Глава 10. Пора бы и мстить!
Влад решил пойти в бар дабы посмотреть, что там творится, и, на всякий случай посмотреть, кто захочет мстить за Мишу. В конце концов, есть сильные люди, которые готовы постоять за него и даже тот же Цепелюк не может точно знать на каких влиятельных людей он работал. Цепелюк пошёл в бар узнать это. Когда он пошёл в бар, весь бар начал ржать. Вампиры начали изображать то, как он танцевал с той невидимой женщиной, когда он бомжевал. Влад смотрел спокойно, но внутри был стыд вразмешку со злобой. Его отдёрнула какая-то девушка и засосала его губами так хорошо, что Влад не знал сопротивляться или продолжать. Он пытается что-то сказать, но как-то втянулся. Девушка сказала, что это та стриптизёрша, которую он спас и ей очень даже понравилось как он проводил время в Плоешть как бы это обычно не выглядело. Бармен ему бесплатно его любимый алкоголь налил и хотел узнать, что происходит. Весь бар оживился. Кто-то шутил над ним, кому-то он уже леща дал, девушка уговаривала бармена его в ВПИ-зал пустить, несколько магов-цыган сказали ему, что он ещё очень легко отделался. Начался аншлаг, в общем.
Воздух был густым, как всегда. Но в тот момент, когда Цепелюк переступил порог, наступила секундная тишина, а затем бар взорвался. Не агрессией, а диким, всеобщим хохотом.
Двое молодых вампиров у стойки тут же вскочили и начали пародировать его танец — один изображал его, хромая и делая мрачную гримасу, другой — его «невидимую» девушку, извиваясь с преувеличенной грацией. Крики, свист, аплодисменты.
Цепелюк стоял, сжимая кулаки. Внутри всё кипело от стыда и ярости, но лицо оставалось каменным. Он знал: если он сейчас сорвётся, он навсегда останется клоуном. Нужно было выстоять.
И тут из толпы вынырнула девушка. Та самая, с того самого утра после инцидента в туалете. Но теперь она была жива, даже немного поправилась, на лице — яркий макияж, в глазах — смесь благодарности и дерзкого вызова. Она не сказала ни слова, просто схватила его за лицо и поцеловала. Глубоко, властно, с таким напором, что у него перехватило дыхание. Он инстинктивно попытался отстраниться, но её хватка была железной, а в поцелуе была такая живая, грубая жизненная сила, противостоящая всему тому мертвенному ужасу, что он пережил, что он... поддался.
Когда она наконец отпустила его, в баре повисла тишина, полная ожидания.
Девушка (громко, на весь зал): Это тебе спасибо. За то, что не дал тому ублюдку меня долизать. И за... шоу в Плоешти. Было дико интересно смотреть. — И она лукаво подмигнула.
Бармен, не меняя своего вечного выражения, молча поставил перед ним стакан его «Сердца дракона».
Бармен: Бесплатно. За креативность. И за... пожары. Рассказывай. Зачем пришёл? Не за бутылкой же.
Цепелюк взял стакан, сделал большой глоток. Огонь в груди помог собраться. Вокруг уже столпились — вампиры, пара оборотней, несколько существ с нечёткими контурами.
Цепелюк (голосом, перекрывающим гул): Ищу информацию. Моего водителя убили. Миша. В Плоешти. Кто мог заказать? Кому он мог перейти дорогу?
Сразу несколько голосов выкрикнули: «Цыгане!». Но один, старший маг в потёртом, но дорогом жилете, подошёл ближе.
Маг-цыган (тихо, но так, что все услышали): Не просто цыгане. Семья Букур. Из Бухареста. Они крышуют половину чёрного рынка артефактов на востоке. Твой старик из Оради — он старая школа, он с ними конкурирует. Миша вёл тебя к нему. Значит, стал целью. Тебе, — он оценивающе посмотрел на Цепелюка, — ещё очень легко отделалось. Они могли не избить, а завербовать, подсадить на что-то, вывернуть душу наизнанку. Тот погром в Плоешти... он их только разозлил. Они теперь тебя искать будут не для устрашения, а для утилизации.
Информация была бесценна. Теперь у Цепелюка было имя врага: Семья Букур.
Девушка (дернув его за рукав): Эй, герой. Бармен, пусти его в ВПИ-зал. Ему там полезнее будет, чем тут слушать страшилки.
ВПИ-зал — «Взаимовыгодного Поиска Информации». Там сидели те, кто продавал не вещи, а данные. Туда просто так не пускали.
