Инерция Пустоты: Рубеж (Глава 4)
Обложка и иллюстрации сгенерированны ChatGPT Sol 6.1
Роман не использует генеративный текст.
Пересадку на экспресс в космопорт я чуть не проехал. Слишком привык полагаться на телефон, а в Дуллесе никогда не бывал. Внутренними рейсами мы летали из Рейгана. Вообще путешествовал я мало: Нью-Йорк с жилыми башнями и односторонним движением пешеходов, да поездки к родственникам в Пенсильванию. Я из страны я ни разу не выезжал. Теперь собирался покинуть планету.
Надо было так и написать в записке что-то такое возвышенное и соответствующее моменту: «Я устал от Земли. От этих людей. Я устал разбираться в спутанном клубке их жизней».
Нет, чушь. Тогда записка ещё больше напоминала бы предсмертную.
Объявление прозвучало дважды. В первый раз я его услышал, во второй понял, что выходить нужно мне. Схватил сумку и протиснулся между закрывающимися дверями.
На платформе было холоднее, чем в вагоне. Я откинул со лба мокрые волосы и вытер ладонь о брюки.
До Дуллеса оставалось двадцать шесть минут.
Я нашёл нужный путь, сел в следующий поезд и разложил на коленях распечатки. Несколько листов немного смялись и промокли. На первой странице стояли моё имя, номер рейса и время окончания регистрации. Дальше начинался мелкий текст контракта.
До пункта о деньгах я добрался быстро.
После прибытия мне полагались подъёмные. Тридцать тысяч долларов.
После покупки кольца на счету оставалось долларов сто восемьдесят. А здесь предлагали тридцать тысяч просто за то, что доберусь до работы.
Правда, работа находилась на орбите.
Для перевода требовалось сообщить бухгалтерии реквизиты. Счёт у меня до сих пор был детский, с родительским контролем. Придётся открыть новый, если на станции есть сеть — вопрос десяти минут.
Зарплата тоже оказалась выше отцовского дохода от прихода. Жильё и питание оплачивала компания.
Чем не повод гордиться сыном? Утром закончил школу, к вечеру уже нашёл высокооплачиваемую работу.
Что делать с такими деньгами, я не представлял. Самую дорогую покупку в своей жизни я совершил всего несколько часов назад. Теперь она лежала в кармане куртки и была совершенно не нужна.
Наверное, на станции имелись какие-нибудь магазины. Пока это было всё, что я знал о своей будущей финансовой жизни.
На следующей странице шёл отказ от претензий в случае моей смерти. Страховка в пакет не входила. Прилагался список компаний, некоторые предлагали бонус за внезапную смерть с расчленением.
Сочетание «бонус» и «смерть с расчленением» вызвало смешок. Потом я вспомнил, что речь обо мне, и смеяться расхотелось.
Способ захоронения уже был выбран — по умолчанию, как и всё, что я подписал:
БЕСПЛАТНОЕ ЗАХОРОНЕНИЕ В АТМОСФЕРЕ ЗЕМЛИ.
Возвращение тела на поверхность — за дополнительную плату.
Я собирался пролететь через атмосферу по дороге на работу. Бесплатно сгореть в ней в мои планы не входило.
Я загнул уголок страницы. Со страховкой разберусь по прибытии.
За окном проплывали жилые башни, развязки и длинные светлые корпуса, между которыми не было видно людей. Поезд шёл над дорогой. Внизу красные огни машин постепенно сливались в одну полосу.
Телефон лежал в боковом отделении сумки.
Я представил Марту и Уильяма у нас на кухне. Они читают записку, звонят мне, ждут ответа. Марта смотрит на часы. Уильям предлагает позвонить ещё раз.
Пусть теперь поволнуются.
От этой мысли стало приятно. Ненадолго. Потом я вспомнил, что родители тоже будут звонить, и стало стыдно.
Технически я не сбежал из дома. Мне почти месяц как исполнилось восемнадцать. Я имел полное право устроиться на работу и уехать.
Я отвернулся к окну.
Дуллес появился сначала на схеме над дверью, потом снаружи. Освещённые дороги расходились между парковками и терминалами. За ними, гораздо дальше, поднимались башни стартовых комплексов. Я видел их на снимках, но почему-то представлял меньше.
