Инерция Пустоты: Рубеж (Глава 5)
Обложка и иллюстрации сгенерированны ChatGPT Sol 6.1
Роман не использует генеративный текст.
В тексте имеется упоминание употребления наркотических средств
Оглавление
Глава 1. Кем я хочу стать
Глава 2. Ноябрь
Глава 3. Выпускной
Глава 4. Правильных ответов нет
Глава 5. Невесомость
В переходе к шаттлу очередь остановилась. Я стоял за мужчиной с кофром и зелёной лягушкой. Он уже проснулся и теперь прикладывал ладонь к считывателю. Створки перед ним разошлись, пропуская в следующую секцию.
За стеклом виднелась часть корабля. Светлая обшивка, тёмная полоса иллюминаторов, чёрные потёки возле небольшого люка. Вблизи шаттл оказался совсем не похож на гладкую модель из рекламы. На корпусе были заплаты, прямоугольные панели разного оттенка и множество надписей, которые я не успевал прочитать. Человек в оранжевом жилете стоял на подъёмнике и что-то проверял под открытым кожухом. Мне не понравилось, что он ещё не закончил.
— Нормальная машина, — сказала за спиной Лусия.
— Я ничего не сказал.
— У тебя на лице написано.
Я постарался придать лицу более суровое выражение, как будто всё это для меня не в новинку.
В салоне было тесно. Два прохода, глубокие кресла, низкие полки для ручной клади. Вместо обычных спинок — какие-то изогнутые кожухи с подголовниками, в которых уже ждали сложенные ремни. Бортпроводник посмотрел на мой талон и показал направо.
— Восемнадцать, место у окна. Ручную кладь полностью закрепите. В карманах ничего тяжёлого не оставляйте.
Я положил куртку в сумку, предварительно переложив коробочку с кольцом во внутреннее отделение. Вокруг все двигались: кто-то искал своё кресло, кто-то пытался засунуть на полку слишком большой рюкзак. Пришлось прижать сумку коленом, чтобы застегнуть.
Лусия остановилась у соседнего места.
— О, опять ты.
Я не понял, рада она или нет. Она втолкнула свою сумку в отсек, натянула удерживающую сетку и села. Я повторил за ней. Кресло немного подалось под спиной и обхватило меня по бокам.
Ремней было слишком много. Я нашёл два широких, протянул поверх бёдер и попытался соединить. Оказалось, что соединять их нужно с чем-то третьим. Третье ушло под ногу. Лусия посмотрела на меня, потом наклонилась.
— Зад подними.
— Что?
— Сел на нижний ремень.
Я приподнялся. Она вытащила лямку, собрала крепления в круглой пряжке и повернула фиксатор. Что-то щёлкнуло.
— Плечевые тоже. Вот эти. Теперь потяни здесь.
Ремни притянули меня к креслу так, что захотелось немедленно ослабить.
— Не трогай. На разгоне спасибо скажешь.
— Спасибо.
— Первый раз в космос, пацан?
Я кивнул.
— Лючия.
— Сэм.
Она протянула кулак. Я не сразу сообразил, что нужно сделать, потом стукнул своим. По проходу двигался бортпроводник, проверяя крепления.
— Всё в порядке. При взлёте голову держите на подголовнике. После отключения двигателя оставайтесь пристёгнутыми до разрешения экипажа. Средства на случай тошноты в кармане справа.
Я нащупал карман. Там лежали плоские пакеты с жёстким ободком. На потолочном экране начался инструктаж. Улыбающаяся женщина показывала, как пользоваться дыхательной маской. Затем та же женщина без улыбки объясняла, что при разгерметизации нужно сначала надеть её на себя.
Лусия проверяла что-то в чехле с документами. Потом подозрительно посмотрела на меня.
— Ты давно ел?
Я задумался. За завтраком были яйца, тосты и кофе. Мама предлагала ещё, я отказался. Потом торговый центр, кольцо. В кафе я так и не зашёл.
Три часа назад у меня ещё имелось будущее, которое казалось вполне понятным. Теперь я сидел в шаттле с почти незнакомой женщиной, которая только что мне объяснила, как важно мазать пах кремом от опрелостей после рабочей смены. Мысль, кстати, дельная, надеюсь они его продают наверху.
— Только завтракал.
— Хорошо. Блевать меньше будешь. Пакет сразу достань.
— Я обычно нормально переношу…
— Все нормально переносят. Знаешь, как лихо рвота в невесомости разлетается? Потом за каждым кусочком гоняйся.
Я достал пакет. Лусия одобрительно кивнула и откинулась на спинку.