Бармен кивнул, сделав едва заметный знак стражу у двери. Путь был открыт.
Цепелюк окинул взглядом смеющуюся, подвывающую толпу. Он прошёл через ад публичного позора и вышел с другой стороны — не сломленным, а принятым. Пусть и как чокнутый, но свой. И с именем врага в кармане.
Теперь путь лежал в ВПИ-зал, а оттуда — прямиком в Орадя, на встречу с историей, врагами и гитарой, которая ждала его на старом рынке «Очко».
Заходит он в ВИП зал. Там трупы 2-х юношей, с которыми совокуплялась суккуб, дабы высосать души. Главное, все демоны выглядели, как люди, дабы не шокировать своей внешностью никого. Тем временем, вампирская аристократия выпивала. Кто-то из них соревновался в фехтовании, а кто-то по приколу пил кровь наркоманов, чтобы почувствовать их кайф. Есть портал, который ведёт на ринг, где можно сделать ставки. Цепелюк бывал в ВИП-е, но он не любил показывать своё богатство. Там увидели его. Демоны оценивающе посмотрели на него и увидели новую черноту, которая была даже сильнее их. Пока он жил в этом доме, эта чернота стала едина с ним, а та цепь чёрная на шее теперь неотъемлемая её часть. Он сел в бар и заказал ещё своих любимых стопочек. К нему подошёл тот вампир старший, что помог ему в Сибиу.
Воздух здесь был другим — холодным, стерильным, с лёгким запахом озона и дорогого парфюма, перебивающим вонь портала и крови. Освещение — приглушённое, выделяющее лишь барную стойку из чёрного мрамора и мягкие кресла в дальних нишах.
Декор был своеобразным: в углу, на бархатном диване, лежали два бледных, бездыханных тела юношей с застывшими на лицах выражениями блаженного экстаза. Рядом, в облике невероятно красивой женщины в вечернем платье, неспешно потягивала коктейль суккуб, её глаза светились довольным, сытым блеском.
Напротив, у стены, вампирская аристократия в безупречных костюмах вела себя как на светском рауте: один демонстрировал фигуры фехтовального искусства с тростью, другой, сморщившись, отставил бокал с тёмно-лиловой жидкостью — «кровь с кайфом», видимо, не впечатлила.
В центре зала мерцал портал, сквозь который был виден адский ринг, где два каких-то существа бились насмерть под рёв невидимой толпы. У барной стойки сидели несколько фигур, заключая пари на исход.
Когда вошёл Цепелюк, несколько пар глаз скользнули по нему. Демоны, в чьих истинных обликах угадывались тени рогов и копыт, на мгновение перестали притворяться людьми. Их взгляды стали оценивающими, настороженными. Они увидели не просто человека. Они увидели черноту, которая висела на нём как плащ. Ни зло, ни грех, а нечто более древнее и безличное — концентрированную, усвоенную ауру места смерти и отчаяния. И цепь на его шее была не украшением, а фокусом, якорем этой черноты.
Он прошёл к бару, не обращая внимания. Заказал свой «Сердца дракона». Бармен здесь был другим существом — безмолвным, эфемерным духом, который просто материализовал заказ.
И только тогда из тени в дальнем углу отделилась знакомая фигура. Карои, старший вампир. Он подошёл и занял соседний стул без приглашения. Его взгляд был пристальным, заинтересованным.
Карои (тихо, ни к кому не обращаясь): Приветствую возвращение. Но возвращается не тот, кто ушёл. На тебе... пахнет домом. Не твоим. Тем, что в Дымбе. И не просто запах. Ты его носишь. Интересная эволюция.
Цепелюк отпил, чувствуя, как пламя напитка борется с внутренним холодом цепи.
Цепелюк: Эволюция — это когда выживаешь. А я выжил. И даже кое-что приобрёл. Знаешь семью Букур?
Карои слегка поднял бровь. Он понял, что разговор перешёл сразу к делу.
Карои: Букуры? Да. Надоедливые, жадные, без намёка на стиль. Торгуют тем, чего не понимают. Как раз та семья, которая решила, что твоя гитара должна быть их гитарой. Они как шакалы — чуют, где можно откусить у старого льва. — Он помолчал. — Ты идешь на встречу со стариком?
Цепелюк: В Орадя. На рынок «Очко».
Карои кивнул, как будто это было единственно логичное решение.
Карои: Мудро. На своей земле старик сильнее. Но Букуры не дураки. Они могут не полезть в логово, но перекрыть пути... или устроить сюрприз по дороге. Тебе нужен проводник, которого не так просто убить. И транспорт, который не отследить.
