ЧП Заговор часть - 12⁠⁠

ЧП Заговор часть - 11

Госпожа Настя. Согласно паспорту и фамилии второго мужа — Анастасия Марковна Соколова, в девичестве Анастасия Мурашко. Она же — Генриетта Штольцблюм. Она же — Кайса Мякинен. Она же — Вероника Арбузова. Она же — Настька Шиш. И самое главное и основное: она же колдунья Ябеда Корябеда. Вот только почему она ябеда? Где искать? Данная персона с тысяча девятьсот девяносто шестого года известна под этим весьма специфическим прозвищем, при этом её основная сфера деятельности не колдовство, а мошенничество.

У Дениса под вечер аж глаза заболели — так много читать пришлось. Он даже с собой на дело эту чёртову папку захватил и продолжал читать всю дорогу, недоумевая про себя, как же это Валере удалось всё осилить? Тут же прорва материала, а к каждому листику прикреплены сопроводительные записки, вкладыши и даже чеки. Вот зачем им, спрашивается, эти чеки?

— Есть чего интересное? — зевая за рулём, интересовался очкарик. — А то я ведь только по верхушкам прошёлся, вглубь не заглядывал.

— Почему её называют Ябеда Корябеда? — не отрываясь от чтения, спросил Денис.

— Ну, это легко ответить... Она своих подельников сдала КГБ, а те всю шоблу сгрузили Восьмому отделу. Настя проходила свидетелем, отделалась условным сроком и благополучно смылась, прихватив общак. Поэтому и кликуха у неё такая, специфическая.

— А где про это написано?

— Сразу после восемьдесят девятого. Она три года на зоне рукавицы шила вместе с Марфушенькой, а до этого торговала собой и колбасой от завсклада. Валютная проститутка с копчёной колбасой — Настька Шиш. Столичная экзотика. Как её из балерин вышибли, так и пошла по кривой дорожке. Судили мадам при Андропове, но посадили уже при Горбачёве. В восемьдесят седьмом она вышла и вступила в клуб анонимных экстрасенсов. Ездила по стране с концертами гипноза и магнетизма со взломом, в составе группы лиц, разумеется. Они в основном по деревням и сёлам работали, там бабла было больше, а народец тёмный и власти никакой. Тогда многие советские бизнесмены так делали. Видеоклубы на колёсах, стоматологи на передвижных таратайках, скупка золота и предметов старины, а вместе с ними лекторы разные катались, вот и экстрасенсы под видом лекторов занимались своей торговлей. Гадали на картах, зубы заговаривали, обереги от пьянства, хилерство всякое, заряженные кремы за бешенные деньги, а когда с торговлей было туго, тогда и вовсе... Ну, сам понимаешь... Солдатик! Сосать-сосать, десять долларов!.. Марфушенька, кстати, только в девяносто втором откинулась.

Денис нахмурился и перелистнул несколько страниц. Да, всё правильно. Настька Шиш получила новую кликуху в связи с интересом к своей персоне со стороны спецслужб. Правда, интерес у них был исключительно меркантильный. Они закрывали глаза на её нелегальную деятельность, связи с криминалом и монополизацию столичного рынка шарлатанских услуг, а взамен получали денежки. Настя же работала тихо, делала предложения гадалкам и астрологам через бандитов навроде покойного Карася, а уж те, естественно, не отказывали. А если кто возмущался — тому паяльник, цемент или печка... Понятно всё. А Марфушенька получается — наводчица. Вычисляла самых предприимчивых и перспективных.

— А вот про ясновидящую... Мне непонятно, почему эта бабка на свободе, а не в подземном бункере фотографии перебирает в качестве сотрудника спецслужб, — задумчиво проговорил он.

— Так её слишком поздно вычислили, — хихикнул Валера. — Марфушенька-Душенька двадцать лет по монастырям пряталась, а уж когда её раскрыли... Ты поищи, поищи, там приписки в её личном деле... Выяснилось, короче, что данная особа не имеет полезного потенциала, вот её и закрыли за убийство, отправили типа в резерв.