Дверь закрылась. Её ещё проверяли снаружи — по корпусу прошли несколько глухих ударов. Потом исчезли голоса людей в переходе. В салоне объявили, что полёт до орбитального комплекса займёт около четырёх часов. Выведение на опорную орбиту — восемь минут. После этого предстоят манёвры сближения. Туалетом можно будет воспользоваться после отключения табло. Покидать кресла было запрещено.
Я с лёгким ужасом понял, что понятия не имею, как пользоваться туалетом в невесомости. Надеюсь, там хотя бы есть инструкция с картинками.
Четыре часа. До закрытия дверей мне всё ещё казалось, что это какой-то странный сон. Из тех, где нужно срочно куда-то ехать, а ты не знаешь ни дороги, ни зачем вообще собрался. Сейчас проснусь — и снова будет утро субботы. Мама готовит завтрак. Вечером репетиция. Марта меня любит.
Потом дверь закрылась.
Я посмотрел в иллюминатор. За стеклом двигалась часть посадочного перехода, медленно отходя от корпуса. Под ней виднелись огни поля. Вдалеке по освещённой дороге ползли машины. На экране в спинке передо мной появилась схема полёта. Белая линия уходила от Дуллеса над океаном и огибала Землю. Где-то на её конце ждала станция.
***
Сначала стало шумно. Низкий гул пробрался сквозь кресло, отозвался в позвоночнике и зубах. Подлокотник дрожал под пальцами. По салону прошёл короткий металлический треск, и кто-то впереди негромко засмеялся. Я посмотрел на Лусию. Она сидела с закрытыми глазами.
Кресло медленно наклонилось, укладывая меня на спину. Вместе с ним сдвинулся экран. Земля на схеме осталась совершенно неподвижной.
Потом меня прижало. Я ждал толчка, но вместо него тяжесть быстро нарастала, пока ремни не впились в плечи. Сумка в отсеке заскрипела. Звук изменился — стал таким глубоким, что его было трудно отделить от собственного тела.
За окном поползла башня. Мы поднимались. Очень медленно. Слишком медленно для шума, который производили.
Я попытался повернуть голову и обнаружил, что это требует усилия. Край стартового поля ушёл вниз. Открылась дальняя полоса, потом дороги, потом весь терминал сразу. Наша посадочная галерея оказалась тонкой светлой палочкой, торчавшей из здания. Я только что шёл по ней.
Корабль задрожал сильнее. За стеклом на секунду стало бело, потом серо. Внутри облака вспыхивал неровный свет. Я вцепился в подлокотники.
— Дыши, — сказала Лусия, не открывая глаз.
Я вдохнул. Получилось. Облака разошлись. Мы оказались над ними, и почти сразу шаттл начал разворачиваться. Горизонт наклонился, ушёл к верхнему краю иллюминатора. Я больше не понимал, где именно находится низ.
Экран в спинке сообщал скорость и высоту. Затем появилась надпись:
НАБОР ГОРИЗОНТАЛЬНОЙ СКОРОСТИ.
Цифры менялись так быстро, что я перестал за ними следить. Прошло меньше двух минут.
Мне вдруг до ужаса захотелось домой. Возможно, я только что совершил чудовищную ошибку. Из-за Марты. Из-за Уильяма. Несколько часов назад мне было больно, и я решил, что лучше всего немедленно покинуть Землю.
Бог с ними. Отец всегда говорил о прощении. Я мог хотя бы попытаться. Или просто перестать с ними общаться. Для этого совершенно не требовалось лететь в космос. На свете существовали другие девушки. У меня оставались друзья и приятели. Я мог поступить в университет, познакомиться с новыми людьми. Даже взрослый режим в виртуальной реальности толком не успел попробовать. Зачем я так торопился?
Я хотел на нашу кухню. Сесть на своё место, услышать, как мама выдвигает ящик со столовыми приборами. В моей прежней жизни всё-таки было немало приятного. Например, я всегда знал, где низ.
Я закрыл глаза, но стало только хуже. Пришлось открыть. Снаружи темнело небо. Тонкая светлая полоса над облаками делалась всё ярче, а пространство над ней — всё глубже. Я привык видеть такое на фотографиях. Фотографии, как выяснилось, совершенно не передавали ощущение, как это происходит с тобой. Мы уходили от Земли, а я всё ещё держал в руке пакет для рвоты.
Где-то внизу остался Мэриленд. Школа, церковь, наша лестница со скрипящей ступенькой. Уильям со своим мопедом. Марта, которая хотела быть его хорошей девочкой. Слова вернулись с такой ясностью, будто я снова стоял возле двери.
Я сильнее вдавил затылок в подголовник. За иллюминатором тянулась белая кромка облаков. Я заставлял себя смотреть на неё, пока не смог снова различить голос из динамика. Экипаж сообщал, что всё идёт штатно.