Он сделал паузу, давая информацию усвоиться.
Карои: Здесь, в этом зале, есть один... специалист по нестандартным перевозкам. Он не водит машины. Он водит тени. И его услуги стоят дорого. Но, думаю, с твоим новым... капиталом... ты можешь себе это позволить. Или договориться.
Он слегка кивнул в сторону одной из ниш, где в кресле полулежала невзрачная на вид фигура в плаще, лицо которого было скрыто капюшоном. Возле него не было ни напитков, ни собеседников. Казалось, даже свет обтекает его.
Цепелюк посмотрел, потом перевёл взгляд обратно на Кароя.
Цепелюк: А почему ты помогаешь?
Карои позволил себе лёгкую, холодную улыбку.
Карои: Мне интересно, что вырастет, когда ты посеешь своё «семя» в той старой земле. А для хорошего эксперимента нужны... контролируемые условия. И чтобы испытуемый дошёл до лаборатории живым. Всё просто.
Предложение было на столе. Проводник-тень за часть его «черноты» или за другую плату. И гарантия, что старший вампир считает его эксперимент стоящим вложений.
Влад посмотрел на него. Хотел ему что-то сказать, но включили его любимую песню. Он попросил опиумный кальян, который за одну секунду был готов. Он выпил 3 стопки своего любимого, выкурил опиума немного, извинился перед старшим и попросил оставить его ненадолго и потом они поговорят. Пошёл танцевать. Вокруг даже другие собрались танцевать с ним, ибо всем хотелось с этой нелепой известной личностью зажечь.
Мир сузился до биения басов, до мерцания света, до движения собственного тела. Три стопки «Сердца дракона» и дым опиума растворили последние остатки напряжения. Когда заиграла его старая, забытая любимая песня (что-то мрачное, пост-панковское 80-х, полное отчаяния и ритма), он уже не мог сидеть.
Он встал и пошёл на свободное пространство. Не для шоу. Для себя. Но в этом месте ничего не оставалось личным.
Сначала к нему присоединилась девушка-стриптизёрша, её движения были резкими, животными. Потом — один из молодых вампиров, пародировавший его ранее, теперь танцевавший уже всерьёз, с мрачной одержимостью. Вихрь начал формироваться сам собой — невидимые энергии существ, их ауры, сплетались в единый, вращающийся поток. Сирены у барной стойки подхватили мелодию, их голоса, пронзительные и неземные, вплелись в музыку, наполняя её скрытыми смыслами и призывами.
Портал ринга затрепетал, и из него, проиграв, выпал ифрит — его ярость и жар на мгновение влились в общую энергию, прежде чем он исчез в клубах дыма. Крики выигравших ставки стали ещё одним перкуссионным слоем в этом хаосе.
И тогда Цепелюк увидел её. В центре вихря, среди мелькающих лиц и тел. Она была и одна, и многолика. Её черты напоминали ту девушку-тень из Плоешти, но были глубже, древнее, безличнее. Это была сама сущность того чёрного дома, дух забвения и отчаяния, который он вобрал в себя. Она обвила его руками, которые были и холодными, и жгучими, и прошептала прямо в разум, поверх музыки и криков, нарастающим, навязчивым эхом:
— Я — Мара. Мара. Мара. Мара.
Имя ударило его с силой откровения. Мара. Дух-искусительница, ночная мара, приносящая кошмары и удушье. Не его личная тень, а гений места, который он теперь носил в себе. Она обняла его, и в этом объятии было всё: и та ночь на свалке, и месяцы одиночества, и холод стен того дома.
Он попытался обнять её в ответ, но его руки прошли сквозь неё, схватив лишь клубы холодного, чёрного тумана, который влился обратно в цепь на его шее, заставив её леденеть и пульсировать.
Вихрь усилился. К сиренам присоединились фавны — их дикая, лесная энергия добавила в танец яростную, языческую ноту. Вся комната гудела на низкой, почти инфразвуковой частоте. Даже аристократы-вампиры перестали фехтовать и, стоя у стены, наблюдали с ледяным, но заинтересованным вниманием. Карои не улыбался. Он изучал.
Танец закончился так же внезапно, как и начался — с последним аккордом песни. Вихрь рассыпался. Существа разошлись, откашливаясь, смеясь или молча возвращаясь к своим делам. Музыка сменилась на обычную фоновую.