Один из шаттлов как раз уходил вверх.
Над далёкими постройками вспыхнуло зарево. В небо ударил ослепительно-белый столб пламени, и над ним я наконец различил корабль. Маленький тёмный корпус поднимался почти вертикально, разгоняя клочья облаков.
На несколько секунд вечер стал днём. Я вдруг заметил, что последние пять минут за окном тянулись только склады и заводы. Ни жилых домов, ни магазинов.
Жить рядом с космопортом — удовольствие ниже среднего.
Я придвинулся к стеклу.
Факел был такой яркий, что окно потемнело, защищая глаза. На несколько секунд в нём отразились пассажиры: мужчина с раскрытой коробкой еды, спящая женщина, я с распечатками на коленях. Потом стекло посветлело, и шаттл оказался уже гораздо выше.
По вагону прошла дрожь. Только тогда добрался звук.
Мужчина напротив придержал крышку своей коробки и продолжил есть.
Шаттл наклонился, уходя на восток. Ещё через несколько секунд от него остался движущийся огонёк и широкая белая полоса в вечернем небе.
Второй стоял возле башни. Над освещённым полем поднимался пар.
Я посмотрел на номер собственного рейса.
Через полтора часа меня собирались посадить во что-то похожее.
* * *
Внутри терминала пахло кофе, свежей выпечкой и чистящим средством. Над проходами висели стрелки: суборбитальные рейсы по Земле, Луна, внешние поселения, орбитальные. Внизу, под последней, мелкими буквами сообщалось об особом порядке досмотра.
Я пошёл за ней.
Нужный мне зал находился в другом конце здания. По дороге пришлось пройти сквозь магазин, в котором продавали всё, что могло понадобиться человеку перед полётом: зарядные устройства, подушки, дорогие конфеты, мягкую Землю на верёвочке. У Земли были глаза и улыбка.
Я едва не купил бутылку воды. Потом увидел цену и обошёлся питьевым фонтанчиком. Стойки Hamamatsu Biotech обнаружились за переходом к орбитальному сектору. Красный знак компании в виде стилизованной буквы H светился над несколькими терминалами. На стене медленно вращалось изображение станции.
Точно такое же было в объявлении.
Возле стойки стоял человек в рабочей куртке, поверх которой висело сразу два пропуска. Он объяснял сотруднице, что его инструменты должны лететь с ним. Сотрудница объясняла, что инструменты уже оформлены отдельным грузом.
Я встал у соседнего терминала и протянул распечатку.
Молодой мужчина с короткой бородой провёл штрихкодом над считывателем.
— Сэмюел Рид?
— Да.
— Паспорт, пожалуйста.
Я достал его из того же отделения, потом зачем-то проверил, не выпало ли что-нибудь ещё.
— Первый полёт?
— Это так заметно?
— Это здесь указано.
Он повернул ко мне экран. На нём действительно было написано, что опыта орбитальных перелётов у меня нет.
— Приложите ладонь. Теперь посмотрите сюда.
Над камерой загорелся зелёный кружок. Я посмотрел.
— Спасибо. Сумку на ленту.
Она уехала под короткий кожух. Пока всё было при мне, было как-то проще не замечать, как мало вещей я взял.
— Медицинская декларация подтверждена. Пройдите в кабинет справа, проведут предполётную проверку. Затем досмотр и гейт сорок два. Начало посадки в двадцать тридцать пять. Планшет для вводного анкетирования получите у выхода.
— А обучение…
— После прибытия. Вашу программу определят по результатам распределения.
— Понятно.
Он вернул паспорт.
Я постоял ещё секунду. Мужчина доброжелательно смотрел на меня, ожидая следующего вопроса.
— Спасибо.
В кабинете у меня проверили давление, посмотрели сердце, попросили следить глазами за светящейся точкой. Врач спросила о хронических заболеваниях, операциях и лекарствах. Я сказал, что ничего не принимаю.
— Сегодня пили?
— Нет.
Я вообще ещё не пробовал алкоголь. С дня рождения уже мог покупать его сам. Мы с Уильямом даже шутили, что пора взять упаковку пива и посидеть как взрослые мужчины. До этого так и не дошло.
