я думал, что "вторые" не только сильнее, но и умнее».


Банка ударилась о стену как раз над Юриком. Комок серо-зелёной овощной каши упал прямо на морду. Фыркнул. Начал трясти головой, чтобы очистить глаза. Тёрся мордой о стену, осколки резали щёки.


Но рук не отпускал. Возвращаться вниз не собирался. Замедлился, но не отказался от вкусной цели.


«Почему они не начали жрать Машу? Не заметили пока? Запах овощей сбивает с толку? Или не могут удерживать в голове две цели одновременно?»


Второй банкой Саша запустил в «первого». Тот уже просунул за дверь ладонь, но не догадывался потянуть на себя. Мужчина не стал смотреть, куда попадёт снарядом, а побежал за новыми в кухню.


Словно попав на аттракцион невиданной меткости, банка ударила точно по левой руке «первого». Разбилась, забрызгала всё малиновым вареньем, будто тёмной густой кровью. Кисть руки «бывшего» неестественно изогнулась и болталась на неразорванном мясе. Пальцы не шевелились. Неживой, взвизгнув, отступил. И посмотрел наверх.


Он увидел «второго», который лез на второй этаж. Яростно заорал и прыгнул на него, неожиданно легко сорвав с решётки. Удачно подмяв противника под себя, «первый» начал колотить по нему руками. И его нисколько не заботило, что одна из них должна быть переломана.


***

Когда Юрик упал, на него накинулся поедатель.


Он начал на него нападать. Он бил его. Он откусил ему нос.


Расцарапал глаз.


Когда что-то отвалилось от лица, перестало его слепить — Юрик понял.


Понял, что они соперничают.


Соперничают за сок. Тот сок, за которым лез Юрик, захотел съесть мелкий поедатель.


Пока «второй» соображал, «первый» отхватил у него ещё и ухо. Пережёвывание хрящей отвлекло нападавшего на пару секунд, и удары стали реже.


***

Поставив две трехлитровых банки на пол, Саша выглянул с балкона. Лицо исказила гримаса удивления: «первый» колотил «второго».


«Что тут произошло?»


Это противоречило всему, что он надумал, нанаблюдал и напредполагал об этих существах. Потому что «первый» — самый слабый из «бывших» и не должен нападать на «второго». Хотя бы из-за того, что сам слабее.


«Но кто сказал, что не должен? И почему прям обязательно слабее? Может быть, здесь нет всё-таки каких-то жёстких законов одинаковости и однообразия? То есть, да, "бывшие" делятся на виды, как-то антиэволюционируют, становясь ещё большей мертвячиной. Но ведут себя так же, как и люди, в том смысле, что каждый по-своему? Этот мир бывших людей такой же нестатичный, как и человеческий? Когда пять человек идут в один и тот же магазин за одним и тем же товаром, но обладают свободой выбора — выйдут из магазина они с разными покупками. Кто-то купит только то, зачем шёл. Другой вообще забудет про это и возьмёт кучу ненужных ему мелочей, а остальные тоже прикупят чего-то сверх того, за чем собирались. Может быть, так и здесь? Мир и поведение "бывших" нестатичны? Видимо, сценариев много. Каждый может, но необязательно будет на один и тот же раздражитель реагировать по-своему. Да, они чувствуют силу сильного, право сильного на добычу. Но могут с этим не соглашаться? У них есть опыт? Нежизненный опыт?»


«Второй» принял соперничество «первого». Резко изогнулся, упершись головой в землю и практически встав на мостик, притянул за грудки врага и впился ему в шею зубами.


«Значит, котелки варят? Какие-то куски нейронных связочек-то остались? Твою ж мать…»


Саша почему-то посмотрел в угол балкона. Среди беспорядка его взгляд зацепился за бутылку шампанского, заткнутую пробкой.

Показать полностью
38

Лифт в преисподнюю. Глава 53. Песнь сока

Предыдущие главы


Дико. Мощно. Экстрачеловечно!


Пахло соком!


Он нёсся по хрустящей земле мимо подвижных когда-то бугров.


Оранжевая дыра сверху заставляла веки сжиматься.


Длинная прямь, заваленная по сторонам каменными полыми глыбами. Высокие, со множеством нор. У него тоже такая.


Своя нора.


Он бежал на голос еды. Она пела! Уже давно не слышал таких звуков. Раньше — множество. Недолго. А потом всё реже и реже.


Так пела еда!


И пахла!


Он несся мимо стеклянно-железных бугров по хрустящей земле на запах и песнь еды.


Сзади и где-то сбоку, слышал и чуял другой шум и запах. Это не еда. Это мчались поедатели еды.


На самом деле, всё было ещё проще. В его черепушке не звучал мысленный монолог. Всё происходило примерно как в голове у кошки. А лучше, рыси — дикой кошки. Инстинкты, рефлексы, одурманивание запахом дичи… Никаких слов, никаких мыслей, только образы. Только желания.


Бысщь!


Он задел тяжелое и разбрызгал по дороге что-то бесцветное и острое. Но это не еда. Значит, это не важно.


Но это было…


Что было?


Есть еда…


Есть еду.


Бежать. Нестись. Мчаться!


Есть еду — это так смешно. Так тепло. Так приятно и сытно. В еде есть чувства. Чувство еды. Сок еды.


Да, эта еда с соком. Он та-а-ак пахнет!


Сок делает смешно. Бодро. И весело. После сока тебе весело.


Он живой.


Сок…


Кто-то задел его плечом и пробежал вперёд.


Большой. Страшный. Не еда. Поедатель. Даже не так: поедатель поедателей еды.


Он главнее.


Он быстрее.


Он съест весь сок. Отберёт.


Нет. Нет. Нет. Мне сок! Мне сок! Мне!


Ускорился. Что-то внутри захрустело и захлюпало.


Но поедатель поедателей стал удаляться медленнее.


Если ему опять не достанется сока, он станет выть, пока будет темно. Пока через дырку сверху не прольётся свет. Всю темноту будет выть в норе и просить сока.


Ещё ускорился. Зарычал.


***


Последняя банка приземлилась вообще чётко. Почти оторвала «первому» башку.


Саша почувствовал внутри что-то вроде торжества… воду, вытекающую через дуршлаг. Победа была. Но та ли это победа?


— Машу сто процентов искусали, — прошептал автоматический голос. Вроде бы его, а вроде бы и нет. — Значит, выходить за ней не нужно.


Но дрожащие ноги сами понесли вон с балкона. Уже дальше, на выходе из комнаты в прихожую, схватился за дверной косяк, пытаясь остановить своё тело. Оно словно слушалось кого-то другого.


Но высовываться на улицу и правда не стоило.


Опасно?


Бессмысленно?


«Я видел, как он её колотил и кусал. В этих кустах. Не было у неё шансов остаться целой!»


Через секунду:


«Но как кусают именно Машу, я не видел! Да и она была в защите! "Броня", конечно, ещё та… Хотя, может, не прокусил? Чёрт! Почему не бросила этого проклятого чуть живого и не побежала в подъезд?!»