К восьмой минуте я немного привык к перегрузке. Встать, наверное, не смог бы, но, если сосредоточиться на дыхании — вполне терпимо. На экране замигало предупреждение об отключении тяги. “Приготовьтесь к невесомости”
Я прочитал его и приготовился. Это совершенно не помогло.
Шум оборвался. Ремни вдруг ослабли, хотя застёжки остались закрыты. Моё тело попыталось подняться из кресла целиком. Руки всплыли, пакет дёрнулся за ними, и внутри живота что-то мягко, но решительно поехало к горлу. Я судорожно схватился за подлокотник.
Мы падали. Я знал, что это невесомость. Знал, что мы вышли на орбиту. Даже помнил школьное объяснение: корабль и всё внутри него непрерывно падают вокруг Земли.
В парке «Шесть флагов» был аттракцион «Небесный обрыв». Кресла поднимали на высокую башню, держали несколько секунд, а потом отпускали. Я однажды прокатился с Уильямом. Он смеялся всю дорогу вниз. Я тоже пытался, но получалось только напрягать всё тело и быстро и коротко дышать. Здесь было то же самое. Только кресла никак не долетали до конца.
Я попробовал расслабить плечи. Плечи послушались, всё остальное — нет. Слева от меня Лусия поймала край своей куртки, который начал подниматься к лицу, и заправила под ремень.
— Нормально?
Я кивнул. И сразу понял, что головой двигать не следовало.
Слюны во рту стало так много, что я едва успел развернуть пакет. Ободок упёрся в подбородок. Меня вывернуло резко и почти беззвучно, потому что выворачивать было практически нечем. Горькая зелёная жидкость попала в пакет, но падать на дно не захотела. Повисла внутри, собралась в дрожащий комок и начала медленно выбираться к краю.
Я отшатнулся. Лусия быстро перехватила мою руку.
— К лицу держи. Не тряси.
Меня вырвало ещё раз. На этот раз я успел удержать пакет как нужно. Перед глазами выступили слёзы. Я сидел, глядя в собственную желчь, которая в любой момент могла отправиться изучать салон.
— Сожми край. Вот здесь. Теперь закрой.
Я выполнил всё по порядку. Лусия достала из кармана сиденья салфетку и протянула мне. Потом указала на закрывающийся отсек для использованных пакетов.
— Молодец. Даже ничего не обляпал.
Хотелось уточнить, когда именно мои жизненные достижения стали измеряться этим, но разговаривать я пока не мог.
Салон негромко гудел. Где-то дальше по проходу кашляли, кто-то просил второй пакет стоял острый запах рвоты. А теперь понятно почему при посадке так отчётливо пахло отбеливателем. У меня прошло ещё несколько спазмов, но в желудке было пусто, а во рту горько. Лусия посмотрела на меня, вздохнула и вытащила из внутреннего кармана маленькую упаковку.
— На. От невесомости.
Лючия выдавила две крошечные таблетки на ладонь, прикрыв пальцами, чтобы не разлетелись. Я решил, что это от головокружения. На такой работе наверняка знали хорошие средства. Переложил таблетки в рот — они почти сразу начали таять во рту.
— Спасибо.
— Сейчас отпустит.
Я прижал голову к подголовнику. Постепенно тошнота ослабла, а в ладонях появилось покалывание.
— Что это?
— Быстрый окси.
Я открыл глаза. Свет казался слишком ярким, но почему-то приятным.
— Подожди. Окси?
Лючия уже убирала упаковку.
— Расслабься. Нам ещё орбиты совмещать часа четыре. К прибытию прогорит.
— Ты дала мне наркотик? Я думал, это от тошноты!
— Тише ты.
Что там спрашивала врач? «Красный глаз», «нейрошёлк»? Я даже пива не успел попробовать, начал сразу с тяжёлых наркотиков. Отец бы оценил.
В нашей семье наркотики существовали главным образом в проповедях — как средство, которым дьявол овладевает человеческой душой. И однажды в пузырьке с аптечной наклейкой, после удаления отцу желчного пузыря. Когда стало легче, остаток обезболивающего он торжественно спустил в унитаз, заявив, что дальше ему достаточно веры и молитвы.
— Ты сумасшедшая? — спросил я шёпотом. — Ты меня отравила.
Лючия рассмеялась.
— Я на тебя, считай, пятьсот долларов извела. Знаешь, сколько они на орбите стоят? Ещё спасибо скажешь.
— Я не просил!
— Ладно. Надо было сказать.
— Я буду жаловаться.
— Жалуйся.
Она отвернулась, поправляя ремень на плече. Я уже было собирался вызвать бортпроводницу и потребовать, чтобы Лючию немедленно высадили за неподобающее поведение. Но мысль потерялась.