Хотя Уильям, как выяснилось, был куда взрослее меня.
Я считал его другом. Кем он считал меня — вопрос открытый.
«Сэм Рид хороший человек».
Спасибо хоть на этом, друг.
— Другие вещества? — спросила врач.
— Никогда не пробовал.
Она посмотрела на меня с сомнением.
— Речь не только о запрещённых препаратах. Каннабис, галлюциногенные грибы, «красный глаз», «джет», «нейрошёлк». Даже если приобретали легально.
— Нет. Ничего из этого.
За несколько секунд мои знания о способах замутнить себе разум заметно расширились.
Она поставила отметку и велела сообщить бортпроводнику, если появятся тошнота, сильная головная боль или затруднение дыхания.
Я кивнул. Затруднение дыхания сегодня уже было, но совершенно по другому поводу.
Врач отпустила меня, не обнаружив препятствий для полёта.
* * *
У сорок второго гейта сидело человек тридцать.
Я сначала решил, что ошибся. На рекламных изображениях сотрудники верфи выглядели примерно одинаково: подтянутые, улыбающиеся, в чистых комбинезонах. Здесь пожилой мужчина спал, запрокинув голову, а женщина возле него чистила мандарин и складывала кожуру в бумажный стаканчик.
Двое в синих куртках Hamamatsu обсуждали какие-то насосы. Рядом широкоплечий парень смотрел видео в наушниках. Через проход сидели трое мужчин, разговаривавших на языке, которого я не знал. Один заметил, что я ищу место, убрал рюкзак с соседнего кресла и кивнул.
Я поблагодарил его и сел.
На экране над стойкой значилось:
HB 417
“Пилигрим”
Вылет 21:00
Под ним менялись сообщения на нескольких языках.
Мужчина рядом спросил, в какой я смене. По-английски он говорил медленно, тщательно выговаривая слова.
— Пока не знаю. Только принят.
— А. Учебная программа.
— Да.
— Хорошо. Я второй контракт. Электрика.
Он указал на спящего мужчину азиатской внешности.
— Этот шестой раз летит. Всегда спит. Потом на станции тоже спит. Не знаю, когда работает.
Я улыбнулся.
У спящего на коленях лежал жёсткий кофр с выцветшими наклейками. На одном углу была нарисована маленькая зелёная лягушка.
— Ты инженер? — спросил сосед.
— Я сегодня школу закончил.
Он посмотрел на меня, потом рассмеялся.
— Ты быстро нашёл работу.
— Сам удивляюсь.
Из прохода донёсся женский голос:
— Я вам уже третий раз объясняю: у меня посадочный талон.
К стойке подошли двое сотрудников иммиграционной службы в бронежилетах, и оружием на поясе. Между ними шла невысокая девушка в потёртой джинсовой куртке. Она несла мягкую сумку за короткие ручки. На ремне через плечо болтался прозрачный чехол с документами.
Один из сопровождающих положил перед представителем компании свой планшет.
— Госпожа Варгас находится на территории Соединённых Штатов с истёкшим разрешением на работу и пребывание. В отношении неё действует решение о депортации.
— Я вижу, — сказал представитель Hamamatsu, просмотрев документы на планшете.
Это был высокий мужчина с гладко зачёсанными волосами. Он посмотрел на экран, затем на девушку.
— Лючия Варгас? Контракт на обслуживание внешних конструкций?
— Да. И мне уже хватило проверок на сегодня.
— Решение предусматривает возвращение в Мексику, — продолжил агент.
— А наш рейс предусматривает отправление на орбитальный комплекс, — ответил мужчина.
— Это не одно и то же.
— Безусловно. Но, насколько я понимаю, госпожа Варгас собирается покинуть не только Соединённые Штаты, но и планету.
Несколько человек подняли головы.
Агент не улыбнулся.
— Её статус не позволяет ей работать в США.
— Работать в США она не будет. Комплекс находится под внеземной юрисдикцией Hamamatsu. Допуск на объект подтверждён, транспортные документы оформлены. Препятствий для трудоустройства с нашей стороны нет.