Денис проверил и охнул.

— Сколько-сколько абортов?! Она что, каждый год аборт делала?

— А чего ей ещё при мужском монастыре было делать? — Валера философски пожал плечами. — Сначала её лечили от блуда, экзорцисты из неё беса изгоняли, а потом это дело ей так понравилось, что она тусила в обители, пока её оттуда с пузом не выгнали.

Товарищ директор почесал затылок и на всякий случай сверился со словами напарника. Всё верно, тот не приврал. Марфуша — монашеское имя. При постриге выдали. А по паспорту она Даздраперма (Да здравствует Первое мая). Даздраперма Синицкая. Росла любознательной и внешне привлекательной девочкой, в возрасте двенадцати лет начала интересоваться противоположным полом, вызвав возмущение среди своей рабоче-крестьянской родни. Даздраперму возили по врачам, отправляли учиться в специнтернаты, но это не помогало, в четырнадцать она в первый раз забеременела, тогда же и первый аборт, а в шестнадцать безутешные родители отдали её в руки церкви. Два года из девушки изгоняли бесов, и вот результат — психика не выдержала, и стала она Марфушенькой. М-да. Последнего ребёнка она родила и тут же убила, поскольку в её представлении дитя могло быть только от Христа и никак иначе. Для неё это было вполне нормально, ибо, согласно своим представлениям, таким образом она избавлялась от отродья Дьявола, нажитого во грехе, но общество не оценило её духовного подвига и посадило Марфушеньку в тюрьму.

— Какие же они уроды, — прокомментировал он, не сдержав чувств.

— Я бы не был так категоричен, — не отрывая от дороги своего взгляда, отозвался Валера. — Почитав документы, я пришёл к выводу, что у них весьма гибкая система управления, бандиты в подчинении, госслужащие, ведьмак, киллеры, ясновидящая и даже берегиня. Такое, знаешь ли, не провернуть с бухты-барахты. Они тут давно. Поднялись в святые девяностые на гребне предпринимательской волны, интегрировались, приспособились, накопили деньжат. Они подмяли под себя армию шарлатанов, всё верно, но это лишь малая часть их бизнеса. Они очень разносторонние предприниматели, а такое без умного лидера не провернуть. И между прочим, дзяд, которого ты самовольно убрал, отвечал за их маскировку. Поэтому чем быстрее два вороватых шмеля сдёрнут немножко медка с этой пасеки — тем лучше. Я ведь чего опасаюсь: скоро нашими пчёлками заинтересуются и другие любители мёда. Шершни, пичуги, медведи всякие. Ну, короче, хищники покрупнее нас, усекаешь?

*****

Домовые сообщили Денису о подготовке к переезду в квартире куратора ещё в обед, но также посоветовали не торопиться. По их словам, приехало несколько человек, и они стали раскладывать деньги по мешкам и коробкам под чутким руководством хозяина. Делать они это будут долго, скорее всего до вечера, а кроме денег будут грузить различные предметы старины, а среди них статуи, и картины, и много чего тяжёлого. Всё это требует тщательной упаковки и осторожности в транспортировке. Грузовики встали прямо напротив подъезда, а все автомобили во дворе быстро и споро эвакуирует милиция под видом борьбы с терроризмом и утечкой опасных газов. Частное предприятие «Заговор» заявилось в половине седьмого вечера, и к тому времени погрузка всё ещё не была закончена, и им пришлось выдавать себя за своих, чтобы скоротать время.

Милиционеры попытались завернуть их микроавтобус на въезде во двор. Они, как это часто бывает, стали требовать документы и московскую прописку, а то, что это на машине номера рязанские, — вы откуда такие нарисовались, а регистрация у вас есть? Поворачивайте, поворачивайте, не видите — тут утечка опасных террористических газов?

