Её звали Эмма⁠⁠

Её звали Эмма.

По крайней мере, все называли её именно так. Иногда её звали просто Эм, а иногда кто-нибудь по ошибке называл Эмили. Она была частью нашей компании подруг, с которой мы росли в большом городке - не настолько большом, чтобы считаться городом, но достаточно крупном, чтобы соседи не знали друг о друге абсолютно всё.

Мы называли себя «Неразлучная шестёрка», потому что нас было шестеро: я, Саммер, Мел, Нина, Джулс…

И Эмма.

Всё началось в четвёртом классе - с розыгрыша, который придумали остальные девочки. Скорее всего, зачинщицей была Джулс. Она постоянно над кем-нибудь прикалывалась. В старшей школе её однажды даже отстранили от занятий за слишком жестокую шутку, и ей пришлось часами присматривать за детьми, чтобы заработать на новый телефон для той девочки. Хотя, возможно, всё придумала Саммер, но она вечно была занята школьным оркестром, и вряд ли стала бы тратить время на такой сложный розыгрыш. А может, это были Мел и Нина - лучшие подружки, словно сестры-близняшки, им будто и не нужна была наша компания, они всегда что-то замышляли вдвоём.

Как бы то ни было, я купила обед - сэндвич с ветчиной, морковные палочки и бутылку апельсинового сока. Молоко я терпеть не могла - наверное, поэтому так и осталась невысокой. С подносом в руках я направилась к нашему столу. Джулс выглядела взволнованной и замахала мне рукой, подзывая к себе.

— Лотти! Смотри!

Я не понимала, куда именно мне нужно смотреть.

— Это Эмма. Она переехала сюда из Лос-Анджелеса!

Мы жили далеко от побережья, практически в глуши. По сравнению с нашими одноэтажными домами и школьными футбольными матчами, которые были едва ли не единственным развлечением в округе, Лос-Анджелес казался гламурным, шикарным и невероятно стильным местом.

— Э-э… Что?

— Лос-Анджелес, дурочка, — закатила глаза Джулс. — Она не в нашем классе, а у мисс Ларк, но учится в параллели. Круто же, правда?

Я всё ещё не понимала, куда мне смотреть. Неуверенно присев за стол, я огляделась, пытаясь понять, что именно должна увидеть.

— Кто?

Саммер ткнула меня локтем в бок.

— Ты ведёшь себя грубо, — тихо прошипела она.

Саммер всегда была помешана на правилах и хороших манерах.

— Поздоровайся с Эммой.

Я обвела взглядом наш стол: Джулс, Мел, Нина, Саммер и снова Джулс, которая уже нетерпеливо ждала моего ответа.

Не знаю. Я была слабохарактерной. Мне хотелось быть своей в этой компании. Я просто не понимала, что происходит.

— Привет, Эмма.

Казалось, все разом с облегчением выдохнули, словно именно я создавала неловкую атмосферу.

— Шарлотта иногда бывает странной, но у её брата есть Nintendo, и иногда он разрешает нам играть.

Они продолжили болтать о своём, как это обычно делают девочки в четвёртом классе, а я перестала обращать на них внимание. Если они хотели разыграть меня, что ж, пожалуйста. Я не собиралась в этом участвовать. Я всегда была довольно сообразительным ребёнком и прекрасно понимала, когда от меня ждут какой-то реакции.

Так Эмма и стала привычной частью нашей жизни.

Это было безумие. Мы покупали ей подарки на день рождения, а потом они куда-то исчезали, словно их кто-то забирал. Интересно, сколько наборов для изготовления свечей и игр Манкала скопилось у Джулс в шкафу за все эти годы? Однажды Мел даже подарила Эмме очень красивое ожерелье. Оно тоже пропало.

Мы никогда не бывали у неё дома. Однажды я спросила об этом Нину, когда убедилась, что «Эммы» поблизости нет.

Она посмотрела на меня с таким возмущением, будто я сказала что-то ужасное.

— Лотти, не груби. У семьи Эммы не так много денег, и ей стыдно приглашать нас к себе. Она рассказала об этом Мел, а та передала мне. И это вполне логично. Ты же видела, как она одевается… В общем, мы всё равно её любим. Всегда будем любить. Она одна из нас. Но не нужно лишний раз напоминать ей, что мы не можем прийти к ней домой. Это жестоко.

После такого искреннего выговора от Нины я больше не задавала подобных вопросов. Они предусмотрели всё до мелочей, и к седьмому классу мне пришлось смириться с тем, что они намерены продолжать этот розыгрыш до самого конца.