Второй агент, женщина с собранными в тугой узел волосами, наклонилась к планшету. Провела пальцем по экрану, прочитала что-то и показала коллеге.
Лусия стояла, перенеся вес на одну ногу. Челюсти у неё медленно двигались.
Я подумал, что она сейчас всё-таки скажет что-нибудь, после чего её никуда не отпустят.
Представитель компании терпеливо ждал.
— Нам нужно подтверждение фактического отправления, — сказала женщина.
— Передадим после закрытия рейса. Либо, если ваша служба готова оплатить перелёт, вы можете сопровождать госпожу Варгас до места прибытия и вернуться следующим рейсом.
— Когда следующий?
— Через сутки.
— Вот уж мне больше делать нечего — на орбиту мотаться.
Женщина из иммиграционной полиции посмотрела на него, затем повернулась к Лусии.
— Мы разрешим вам сесть на шаттл. Но запрет на въезд сохраняется. Вы не сможете вернуться в Соединённые Штаты в течение следующих десяти лет. Понимаете?
— Понимаю.
— Подтвердите здесь.
Лусия прижала палец к экрану.
Агенты забрали планшет и пошли обратно. Она дождалась, пока они отойдут на несколько шагов.
— Да я на эту чёртову планету вообще возвращаться не собираюсь!
Женщина оглянулась.
Лусия показала ей средний палец.
Представитель Hamamatsu закрыл глаза. Совсем ненадолго.
— Госпожа Варгас.
— Спасибо, извините.
Она подхватила сумку, прошла между креслами и села напротив меня. Порывшись в кармане, достала жвачку, развернула ещё одну пластинку и отправила в рот.
— Придурки, — сообщила она окружающим.
Мужчина рядом со мной понимающе кивнул и вернулся к телефону.
Я подумал, что у каждого здесь, наверное, имелась своя причина уехать.
Не обязательно хорошая.
До посадки оставалось двадцать минут.
Я достал телефон.
Погасший экран отразил моё лицо. Выглядел я так, будто уже успел слетать туда и обратно.
Мама с отцом наверняка вернулись. Или им позвонили. Марта знала, где они сегодня будут. Вряд ли Уильям собирался просто уйти, обнаружив записку.
Я положил большой палец на кнопку включения.
Можно было написать одно сообщение. Что я жив. Что всё нормально. Что нашёл работу и скоро свяжусь.
Только нормально было не всё.
Стоило включить телефон, как туда придёт весь день целиком. Пропущенные вызовы, сообщения, объяснения. Мама начнёт звонить. Она услышит мой голос и спросит, где я. Я скажу. Она попросит подождать, пока они приедут.
И я подожду.
Ничего не случится с моей работой, если я полечу через три дня. Или через неделю. Или никогда. Никто не заставлял меня садиться именно на сегодняшний шаттл. Наоборот, стоило бы сначала узнать, чем я буду заниматься и куда меня поселят.
Я сидел перед выходом на посадку с сумкой, которую собрал за десять минут, и договором, который толком не прочёл. Утром я собирался жениться, теперь собирался в космос.
Даже мне было понятно, как это выглядит.
Можно было придумать что-нибудь про самостоятельность, новый этап и решение наконец взять жизнь в свои руки. Если бы отец сейчас появился в проходе, я, наверное, именно это ему и сказал бы.
Но себе врать не стоило я просто убегал.
От того, что увидел. От разговора, после которого всё увиденное пришлось бы обсуждать вслух. От собственной комнаты, где на спинке дивана висела кофта Марты.
Я убрал телефон обратно.
Родителям позвоню, когда доберусь.
Рядом остановилась сотрудница компании с тележкой.
— Вводное анкетирование. Возьмите, пожалуйста. После завершения оставьте планшет на стойке перед посадкой.
Она протянула мне тонкий серый прямоугольник.
Экран включился, как только я взял его в руки.
СЭМЮЕЛ РИД
ПРОГРАММА ПОДГОТОВКИ ТЕХНИЧЕСКОГО ПЕРСОНАЛА
Ниже сообщалось, что ответы помогут определить условия размещения и обучения. Требовалось подтвердить, что анкету прохожу я сам и согласен с обработкой личных данных.
