Глава 2⁠⁠

Артём проснулся от холода.

Рука, которую он протянул в сторону, нашла пустоту — только шкура, мятая и остывшая. Он открыл глаза. В шалаше было серо, снаружи просачивался мутный рассветный свет. Эльфийки не было. Ни одежды, ни следа — только вмятина на шкуре там, где она лежала.

Артём сел и потёр лицо.

Вмятина была холодной. Не просто остывшей — ледяной, как будто там никого не было часами. Он провёл по ней ладонью ещё раз. Нахмурился.

Выполз из шалаша.

Костёр догорел — серая горка золы, несколько угольков ещё тлели. Рогатина над ним была пустой, обугленная рука исчезла вместе с эльфийкой. Орк лежал там же, где упал — лицом в землю, не двигался. Артём присмотрелся. Грудь поднималась — живой.

Он обошёл поляну. Никаких следов. Трава примята только там, где ходил сам.

— Ладно, — сказал он в пустоту.

Сел на камень у мёртвого костра и уставился в золу.

Может, приснилось. Может, она была иллюзией с самого начала — здесь вообще всё могло работать не так, как он привык. Два месяца в фэнтезийных играх научили его одному: в таких мирах ничему нельзя доверять с первого взгляда.

Он поднял правую руку и посмотрел на ладонь.

Нити не появлялись сами — это он понял сразу. В прошлый раз они шли от страха и злости, как будто что-то внутри открывалось под давлением. Сейчас было тихо, и ладонь была обычной — потной, с мозолью от мышки у основания указательного пальца.

Артём сосредоточился. Попробовал вспомнить то ощущение — давление под рёбрами, тепло в пальцах.

Ничего.

Он попробовал злиться. Вспомнил столовую, поднос, смех. Курилова с этим выражением лица. Тридцать первый класс.

Между пальцами потянулась тонкая нить — одна, слабая, как дым от спички.

Артём выдохнул.

Вот как.

Он держал злость ровно — не давал ей захлестнуть, но и не отпускал. Как угол наклона, который нужно поймать и удержать. Нить стала плотнее, потом ещё одна, ещё. Они ползли медленно, без цели — просто висели между пальцами, покачивались.

Он повёл рукой к ближайшему камню.

Нити дотянулись до него. Коснулись поверхности. Камень слегка потемнел там, где они его тронули, — как дерево, которое начинает гнить, — и по нему пошла тонкая трещина.

Артём убрал руку. Нити растаяли. Трещина осталась.

Он смотрел на неё долго.

Это был не огонь и не молнии — не та магия, которую дают героям в играх, чтобы они спасали мир. Это было что-то другое. Порча, тлен, разрушение изнутри. Герои так не воюют.

Он и не собирался быть героем.

Артём поднялся, зашёл в шалаш и начал методично осматривать, что там есть. Орк жил небогато: кусок верёвки, нож с костяной рукоятью — ржавый, но острый, — мешок с чем-то твёрдым. Артём развязал мешок, заглянул и быстро завязал обратно. Трогать содержимое не стал.

Нож взял.

Вышел, постоял над орком. Тот дышал хрипло, одна нога по-прежнему не двигалась — там, куда дотянулись нити, кожа была сухой и тёмной, как кора мёртвого дерева.

Артём думал об играх. В любом исекае на этом месте герой либо добивает врага с пафосной репликой, либо великодушно оставляет в живых, потому что он хороший. Хорошие герои собирают партию, защищают слабых, строят репутацию.

Он присел на корточки рядом с орком.

— Ты знаешь, где ближайшая деревня? — спросил он по-русски.

Орк застонал и приоткрыл глаз.

Артём поднял правую ладонь перед его лицом и позволил нитям выползти — медленно, демонстративно. Орк замер. Второй глаз открылся.

— Деревня, — повторил Артём. — Люди. Дома.

Он не знал, понимает ли орк. Но орк смотрел на нити и не двигался — дышал часто, мелко, как загнанное животное.

Артём убрал нити, встал и отошёл на несколько шагов. Встал так, чтобы орку был виден просвет между деревьями — один из нескольких.

Орк пополз. Медленно, на руках, волоча тёмную ногу. Полз в сторону — не туда, куда пришёл ночью. В другую.

Артём пошёл за ним.

Орк полз минут двадцать, потом сел и ткнул пальцем куда-то вперёд по лесу. Пролаял одно слово и больше не двигался — или не мог, или не хотел.

Артём посмотрел в ту сторону. Между деревьями ничего не было видно, но лес там был чуть светлее — деревья реже, значит, просвет.

Он повернулся к орку. Тот смотрел на него снизу вверх — с той же смесью злобы и страха, что и ночью на поляне. Только теперь страха было больше.

Артём не стал ничего говорить. Просто пошёл в ту сторону, куда указал палец.

Лес редел постепенно — сначала деревья расступились, потом под ногами появилась тропа, узкая, примятая, явно хоженая. Тапки промокли окончательно, правый начинал натирать.

Он шёл и думал.

В играх всегда есть система — уровни, очки опыта, интерфейс, который объясняет, что ты умеешь. Здесь ничего этого не было. Только ладонь, которая теплеет от злости, и нити, которые гноят камень и парализуют ногу орка. Сколько их может быть? Как далеко они дотягиваются? Что будет, если держать дольше?

Он не знал. И это было интереснее любого гайда на форуме.

Тропа вывела на опушку.

Внизу, в лощине, стояла деревня — десятка три домов, крытых чем-то тёмным, кривой частокол по периметру, дымок над двумя трубами. Рассвет уже разошёлся, небо из серо-фиолетового стало просто серым, и в этом свете деревня выглядела маленькой и тихой.

Артём остановился на опушке и смотрел вниз.

Не спаситель деревни. Не избранный герой. Просто человек в мокрых тапках с ножом за поясом и чем-то тёмным в правой руке, которое он ещё не понял до конца.

Пока не понял.

Он начал спускаться.

Продолжение https://author.today/work/644420