Но ЧП «Заговор» это нисколечко не смутило. Валера тут же на месте показал милиции в оцеплении, что с документами у него полный порядок. Есть паспорта, водительские права, прописка, наряд-допуск на работы на высоте, пропуски в Российскую государственную библиотеку, а также аттестаты сварщиков шестого разряда и удостоверения майоров ФСБ.

Запугав милицию страшными документами до полусмерти, они заехали во двор и, потолкавшись между служебными машинами, заняли оборону на детской площадке, после чего Валера, как самый ответственный и общительный, выскочил из машины и побежал со всеми знакомиться. Вернулся он через час, когда небо затянуло тучами и начался дождь. Он вернулся не один, вместе с ним были снайперы, и в салоне сразу же стало шумно. Откуда-то появился термос и бутерброды.

— Не, а чего им на крыше мокнуть? Там дождик, — сердобольно говорил Валера.

— А почему к нам? Вон у них там фургон стоит, пусть к себе и идут, — потребовал товарищ директор.

— Деня, повежливее с нашими грузчиками, тебе ещё с ними деньги носить.

— В смысле с грузчиками? Разве мы не перехватим грузовики по дороге?

— Не-а. Я передумал.

— О Господи! — простонал Денис. План зомбировать всех участников перевозки нелегальных ценностей через рукопожатие снова пошёл не по плану. Этот гад опять что-то придумал без оглядки на мнение товарища, но уже ничего не поделаешь. Оставалось только покориться судьбе.

Чавкая чужим бутербродом, ушлый очкарик рассказал, как проник в квартиру Аполлона и помог последнему пересчитать ценности, но потом туда припёрся ведьмак, и выяснилось, что Альтазар собирается посадить в каждый фургон смертников-одержимых. Одержимым приказано стрелять в каждого, кто покусится на сокровища госпожи Насти, и они будут следовать этому приказу до самого окончания пути, пока Альтазар лично не снимет с фургонов защитные печати. Поэтому наглый, воодушевляющий и полный адреналина хапок — отменяется. Не будет никакого преследования автоколонны и Дениски, перепрыгивающего с грузовика на грузовик на скорости семьдесят километров в час. Ценности привезут куда надо, сгрузят, отчитаются перед Ябедой Корябедой, а потом погрузят в другие грузовики, и эти грузовики скроются в неизвестном направлении. Вот как всё будет. Понял, нет?

— Хорошо. А зачем нам снайперы? — уточнил Денис.

— А ты сам всё это будешь таскать, Митрофанушка? Тебе же не положено, ты ж директор. И не только они сегодня потрудятся, ты не переживай. Я со всеми тут за руку поздоровался, даже с Буруновым, он тут где-то недалеко бегает. Каждый милиционер, каждый спецназовец, каждый из этих слуг народа сегодня получил установку на добро. Сегодня мы все уйдём с добром. У каждого будет своя задача и цель, и уверяю тебя: всё, что ты сейчас наблюдаешь, — жалкий лепет по сравнению с моей организацией труда. У меня бы они все тут всё за часик перетаскали и почтой России прямиком бы на Кипр. Я организовал настоящую круговую поруку и грандиозную провокацию, ибо денежки, которые будут считаться доставленными, начнут искать далеко не так быстро, как те, которые спиздят по пути следования, смекаешь? А когда столько народа участвует в таком деле, а их тут, на секундочку, почти шестьдесят человек, то очень трудно будет найти виновного.

Товарищ директор выслушал план и всё равно настоял на том, чтобы снайперы ушли к себе. Очкарик повздыхал для приличия, но послушался и попросил своих новых корешей на выход. Когда те ушли, он от скуки включил радио и принялся рассказывать, что распределил милиционеров на три группы. Одну возглавит он, вторую — Денис, а третью... ну, пришлось привлечь к работе куратора, но ничего страшного, он был не против. Его воля сломлена, и он ради ЧП «Заговор» отныне готов на всё, хоть под поезд, хоть в Магадан, только моргни, короче.