Тошнота исчезла. Ремни больше не мешали. Кресло стало удивительно удобным. Даже бесконечное падение теперь можно было потерпеть. Где-то под грудиной разжался болезненный комок, с которым я прожил последние несколько часов. Я всё ещё помнил подсобку, разговор и кольцо в сумке. Просто воспоминания больше не перехватывали дыхание.
Я посмотрел на Лючию и подумал, она удивительно прекрасна.
— Ты замечательная девушка, — неожиданно сказал я.
Лючия покосилась на меня.
— Уже не отравила?
— Надо было предупредить. Но ты всё равно замечательная.
Мне вдруг захотелось ей всё объяснить. Она ведь не знала. Никто здесь не знал.
— Понимаешь, мне девушка изменила. С другом. Моим другом. Хотя теперь уже, наверное, не другом. И она тоже не девушка. То есть девушка, конечно, но…
Какое облегчение. Можно было просто говорить.
— Мы с детства знакомы. Я сегодня кольцо купил. Она говорила, только после свадьбы, я думаю, ну хорошо, давай поженимся. Даже работу придумал. Отец у меня пастор…
— Сэм.
— А потом прихожу, и они там вдвоём. Хотел постучать. Хорошо, что не постучал. Или плохо. И она ему говорит…
— Сэм, заткнись.
Я замолчал. Лючия внимательно посмотрела мне в лицо, нахмурилась и достала упаковку.
— Может, я с дозой напутала… Ты же больше меня весишь.
Хотелось объяснить, что она зря беспокоится. Я давно не чувствовал себя так хорошо.
— Вон в иллюминатор лучше смотри. Земля красивая.
По краю стекла шли мелкие царапины, отражавшие лампу из салона. Внизу лежала целая планета, а кто-то умудрился поцарапать окно, через которое на неё смотрели. За стеклом медленно проплывали облака. Между ними лежала тёмно-синяя вода, а над изогнутым горизонтом тянулась тонкая светящаяся полоска воздуха.
— Правда красивая.
— Вот и смотри.
Лючия закрыла глаза. Я улыбнулся и вспомнил про телефон.
Пришлось потревожить Лючию ещё раз, чтобы помогла придержать сумку. Она молча помогла и снова устроилась в кресле. На секунду выпустил телефон из рук и он завис у меня перед лицом, медленно кружась. Я включил устройство.
Поиск сети.
НЕТ ПОДКЛЮЧЕНИЯ.
Никаких новых сообщений. Ни одного вызова. От облегчения стало немного стыдно. На станции найдётся связь. Я напишу родителям, скажу, что долетел. Обязательно.
А пока включил камеру. Первый снимок получился почти целиком из моего отражения. На втором вспыхнуло белое пятно.
— Ты видишь? — Я показал на иллюминатор. — Представляешь, я в космосе.
Лючия снова открыла глаза.
— Слушай, ты точно совершеннолетний?
— Могу права показать, — обиделся я. — Месяц назад исполнилось.
— Верю. Как тебя вообще сюда занесло?
— Ну, я говорил…
— Да, девушка и друг. История стара как мир. По такому поводу обычно плачутся друзьям, пьют, употребляют. А ты ещё и в космос полетел.
Она осеклась и посмотрела на упаковку в своём кармане.
— Хотя с одним пунктом я тебе помогла.
— Мы объявление на станции метро увидели. Подали заявки. Меня взяли. Ещё тридцать тысяч подъёмных дадут.
— Чего ты радуешься? Это минималка.
— Всё равно тридцать тысяч.
Лючия пожала плечами.
— Ладно, радуйся.
Я посмотрел в иллюминатор. И стал радоваться дальше.
Я отключил вспышку, поднёс телефон ближе к стеклу и прикрыл сбоку ладонью. Теперь получилось. Облака, океан, полоска атмосферы. В угол попал кусок крыла.
Один снимок хотелось сразу отправить маме. Другой — Марте. Она бы сказала, что не верит, что я действительно там. Я опустил телефон. Несколько секунд смотрел на изображение Земли, потом снова поднял камеру.
По облакам медленно ползла тень. Я снимал, пока свет окончательно не ушёл из иллюминатора.
Версия романа на АТ: https://author.today/work/682979
Обсудить сюжет и персонажей можно в моём телеграм канале: https://t.me/Dr_Hann1bal
Рубеж это приквел к основному роману серии Инерция Пустоты: Чёрная Птица.

Объясните, пожалуйста, почему так жёстко заминусили? Вполне неплохое начало для фантастики. Довольно классическое. А главное, куда угодно можно вывернуть сюжет. Мне в целом понравилось.