Саша понял — ему настолько страшно, что он не сможет выйти. Просто не заставит себя открыть дверь. И сделать шаг в тот мир, где совсем недавно его чуть не убили. Где не было ничего кроме смерти.


«И почему Маша не встала? Может, она уже мёртвая там валяется? Или заразилась и убежала? Нет, ноги вроде её торчат, но там непонятно всё».


Но вдруг он заметил, что уже стоит перед дверью из подъезда.


«Или необязательно кусать, а можно просто поцарапать?»


Пока Саша думал, тело спустилось на первый этаж. А может, это мозг разрешил ему «подумать», чтобы отвлечься, пока ноги будут топать? Или у него провалы в памяти?


«Чёрт! Боже! Нет!»


Мочевой пузырь начал жечь так, что пришлось сдвинуть бёдра, чтобы не…


Руки тряслись. Тело чесалось. Мысли превратились в одно слово: нетнетнетнетнет. Да, даже без мысленных пробелов.


«Но она же за мной вышла. Смогла же! Да что со мной не так?»


Глядя на дверь в сумраке, мужчина готов был завизжать и едва сдерживал слёзы от страха. Такого от себя не ожидал даже он сам. Но справиться с этим пока не мог.


Впереди: хлам, которым Маша заваливала проход. Подъездные двери с домофоном не запираются изнутри. Поэтому она строила баррикаду. Сейчас двери, тумбочки, коробки были приставлены к стенам.


Саша мог протиснуться. И он даже пошёл вперёд. Но страх начал сводить тело такими конвульсиями, что пройти сквозь преграду не получалось. В итоге он неуверенно на что-то наступил, ноги разъехались, схватился за то, что стало падать вместе с ним, и грохнулся в темноте.


Какое-то барахло посыпалось сверху.


Он не потерял сознание. Только самообладание. Пришёл в себя в тот момент, когда понял, что так и не смог сдержать мочевой пузырь.


Чувствуя отвращение к своей трусости, с визгом попытался подняться. Но его придавило какими-то деревянными ящиками, в ногу что-то кололо. И эта мерзкая сырость в штанах.


«Фу ты чёрт, да что я совсем за слабак такой!» — взревел и, не обращая внимания на боль, раскидал хлам, заваливший его.


Поднялся.


Тошнило.


В висках стучало.


Кажется, текли слёзы.


Толкнул дверь.


Свет вылился на глаза словно кипяток. Зарычав, Саша, будто древний вампир перед самосожжением, сделал шаг в солнечный мир.


Поворот головы вправо. Никого. Влево. Тоже.


Пока.


Стараясь, чтобы слезливая ярость совсем не покинула тело, засеменил неуверенной походкой к кустам, где лежала Маша.


Буквально-то пара шагов.


Внезапно остановился.


Во влажных глазах всё вокруг выглядело каким-то неполным. Неполноценным?


Практически идеальная тишина. Мир из окна и с земли — совсем разный. Тут же сверху, словно из воображаемого водопада воображения, на двумерную картинку загрузились мелкие детали, подробности и мелочи. Мир обрёл реальность. Всё, что казалось плоским сверху, здесь стало более чем трёхмерным.


Реальным своей убийственной безразличностью.


Никто здесь не мог за него вступиться. Пожалеть. Подсказать. Поддержать.


Этому миру было наплевать на то, что уже произошло или произойдёт сейчас. Впрочем, как и всегда.


Но не всё равно было его семье. Родным его судьба не безразлична.


«Может, убежать? Успею же? Что тут бежать-то?»


Покачал головой.


«Идиот. Даже ножичка с собой не взял! Какой я тупой!»


Обернулся к подъезду, подумал: может, вернуться за оружием.


«Идиот, нет времени».


Снова засеменил к Маше.


***


У голода нет никаких сомнений.


Ни крик, ни боль, ни поедатели не могут помешать утолять голод.


Особенно, когда можно есть сок.


Он почувствовал новый запах!


Запах еды, но чуть-чуть другой.


Да! Да! Да!


Теперь даже если он не догонит поедателя поедателей, ему всё равно достанется сок.


Он разразился радостным воем!


Поедатель, что бежал впереди, подхватил и тоже завыл!


***


— Ууууух, блин, — вой, разорвавший тишину, заставил Сашу семенить быстрее.


«Раньше ж выли только по ночам? Интересно, почему? Нет, интереснее, почему они сейчас завыли. Где-то уже рядом!»


Подошёл к кустам. Выглянул из-за них, не выходя на придомовую дорожку.


«Надо понять, что с ней, а потом рвануть домой. Может быть…»


Всё вокруг — грязное мокрое овощное пятно с красноватыми островками смородины. Его работа. Его победа.


Маша по пояс залетела в густой шиповник. Грубо говоря, лежала наполовину в кустах.


— О нет, нет, нет, — зашептал Саша, когда увидел её неподвижной.


Надежда на спасение таяла. Женщина не шевелилась. Никаких признаков жизни.


Можно ли всё это считать признаком нежизни?


«Надо хотя бы её вытащить… Хотя бы попробовать».


Саша вышел на дорожку. Отошёл в сторону. Обходя место драки, не наступая в овощную мокроту, чтобы лучше рассмотреть, кто где.


Всё лицо Маши в крови и грязи. Неподвижна.


Блумб! — его нога ударилась о канистру.


«Бенз!» — Саша медленно наклонился и взял за металлическую ручку.


Вернул неуверенный взгляд на женщину.


«Жива она вообще или нет, твою мать?!»


Саша стоял оторопев. Трясся так, что в канистре булькал бензин.


«Может, уже покусана, и не стоит к ней подходить? Сожрёт ещё?» — но всё же сделал робкий шаг вперёд. Потом ещё один.


Услышав шум, повернул голову влево. Два «бывших» мчались прямо на него.


Сорвался с места и пулей залетел в подъезд!

Показать полностью
36

Лифт в преисподнюю. Глава 52. История в трёх банках

Предыдущие главы


Саша не знал Галину Алексеевну. И её дочь Сонечку, студентку иняза. Даже не задумывался, почему их нет дома.


На самом деле пенсионерка каждое лето проводила в деревне. Уезжала в середине весны, как только потеплеет, и жила на природе до холодов.


Это время проходило, в основном, в заботах об огороде. Это была жизнь. Настоящая. Такую чувствуешь на ощупь. И долго потом вычищаешь из-под ногтей.


А ещё (и это действительно важно) пенсионерка с маниакальной преданностью превращала собранные овощи в соленья. Правда, сама их практически не ела. Кажется, ей нравилось именно «закрывать банки» и считать, что так окружает родных заботой. Она готова была делать закрутки вопреки всему: здоровью, здравому смыслу, реальной потребности…


Иначе урожай пропадёт. А такого советский человек допустить не мог.


Но мы отвлеклись.