В каком-то смысле это даже успокаивало. У меня была молчаливая подруга, которую я никогда не видела, но которая всегда находилась где-то рядом. Мы оставляли для неё свободные места, а когда разбивались на пары, чтобы ходить куда-нибудь вместе, кто-нибудь обязательно шёл с Эммой, пока она сама отправлялась в туалет.

Когда мы решили, что было бы забавно придумать название для нашей компании, то выбрали «Неразлучную шестёрку», хотя на самом деле нас было всего пятеро.

В десятом классе, когда мы устроили ночёвку, мне стало любопытно. Саммер задержалась на репетиции оркестра, а Эмма, как сказала Мел, не смогла прийти, потому что работала над проектом по естествознанию.

Я решила спросить Джулс - скорее всего, именно она была главной затейницей всей этой истории:

— Если бы ты писала рассказ об Эмме, что-то вроде её биографии, как бы ты её описала? Прямо до мельчайших подробностей.

Джулс обожала подобные вещи. Она мечтала когда-нибудь стать писательницей.

— Ну, она явно выше тебя. Хотя это очевидно.

Я швырнула в неё подушку, но она ловко увернулась.

— У неё среднее телосложение…

Джулс понизила голос до шёпота:

— …хотя в последнее время она немного поправилась, но мы ей об этом не скажем. Она всё равно красивая.

— А ещё… у неё зелёные глаза, каштановые волосы и веснушки. Она терпеть не может фотографироваться. Она добрая, но тихая. И очень красиво танцует. Ну, ты же её видела, правда?

Конечно, видела. Несколько месяцев назад мы включили музыку и танцевали в гостиной Саммер, репетируя перед выпускным балом, чтобы не выглядеть там нелепо и не понаступать всем на ноги. Через какое-то время мы остановились и ещё немного восхищённо ахали и охали, глядя на пустое пространство.

Больше я ничего не спрашивала. Я знала, что они будут поддерживать эту игру столько, сколько смогут.

Всё случилось в выпускном классе. Не знаю, почему именно тогда меня сорвало. На самом деле, ничего особенного не произошло. Какая-то мелочь, глупость.

Мы сидели в бассейне у Нины, хотя для купания было ещё слишком холодно. Нас пробирала дрожь, по коже бежали мурашки, и мы ждали, пока нагреется джакузи, чтобы перебраться туда. Холодный солнечный свет отбрасывал длинную тень, а выпитые тайком винные коктейли делали её какой-то зловещей. Меня это раздражало, хотя я и сама не могла понять почему.

— Лотти, посмотри на Эмму! — крикнула Джулс.

Она присвистнула и принялась громко улюлюкать, как всегда любила делать.

— Ну и красотка! Глянь на эту попку!

Как обычно, я не понимала, куда смотреть. Как и все предыдущие девять лет.

С самого четвёртого класса, за нашим обеденным столом, во время танцев в гостиной Саммер, на выпускном балу, на футбольных матчах, в парке, на уроках - где угодно - я не знала, куда смотреть, потому что Эммы там не было.

И тут меня прорвало.

— Да пошла она, эта Эмма! — заорала я. — И вы все тоже пошли к чёрту! Вы ведь только этого и ждали, да?! Момента, когда я окончательно свихнусь?! Ну так вот он! Дождались!

Я размахивала руками, обезумев от ярости.

— Эмма. НЕ. Настоящая. Эммы, чёрт возьми, не существует!

Я посмотрела на их растерянные лица.

— Что, продолжите в том же духе? Ненавижу вас! Вы почти десять лет делали меня посмешищем в своём тупом розыгрыше! Десять лет, девочки! ДЕСЯТЬ ЛЕТ!

Я поскользнулась на мокром бетоне, но сумела удержать равновесие.

— Да пошли вы! Ненавижу вас!

Глаза наполнились слезами. Всё раздражение и обида, копившиеся годами, наконец вырвались наружу.

— Эмма была какой-то дурацкой шуткой, которая зашла слишком далеко! Не могу поверить, что ни у одной из вас не хватило смелости сказать мне, что это был просто розыгрыш! Нет, вам обязательно нужно было продолжать! Вы всё это время смеялись у меня за спиной! Это несправедливо!

Саммер была в бешенстве.

— Лотти, не неси эту чушь! Эмма прямо здесь, а ты ведёшь себя как последняя стерва! Зачем ты это делаешь? На что ты злишься?

Мел тихонько вставила:

— Лотти, ты тоже очень хорошо выглядишь. Правда, тебе тоже идёт купальник.