— В смысле куратора?! — ужаснулся Денис. — Почему именно его?

— А почему нет? Грузовики едут по разным адресам, мы в любом случае разделяемся. Аполлон едет только на свою точку, где его тоже ждут свои люди на приёмке, а остальным он будет сигнализировать через телефон. Каждый из нас, я имею в виду нас, берёт на себя тех, кто будет принимать ценности. Своих мы нейтрализуем, а Аполлон, соответственно, скажет своим, что это тоже такой приказ и они не волновались. А они потом всё забудут, честное слово, мы своим память подчистим, ну а наш зомби, соответственно, после выполнения операции соберёт всех своих в одном помещении и применит твою гранату с «отшибином». Кстати, где она? Ты ведь её взял, ведь взял же?

— С каждым днём я боюсь тебя всё больше и больше, — пробормотал Денис, ощупывая свои карманы в поисках искомой гранаты. — У твоих махинаций вообще есть предел? Ручаюсь, если бы ты командовал российскими войсками, то в случае нечаянной войны с Америкой ты бы и Австралию под шумок штурмом взял.

— Это ты сейчас на что, директорская морда, намекаешь? — не понял его Валера.

— На то, что ты за час сотворил хитрую аферу, всё усложнил и запутал, хотя мог бы просто всех зомбировать и всё отобрать.

— Мог бы, — кивнул очкарик, — но тогда за эти деньги придётся бороться с неизвестным исходом, а так мы их забираем, госпожа Настя неделю или две губами пролячкает, а потом начнёт расследование по остывшим следам и запутается окончательно. А мы себе яхту купим, в Крым, костюм с отливом пошьём. Тебе пошить?

— Да пошёл ты, — беззлобно сказал Денис и протянул гранату. — На. Чеши отсюда, мафиози.

— Слушаюсь, товарищ директор! Валериан Бульбулькин к вашим услугам!

Валера, дурачась, сделал вид, что отдаёт честь, забрал гранату, открыл дверь и скрылся за пеленой дождя.

*****

К девяти часам вечера к куратору зачем-то зарулила на своём лимузине госпожа Настя. С нею приехали генерал Фёдоров и Марфушенька. Денис напрягся, издали почуяв эту чокнутую ясновидящую. Она могла обосрать всё дело, тем более что Валера тусил вместе с милицией и явно не собирался возвращаться в микроавтобус. Он уже хотел было идти и лично нейтрализовать опасную богомолку, но тут в кармане завибрировал телефон.

— Алло, — с облегчением сказал он, потому как с этого номера ему мог позвонить только напарник.

— Не вздумай к ней приближаться, это тебе не Альтазар, — предупредил Валера. — В бардачке лежит идол страсти, сверни ему башку на минуточку, доставь тётеньке удовольствие.

Денис послушно открыл бардачок и достал из него небольшую продолговатую фигурку, отлитую из меди. Он прекрасно знал, что это за идол такой. У него была съёмная голова и полое тело, содержавшее в себе духи из запретной страны Офир. Но эти духи были не совсем для людей, в их составе присутствовали не только возбуждающие вещества, но ещё и концентрированные сексуальные эманации. Дорогая штука и крайне опасная, если её, скажем, на Красной площади оставить на денёк, то демографический план по столице будет выполнен на пять лет вперёд. Впрочем, и смертность будет чудовищная — духи вызывают не просто желание, они вызывают сексуальное безумие, потому лучше, конечно, не открывать.

— Если я открою, то тут случится Содом и Гоморра, — предупредил он.

— Я тебе русским языком говорю: на минуточку! — тихо взвыл в трубку Валера. — Не успеет тут никто за минуточку, а Марфушеньке в самый раз будет. И не открыть, а повернуть крышку. Ты когда, собака, к ясновидящим инструкции будешь читать? Кто первым беду почует? Только не говори, что ведьмак Альтазар — я тебя с директорского места ногой спихну!

