Глазами приёмного ребёнка 3
Судя по комментариям в предыдущих постах, меня принимают за подростка, недовольного тем, что его недостаточно целовали в попку.
Придётся немного прояснить этот момент. Мне 51 год. Я не находилась в детдоме - меня и мою сестру отдали в разные семьи после того, как мама умерла, а папа скоропостижно отбыл искать новое семейное счастье, сбагрив нас бабушке. Так что не нужно попрекать меня происхождением - этим с успехом до сих пор занимается приёмная мать. Я очень рада за тех, кто достаточно смел, чтобы свалить из семьи, как только ему что-то не понравилось. У меня такой смелости не было, я слово "нет" научилась говорить только после рождения старшего сына. И мне потребовался год плотной работы с психологом, чтобы научиться хоть немного отстаивать свои личные границы. Я не могу ответить на вопрос, чем приёмная семья отличается от кровной, потому что большинство из вас не росли в приёмной семье, а я не росла в кровной. Я не знаю, как это выглядит изнутри. Но я могу сказать, что и кровные, и приёмные семьи могут быть очень разными. Всё зависит от людей, и детей, и родителей. У меня сложилась такая. Это данность, которую я не могу изменить.
А теперь о том, как меня "целовали в попку" на протяжении всей моей жизни.
Я могла бы рассказывать бесконечно о том, что мне пришлось пережить. Как любому ребёнку токсичного родителя. Но вряд ли это будет иметь хоть какой-то смысл.
Просто перечислю последствия, с которыми мне теперь приходится иметь дело.
Маме всегда надо было очень много земли. Помидоры она сажала сотнями корней, не считая всего остального. Два-три огорода, картошка и лук десятками соток. Всё это поливалось, пололось, убиралось и выносилось вручную. От огорода до погреба могло быть полкилометра в один конец. Два ведра картошки в мешок - и вперёд, начиная с десяти лет. Порой по дороге в траве попадались камни и обломки кирпичей. Если их не заметить, можно было серьёзно повредить ногу. У меня порваны оба голеностопа. Лечением никто не занимался. Замотала тряпкой и вперёд, картошка сама себя не перетаскает. И нечего тут жаловаться, что больно - это всё от лени, движение жизнь, у мамы вон вообще всё болит, она же работает. Да, она себя не щадила совершенно. Но она не щадила и папу, и меня.
Однажды для папы это кончилось инсультом. Он лежал на диване с багровым лицом, вставал только в туалет в ведро, снова падал и всё время спал. Мама очень переживала - работать некому. На третий день я впервые в жизни повысила на неё голос. Я начала на неё кричать, что папе очень плохо, и если она не вызовет врача, он умрёт. Только тогда она наконец обратилась за помощью. Папу увезли. Но было уже поздно. Он выжил, но остался инвалидом. Вы думаете, это как-то на неё повлияло? Да ни разу. Он пережил ещё два или три инсульта из-за непомерных нагрузок, и только когда уже почти не мог ходить, его оставили в покое.
В 14 лет я впервые сорвала спину. До этого как-то обходилось. Родители вышли на пенсию, купили дом в соседнем селе, и перевезли туда дом приёмной бабушки, которой тогда уже не было. Решили сделать пристрой. Мы с папой и дядей этим занимались, пока мама оставалась в старом доме на хозяйстве. Я просеивала песок для раствора, неудачно подняла ведро - и у меня искры из глаз полетели от страшной боли в пояснице.
Это была грыжа. Но узнала я о своём диагнозе не в 1986 году, а в конце 2012. Потому что - да, вы правильно поняли - лечить меня никто не собирался. На третий день болей, которые не давали мне даже дышать нормально, матушка начала вопрошать, как долго я собираюсь притворяться. И да, пришлось давиться рыданиями и работать. Именно тогда, на стройке этого пристроя, папа и поймал свой первый инсульт... И тогда же у меня случилось опущение правой почки на 6 см. Но этот диагноз тоже был поставлен очень сильно позже. Откуда знаю, что это случилось именно тогда? Спина прошла. А вот характерные боли в правой стороне - нет. Из-за них меня частенько подозревали в аппендиците. Даже запись в карте сделали - хронический аппендицит под вопросом. Не было тогда УЗИ...
В 15 лет мама вдруг начала посылать меня гулять и на дискотеку. Нет, не потому что я хотела. Когда я раньше хотела общаться, меня не пускали. А тут соседи начали задавать вопросы: а чего это у вас дочь сидит дома, она что, порченая у вас? Все ходят на танцы, а она почему у вас не ходит? Вы как её замуж собираетесь выдавать? Вообще не собираетесь что ли?
Тот единственный случай в моей жизни, когда "что люди скажут?" сыграло хоть какую-то роль в мою пользу. Правда, слишком поздно. Мне уже было не надо. Мне уже было интереснее с книгами, чем с людьми. Я сходила пару раз, посмотрела, мне не понравилось - громкая музыка была неприятной, поговорить невозможно ни с кем. Больше не ходила.