Неизвестно, что произошло с Галиной Алексеевной. Наверное, она не успела вернуться из деревни, когда случилось то, что случилось. Скорее всего, выжила. Её дочка тоже, возможно, осталась цела, потому что часто приезжала: привозила продукты и лекарства.


И журнал про огород.


Но это территория догадок. Та деревня — глухая, даже без магазина. Так что еда у них всё равно должна была закончиться… Да и родственники из столицы часто наведывались. А любая зараза, и это в деревне каждому ясно, тянется из Москвы.


Главное, что в квартире Галины Алексеевны вся кухня и даже часть узенькой прихожей остались заставлены банками с соленьями. Один из родственников всё лето подвозил их из деревни.


Стоит повторить ещё раз. Никто не знает, что произошло с Галиной Алексеевной, её дочкой Сонечкой и даже с родственником, перевозившим соленья. Но точно и доподлинно известно, что стало с тремя банками из этой квартиры.


История первой банки


Если бы вы спросили у Саши, что он делает — мужчина даже не понял бы, в чём вопрос. Потому что сам двигался по какой-то бессознательной схеме. Функционировал просто как биологическая машина для выполнения механических действий. Возможно, сам мозг взял управление над бренным тельцем, всё ещё иногда тешащим себя наличием собственного «Я». Вот оно-то, наверное, как раз и подтормаживало всё, что могло подтормаживать. Машиной быть проще.


Саша ворвался в «овощехранилище тёти Гали» на третьем этаже. Так Маша называла квартиру, заставленную закрутками, компотами, вареньем и ещё черт знает чем, хорошенько замаринованным.


Стараясь уберечь швы на ногах, он переносил часть веса на самодельные костыли из дешёвеньких лёгких карнизов. Отломал под рост, обмотал верхнюю часть полотенцем, чтобы подмышкам было мягко. Мог ходить и без них, но когда нет врачей, страшно не хочется болеть.


Кровь двигалась по венам нервными толчками. От страха в глазах пульсировали чёрные круги. Сейчас должно было произойти что-то очень нехорошее. Надвигающееся будущее отнимало у рук и ног привычку слушаться. Все движения чувствовались какими-то разобщёнными. Сквозь дрожь, замороженность и придавленность.


Полы кухни скрывались под десятками банок. В большом шкафчике сразу слева от входа и на столе тоже пылились разнокалиберные, пузатые стеклянные сосуды. Кое-где тускло блестели боковины кастрюль. По стенам висели разделочные доски, черпаки, кухонные полотенчики и прихватки.


Спотыкаясь, прошёл на кухню. Одна небольшая банка стояла на углу серого от пыли столика. Как бы говоря: бери меня.


Первая — прицельная. Объёмом один литр. Наполнена красно-зелёной овощной кашей. Другого определения содержимому придумать не удалось.


Саша схватил её, потом ещё одну, но уже трёхлитровую, и поскакал как смог на балкон. Вышел. Нагнулся. Поставил на пол. Резко выпрямился. Часто заморгал, прогоняя темноту из глаз. Отодвинул с хрустом старенькую пластиковую створку.


Маша оттаскивала от дома «бывшего» на копье, а справа на неё несся «первый».


— Ты что не видишь?! Уходи! — прокричал ей каким-то не своим голосом и развернулся, чтобы взять банку. Но поскользнулся на коврике и рухнул в проходе: ноги на балконе, туловище в квартире. Больно ударился тазом о пластиковый дверной порожек. Прохрипел:


— Ууууухх…


Перед носом — пыльная ножка старенького дивана. За ним в углу скопище маленьких и больших пустых банок, укутанных паутиной. А чуть дальше, как свадебный генерал среди бедной родни, одна полная.


Компот.


Красная смородина.


Протянул руку. Схватил за крышку. Притянул к себе, сбивая остальную стеклянную мелочь. Опираясь на банку, встал.


— Фух…


Опять потемнело в глазах и даже качнуло в сторону.


Раз, два, три…


Костыли разлетелись и только мешались. Саша быстро привык к боли в ногах. А возможно, мозг просто снизил её мощность. На время. Когда есть более важные дела. Например, выживание.


Снова выглянул с балкона — «бывший» бил кого-то, лежащего на земле. Или в кустах. Чертовски непонятно, кто где. Видимо, все свалились в одну кучу. Тогда, не придумав ничего лучше, крикнул:


— Э!!!


Саша не знал, чего ожидать от немёртвого. Услышит ли он вообще? Но внезапно «первый» послушно поднял голову на звук.


«Возможно, в тебе ещё осталась от нас часть бессознательного поведения».


К тому моменту, когда «бывший» успел сфокусировать зрение, Саши на балконе уже не было.


«Первая пошла!»


Точнее мужчина нагнулся за вторым снарядом.


Литровая банка пронеслась мимо башки иначеживого и упала чуть сзади.


Саша бросал её, чтобы понять, как их кидать вообще. Конечно, он надеялся, что и первая вдарит «трупнику» по мозгам. Но разбившись сзади, она заставила «бывшего» только подпрыгнуть и обернуться. Он начал грести кашу руками, кусать, топтать.


Напал на овощи. Совсем обезумел. Этот «первый» явно не понимал, что произошло. И тогда до его не до конца мёртвых ушей донеслось:


— Э!


Теперь он просто встал и замер. Прислушиваясь?


История второй банки


Лёгкий тёплый ветерок. Машины вздрогнувшие кровавые веки. Едва качающиеся ветви деревьев. Капельки черноты из пробитой черепушки калеки. Солнце, запретившее дождю быть.


Подрагивающие конечности живых и неживых.


Вторая банка объёмом три литра — в ней огромные, словно прямиком из палеозойской эры, огурцы. Такие сгодятся только для салата. И то, если резать их очень мелко. Закусывать ими горькую не слишком-то вкусно — мягкие везде, даже корочка не хрустит. А если ещё и тёплые, то вообще... Но здесь всегда важно другое — кто закусывает. Некоторым всё равно, чем и что. (Ну это так, к слову.)


От удара банкой голову «бывшего» прижало к левому плечу. Ноги разъехались в разные стороны, и он грохнулся на свой зад. Спина не очень естественно согнулась вбок. Сделав сидя что-то вроде продольного шпагата, неживой дёрнул ногами, нырнул вперёд и уткнулся мордой в землю.


Человек бы, скорее всего, не встал уже никогда. Но «первый» после того, как испытал всю грозную силу гравитации, даже не прекращал шевелиться.


Куда-то в сторону полетел тот самый обрывок журнала. Ветерок же.


История третьей банки


Пальцы сжимались и разжимались. Ноги начинали принимать более естественное положение. Сейчас они были раскинуты в стороны, как у какой-нибудь балерины на разминке. Глаза приоткрыты, губы пузырят рассол и овощную кашу.


Будь проклята живучесть этих «бывших»!