— Да, но не нужно срываться на Эмме, господи, — закатила глаза Нина.

Она подошла к краю бассейна и протянула руку, словно поглаживала кого-то по спине.

— Всё хорошо, Эмма. Лотти сейчас просто очень напряжена. Она ещё не решила, в какой колледж поступать.

— Заткнись! — жалобно взвыла я. — Прекратите! Прекратите! Прекратите! Эммы не существует! Её здесь нет! Как вы вообще могли так со мной поступить?!

Теперь они и правда начали выглядеть испуганными. Они настолько увлеклись этим розыгрышем, что я даже задумалась, чем вообще все должно было закончиться. Когда они собирались рассмеяться? Когда вскочат на ноги и закричат: «Попалась!»?

С меня хватит. Если они хотят играть в шарады, чтож, давайте играть. Дальше всё слилось в одно сплошное пятно. Я не помню, что произошло. Даже сейчас.

Судя по всему, я подошла к тому месту, где должна была находиться Эмма, и пнула воздух.

Я услышала крик, поскользнулась на мокром гладком бетоне и ударилась головой. Повсюду была кровь. Все кричали. Очень громко. Но я продолжала пинаться, бить кулаками, драться, пока окончательно не потеряла сознание.

Очнулась я только на следующий день в больнице. Рядом были мои родители и подруги. Они выглядели бледными, измученными и несчастными. У меня болезненно сжалось сердце. Наверное, я сильно их напугала. Когда родители вышли, ко мне подошла Джулс. Она взяла меня за руку. И расплакалась.

Остальные тоже начали плакать.

— Прости меня, Лотти, — всхлипывала она. — Правда, прости.

Мне было почти страшно смотреть на них. В больничной палате, где нас никто не видел, они совершенно потеряли самообладание. Я тоже заплакала. Не знаю почему, но начала заикаться, повторяя извинения, словно если мы все попросим друг у друга прощения, то всё снова станет как прежде.

— Простите, — плакала я.

Только Саммер не выглядела так, будто полностью меня простила. Она смотрела на меня покрасневшими глазами, с розовыми щеками и дрожащим подбородком.

— Правда?

Мне не пришлось отвечать. В палату вошла медсестра, чтобы сменить повязки на моей голове. До конца учебного года никто больше не упоминал Эмму.

Эмма была частью только нашей тесной компании, поэтому никто за её пределами даже не знал о ней. Однажды в кабинет директора пришёл полицейский, но Мел и Нина поспешили увести меня оттуда. После происшествия я отдалилась от всех. Ни с кем не разговаривала. Не пошла на выступление Саммер, не пришла на день рождения Мел. Вообще никуда не ходила.

Я даже пропустила выпускной бал. Просто лежала и смотрела в потолок, пытаясь понять, что произошло. Эмма занимала значительную часть моей жизни, а теперь казалась призраком.

Я окончила школу и сразу же уехала учиться в университет на юг Калифорнии, подальше от дома. Там всегда стояла прекрасная погода, а до пляжа можно было дойти всего за пять минут. Постепенно я начала приходить в себя. Я поняла, что после случившегося у меня была депрессия. Мои лучшие подруги предпочли сохранить шутку, а не поддержать меня.

«Неразлучная шестёрка». Ага, конечно.

Я хорошо училась, волонтёрила в приюте для животных и начала встречаться с парнем. Он был невероятно добр ко мне. Даже когда я не хотела говорить о школе, стоило ему завести эту тему, он не настаивал. Просто обнимал меня в тяжёлые дни и готовил мне панкейки.

Прошло четыре года. Я уже собиралась заканчивать университет, когда случайно встретила бывшую одноклассницу. Её звали Энни. Она общалась с совершенно другой компанией, не такой, как мы с девочками. Впрочем, большинство людей держались от нас подальше. Мы - шестеро, то есть пятеро, - были маленькой группировкой, замкнутой на себе и отстранённой от всех остальных.

Мы столкнулись в жилом комплексе, где я снимала квартиру. Оказалось, Энни всё это время жила там же, просто мы ни разу не пересекались.

Мы не были подругами, но, как это обычно бывает, я слишком бурно обрадовалась встрече с человеком, которого не видела много лет.

— Сто лет не виделись!

— Боже мой!

Я зашла к ней на чашку кофе и заметила, что она собирает вещи.

— На какое-то время возвращаюсь домой, пока не найду работу. Ужас, — объяснила она.

На диване лежала толстая книга.