Учиться я уехала сразу после 10 класса (тогда не было 11, десятилетка). И внезапно оказалось, что я и готовить умею, спасибо папе, и к математике у меня превосходные способности - опять спасибо папе, и общаться оказалось очень даже интересно. Тогда же случилась первая любовь. Когда я приехала на каникулы, мама сказала: не пиши ему, пусть первым напишет. И я послушалась. Парень, конечно, дико переживал, ждал, я же обещала ему написать. Но первым не написал тоже - или мама перехватила письмо, я так и не смогла узнать. В итоге отношения не сложились, и я его понимаю. Когда встречаю на Пикабу посты от мужчин, которые описывают похожую ситуацию, я совершенно искренне советую: мужик, беги! Потому что на 146% уверена: там примерно такая же матушка, которая не даст спокойно жить никому.
Время шло, я начала публиковаться в местной прессе, мои стихи прочитал парень из соседнего села, заинтересовался и приехал знакомиться. Дело пошло к свадьбе. Купили платье... Мама поехала знакомиться с его родителями. И так себя повела, что жених сказал: свадьбы не будет. И я его тоже понимаю. Случись такая ситуация у моих сыновей - я скажу то же самое.
Спустя семь лет я всё же вышла замуж. Эту свадьбу маме сорвать не удалось, хотя она старалась. Напрямую вредить уже не могла, но когда я была уже заметно беременна, послала меня таскать и грузить в тележку тыквы с огорода. Это были очень большие тыквы... Папа уже не мог, пришлось мне. Ещё несколько попыток вызвать у меня выкидыш заметил её родной брат, дядя Илья. Только после его весомого "Не смей!" она унялась.
Но проблемы только начинались...
Каждую весну начинались рыдания в трубку: ой, мы больные, мы старые, мы немощные, огород надо копать и сажать, мы сами не можем, придётся нанимать...
Я, как дура, хватала детей в охапку и мчалась помогать за тысячу километров. Я же дочь, как я могу допустить, чтобы мои родители кого-то там нанимали? Я же должна!
Всё лето пахала на огороде, осенью убирала. И начиналась новая песня: ой, мы больные, мы старые, мы немощные, мы не можем вас содержать, и вообще - зачем ты мужа так надолго бросила?!
Весной маму почему-то совсем не беспокоило, что я надолго брошу мужа. Ожидаемо брак распался. И я мужа за это не виню.
Я знаю, что я дура. Была бы умная, сказала бы: нанимайте, сколько денег прислать? А так - ни на работу не могла устроиться, когда дети подросли, потому что надо же помогать, ни стажа ни заработала, ни здоровья не сохранила хоть сколько-то. И я же теперь ленивая скотина - бездельничала всю жизнь, вместо того, чтобы работать, ещё и семью разрушила (с) мама.
Дважды по приезду к родителям спасала папу. В первый раз приехала - у него давление за 200. Спрашиваю, как давно - оказывается, уже несколько месяцев, но к врачам не обращались, таблеточки пили - работать же надо. Я его в охапку и в больницу. Там своротили козью морду: возраст, чего вы хотите? Я ответила, что хочу пойти в прокуратуру, если его не положат в больницу. Со скандалом, но взяли. А той же ночью увезли в реанимацию. Инфаркт кишечника и некроз поджелудочной железы. Его оперировал казах, отнёсся по-человечески - у них уважение к старикам ещё не выветрилось. Папа выжил.
На следующий год я приехала весной - ему совсем плохо, причём опять не первый месяц. Я снова со скандалом увезла его в больницу. Там взяли анализы, в том числе на сахар. Оказалось, у него сахар запредельный. Ну правильно, поджелудочную же удалили, откуда организму брать инсулин? А мама не почесалась даже узнать, что нужно делать после операции. Поставили на учёт, выдали инсулин, научили делать уколы. Вернулись, папа ожил.
В 2011 году мне стало совсем плохо со спиной. Начали отниматься ноги. Я послушала, какая я ленивая, и всё же поехала в райцентр к неврологу. Мне выписывали таблетки, уколы, мази - легче не становилось. Это только убеждало маму в том, что я притворяюсь и вру врачам. Если бы болела - лечение помогло бы. В 2012 подруга с Украины предложила: давай ты приедешь, я тебя тут нашим врачам покажу, обследуют, может, хоть скажут, что это с тобой, и что делать. И я поехала. С проклятиями мамы вдогонку. Детей пришлось оставить с ней.
Там меня обследовали. Тогда я узнала, что у меня грыжа, которая прорвалась внутрь спинномозгового канала. Врач, которая смотрела результаты МРТ, спросила, чем я занималась. Она подумала, я или тяжелоатлет, или шпалы на железной дороге ворочала половину жизни. Потому что такой позвоночник, весь усаженный грыжами всех видов и размеров, видела впервые в жизни, по её словам.