Позвонки, кости, да и просто мышцы от такого удара неминуемо ломались, дробились, смещались и рвались. Но не у полноценного «первого». Он, видимо, использовал возможности человеческого организма на всю катушку. И особенно неубиваемость. Словно консервная открывашка, сделанная на советском заводе: неказистая, но прослужит дольше, чем просуществует страна-производитель. Почти вечная.


— У-у-у, — простонала Маша и чуть-чуть пошевелилась, а потом вздрогнула от громкого звука. Брызги розовой жидкости попали на расцарапанное лицо.


Лоб, щёки и нос женщины выглядели так же, как и красное овощное месиво вокруг. Десятки царапин кровоточили. Шипы и лёгкие занозы повсюду. Даже в раковину правого уха воткнулась тоненькая веточка. На кровь стали налипать листья, мусор и пыль.


Капли, упавшие на лицо, включили боль. Разумеется, она крутила свой тариф и до этого, но влага почему-то разбудила те участки мозга, что отвечали за приём сигнала. Всё лицо — огромный расчёсанный и разодранный в кровь комариный укус — примерно это Маша успела почувствовать и:


— У-у-у, — повторив свой стон, снова отключилась.


Около одной десятой минуты назад Саша «угостил» «первого» компотом, чтобы тот больше соответствовал своему статусу неживого. Банка угодила точно в затылок. Вмяла лицо в прикрытый уже сырой мусорной подстилкой асфальт, раздробила черепную кость, сломала челюсть, ввернула внутрь зубы.


Сняла голову с позвоночника, оставив держаться только за счет мяса.


Разъединила головной и спинной мозг.


— Это конец.


Нет. Не для «первого». Саша про те увеличивающиеся фигурки справа. Со стороны Нормандии-Неман.


Это был конец. Для Маши.


А кругом поблёскивали розовые осколки стекла и теряли влагу много-много полупрозрачных ягод смородины.

Показать полностью
51

Лифт в преисподнюю. Глава 51. Э!

Предыдущие главы


«Трупник» оказался довольно лёгким. Сильным. Но совсем нетяжелым.


Даже сомнительно живой, он старался добраться до человечинки, чтобы пожрать её. Всё бил и бил по металлической трубке копья, надеясь достать до своего противника. А может, и не надеясь.


Маша пыталась думать быстро.


«Достать пистолет? Прострелить башку? Жалко патронов. Он же почти всё».


Спина «бывшего» мягко упёрлась в стену дома. Женщина сталью прижимала машущую конечностями тварь к красному кирпичу.


Человек бы уже истёк кровью и прилёг на землю с лёгким хрустом засохшей листвы. И прощай, мир, спасибо за короткую жизнь!


Но «первый» ничем не истекал. Капельки, тонкие нити черноты как трещинки распускались по его телу. Но это было вовсе не то, что стало бы с Машей. Окажись она по другую сторону копья.


Калека не умирал.


Он жаждал человеческой помощи.


Посмотрела наверх.


Саши нет.


«Надо что-то с каличем решать. Замочить как-то уже».


— Ладно. Пуля, так пуля.


Упёрла копьё себе в правую подмышку, крепко перехватила и отпустила левой рукой. Не отводила её далеко. Проверяла, удержит ли. Получалось.


Вялая тварь, казалось, даже не следила за её действиями. И не особенно брыкалась. Не останавливалась, но и силы у неё, судя по всему, утекали. Две стальных полоски в теле — неплохой тормоз!


— В следующий раз три ножа примотаю.


«А если лезвия намазать снотворным? Будет эффект?»


— Хм. Сейчас покажу, от чего будет эффект.


Маша потянулась в карман за пистолетом. Случайно задела что-то металлическое на поясе.


Молоток. Один из двух.


— Я про них забыла! — прошептала слегка удивлённо.


«Корректируем план».


Схватившись за головку молотка, ловко его вытащила, подбросила и перехватила за деревянную ручку.


— Какой стороной бить? Зауженной или широкой?


«Можно попробовать и той, и другой. Никто на тебя жалобу не подаст».


Занесла своё оружие над головой. Сделала полшага вперёд. Резко выгнувшись, ударила «трупника» по голове.


Всё — за секунду.


Звук: как будто врезали по покрышке, внутри которой лежал арбуз. Неживая башка дёрнулась. Маша отступила и снова перехватила обеими руками копьё. «Бывший» медленно приподнял голову, глядя куда-то в сторону. И кажется, издал звук:


— Оооооооо.


— Поплохело тебе, тварина? Ушлёпок шлёпнутый! — на самом деле её живот закрутило: неподготовленному человеку не так-то просто стучать по чужой кукухе. Пусть даже это враг. И не очень-то живой.


Чувства — чувствами… Маша, не теряя времени, снова сделала выпад вперёд и треснула «трупника» молотком ещё раз. Будь там гвоздь, он вошёл бы по самую шляпку. Правда, теперь тварь резко дёрнула калеченой ногой и ударила женщину острой костью в левое колено. Сбоку, с внутренней стороны.


— Уф, — очень больно.


От неожиданности Маша выронила молоток. И освободившейся рукой покрепче перехватила копьё, которое удерживало «трупника» на расстоянии.


Глаза заслезились. Подступила лёгкая тошнота.


«Бывший» больше не поднимал головы. Но не умер совсем. Тело вяло вздрагивало. Бессвязно взмахивало и двигало конечностями. Словно больше у него не было врага. Веки, точнее их остатки, медленно опускались и поднимались. Глаза смотрели в никуда.


Сейчас это тело жило раздельно со своими членами. А было ли оно единым?


Образы, чувства и запахи смешались. Маша не могла справиться с растерянностью после удара «трупника». Эта неожиданная боль вывела её из равновесия. Только когда тебе причиняют физический урон, начинаешь вспоминать, что ты тоже, в общем-то, материя. Плоть и кровь. Да ещё немного еле уловимых электрических разрядов. И как просто разрушить твою целостность — убить. Понимаешь, вспоминаешь, напоминаешь себе, почему просидел столько месяцев взаперти. Потому что здесь быстрая смерть — реальна. Близка. Она может дотронуться до тебя или едва-едва прикоснуться. Как сейчас.


Всё твоё выживание — набор, комбинация, мешанина случайностей, что поставили твои ноги на эту геоточку. И тебя. Живым. Пока ещё тёпленьким. И возможно, больше они не будут складываться так, чтобы твоя кровь оставалась горячей. Сами по себе все случайности как бы нейтральны, они не придерживаются чьей-то стороны. Это мы навязываем им полярности: хорошие или плохие. Но на нашу беду — они просто случайные. Всё в мире имеет оценку. И ничего в мире не имеет оценки.


Нет никакой цели. Нет никакого пути. Просто есть случайно живые и случайно мёртвые.


То есть, мы ведь тоже случайности.


И так было всегда, ещё до Всего Этого.


Одни имели счастливое детство, а другие за своё расплачивались всю жизнь… Случайно. Никто не виноват, но всегда кто-то платит.


Не всегда есть деньги, но всегда есть счета. Случайно ли это? Да.