— Да понял я, понял. Делаю.

— Всё. Целую в щёчку, заранее...

— Да иди ты к дьяволу!

— Я бы сходил, но меня грехи не пускают. Адью. Я пошёл смотреть шоу.

*****

Госпожа Настя приехала исключительно для собственного успокоения. На сердце было как-то муторно в последние дни, странное ограбление, да ещё и Федот куда-то пропал. Всех проверила, всех обзвонила, но никто не мог сказать, куда делся этот мутный дзяд. То, что Лала с ума сошла, её нисколечко не волновало, её легко было заменить, а вот Федот, он был ценным сотрудником. Его обереги и амулет много раз отводили от неё беду, а теперь даже Марфушенька не даёт вразумительного ответа на его счёт. Умер? Нет, не умер. Жив? Да вроде бы и не жив. Он же никогда по-настоящему живым-то и не был. Дзяд и раньше исчезал, но всегда предупреждал заранее, а тут вдруг начал самовольничать. Куда же он делся? Может, на охоту за очередной сильной душой отправился? Хоть бы сумку, старый хрыч, ей оставил. В сумке у него самые сильные полтергейсты.

Аполлон, узнав о её приезде, тут же выбежал встречать, держа наготове бумаги с отчётностью. Увидев его, Настя опустила стекло со своей стороны двери и приготовилась слушать. Выходить она не собиралась, на улице моросил гадкий дождь, впрочем, куратор тоже не собирался мокнуть, его сопровождал какой-то тощий очкарик с зонтом.

— Я бы тебя в салон пустила, но мы только что из химчистки, — как бы извиняясь, сказала она.

— Ничего страшного, матушка, — заискивающе отвечал Аполлон. — Вот, пожалуйста, полная опись. У меня всё подсчитано.

— М-м. И сколько же там? — лениво спросила Настя, забирая бумаги и одним глазом посматривая на сопровождающего. Где-то она его видела. Очевидно, один из помощников генерала. Сам же Фёдоров сидел на другом сиденье, поближе к мини-бару, рядом с Марфушенькой, уткнувшейся носом в подорожный псалтырь. Ясновидящая молилась, генерал выпивал, все были при деле. А через секунду Настя и вовсе забыла про этого очкарика, слишком уж невзрачное у него было лицо.

— Три двести ассигнациями в рублях, два и восемьдесят семь миллиона в долларах, евро полмиллиона, золото, серебро, платина по курсу, картины, утварь, японские мечи, нэцкэ, кляссеры с марками, монеты, статуи... — принялся сбивчиво перечислять куратор.

— Ты меня утомляешь. Я тебя про общую сумму спросила, — прикрывая ладонью рот, зевнула госпожа Настя.

— Четыре восемьсот, это вместе с сегодняшней оценочной стоимостью нашего антиквариата, — сглотнув слюну, быстрым голосом доложил куратор.

— Неплохо, — женщина положила бумаги рядом с собой. — Через сколько вы заканчиваете погрузку?

— Мы уже почти закончили. Сейчас Альтазар рассаживает в фургонах своих, эм, людей. Потом он наложит печати, и мы поедем. На приёмке всё подготовлено, сейфы, бункеры, периметральная сигнализация, видеокамеры, постоянная охрана, лучшие из лучших... — затараторил куратор.

— Хорошо, хорошо. Заткнись. Мы подождём тут немного, проконтролируем. Ладушки? — перебила его Настя.

Аполлон подобострастно нагнулся, целясь поцеловать ручку своей хозяйке, но тут из салона послышался недовольный рёв генерала.

— Бабушка, вы чего себе позволяете?! Я же женат!

Госпожа Настя повернула голову и узрела совершенно непостижимую вещь. Марфушенька, тихая и скромная монашка, напала на генерала, требуя от него немедленного соития. Одна её рука обнимала Фёдорова за талию, а другая бесцеремонно заползла под ремень. Тонкие её губы страстно и отчётливо шептали:

— Возьмите меня, офицер! Возьмите прямо здесь, покажите мне своё орудие! Я изнываю!