Цепелюк стоял один в центре зала, дыша тяжело. На шее цепь была теперь не просто холодной — она была живой, частью его пульса. И в ушах всё ещё звенело: «Мара. Мара. Мара».
Он посмотрел на Карои. Тот медленно кивнул, как будто получил все ответы на свои вопросы.
Карои (подойдя, тихо): Теперь я понимаю. Ты не просто носишь черноту. Ты договорился с ней. Или она — с тобой. Мара... подходящее имя. Она будет хорошим проводником в тени. Лучше любого наёмника.
Цепелюк вытер пот со лба. Он чувствовал себя опустошённым и переполненным одновременно. Теперь у него был не просто «капитал». У него был союзник, встроенный в самое его существо. Имя, которое можно было вызывать. Силу, которую можно было направлять.
Он подошёл к бару, допил оставшуюся стопку и твёрдым шагом направился к той самой нише, где сидел «водитель теней». Теперь у него было, что предложить в обмен на проход. Не деньги. Не магию. А долю в энергии Мары, в этом новом, чудовищном симбиозе.
Влад хотел с ним поговорить, но прежде чем сказать что-то водителю теней, к ним в разговор вмешался один цыган. Сказал, что он хотел побыть частью их приключения, но при условии, что они сместят семью Букур. Влад хотел узнать, почему он должен верить ему, а цыган сказал, что он водителю теней даже предложил отдать свою тень. Тут дело не в том, чтобы стать известным, а чтобы уничтожить эту семью любой ценой. Букур они назвались не в честь столицы Румынии и их легенды, а чтобы никто не узнал их настоящее имя. Они давно докучают всем, в стране выигрывают только потому, что их больше всех. Дабы их уничтожить, надо их же основное убежище разрушить недалеко от Клужа. В Капушу Марэ. Там есть магазин сувениров, где они всё продают. Их влияние в Клуже упадёт.
Цепелюк только открыл рот, чтобы заговорить с безликой фигурой в капюшоне, как из тени за его спиной шагнул цыган. Не старик, а мужчина лет сорока, с острым, измождённым лицом и глазами, полными холодной, негромкой ярости. Он был одет неброско, но качественно.
Цыган (обращаясь к обоим, голос ровный, но сдавленный): Прошу прощения за вторжение. Мне нужно сказать вам кое-что. Я хочу быть частью этого... предприятия.
Цепелюк (оценивающе): У нас нет открытого набора.
Цыган: Я знаю. И я знаю, зачем вы здесь. Вы ищете путь в Орадя, чтобы встретиться со стариком и забрать ту гитару. А семья Букур будет вам мешать. — Он перевёл взгляд на «водителя теней», чьё лицо всё ещё было скрыто. — Я даже этому господину предложил в оплату свою тень. Он отказался. Сказал, что тени у меня и так мало, и она горькая. Но это показывает мою серьёзность.
Цепелюк нахмурился. Отдать тень — это больше, чем смерть. Это добровольное самоуничтожение.
Влад: Почему? Что они тебе сделали?
Цыган (его голос дрогнул на секунду): Они забрали мою сестру. Продали её... ни вампирам, ни демонам. Хуже. Тем, кто коллекционирует не тела, а способности. Она была... ви́дящей. Теперь её нет. И Букуры смеются, потому что их много, а законов для таких как мы нет. Дело не в известности. Дело в том, чтобы стереть их. Любой ценой.
Он выдохнул, снова обретая контроль.
Цыган: И я знаю, как нанести им удар сейчас. Их главная точка здесь, на западе, не в Бухаресте. Магазин сувениров в Капушу Марэ. Он выглядит как лавка для туристов. Но это их склад, узел связи и место, где они «обрабатывают» такой товар, как моя сестра. Если разрушить его — их влияние в Клуже и во всём регионе рухнет. Они потеряют лицо, деньги, связи. Им будет не до вас, когда они будут тушить пожар у себя под боком.
Информация была бесценна. Удар по Капушу Марэ был логичным, быстрым и жестоко эффективным шагом. И этот цыган, движимый личной местью, был идеальным проводником и союзником для такого дела.
Цепелюк посмотрел на «водителя теней». Тот едва заметно кивнул — подтверждение, что информация о тени правдива, а, возможно, и одобрение плана.
Влад (цыгану): Как тебя звать?
Цыган: Марку. А тебе, я думаю, не нужно представляться. «Беззубый философ». — В его голосе не было насмешки, только констатация.