И та боль в колене, что занимала всё внимание Маши — это её гнутый медяк за жизнь, за невнимательность и очередную случайность. А возможно, и не только. Тем не менее, у неё пока получалось разменивать медяки выгоднее, чем у многих других.


Чуть опустив свой край копья, Маша как бы насадила на него калеку и начала отступать, чтобы отволочь подальше от подъезда. На стене остался чёрный отпечаток от тела.


Теперь «бывший» казался тяжелее.


Идти — больновато. В этом мире, если тварь била, то делала это со всей своей неживой силы. Как будто в последний раз. Люди так не умеют. Или умеют только худшие из нас, те, кто уже теряет человеческий облик. К чему большинство ходящих по земле сейчас и пришло…

В общем, колено болело. Кажется, Маша даже прихрамывала. Но нужно было оттащить «трупника» от дома. И убираться с улицы.


Едва выйдя из-за кустов, женщина уловила боковым зрением движение. Слева. Быстро увеличивающееся пятно. Опасность! Так близко!


Кажется, сверху кричал Саша.


Всё произошло внезапно. В один момент. Действия, события, живые и неживые свалились в одну кучу причинно-следственных связей.


И кто-то нажал кнопку «Перемешать».


Минут десять назад Маша только вышла из подъезда, а теперь на её копьё наколот «трупник», и какая-то тварь стремительно приближается сбоку. Как к такому подготовиться?


Маша не успевала бросить почти мёртвую тушу и убежать.


Не хватало времени отпустить рукоятку, достать пистолет и прицелиться.


Да она даже не успевала посмотреть, кто на неё несётся. Просто пятно слева занимало всё больше и больше пространства. За доли секунд. К тому моменту, когда пятно должно было заслонить собой всё, Маша смогла только развернуться лицом к опасности и немного выставить вперёд «бывшего» на копье. Как щит. Тело двигалось абсолютно автоматически — и возможно, именно это сохранило ей жизнь в первые секунды драки. Если бы женщина запаниковала и просто замерла — всё бы так и закончилось.


Медяки рассыпались бы впустую.


Неживой прыгнул прямо на поднятое копьё с калекой и с размаха ударил Машу по голове. Испугаться она не успела. Получив сильное и неожиданное «приветствие» почти в висок, женщина без промедления отправилась в мир «бессознательного».


— Ах… — и словно мешок, на спину упала в кусты почти по пояс.


Продырявленный послечеловек свалился на Машу от толчка нападавшего.


Получалось, что кусты закрывали её по бокам, а туша почти мёртвого придавила сверху. Очень удачная комбинация, защищавшая от ударов почти живого. Со стороны же нападавшего комбинация вышла, наоборот, так себе. Тот колотил, рвал и кусал своего собрата. В стороны летели ошмётки гнилой плоти. Но человечины вкусить так и не удавалось.


Маша не шевелилась. Глаза закрыты. Лицо поранено шипами. Шапка куда-то улетела. Волосы запутались в мелких веточках.


Царапины начинали кровоточить.


Вряд ли новенький «первый» понимал, что происходит. Мог ли он сообразить, что тело подобного себе стоит отбросить в сторону и заняться тёпленьким человеком?


Как вообще работала его голова?


Тут «бывший» каким-то образом добрался до ноги женщины, которая оказалась не прикрыта тушей побитого молотком «трупника». Тварь вцепилась в живое зубами и начала рвать.


Но жевала явно без удовольствия — ведь её пасть наполнилась только рваными бумажными листами. Машины ноги защищали толстые журналы, перетянутые скотчем.


В дырке, которую выгрыз «бывший», приклеенная к ноге болталась страничка с изображением женщины в очках и фразой крупным шрифтом: «Это норма!».


Пожевав глянцевую бумагу, неживой начал медленно отплёвываться.


Только он прицелился к тому месту ноги, которое было бы лучше укусить, как услышал сверху:


— Э!!!


«Первый» поднял голову на звук.

Показать полностью
45

Лифт в преисподнюю. Глава 50. Центральное телевидение

Предыдущие главы


Пот. Злость. И бензин.


Маша оскалилась. Бутылку с растворителем в карман. Канистру в другую руку. Подхватила копьё. Сорвалась на бег. Наискосок через парковку.


— Эх, «Нивка», что ещё может хранить твой багажник!


Красное полотенце — это сигнал. Кровь должна наполниться адреналином. Мышцы — получить приток энергии. Тело — бежать, сражаться. Или умереть.


Машу накрывал гнев из-за быстрого завершения вылазки. Уже давно, с первым хрустом из-под ботинок, в кровь поступал высокооктановый ускоритель. Сейчас сердце выдавало что-то вроде: пожалуй, на сегодня всё, или я отключаюсь от сети.


Несколько секунд бега, и она стоит на границе парковки, недалеко от своего подъезда. В канистре булькает. В висках пульсирует. Нервишки.


Подняла голову вверх. Саша смотрел влево. Нарисовал в воздухе круг — опасность далеко. Прошептала себе под нос:


— Поэтому он и не кричал мне. Риска пока не было, ждал, когда я обернусь. Все правильно. Без лишнего шума.


Вздохнула с облегчением. Стало не так страшно. На всякий случай оглянулась на «водителя».


— Всё норма…


Хры-хры-хры-хры — подскочила от звука чьих-то хрустящих шагов. Едва слышно. Но слышно.


Где? Кто?


— Откуда звук?


Посмотрела вверх.


Саша вопросительно махнул головой: что случилось?


«Он что, глухой? Саня, блин!»


Несколько раз дотронулась пальцем до уха, это значило: я что-то услышала, какой-то шум, опасность.


Мужчина на секунду задумался, развел руками и принялся водить головой из стороны в сторону в поисках недосягаемых звуков.


Снова. Хры-хры-хры-хры.


— Да что за паучара, блин?


Хрустело со стороны подъезда. Её подъезда!


Она метрах в пяти от него: придомовая дорожка после парковки, проход между клумбами и вот металлическая дверь в пятиэтажку. Но никого нет.


— Ёкарный…


Бу-у-уль — бросила канистру на землю. Взяла копьё обеими руками и выставила перед собой. Можно не бояться за спину и не оглядываться постоянно, Саша предупредит.


Справа и слева от входа — кусты шиповника. И «производитель шума» где-то там. Слева.


«Какой смысл ждать?»


— Пошла вперёд! — прошипела сама себе приказ.


Кусты слегка просвечивали зловещее тёмное пятно, чуть за углом дома.


«Скорее всего там».


— Да, видимо, сидит там, поэтому Санёк его и не засёк. Но почему?


«Может, караулит?»


— А «трупники» уже научились подкарауливать?


Шла по прямой к подъездной двери. Когда дойдёт, в нескольких метрах справа и должен оказаться этот некто или нечто. Ноги на хрустящую корку земли ставила медленно. Надеялась, что так будет тише.


Посмотрела вверх. Саша развёл руками, а потом покачал ладонью: вроде кто-то есть, точно сказать не могу.