— А, да, это наш выпускной альбом. Нашла его на книжной полке и решила полистать.

Я не стала покупать себе выпускной альбом. К концу школы у меня уже не осталось друзей. Но мне стало любопытно посмотреть, как я выглядела тогда. Не набрала ли я вес, не похудела ли, стала ли кожа лучше.

Я открыла первую страницу и тут же растерялась.

— «Эмме»? — прочитала я вслух.

Мысли понеслись вскачь. Неужели в нашем выпуске действительно была какая-то Эмма?

— Да, ужасно грустно, что с ней случилось, — сказала Энни, протягивая мне кружку горячего кофе.

Я принялась листать альбом, пытаясь найти хоть какой-нибудь след Эммы. И наконец нашла.

Сердце замерло, во рту пересохло. Руки дрожали, пока я держала альбом и смотрела на фотографию. На снимке была «Неразлучная шестёрка».

Мы стояли, обняв друг друга за плечи и талию, тесно прижавшись для фотографии. С краю стояла Саммер, затем я, Джулс, Мел, Нина, а потом…

Я никогда в жизни не видела эту девушку. Ни разу.

Но вот она стояла на фотографии. Я даже не помнила, как мы её делали.

Девушка стояла с самого края. Зелёные глаза, каштановые волосы, небольшой животик, застенчивая улыбка, поношенная футболка и рваные джинсы. Она смотрела прямо в камеру, как и все остальные.

Самая обычная девушка-подросток. Энни заглянула мне через плечо.

— О, вот и вы все. Как вы там себя называли?

— Что с ней случилось?

Я даже не могла прикоснуться к фотографии. Только держала дрожащий палец над её лицом. Энни замолчала.

— Ну, думаю, ты не очень хорошо всё помнишь после травмы головы. И потом, ты как-то совсем отморозилась от всех, перестала в чем-либо участвовать. Но Эмма исчезла. Просто ни с того ни с сего. Полицейские однажды приходили задавать вопросы, но её родители были нищими наркоманами, так что всем было плевать. Просто очередная пропавшая девочка.

Я ушла от Энни и вернулась в нашу с парнем квартиру. Он взглянул на моё лицо и сразу же поставил чайник, а потом принёс одеяло, чтобы укрыть мне плечи.

Я отстранилась от него и заперлась в своей комнате. Я лежала и смотрела в потолок. Мне снова было восемнадцать. Я опять чувствовала себя потерянной и ничего не понимала.

Зелёные глаза той девушки преследовали меня. Глаза Эммы не давали мне покоя. Я зашла в Фейсбук, нашла своих старых подруг, лучших подруг, и написала им:

«Пожалуйста, встретьтесь со мной в городе. Это важно».

Я вернулась в наш большой городок, который был скорее маленьким городом, и отправилась в самую новую кофейню Starbucks. Там я стала ждать. Они приходили одна за другой.

Джулс - начинающая блогерша, которая работала в итальянском ресторане, пока не добилась успеха.

Саммер - загорелая, вся в веснушках после летнего музыкального лагеря, теперь она тренировала детей для выступлений школьных оркестров.

Нина - привлекательная библиотекарша в нашей бывшей школе.

Мел - с округлившимся животом, ожидающая второго ребёнка. На левой руке у неё блестело обручальное кольцо. Она вышла замуж за свою школьную любовь.

Мои подруги изменились. Да и я тоже.

Я сразу перешла к делу. Мне было не до пустых разговоров.

— Что случилось с Эммой?

Они обменялись тревожными взглядами. Они знали, что этот разговор рано или поздно состоится.

— Ничего, — твёрдо сказала Джулс. — Эммы не существовало.

— Это был просто розыгрыш, — тихо добавила Нина.

Я так и думала, что они снова попытаются нести чушь. Я достала из сумки выпускной альбом и с грохотом швырнула его на стол. Наши стаканчики задребезжали, один из них опрокинулся, и чай пролился на пол. Никто даже не пошевелился, чтобы поднять его.

Все смотрели на альбом.

— Эмма была настоящей, — наконец прошептала я. — Эмма существовала. Что с ней случилось?

— Ничего…

— Хватит врать, Джулс! — резко оборвала её Саммер.

Она повернулась ко мне.

— Лотти, ты убила Эмму в тот день у бассейна. Ты поехала крышей и начала её пинать. Продолжала пинать, даже когда поскользнулась и разбила себе голову. Ты ударила её головой обо что-то, она упала в бассейн, и было уже слишком поздно её спасать. А нам пришлось ещё и о тебе беспокоиться, и…

— Саммер! — взвизгнула Джулс и ударила её по руке.