Согласия я сегодня в основном подписывал не читая.
Первым делом спросили, насколько комфортно я чувствую себя в незнакомом коллективе. Я выбрал середину шкалы.
Работать самостоятельно или под руководством наставника? Под руководством, конечно. Сам я пока мог разве что мешать.
К замечаниям относился по-разному, но такого ответа не было. Выбрал «готов обсуждать».
ЧУВСТВУЕТЕ ЛИ ВЫ СЕБЯ КОМФОРТНО ОБНАЖЁННЫМ В ПРИСУТСТВИИ ДРУГИХ ЛЮДЕЙ, ВКЛЮЧАЯ ЛИЦ ПРОТИВОПОЛОЖНОГО ПОЛА?
Я перечитал.
Не так давно мне снилось, что я стою перед классом и рассказываю что-то у доски. Всё шло нормально, пока я не посмотрел вниз. Одежды на мне не оказалось. Ричард начал смеяться, остальные тоже. Я пытался прикрыться учебником, которого почему-то не было в руках.
— Лучше отвечай «да», — сказала Лючия.
Я поднял голову. Она сидела, вытянув ноги, и держала планшет одной рукой. Изо рта медленно вырос розовый пузырь. Лопнул.
— Почему?
— Потому что места мало, кабинки тесные. Переодеваться где-то надо. Чьи-то жопы будешь видеть постоянно. Ну и всё остальное.
— Ты уже была на орбите?
— Два контракта. Сбор мусора, обслуживание буксиров. Слышал про кольца Сатурна?
— Ты была у Сатурна?
Я посмотрел на неё с новым интересом. Восемьсот миллионов миль. Лет пять в одну сторону, ещё пять обратно. А выглядела ненамного старше меня.
Наверное, большую часть пути провела в криосне. На Земле проходили годы, а она лежала замороженная и почти не старела.
Может, ей вообще за сорок. Или больше.
Лючия перестала жевать.
— Ты что, дурак? Там пока только исследовательская станция. Я про мусор вокруг Земли. Почти такие же кольца, только всё сделано идиотами и летает очень быстро.
— А почему вернулась?
— Потому что там тоже не курорт. Детский крем взял?
— Детский?
— От опрелостей.
— Зачем?
Она посмотрела на меня с некоторым сочувствием.
— После двенадцати часов в скафандре узнаешь. Особенно если весь день в мокром подгузнике.
Лючия поёрзала и деловито почесалась у паха сквозь джинсы.
В объявлениях об этом не писали. Там были панорамные окна, Земля и люди с очень хорошими зубами.
На вопрос про обнажение я ответил «скорее нет». Совсем уж врать не хотелось.
Следом спросили о совместном проживании. Я отметил, что готов жить в общем модуле, если у меня будет отдельное спальное место.
В разделе о религиозном воспитании указал, что вырос в католической семье и посещаю службы каждое воскресенье. На вопрос о собственных убеждениях выбрал «затрудняюсь ответить».
Потом начались вопросы о коллегах.
ВЫ ЗАМЕТИЛИ, ЧТО КОЛЛЕГА ИСПЫТЫВАЕТ ТРУДНОСТИ, НО ОН НЕ ОБРАЩАЕТСЯ ЗА ПОМОЩЬЮ. ВАШИ ДЕЙСТВИЯ?
Я выбрал «спросить, нужна ли помощь».
Планшет уточнил, что делать, если коллега откажется и попросит оставить его в покое.
Я отметил, что не стану настаивать, но скажу, что он может ко мне обратиться.
Следующее утверждение предлагалось оценить по шкале:
ЕСЛИ СОБЕСЕДНИК НЕ ПРОЯВЛЯЕТ ЭМОЦИЙ, ОН НЕ НУЖДАЕТСЯ В ЭМОЦИОНАЛЬНОЙ ПОДДЕРЖКЕ.
Я нажал «не согласен».
Некоторые люди просто ничего не показывают.
Экран на секунду погас.
ФОРМИРУЕТСЯ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ БЛОК ВОПРОСОВ.
Я посмотрел на часы над выходом. Если из-за этого не успею на рейс, получится довольно нелепо.
