Что оставишь ты после себя
- Что оставишь ты после себя?
- Черепа..
- Это все?
- Могу оставить души людей, кости животных, слезы детей. Надо?
- А ты этого хочешь?
- А чего хочешь ты?
- Мы не говорим о тех, кто еще жив
- Тогда мы точно скоро начнем говорить о тебе
- Это угроза?
- Это правда
- Ты слишком самоуверен
- А чего мне бояться, раз уж я мертв?
- Много чего
- Например
- Слышал, наверное, фразу "есть вещи и пострашнее смерти"?
- Ее придумали те, кто никогда не умирал
- С чего ты это взял?
- Ведь мы услышали этих людей, а живые мертвых не слышат
- Тогда, быть может, и вы мертвы?
- Может быть, но тогда попадает весь фарс
- А ты его ждал?
- Надеялся. Так что там страшнее смерти?
- На это лишь живые ответят
- Но я мертв, я их уже не услышу, а тем более они меня
- Ты так легко принял свою смерть?
- Пришлось
- А хотел бы вновь стать живым?
- Не люблю отвечать на бессмысленные вопросы
- Это не бессмысленный вопрос, это предложение
- В таком случае - нет
- Тебе так не нравилась твоя жизнь?
- Нравилась, я лишь не хочу видеть то, что страшнее смерти
- С чего ты взял, что увидишь это при жизни
- Побывав здесь, мне теперь все покажется страшным
- Откуда такие выводы?
- Один раз вырвался из лап смерти, почти случайность, но теперь она будет вечно дышать мне в спину, а я буду вечно бояться умереть
- А если я дам гарантию, что ты не умрешь, пока сам того не захочешь?
- Похоже на нелепую сказку, одну из тысячи
- Ты будто не хочешь возродиться. А многие, стоя на твоём месте, молили меня вернуть их к жизни
- Ты вернул?
- Нет
- Почему?
- Тут никогда не получают того, чего хотят
- Вот ты и ответил на свой вопрос
- Какой?
- Почему я не хочу возродиться..
Понравилось, плюсанул. Напомнило «Страз и трепет» Кьеркегора. Там автор, рассуждая о сюжете о жертвоприношении Авраама ( которому бог повелел убить своего любимого сына), приходит к мысли, что Авраам верил, как он жто называет, «силой абсурда»: он не мог поверить в то, что Бог в последний момент отменит своё решение и сохранит жизнь сыну. Поверь он в это, жертва не была бы жертвой. Но он одновременно верил, что всеблагой Бог не может допустить убийства. То есть, в каком-то смысле, он -Авраам — в интерпретации Кьеркегора верил в возможность спасения жизни сына, но только при условии, что Авраам не допустит даже мысли о возможности недопущения такой жертвы. Вера в то, что жизнь сына будет спасена, если отец исполнит волю Бога, не допуская веры в спасение.
Возможно, мне только показалось, но здесь я увидел что-то подобное: человек желает сохранить жизнь, но он не должен этого желать, чтобы это стало возможным. Причём, он не просто должен делать вид, что не желает этого — он в самом деле должен полностью отказаться от такого желания. В каком-то смысле, если он зовёт выжить, он должен сделать так, чтобы жто спасение состоялось против его собственной воли.
Не завидую я вашему герою — так можно воскреснуть шизиком)) но читать было интересно, спасибо.