Безе. Рассказ⁠⁠

Андрюшка был в гостях у одноклассника и впервые в жизни попробовал безе. Угощение показалось ему чем-то нереально волшебным - мягким, рассыпчатым и недосягаемым. Ему досталось всего две штучки, размером со сливу. А хотелось сразу килограммов пять.

Оно таяло во рту, сладкое, лёгкое, как облако. Андрей ел медленно, растягивая удовольствие, потому что знал - такого больше не будет. Может даже никогда.

- Вкуснотища!

- А... Это у меня мамка делает. Может хоть каждый день делать. Там нужно много яиц, много сахара и мешать целый час вон той пружинкой, приделанной к палочке...

Ванька говорил это с такой беспечностью, что у Андрея неприятно засосало под ложечкой. Зависть. Зависть закипала в его маленьком сердечке и разливалась по всему телу, обжигая уши, глаза.

"Почему так? Почему одним всё, другим ничего?"

Завидовать было чему. У Вани была любящая мама, что целыми днями сидела дома, готовила вкусности и пела песенки, когда мыла посуду... Ваньку то и дело обнимала, целовала в щечку, что он даже убегал от неё... Родной, свой собственный папа, что готов был купить сыну хоть самый большой самосвал, самый лучший велик и мороженое каждый день.

А у него, у Андрея, что?

Живут они в небольшой квартире, на первом этаже. На окнах висят решётки, отчего кажется, что они живут в темнице. Низкий первый этаж, вечный полумрак, свет почти не пробивается. Андрей иногда думал, что они живут в клетке.

Денег у них совсем мало и мама работает целыми днями. Она совсем не любит Андрея... Приходит поздно, с сумками, с красными руками. Едва находит силы на ходу спросить, как у него учёба, когда идёт готовить ужин. Ни на какое безе сил уже не остаётся. Из вкусного она может приготовить только жареный хлеб. Только и знает как варить пресный суп, да гречку.

Девяносто пятый год был не слишком богат на деньги...

Но всё же, самое плохое в его жизни - это дядя Витя. Мужик, который вот уже неделю живёт с ними. Огромный, едва помещается в дверь, с собой таскает инструменты такие же огромные - дрели, молотки, железные чемоданы.

Когда он впервые вошёл, Андрей смотрел на его ботинки - огромные, как лодки, ручища, что неловко свисали м болтались, сразу было понятно - жизни хорошей не ждать. Хорошо бы он передумал и ушел...

Маме, конечно же, об этом не скажешь - она сразу устроит разнос. Поэтому Андрей объявил войну дяде Вите. Скрытую, тихую, но от этого не менее яростную. Молча бросал на него ненавистные взгляды, не отвечал ему, игнорировал просьбы.

- Андрей, выруби пожалуйста свет в прихожке, а то зря горит.

Мальчик бросал на Виктора равнодушный взгляд и нарочно проходил мимо выключателя, мол, буду я ещё твои указания выполнять! Мужчина вздыхал, сам поднимался с дивана и щёлкал по кнопке. А чтобы не слышать ласковые разговоры мамы с ним, Андрей стал часто пропадать на улице, напрашивался в гости к друзьям.

И вот сегодня такое открытие случилось у Андрея - безе. Мама ни за что не согласится сделать ему такую вкуснотищу. Скажет - времени нет, денег и подавно... Но всё же утром, за завтраком, легонько намекнул ей.

- Мам, а ты умеешь делать безе?

- Что это?

-Ну такое пирожное из яиц и сахара. Там даже муки не надо...

- Что придумал! Там яиц надо штук пять, и сахара полкило... Это сколько деньжищ выкинуть! И стой, как дурочка с венчиком целый день. Ещё не факт, что они получатся. Лучше яичницу нормальную сделать.

-Понятно. Не любишь ты меня. Понятно всё...

Андрей уже на первых её словах понял, что не видать ему безе, как своих торчащих ушей. Виктор сидел в стороне и молча слушал их разговор, наверняка, радуясь, что сейчас вот так Андрейку оставили с носом.

Несчастный он, несчастный мальчик...

Вечером дядя Витя приходил всегда раньше мамы. Андрей, зная это, допоздна гулял, ходил вдоль стройки, гладил бездомных котов, что грелись возле теплотрассы. Но сегодня все товарищи как назло бросили его, а ещё пошёл сильный дождь. Пришлось идти домой сразу после школы.

Часа в четыре Андрей услышал звук ключа в замке. Виктор долго возился, ещё не привык к старому замку. Зашёл. Мальчик в зеркале увидел у него в руках жёлтый бидон, доверху нагруженный яйцами, а в другой руке - серый мешок, похоже, сахар.

Мамке хочет угодить... Слышал, как она жаловалась с утра на пустой холодильник

-Андрей, иди сюда.

Андрей не шелохнулся. Он сидел на табуретке, уставившись в тёмное окно, будто там вот-вот промелькнёт что-то важное. В груди всё ещё гудело от маминого "выкинуть деньжищи", и ему казалось, что если он сейчас встанет и подойдёт, то как будто согласится со всем этим и с тем, что дядя Витя будет тут жить всегда. А он не хотел соглашаться.

- Андрюх, идём, попробуем безе твоё сделать. Я спросил у себя на работе, бабы болтали, вроде там не сложно.

Андрей и скривился. Конечно, дяде Вите всё не сложно - пришёл в их жизнь, притащил мешок с сахаром, яйца, будто у него денег куры не клюют. Но ноги сами чуть шевельнулись, и он всё-таки встал - не потому что хотел, а потому что любопытство было сильнее обиды.