СЧИТАЕТЕ ЛИ ВЫ КОНСТРУКТОВ ЛЮДЬМИ?
Я вспомнил миссис Грей. Её руку. То, как муж поправил ей рукав перед тем, как они ушли.
«Да».
СЧИТАЕТЕ ЛИ ВЫ, ЧТО КОНСТРУКТ ДОЛЖЕН ОБЛАДАТЬ ТЕМИ ЖЕ ПРАВАМИ, ЧТО И ЧЕЛОВЕК?
Насколько я помнил из новостей, пока такие права им предоставляла только Миннесота. В остальных штатах их положение оставалось где-то между животными и сложным оборудованием. Где-то им полагалась защита от жестокого обращения, где-то их можно было купить и продать примерно, как телефон или робота помощника.
Демократы и республиканцы спорили об этом последние несколько лет. Получалось, миссис Грей требовалось переехать в Миннесоту, чтобы снова считаться человеком.
Я нажал «да».
В СИТУАЦИИ, КОГДА ВЫ МОЖЕТЕ СПАСТИ ТОЛЬКО ОДНОГО, КОМУ ВЫ ОТДАДИТЕ ПРЕДПОЧТЕНИЕ: ЧЕЛОВЕКУ ИЛИ КОНСТРУКТУ?
На этот раз кнопок было две.
А что с ними случилось? Один уже почти мёртвый, а другого достаточно вытащить за руку? Или сперва нужно проверить, у кого какие глаза?
— Буду спасать того, у кого больше шансов выжить, — пробормотал я.
Планшет звякнул.
ОТВЕТ ПРИНЯТ.
Я выпрямился. Он меня слушал.
— У тебя тоже про конструктов спрашивают? — спросил я Лючию.
— Нет. У меня — кому сообщать при потере герметичности. Может, проверяют, не станешь ли ты отрывать им головы. Станешь?
— Нет. Я только одну встречал. Обычная женщина.
Планшет снова звякнул.
Дальше спросили, готов ли я жить с конструктами и выполнять их распоряжения.
На совместное проживание я согласился. Насчёт распоряжений представил того, кто знает, как не умереть на орбите, и себя, только что узнавшего о жизненной важности крема от опрелостей.
Тоже согласился.
СЧИТАЕТЕ ЛИ ВЫ ДОПУСТИМЫМИ СЕКСУАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ МЕЖДУ ЧЕЛОВЕКОМ И КОНСТРУКТОМ?
Может, это проверка отдела кадров? Выберу «да» — решат, что собираюсь приставать к коллегам. «Нет» — что плохо отношусь к конструктам.
Три кнопки: «Да», «Нет», «Не знаю».
Последняя подходила идеально.
— Ничего себе вопросик, — прошептал я. — У меня и с людьми-то сексуальных отношений не было.
Планшет звякнул.
ОТВЕТ ПРИНЯТ.
— Подожди. Можно изменить ответ?
На экране высветилось: Все ответы окончательные. Это политика компании.
Я прикрыл динамик ладонью. Уши уже горели.
Очень хотелось пересесть.
— Они же не передают ответы всем подряд? — спросил я.
Она пожала плечами.
— Я в контракте читала только про деньги.
— Я тоже.
Оставшиеся вопросы я проходил молча. К счастью, они оказались ближе к тому, что я понимал под работой на орбите. Был ли опыт работы в скафандре? Нет, конечно.
Испытываю ли тревогу в замкнутом пространстве?
Раньше не замечал. После опросника немного появилась.
Наконец высветилось:
БЛАГОДАРИМ ЗА УЧАСТИЕ.
УСЛОВИЯ РАЗМЕЩЕНИЯ БУДУТ СООБЩЕНЫ ПО ПРИБЫТИИ.
Я встал и положил планшет на тележку в зарядку.
— Всё? — спросила Лючия.
— Надеюсь.
— Тогда пошли. Посадка начинается.
Версия романа на АТ: https://author.today/work/682979
Обсудить сюжет и персонажей можно в моём телеграм канале: https://t.me/Dr_Hann1bal
Рубеж это приквел к основному роману серии Иннерция Пустоты: Чёрная Птица.

Вот зачем так делать? Приквел начал писать не закончив основную . Капец