— Час от часу не легч…


Хры-хры-хры-хры.


Маша остолбенела. Из-за шиповника выскочил «бывший».


Покалеченный «первый».


Правой руки нет. Он допрыгал до двери на трёх своих лапах. Когда-то потеряв ступню одной из ног, теперь тыкал в землю голой костью. Из черепушки сочилась чернота.


— Калич, — прошептала с отвращением.


Без единого живого места. Весь чернющий от грязи, гниения или других проявлений заразы. В лохмотьях пиджака, вросших в кожу.


Хоть и прошла всего какая-то секунда, но «бывший» не нападал. Стоял на трёх точках, перераспределяя равновесие с одной на другую, словно качался на ветру. И водил мордой в направлении женщины. Может, плохо видел? Или сказывались повреждения черепушки.


Страх лёгкой дрожью начал бегать по телу, иногда явно потряхивая руки и ноги. Маша стояла на полпути ко входу. Теперь тварь преградила ей дорогу.


Она забыла про всё. Про Сашу. Про других «бывших», которых заметили где-то далеко. Забыла даже про пистолет. Лишь повторяла про себя, чтобы не струсить:


«Я тебя заколю, запорю, выпотрошу! Я тебя не боюсь! Покрошу. Покромсаю!»


Женщина понеслась на «бывшего» с сиплым шипением от начавших сбоить из-за страха лёгких. Тот, опираясь на три конечности, как дикий зверь, а не послечеловек, едва начал подниматься в её сторону.


«Интересно, он удивился?»


Бешеные глазищи таращились на Машу.


Ударила копьём, целясь в голову неживого. Тот сноровисто дёрнулся, и оружие соскочило вниз. Разорвало тонкие губы, и одно из лезвий с хлюпаньем и хрустом проткнуло ямочку в основании шеи над грудью. Второе чуть выше и сбоку вошло в шею. «Трупник», можно сказать, сам помог себя заколоть.


— Вот идиот! Тупой! — с дрожащим презрением в голосе прошипела Маша.


Тварь захрипела. Забулькала.


— Хэп, бууэээхххэпп… Буэээ, кхр-рр…


«Первый» немного обмяк. Кажется, даже на груди у него блеснул какой-то значок с флажком. Нет, какой-то зверь, а в зубах его флаг. Или показалось?


— Неожиданно! — выплюнула из себя со злой радостью женщина.


Нечеловек начал слегка оседать и как будто положил морду на металлическую трубку копья. Выглядело так, словно он пытался передохнуть.


Сдался.


Хотел спокойно умереть. Уйти с миром. Уже навсегда.


Из огрызка носа пошли чёрные пузыри.


— Ххээаааа.


Дёрнулся.


Поднял глаза на Машу.


А может, просто в её сторону. Она не увидела в растрескавшихся кружках ничего. Ни ненависти. Ни злобы. Ни страха смерти. Просто глаза, которые существо использовало для того, чтобы смотреть.


Только лишь инструмент.


«Бывший», наверное, даже не понимал, что его убивают. Просто чувствовал, что теперь у него с телом что-то не так. А может, он и вовсе иначе это чувствовал. Или даже не чувствовал совсем. Просто одна часть тела отнималась, а «первый» этого даже не замечал. Не мог на это реагировать, потому что не нашлось в нём чего-то центрального.


Центральное телевидение навязывает нам мнение государства. Как правило, нечто центральное всегда что-то навязывает. В этом же организме, который должен был уже испустить дух, как будто ничего такого не наблюдалось. Нечему было что-либо навязывать.


«Зачем же он, чёрт побери, вылез тогда?»


Несмотря на воткнутые в тело ножи, «трупник» и не думал умирать.


От напряжения Маша почувствовала, что её лицо стало каменным. Несколько мышц на шее свело судорогой, и они болели, отнимая внимание.


Всё-таки это страшно.


Притихший калека вдруг изогнулся и ударил Машу по руке.


Ошиблась. Расслабилась. Держалась за копьё слишком близко к мертвочеловеку.


— Ах ты ж… — одёрнула руку и перехватила оружие.


«Бывший» попал ей прямо по пальцам и, кажется, их отбил.


Градом катился пот. Лёгкий ветерок щекотал лицо. Сейчас кто-то должен умереть. И судя по всему, не она.


Маша взяла копьё поудобнее, надавила и сделала шаг вперёд. Взрывая запёкшуюся корку растений и мусора и обнажая асфальт, тварь упираясь отодвигалась назад. К стене.

Показать полностью
64

Лифт в преисподнюю. Глава 49. Безлюдье, солнце и лайки

Предыдущие главы


Солнце делало свою работу.


Хлюпающая грязь запеклась в сырную корку на асфальтовом пироге. Из тёмно-серого цвет мира сменился на светло-серый. Неживые на пару дней словно забыли про это место.


Такой шанс упускать не стоило.


И Маша вышла на улицу.


Армейский бушлат сверху, чуть нараспашку. Перетянут ремнём, на котором висит нож. Лёгкая чёрная шапка на голове. В руках самодельное копьё из металлического карниза. Наконечник — пара ножей. Один вставлен внутрь железной трубки и держится очень прочно. Второй примотан скотчем сбоку. И ничего страшного, если он останется в гнилой плоти, куда его воткнут. Ноги защищены накладками из толстых журналов. На руках строительные перчатки.


«Нужно найти тачку».


Хромоногий приглядывает за ней сверху. И что-нибудь прокряхтит, если увидит «трупников».


«Дома холоднее чем на улице».


— Да, блин, здесь вообще хорошо.


Безлюдье и тепло придали поверхности земли новые хрустяще-шелестящие свойства. А всё из-за того, что эта часть города сохранила много деревьев. Поэтому даже кусочка асфальта не осталось открытым из-за мелких веток, листьев и прочего мусора. Подгнив от дождливой осени, сейчас они запеклись в единый, шумящий под ногами ковёр.


«Как будто по чипсам ходишь».


— Да уж. Меня, наверное, далеко слышно.


Солнце делало свою работу.


Ветер делал свою работу.


И Маша тоже делала.


Она хрустящим мелким шагом кралась от своего крайнего подъезда к тому, что был посередине. Двигалась почти прижимаясь к пыльно-красной кирпичной стене дома. А перед ней, словно преграда для чужих глаз, из длинных прямоугольных клумб торчал шиповник. Опавшая листва, мусор и паутина сделали кусты практически непроницаемыми для взгляда стороннего наблюдателя. Клумбы, огороженные вкопанными покрышками, тянулись от первого подъезда ко второму, а потом и к третьему. Маша могла видеть всё, сама оставаясь незамеченной.


«Мерзкий "трупник" в машине не шумит».


— Интересно, почему?


«Не слышит!»


— Да слышит.


«Слышит?»


— Ага. Тварина всё слышит. Чует.


«Но?»


— Наверное, не хочет спугнуть, — задумчиво подняла бровь.


«Или спит».


— Или так.