Он вышел к Виктору, нарочно шаркая подошвами, и встал в дверях, руки скрестил. Лицо сделал каменным, будто ему вообще всё равно.

-Чего?

Он буркнул так, стараясь, чтобы вышло грубо, по-взрослому, без всякой детской надежды.

Виктор будто и не заметил этой грубости - только чуть улыбнулся краем рта.

- Там надо желтки отделить, поможешь? А то я своими толстыми пальцами всё испорчу...

Андрей фыркнул, но шагнул ближе. Не из доброты, а чтобы самому всё контролировать, пусть дядя Витя не думает, что тут главный.

Это оказалось не так просто. Они всё же испортили три яйца - желтки рвались, растекались, а белки падали в стакан мутной жижей. После нескольких попыток в чаше оказалась нужная масса. Они начали мешать. Спустя минут десять, жижа так и болталась туда сюда по тарелке...

- Дядь Вить, что-то не так...

Андрей сказал это уже без прежней злости, растерянно разглядывая серые капли с венчика. Виктор вздохнул.

- Согласен...Как из этого сделать пирожные - ума не приложу.

-Может, ещё помешать?

Они мешали ещё минут двадцать. Сначала Виктор, потом Андрей. Пена поднималась лениво, почти не густея. А потом Виктор так сильно взмахнул венчиком, что тарелка дрогнула, перевернулась и всё содержимое плюхнулось на пол.

Мурзик не упустил шанса - метнулся, присел и принялся слизывать сырое месиво, урча от удовольствия. Это почему-то рассмешило их обоих и первый раз Андрей смотрел на него не как на врага.

-Андрюх, надо его гнать. Говорят, котам сладкое нельзя...

Полы были вымыты, Мурзик страшно обижен. Дядя Витя достал бидон с яйцами. Андрей грустно покачал головой.

-Всё равно не получится...

Андрей поднял на него глаза, ожидая, что сейчас дядя Витя скажет -"Ну, значит, не судьба", и уйдёт в зал. Но Виктор не ушёл. Он задумчиво поглядел на тесто, потом на дрель в углу, потом на железный ящик с инструментами.

- А давай попробуем сделать мешалку?

Андрей нахмурился.

-Какую ещё мешалку?

- Обычную. Чтобы крутилась быстро. Венчиком тут не справиться, а дрель крутится… ну, знаешь, как сумасшедшая.

Андрей недоверчиво покосился на дрель....

Они вместе полезли в ящик с инструментами. Виктор доставал всякие железки, Андрей держал фонарик, светил, чтобы было видно. Там было полно странного - гайки, обрезки труб, куски проволоки.

Виктор изогнул проволоку в подобие треугольника с торчащим концом, потом приладил её к дрели, закрепил, приладил к дрели.

Шум стоял знатный. Мурзик подпрыгнул и умчался под диван. Брызги полетели во все стороны, попадая на шкафы, на Андрея с Виктором, на пол. Но зато через десять минут в миске была пышная, упругая пена - настоящая, какая и должна быть.

Они ложкой накапали на противень неровные горки. Пирожные вышли кривые, кособокие, местами подгорели, местами опали. Но когда они вытащили противень из духовки и вдохнули этот запах - сладкий, тёплый, настоящий - Андрей, даже не попробовав, понял, что это будет самое вкусное безе в мире

Мама пришла поздно. Увидела на кухне беспорядок, стала ворчать по привычке, ругать их обоих. Но теперь Андрею было совсем не обидно, потому что дядя Витя стоял с виноватым видом, оттирал дверцы шкафчиков и ободряюще подмигивал Андрею.

Мурзик, всё еще обиженный, сидел на подоконнике и смотрел на них. Когда Андрей протянул ему крошечный кусочек безе, кот долго нюхал и не понимал - как из вкусных, замечательных яиц получилось непонятно что... Но всё же простил всех, улёгся на коленях мамы, урча и жалуясь...

…А Виктор, на самом деле, оказался очень хорошим человеком.

Но Андрей понял это не сразу.

Понял он это гораздо позже - когда научился держать молоток. Когда узнал, как закручивать гайку, чтобы не сорвать резьбу. Когда они вместе с ним чинили табуретку, которую мама, сокрушаясь, хотела выбросить... А еще, когда научился варить густые и наваристые щи... Дядя Витя жил у них уже почти год и его слова звучат в ушах Андрея до сих пор.

-Мужчина должен уметь себя прокормить. А то что это? Мамка на работе, а ты голодный сидишь.

Однажды, когда мама пришла поздно, Андрей поставил перед ней тарелку с супом, который сварил сам, полностью. Мама глядела на вымытые полы, постиранную рубашку сына, и кажется, почти заплакала. В тот вечер, она несколько раз обнимала удивлённого Андрея без причины, целовала его в щеку, в нос...

Дядя Витя хитро поглядывал, мол, вон как тебя мамка любит... А то болтал ерунду...

…Сейчас Андрею сорок два. У него своя семья, свой дом, своя мастерская. Он умеет делать безе - настоящее, пышное, с хрустящей корочкой. Они пекут его обязательно с дочкой, вдвоём. И когда она ест, он смотрит на неё и вспоминает тот день - бидон с яйцами, мешок сахара, дрель с венчиком и мужика, который не умел говорить о любви, но умел её делать.

А Мурзик? Он давно ушёл и сейчас у них живёт совсем другой кот. Зовут его по-современному - Рик ... Но иногда, когда Андрей изредка печёт безе вместе с дочкой Аринкой, ему кажется, что где-то на подоконнике сидит именно обиженный Мурзик и смотрит на него с хитринкой, мол, сегодня хоть не разлили, добро зря не перевели... Молодцы...