Меня прооперировали. Через интернет, по знакомым, по незнакомым - собрали необходимую сумму. Я до сих пор молюсь за всех, кто меня тогда спас. Я могу не знать их имён, но Бог - знает. Вот только мама не дала ни копейки... Потом была реабилитация. Домой я вернулась через два месяца. И мне при детях было заявлено, что я два месяца блядовала по всей Украине, никакой операции мне не делали, а шрам у меня на спине - это сутенёры вырезали почку за долги. Потом сыновья рассказали мне, что она два месяца им постоянно повторяла, что я их бросила, уехала с мужиками развлекаться, и ей придётся отдать их в детский дом, потому что мне они не нужны.
Вот после этого всего я едва не вышла в окно. Срыв был страшный... Мне хватило остатков рассудка доползти до психиатра. Итог - тяжелейшая депрессия, почти десять лет на антидепрессантах. И больше десяти лет мама не прекращала сочинять и рассказывать детям гадости обо мне. И мужиков-то у меня были сотни. И я алкашка. И я их избиваю, а не помнят они об этом, потому что я их бью по голове, и у них провалы в памяти. И полиция меня с собаками по грузинским притонам ищет (в душе не гребу, почему именно по грузинским, против самих грузин ничего не имею). В итоге депрессия у обоих сыновей, тоже пришлось лечить. Старший до сих пор не смог простить любящую бабушку...
Однажды она с обидой высказала мне: "Я думала, у меня будет дочь, которая будет со мной всем делиться. с которой можно по душам поговорить!"
Я однажды поговорила с ней по душам. Рассказала о том, что заставляло меня переживать. Всё, что я неосторожно ей открыла, она тут же использовала, чтобы сплясать по всем больным местам, и надо было видеть, с каким наслаждением она это сделала... Больше я таких ошибок не совершала.
Ещё когда мы с мужем не были в разводе, я предлагала родителям переехать в город. Тогда их дом можно было продать за хорошие деньги. Обменять с доплатой нашу двухкомнатную на трёшку, выделить им комнату. Все магазины, врачи, развлечения - всё рядом. Папа обрадовался и сразу согласился. Мама упёрла руки в боки и спросила: это что же, я хозяйкой в доме не буду?! Да ни за что!
И никто никуда не поехал.
В очередной приезд я обнаружила, что у папы началась гангрена. Кто спросил, вызывали ли врачей? Да, я вызвала. Когда увидела. Было поздно. Оперировать отказались, сказали - бесполезно. Не переживёт операцию, и даже если случится чудо, и организм справится, это только продлит его мучения. Гангрена оказалась мокнущей, за две недели распространилась до колена. У меня тогда выключились все чувства. Две недели я промывала гниющее мясо, которое отваливалось кусками, перевязывала, и слушала, как мама десятки раз одно и то же рассказывает по телефону всем, до кого может дозвониться: как папа страдает, как она страдает, как она за ним ухаживает, и какая у них неблагодарная дочь, даже не подходит к умирающему отцу.
Смерть от гангрены - страшная вещь. Обезболивающие не действуют, потому что отмирают нервные окончания, и эту боль ничем не заглушить. А более серьёзные препараты никто не выписал.
Он уже почти не мог говорить, почти не слышал, но ещё мог читать. Я ему написала большими буквами, чтобы он мог разглядеть, что я его люблю. Что смерти нет. Что там, у Бога, ему будет хорошо, и мы однажды снова встретимся. Он заплакал и обнял меня...
А потом папа умер.
Если бы маме не хотелось до такой степени быть хозяйкой в доме - он бы, может, и сейчас ещё был жив. Если бы она хоть немного его жалела, он бы, может быть, был бы здоров... У него же было богатырское здоровье, пока его не угробили непосильной работой на износ...
Но папы больше нет. А мама продолжает то, что делала всегда - использует любую возможность, чтобы причинить мне боль.
Я не знаю, зачем она это делает. И не хочу уже знать.
Два года назад мне пришлось уехать. Мне поставили очень серьёзный диагноз, потом ещё один. Ковид наградил меня дополнительно осложнением на сердце. Я уже не могла обходиться без постоянного врачебного контроля. Сейчас состояние стабилизировалось, и я уже совсем было собралась вернуться к ней, когда узнала, как она поступила с моими кошками. Нет, я не могла забрать их с собой. Меня приютил муж, с которым мы разошлись, и его условием было: никаких животных. Он не был обязан меня пускать в свою квартиру, кормить и лечить, но сделал это, и я ему по гроб буду благодарна.
Маме не раз предлагали уехать оттуда. И я, и её племянник. Ответ всегда один: я буду умирать здесь. Значит, кто-то должен бросать всё и ехать сидеть рядом с ней до её конца. Неважно, что там нет ни работы, ни врачей, ни даже аптеки. Она так хочет - должно быть так, как она хочет. Даже если в итоге я умру там раньше, чем она.
Я туда больше не поеду. Мне хватило. Вот за кошками поеду. Уже сегодня вечером. Постараюсь найти. Не найду - заберу любых других с улицы.
Пожелайте удачи, что ли.