Я молчала, пытаясь осмыслить услышанное. Мел заговорила едва слышным голосом:

— Лотти… Мы не собирались позволять тебе сесть в тюрьму.

Я подняла глаза на подруг. По щекам текли слёзы.

— Почему?

Нина протянула руку через стол и взяла меня за ладонь. Крепко сжала её.

— Потому что мы «Неразлучная шестёрка». Мы не распадёмся только потому, что одна из нас сошла с ума, а другая погибла.

Я извинилась и ушла в туалет, где проплакала, казалось, несколько часов.

На самом деле прошло не так уж много времени, но другие посетители уже начали сердито стучать в дверь, потому что им тоже нужно было воспользоваться туалетом.

Я сидела на грязном полу и рыдала, пока не выплакала всё, что накопилось внутри.

Когда я вышла, мои подруги — мои лучшие подруги — всё ещё ждали меня.

Я вернулась на своё место и посмотрела на них.

— Я хочу сдаться полиции.

Все заговорили одновременно, каждый со своей реакцией.

Саммер, казалось, была готова и даже хотела, чтобы я сама пошла в полицию.

Джулс кричала, что тогда у всех нас будут проблемы.

Мел расплакалась.

— Тебе не обязательно этого делать, — сказала Нина. — Не обязательно. Мы избавились от всех улик. Мы похоронили её далеко, в таком месте, где никто никогда её не найдёт.

— Я хочу сдаться полиции, — твёрдо повторила я. — Я её убила. Я скажу копам, что всё сделала сама, что это я её похоронила. Скажите, где она, чтобы я могла рассказать им, куда её спрятала. Вас никто не тронет. Вы ни в чём не виноваты.

Я думала, что уже выплакала все слёзы. Что во мне больше ничего не осталось.

Но всё же еле смогла выдавить слова, которые так долго хотела произнести:

— Я её никогда не видела.

Они выжидающе смотрели на меня.

— Я никогда её не видела. Ни разу. Я думала… Думала, что вы просто устроили надо мной большой розыгрыш. Я не хотела, чтобы вы смеялись надо мной… Девушку на фотографии я никогда раньше не видела. Я просто подыгрывала вам.

Нина кивнула.

— Мне всегда казалось странным, что ты так холодно к ней относилась. Будто вообще её не замечала.

— Ты ей очень нравилась, — сказала Мел. — Она считала тебя такой умной. Говорила, что ты обязательно добьёшься многого в жизни, что тебя ждёт большое будущее. Она постоянно об этом говорила.

Мне казалось, что сердце вот-вот разорвётся.

— Клянусь, я её никогда не видела. Со мной что-то не так, но я никогда её не видела и не слышала…

Я прочистила горло.

— Покажите мне, где вы её похоронили.

Мы сели в машину Саммер и уехали далеко за город, в парк в соседнем городе. Парк был огромным и заросшим, словно за ним не ухаживали уже очень-очень давно. Я вышла из машины. На земле валялась ржавая лопата, которую много лет назад оставил какой-то рабочий. Я взяла её с собой.

Джулс повела нас вглубь парка, между деревьями, пока мы не вышли на небольшую поляну. Земля выглядела нетронутой. Никаких свежих следов раскопок, никаких надгробий или других отметок.

Но стоило мне увидеть, как побледнели лица подруг, я сразу поняла: это то самое место.

Эмма была здесь.

Прямо под нашими ногами.

— Я должна её увидеть, — прошептала я.

Я вонзила лопату в землю.

— Я должна её увидеть.

Мел не хотела ничего видеть, поэтому они с Ниной вернулись к машине. Джулс и Саммер нашли другие инструменты — мотыгу и грабли, — и мы принялись копать.

От старой лопаты на ладонях быстро вздувались и лопались мозоли, но я не останавливалась. Пот стекал по шее и спине, а я продолжала копать. Мы втроём молча раскапывали могилу нашей лучшей подруги.

Внезапно Саммер отшатнулась от ямы с выражением отвращения на лице и отбросила мотыгу. Джулс сделала то же самое, выбравшись из ямы.

Мы посмотрели вниз.

Саммер едва не вырвало. Она зажала рот и нос рукой. Джулс покачала головой, глядя на то, что лежало перед нами.

А я…

Я смеялась.

Смеялась и смеялась, пока по лицу текли слёзы. Смеялась до боли, глядя в пустую могилу.
-
-
-
-
-
Оригинал