Был у меня в детстве друг - Борька. И хоть в рождении опередил он меня всего на полгода, но в нашей связке играл роль старшего брата. Однажды пошли мы с ним в лес за берёзовым соком. Расставили банки. Пока они набирались (дело то не быстрое), наигрались, набегались, набесились до упаду. Сели дух перевести над обрывом оврага. Сидим на припёке, на солнце жмуримся, ногами болтаем. Птицы кругом орут вовсю - весне радуются. Метрах в шести, там в низу, ручей журчит, солнечными бликами играет. И вдруг мой дружок мне выдаёт: - Санек, вот вырастешь, будешь покупать себе, что захочешь: велик, фотик или, даже, магнитофон. Поедешь к морю или в горы. Много будет всякого интересного и замечательного в твоей жизни. Но если под старость вздумаешь вспомнить самое лучшее. Вспомнить, когда ты был счастлив. То вспомнишь ты не покупки и путешествия, а как сидим мы здесь сейчас на солнышке, болтаем о всяком-разном. Овраг этот вспомнишь, и ручей, и берёзы... Вроде, тогда этот его спич меня совсем не впечатлил. Ну как можно сравнивать эту глину, эти остатки снега на дне, с магнитофоном или морем?! А вот сейчас, когда между мной и тем днём больше полувека, чёрт побери, признаю... Прав, прав оказался мой дружок. Ведь было же, было за жизнь много хорошего. Грех жаловаться. Но ощущение чистого незамутнённого счастья осталось именно в тех далёких детских днях. И удивление берёт: откуда у пацана взялись тогда такие мысли? Ведь было нам в ту пору лет восемь-девять, от силы.
ТАМ БЫЛ СЧАСТЛИВ Я
Был у меня в детстве друг - Борька.
И хоть в рождении опередил он меня всего на полгода, но в нашей связке играл роль старшего брата.
Однажды пошли мы с ним в лес за берёзовым соком. Расставили банки. Пока они набирались (дело то не быстрое), наигрались, набегались, набесились до упаду. Сели дух перевести над обрывом оврага.
Сидим на припёке, на солнце жмуримся, ногами болтаем. Птицы кругом орут вовсю - весне радуются. Метрах в шести, там в низу, ручей журчит, солнечными бликами играет.
И вдруг мой дружок мне выдаёт:
- Санек, вот вырастешь, будешь покупать себе, что захочешь: велик, фотик или, даже, магнитофон. Поедешь к морю или в горы. Много будет всякого интересного и замечательного в твоей жизни. Но если под старость вздумаешь вспомнить самое лучшее.
Вспомнить, когда ты был счастлив.
То вспомнишь ты не покупки и путешествия, а как сидим мы здесь сейчас на солнышке, болтаем о всяком-разном. Овраг этот вспомнишь, и ручей, и берёзы...
Вроде, тогда этот его спич меня совсем не впечатлил. Ну как можно сравнивать эту глину, эти остатки снега на дне, с магнитофоном или морем?!
А вот сейчас, когда между мной и тем днём больше полувека, чёрт побери, признаю... Прав, прав оказался мой дружок.
Ведь было же, было за жизнь много хорошего.
Грех жаловаться.
Но ощущение чистого незамутнённого счастья осталось именно в тех далёких детских днях.
И удивление берёт: откуда у пацана взялись тогда такие мысли?
Ведь было нам в ту пору лет восемь-девять, от силы.