— Ты чего творишь, дура! Отпусти яйца, я даже жене своей такое не позволяю!

— Не отпущу! О, какие же они большие, мохнатые!

— Анастасия, уймите свою весталку, я ей сейчас по харе дам! Что за безобразие?

— Марфушенька, прекрати! Ты ведёшь себя неподобающе! — вступилась за генерала Настя.

— Отзынь, сука бля, это мой мужик! Весь мой! — неожиданно грубо отозвалась ясновидящая и принялась страстно целовать перепуганного генерала. — Ну давай, скидовай портки, миленький! Я тебе сейчас в дымоход дам. Ведаю, ты такого никогда и не пробовал. Жена твоя, зрю, десять лет тебя до тела своего рыхлого не допускает...

— Ах ты кирза опущенная! Ты как со мной базаришь, забыла уже, кто мамка? — вскипела госпожа Настя. Она попыталась ухватить подругу за волосы, но та ловко начала лягаться ногами.

— Отвали, шваль!

— Ты чё, мразота! Я тебе сейчас кулак в жопу вставлю!

— Девочки, не ссорьтесь. Не надо в меня харкать. Если желаете, я сниму брюки...

Аполлон и сопровождающий его очкарик, наклонив головы, наблюдали за потасовкой в лимузине. Машина качалась из стороны в сторону, полетели волосы, очкарик аж рот открыл от восхищения, но тут до Насти дошло, что выяснять отношения лучше не на людях, и стекло начало медленно подниматься. Они услышали только: «Водитель, трогай!» — и лимузин поехал.

Очкарик с сожалением вздохнул, вручил куратору зонтик и закурил сигарету.

— Эх, я рассчитывал на большее, — сказал он.

— Господин, что я видел? Это был сон? Марфушенька и госпожа Настя подрались за генерала, да никто же мне не поверит, — пребывая в полнейшей растерянности, произнёс Аполлон.

— Всё верно: ты видел сон, — подтвердил очкарик, — но чтобы проснуться...

Он достал из кармана куртки небольшую самодельную гранату.

— ...тебе нужно будет дёрнуть вот за это колечко. Не забудь, но только когда придёт время. А пока спи, Аполлон.

— Слушаюсь, господин.

И куратор заботливо приподнял над очкариком зонтик.

*****

Наблюдая за суетящимся возле грузовиков ведьмаком, Валера изнывал от невыносимой скуки. Скотина криворукая, чё ты так долго-то?! Любой нормальный ведьмак за пять минут все печати наложит и пойдёт заниматься другими тёмными делами, а этот всё бегает вокруг фургонов и проволочки какие-то растягивает. Может, помочь ему? Тут делов-то на три куцых рисунка. Заметив, что Альтазар цепляет на заднюю дверь фургона странный электронный замок, очкарик подошёл поближе и прищурился, наблюдая за его манипуляциями. Разумеется, ведьмак его не почуял, настолько он был слабый и неуклюжий. Валера всего в одном шаге от него стоял, а тот ноль внимания. Было даже немного обидно. А когда обидно, так и подмывает засандалить титановый штырь нечисти, ну, скажем, в правое ухо. Интересно, он поймёт тогда, что к чему, или нет? Впрочем, Валера тут же прогнал от себя всякие дурные мысли и, изучив замок ведьмака, пришёл к выводу, что тот не такой уж и дебил. Альтазару было лень ездить за каждым фургоном и лично снимать охранные печати, поэтому он сделал дистанционное устройство. Когда грузовик приедет на место, ему сообщат, и он удалённо откроет замок, а замок, в свою очередь, через тросики и проволочки разрушит весь защитный контур колдовской сигнализации.

«Надо будет потом его башку себе на память оставить, может, там ещё чего полезное есть», — задумчиво подумал Валера.

автор Василий Кораблев