Игра в слова #3⁠⁠

Ну, раз никто больше не продолжает...

- Приятно видеть тебя снова! - Джонсон отставил бокал вина в сторону и встал с кресла, чтобы обнять Тома. Видно было, что он говорит искренне. В последнее время Том был его единственным интересным посетителем.

- И тебе привет, - с улыбкой пробубнил Том в пропахшее табаком плечо старика. - Что нового?

- Ай! - Джонсон раздраженно махнул рукой и снова завалился в кресло, скорчив болезненную гримасу. - Что у меня может быть нового? Все одно да потому, одно да потому.

Джонсон неспеша взял бокал и сделал глоток. Том, однако, с ухмылкой наблюдал, как возбужденно мечутся глаза старика, обследуя охотника с ног до головы. Когда их глаза встретились, старик потупился и снова отставил бокал.

- Ну, а у тебя, Томми... как идут дела?.. Да ты присаживайся.

Том медленно сел в соседнее кресло, с задумчивым, даже скучающим, выражением на лице достал папиросу из-за уха и начал разминать ее, крутя в пальцах.

- Да как-то, знаешь... Своим чередом. Кручусь, как балерина в музыкальной шкатулке. Шума много, а пользы - никакой.

Он, наконец, вставил папироску в рот и закурил.

- Ясно... - выдохнул Джонсон.

Несколько минут они просто сидели. Том курил, выпуская в потолок блеклые струи, Джонсон потягивал вино, тарабаня пальцами по столику.

- Так... ты принес что-то интересное? - нарочито скучающим голосом произнес Джонсон.

Том широко и светло улыбнулся:

- В прошлый раз ты продержался дольше!

- Ну, я...

- Да ладно, не вертись! - перебил старика Том, доставая из-за пазухи шевелящийся холщовый мешок. - Экспонат номер четыреста десять! Прошу любить и жаловать! - Том легко вспорхнул с кресла и развел руки в картинном жесте. - "Реинкарнация Джунгариков"!

Обычно после подобных слов старик насмешливо аплодировал, поддерживая игру, но в этот раз только поднял бровь.

- "Реинкарнация Джун..." Что это за чушь?

Том улыбнулся шире:

- Между прочим, уровень девятый. Разросшаяся популяция этих тварей уничтожила целую деревню.

- Девятый? - рука старика потянулась под кресло.

Том улыбнулся еще шире и теперь его улыбка выглядела зловеще. Он был похож на демонов с японских гравюр.

- Оставь свой арбалет, Джонсон. У меня их не так много, чтобы нужно было бояться. А если бы было достаточно, он бы тебе не помог.

Джонсон выпрямился в кресле и дрожащей рукой взял со стола бокал.

- Показывай, - просипел он пересохшим горлом и отхлебнул вина. Его глаза светились от возбуждения.

- Показываю, - пожал плечами Том и извлек из мешка хомяка.

- Это обычный...

- Заткнись, Джонсон.

Том замахнулся и швырнул хомяка на пол. Тот испуганно запищал и начал истерично перебирать передними лапками. Нижняя часть тела не двигалась.

Том хохотнул и наступил на хомяка тяжелым ботинком. Хруст из-под ботинка был похож на выстрел под водой - одновременно сочный и резкий.

- Я нашел его недалеко от того места, где встретился с экспонатом номер триста два, - пояснил Том, растирая хомяка ботинком, как окурок. - Помнишь того слизистого утконоса?

Джонсон кивнул, не отводя глаз от ботинка.

Том, наконец, поднял ногу.

Под ботинком было красноватое месиво из шерсти и внутренностей, запутавшихся в ковровом ворсе.

- А теперь смотри, Джонсон.

Через несколько секунд внутренности зашевелились. Сначала задрожали, а потом поползли к шкурке хомяка, внутрь нее. Размазанная по ковру карикатура на жизнь начала приобретать объем. Уже через минуту хомяк, измазанный в крови но уже живой, с диким писком убежал под кресло.

Джонсон перевел взгляд на Тома, хлопнул губами и одним глотком осушил бокал до конца.

- Этого, кстати, советую либо поймать, либо пристрелить. Вредные твари, - Том хохотнул. - Ну так что, берешь?

- Конечно, - сказал Джонсон. - Сколько?

Итак, слова:

Засуха, снег, листопад, стены, мыло.