«А если кто-то спит, то можно…»


— … подкрасться к нему, полить бензином…


«… и поджечь!»


— К чёртовой матери!


Маша дошла до середины дома.


Солнечно.


Тишина.


Тёплый ветерок несёт мирные запахи. Хочется загород. Вина. И смотреть на воду. Или на огонь.


— Что за фигня? — про свои мысли.


Встряхнула головой.


«Концентрируемся на цели».


Она стояла спиной к подъездной двери. Прямо перед ней асфальтовый разрыв между кустами — проход вперёд. Прохрустела несколько робких шагов. Повернулась, посмотрела наверх.


Саша подал условный знак зелёным полотенцем — всё чисто.


«Можно идти дальше».


Вышла на дорожку перед домом. По ширине — здесь не разъехались бы и две машины. Впереди начиналась та самая стихийная парковка, где Саша познакомился с «водителем». Кусок голой, разрытой колёсами земли, что большую часть года представлял собой просто лужу грязи. С буграми, ямами и непроходимыми колдобинами. Но не сейчас, когда работало солнце. Да так, как давно не работало. И теперь там тоже всё хрустело.


Не подавая признаков жизни. «Крюкастый» сидел в одной из машин слева. Ближе к подъезду, из которого вышла Маша. Но она уже у противоположной стороны, почти у правого края парковки. Слишком далеко, тут до неё не добраться.


Если смотреть прямо, взгляд упирается в кирпичную двухэтажку. От скопища машин ветхое зданьице отделяла точно такая же полоса диких роз. За этим рыжим домом виднелся ржавый, ещё советский, заборчик детского сада.


И повсюду стояли брошенные машины. К ним Маше нужно было идти практически по прямой.

Она посмотрела направо. Там начиналась облагороженная брусчаткой территория «Скалы». Торгового центра с ярко красным фасадом. Светло-серая дверь служебного входа выглядела закрытой. Рядом, на уже пошедшем волнами покрытии, валялось несколько деревянных поддонов.


«Можно сжечь».


— Да, деревяшки стопим, картох наварим!


«Главное дотащить».


Раньше в ТЦ работал продуктовый, но потом открылся магазин косметики. Особого смысла лезть туда не было. Но вот в соседней пятиэтажке, которая стояла чуть дальше детского сада, весь первый этаж занимал небольшой супермаркет.


— Его можно будет проверить когда-нибудь потом.


Маша собиралась пройти между парковкой и «Скалой» к двухэтажке красного кирпича. Потом за неё, к детскому саду. Именно там было брошено много иномарок. Впрочем, несколько автомобилей стояли и на её пути.


«Их тоже нужно проверить».


— А ещё за ними можно прятаться.


Снова посмотрела наверх, на Сашу. Взмах зелёным полотенцем.


«Ну…»


— Была не была!


Быстро оглянулась и, неожиданно для самой себя, сорвалась на бег. Точнее на что-то среднее между бегом и прыжками, ведь ближайшая машина стояла всего метрах в пяти. Буквально через секунду она уже пыталась заглянуть в салон старенькой иномарки через грязные окна. Универсал. Колёса спущены. Вся покрыта пылью и листьями.


— Неинтересно, — сердце колотилось от принесённого кровью адреналина. Всё тело разогналось до предела, но расстояние оказалось слишком коротким, чтобы дать волю захлестнувшей её силе.


Ну и ещё на улице было страшно.


«А вдруг что полезное внутри?»


— Ладно.


Дёрнула за ручку правой задней двери. Закрыто. Проверила переднюю. Тоже самое. Больше машину трогать не стоило. Будь аккумулятор хоть чуть-чуть жив, может сработать сигнализация. Если она, конечно, есть в этой развалюхе.


— Наверное, стояла на парковке ещё до «всего этого».


«Поэтому и закрыта».


— Да, надо, видимо, выбирать машины, которые выглядят как брошенные.


«Но как это понять?»


— Ну как брошенные!


«Да они все как брошенные».


— Потому что так и есть. В этом городе всё брошенное!


По прямой до красной двухэтажки стояло ещё два авто.


«Хорошо бы их тоже проверить».


Посмотрела на Сашу.


Зелёный.


Побежала.


Хру-хру-хру-хру-мх.


Присела за машиной. Огляделась.


Три-четыре прыжка, а сердце колотилось, как будто взбежала на пятый этаж с двумя сумками.


— Что тут у нас?


«Москвич». Немного въехал в деревце. Лобовое разбито. Сложено как книжечка на правую сторону.


— Как будто кто-то выбрался изнутри, не понял, как открыть двери.


«Ну или забрался внутрь».


На удивление, двери были приоткрыты.


Посмотрела на Сашу. Он щурился на солнце и, кажется, пожал плечами: хочешь смотри, хочешь не смотри.


«Нельзя оставлять эту развалюху…»


— … в которой может что-то быть…


Перехватив поудобнее копьё, Маша резко выпрыгнула вперёд и ткнула сталью того, кто мог выскочить через дыру в лобовом.


Лезвия ножей смотрели в пустоту.


Подошла ближе. Заглянула внутрь.


От страха и напряжения вся взмокла. А ещё это солнце!


В салоне сплошная грязь. Листья, мусор, пыль. Водительское кресло и приборная панель, насколько удавалось разглядеть, словно забрызганы каким-то мхом. Зелёная подложка, ворсинки разной длины, у некоторых на концах коричневые капли-бусины.


«Этот чертов мох…»


— Да, в отличие от всего остального не засыпан грязью.


«Выглядит, как только что политый водой газон».


— Даже пыли на нём нет. Как такое возможно?


«Не нравится это мне».


— Надо валить от этой тачки.


Маша сделала несколько шагов назад и посмотрела на Сашу.


Зелёное полотенце.


Он махнул головой, спрашивая: что там?


Женщина поднесла ко рту два растопыренных пальца и сделала вид, что её тошнит: там какая-то мерзкая хрень внутри.


Саша закивал.


Язык жестов…


«Идём к третьей машине».


«Нива», заехала в кусты и разбила правую сторону о двухэтажку. Потрёпанный фасад садика уже виднелся за зданием.


Двери приоткрыты.


Маша, занеся своё оружие над головой, дёрнула за ручку. И увидев что-то на сидении, со всей силы ударила копьём.


— Сумка, блин.


Повернулась. Показала Саше знак «лайк» — всё в порядке.


Наблюдатель закивал и «лайкнул» в ответ.


Заглянула в салон.


Пыль и какой-то, кажется, строительный хлам. Молотки, пилы, валики, плёнка. Открыла багажник. Там тоже был взрыв из строительного инструмента: бутыльки, дрели, мешки, тряпки.


Огляделась. Саша смотрел куда-то влево.


Приставила копьё к кузову и начала копаться в поисках чего-то полезного. Отбросив в сторону кучу кисточек и валиков, достала бутылку с надписью «Растворитель».


Оскалилась в противной улыбке. Поставила находку на землю.