Влад: Ладно, Марку. Твой план имеет смысл. Но мы делаем это моим методом. Ни поджог, ни перестрелка. Мы сделаем так, чтобы это место перестало существовать для них и для всех. Навсегда. Ты готов на это? Не просто разрушить здание, а стереть его из памяти и из реальности бизнеса?
Глаза Марку загорелись тем же холодным огнём, что был в голосе Цепелюка.
Марку: Я готов на всё. Скажите, что делать.
Цепелюк повернулся к «водителю теней».
Влад: Наша сделка изменилась. Сначала — Капушу Марэ. Потом — Орадя. Ты везешь нас в оба места. В оплату... — Он коснулся цепи на своей шее, чувствуя холодную пульсацию Мары. — ...ты получишь не тень, а часть тишины. Тишины от того места, которое мы оставим после себя в Капушу Марэ. Тишины, в которой даже эхо не останется.
«Водитель теней» медленно кивнул. Сделка была заключена.
План был таков: Ночью — нанести визит в Капушу Марэ. На рассвете — выдвигаться в Орадя. Авангардная операция перед главным событием.
Цепелюк в нетрезвом состоянии кричит "Вперёд на Капушу Марэ!" - и падает плашмя. Он был уже не алё и из-за этого уснул. Он спал у той стриптизёрши, которую он спас аж до 18.00. Так сильно его с опиумного кальяна убило. Хорошо поспав до вечера, он осматривается вокруг. На кухне остывший кофе с круасаном и записка:" Ключи на холодильнике найдёшь. Принесёшь в бар." - он афигевший с того как его разнесло возвращается в бар, идёт в ВИП-ку. Там народ с него ещё пуще ржёт, на что он посылает всех нахуй и показывает факи. Он подходит к теневому таксисту и тому цыгану. Цыган пытается сдержать смех и говорит чтобы пошли уже в Капушу Марэ.
Сознание вернулось к нему медленно, через слои свинцовой боли в висках, сухости во рту и вселенской усталости. Он открыл глаза. Не его потолок. Комната была маленькой, заставленной дешёвыми безделушками, но чистой. Пахло женскими духами и... жареным луком.
Он лежал на диване, укрытый пледом. В голове гудело, но память о вчерашнем дне — танце, Маре, планах — была на месте, хоть и приглушённой. Он с трудом поднялся и осмотрелся. На кухонном столе стояла кружка с остывшим кофе и лежал чуть подсохший круассан. Рядом — записка, написанная корявым почерком:
«Ключи на холодильнике найдёшь. Принесёшь в бар. Не блевай на ковёр.»
Он нашёл ключи, выпил холодный кофе (это было божественно), доел круассан и, чувствуя себя одновременно благодарным и невероятно глупо, покинул квартиру.
Дорога до «Заброшки» была пыткой. Каждый звук, каждый луч света бил по мозгам. Но внутри, под похмельем, тлел холодный уголёк решимости.
Когда он вошёл в бар, его встретил новый взрыв хохота. Кто-то крикнул: «О, философ проспал войну!». Кто-то начал снова пародировать его танец. Цепелюк остановился посреди зала, медленно обвёл всех взглядом, в котором смешались боль, ярость и абсолютное презрение, и чётко, на всю глотку, выдавил:
— Идите все нахуй.
А потом, для убедительности, показал всем знакомую фигуру из сложенных пальцев. Смех стал немного тише, но не прекратился. Он был уже частью фольклора, и с этим ничего нельзя было поделать.
Он проследовал прямиком в ВПИ-зал. Там было поспокойнее. Марку и «водитель теней» сидели на тех же местах, будто не двигались сутки. Увидев его, цыган попытался сдержать улыбку, но глаза его кривились от смеха.
Марку (кашлянув): Ну что, генерал, проспали своё знаменитое «Вперёд на Капушу Марэ!»? Мы уже думали, ты передумал.
Цепелюк (хрипло, игнорируя насмешку): Передумать — это не про меня. Пора. Сейчас. Пока я ещё не передумал снова уснуть.
«Водитель теней» медленно поднялся. Его капюшон по-прежнему скрывал лицо. Он лишь кивнул в сторону глухой стены, где уже начинала колыхаться и сгущаться тень — не просто отсутствие света, а нечто плотное, живое, готовое стать проходом.
Марку перестал улыбаться. Его лицо снова стало острым и серьёзным. Он достал из-под плаща два пистолета с примкнутыми глушителями и длинный, узкий нож.
Марку: Я готов. Но помни — мы не просто ломаем. Мы стираем. Как ты это видишь?