Вытащила из хлама пару грязных молотков. Кивнула и засунула их за ремень.


— Пригодятся.


Совсем уже на дне нашла небольшую канистру, даже какую-то детскую, буквально на несколько литров. Встряхнула. Что-то булькнуло внутри. Подняла.


«Тяжёленькая».


Открыла.


Бензин.


«Солярка пахнет по-другому».


Маша улыбнулась шире. Подняла находку в руку и повернулась, чтобы показать её Саше.


Тот во всю размахивал красным полотенцем.

Показать полностью
79

Ухо

Одноклассник по подмосковной физматшколе, после ее окончания устроился в такси. Причем не в московский таксопарк с большими возможностями заработка, а в мытищинский. Возил людей по маршруту одного из мытищинских автобусов туда-обратно.Профессия таксиста входит в зону риска. И как-то раз на него таки напали бандиты. Накинули сзади струну и пытались задушить. Спасло какое-то чутье что ли. Вовремя среагировал, подставил руку, вывернулся.

Пострадал сильно - струной одно ухо срезало под корень, одно наполовину, зацепило кончик носа, и повредило пальцы.

Надорванное ухо пришили, кончик носа слепили новый, у нас еще одноклассник - главный хирург районной больницы. А второе ухо не смогли, не срослось.

Ухо Истории из жизни, Из сети, Такси, Происшествие

В результате этот хирург, с помощью какого-то там художника по зубным протезам, вылепили ему новое полиуретановое ухо ничуть не хуже настоящего. На липучке типа нынешнего двойного скотча.

Так вот Андрюха сидя за рулем иногда забывал про свой протез, лез чесать ухо, ухо отваливалось, чем приводило его в ярость.

И со словами "У, сука!" он хватал это ухо, бил им о торпеду, а потом забрасывал в бардачок.

Не раз ночные пассажиры после такого представления порывались покинуть машину на полном ходу через окно.


Антология Позитива

https://zen.yandex.ru/media/raketchik/uho-5e5e8af384c7661a89...

52

Мистические истории

Работаю вахтами и, соответственно, имею дело с людьми, которые работают подобным образом. И часто заходят разговоры о чем-нибудь мистическом. Истории короткие, поэтому собрал их в одну кучу. Рассказы поведутся от лиц, их рассказавших.

Рассказ Андрея, водителя Урала, типа «вахтовка».

Дело было где-то в окрестностях Нового Уренгоя, Ямало-Ненецкий округ. Года 2000е. Вез я людей на буровской куст. Дорога еще плохая была, только на грузовых автомобилях и можно было проехать. Зима, кругом снег. По бокам деревья, тайга. Едем, с пассажиром рядом беседы ведем. Вдруг замечаю, что справа от нас свечение какое-то мелькает меж деревьев и вроде бы как движется в том же направлении, что и мы. Странно, думаю, там же вроде бы дороги даже нет, ну я на всякий случай скорость сбавил, а то дороги встретятся, и вылетит неожиданно. Только стал скорость сбавлять, как глядим: свет этот над деревьями уже. Причем свет этот как бы и есть, но тем не менее ничего впереди себя не освещает. Пассажиры мои уже все к окнам прилипли, тоже смотрят. Так и ехали мы параллельно: мы по дороге, а это нечто - над деревьями. Так почти до самого куста и доехали. Как только показались первые сооружения человеческие, так эта штука и пропала. Саму-то, я ее разглядеть не смог, свет как будто бы не давал сфокусироваться на ней, но и не слепил. Но, как приехали, мы на куст, нас давай расспрашивать, что это было, оказывается, тоже видели. Что это было, до сих пор не пойму.

Рассказ Владимира, бурильщика, бывшего прапорщика. История его интересна, но вот манера, с которой он ее рассказывал, заставила усомниться в ее правдивости. Передаю слово в слово.

Где-то в военной части на Дальнем Востоке. Года так 1995-1996е. Служил я тогда прапором, не знаю, как сейчас, а тогда все в армии бухали, ну кроме срочников, конечно. Часть наша стояла в лесу, проверки до нас добирались редко, чем все и пользовались. В общем говоря, в части творилась полная расслабуха и вакханалия. И вот как-то во время одного из построений выходит командир части, приветствует всех, мы в ответ здороваемся, как положено, подзывает он офицеров и прапорщиков к себе. Стоит, что-то говорит, все его вполуха слушают, а сами с похмелья умирают. И тут мы все, и офицеры и солдаты, видим, что метрах в двухстах от нас из кустов выходит (мы сначала подумали, что медведь) существо, все с ног до головы в рыжей шерсти, идет на задних лапах вперевалочку, на нас голову повернул, посмотрел (как мне тогда показалось, с каким-то укором), ногу почесал, что-то там, в ноге, нашел, сожрал и ушел обратно в кусты. Все это произошло так быстро, что никто не сообразил даже крикнуть что-нибудь. А командир части к нему спиной стоял и не видел его. Мы ему говорим, вон там «снежный человек». Он говорит: «Вы совсем уже поехали крышей, еще раз увижу вас с похмелья - в нарядах будете жить, чтоб вам всякая нечисть не казалась». И не разрешил в лес бежать, чтобы осмотреть все. Но видел-то его не только я, а все, кто на плацу был. Ну а бухать так и не перестали.

Рассказ Валеры, помощника бурильщика. 

Работали на одном из месторождений на Васюганских болотах, в Томской области. Ночная смена. Идет бурение нефтяной скважины. Вдруг неожиданно у бурильщика начинают датчики все какую-то ерунду показывать, в рации помехи какие-то. Тут верховой с вышки кричит: "Посмотрите наверх!" Они смотрят, а там над буровой, примерно метрах в 50 от крайнего пика (кто знает, там, где обычно флаг висит), зависла какая-то круглая сфера, вся огнями переливается, сама темная, но в свете луны очертания видно. Повисела она так с минуту и пропала, причем не увидел никто, как улетела она, просто из виду исчезла, и все. Весь вахтовый городок тогда на уши поставили. Только об этом и говорили последующие два дня. 

Ну и напоследок расскажу вам самую страшную историю, которая приключилась со мной на вахте. 

Приехали на один из кустов в Нягани, вроде бы Каменное. Год 2018. Установили с напарником передвижной вагон, вещи раскидали, оборудование настроили, ну и напарник говорит: "Пойду я в баню". Я говорю: "Давай, потом я, а то мало ли кто звонить будет еще". 

Проходит минуты четыре, напарник прибегает и говорит: "Я сейчас так испугался - капец". Я спрашиваю его, чего случилось-то. Он мне и говорит, иди, мол, в баню - сам поймешь. Ок, иду. Начинаю подходить к бане, слышу: внутри кто-то копошится, открываю дверь, а тааам … негр! Вот чего-чего, а негра (извините за расизм) на вахте я меньше всего ожидал увидеть, да и честно вам скажу - мало кто может этим похвастаться. 

P.S. Напарник, конечно, получил подзатыльник.

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: